ЦЕНА СВОБОДЫ. СЕЗОН 2. Толстиков. Часть 3. Ребенок по расписанию. Том 8. Отпуск считается нарушением

— Вот именно. Алексей снова делает вид, будто она существует отдельно от брата и матери.

— Никто не предлагает разделять семью.

— Он предложил оставить Юлю у него на две недели, а мне ехать с Павлом.

На линии возникла пауза.

— Он сообщал, что готов обеспечить уход.

— Это не значит, что такой вариант отвечает интересам Юли.

— Вы не рассматриваете длительное пребывание у отца?

— Не сейчас и не как условие моего отпуска.

— Почему?

— Потому что она никогда не оставалась у него на такой срок. Потому что постепенный порядок общения установлен не случайно. Потому что поездка к бабушке не должна превращаться в передачу ребёнка на две недели.

Наталья Сергеевна что-то записывала.

— Отец утверждает, что вы ставите его перед фактом.

— Я уведомляю. Он называет согласованием только своё право запретить.

— Возможно, стоит провести совместную беседу.

— До поездки?

— Да.

— О чём?

— О вариантах компенсации.

— Я уже предложила.

— Отец их не принимает.

— Тогда что изменит беседа?

— Иногда личный разговор помогает.

Лина вспомнила все личные разговоры.

Машину.

Заблокированную дверь.

Пиво.

Слова «я всё равно найду».

— Я приду с представителем и буду вести запись.

— Это ваше право.

— Отдельное ожидание.

— Организуем.

— Но поездку я не отменю.

— Я не прошу отменять.

— А что вы просите?

— Постараться договориться.

— Если компромисс означает, что я должна отказаться от своего решения, это не компромисс.

Наталья Сергеевна вздохнула.

— Я понимаю, что у вас сложные отношения.

— Сейчас речь не об отношениях. Я сообщила всё необходимое.

— Отец считает недостаточным.

— Потому что достаточным для него будет только мой отказ от поездки.

— Это его позиция.

— А ваша?

Сотрудница замолчала.

— Наша позиция — интересы ребёнка и равенство прав родителей.

— Поездка к бабушке нарушает интересы ребёнка?

— Мы этого не установили.

— Тогда что проверяете?

— Обстоятельства обращения.

Та же формула.

Поступило обращение.

Значит, начинается процедура.

Даже если событие ещё не произошло.

Вечером Лина распечатала билеты.

Не для Алексея.

Для себя.

Положила их на стол.

Белые листы с чёрными строками.

Один конец маршрута.

Второй.

Между ними — две недели.

Павел подошёл.

— Это наши?

— Да.

— Можно посмотреть?

Она передала ему.

Он нашёл своё имя.

Потом имя Юли.

Провёл пальцем по дате возвращения.

— Семнадцатого точно обратно?

— Точно.

— А если захотим остаться ещё?

— Купим новые билеты и заранее сообщим.

— Ему?

— Да.

— А если он не согласится?

Лина улыбнулась без радости.

— Тогда напишет ещё одно письмо.

Павел положил билеты на стол.

— Раньше ты боялась, что он не даст нам уехать.

— Я и сейчас боюсь.

— Но мы поедем?

— Поедем.

— Значит, страх не решает?

— Не всегда.

— А что решает?

Лина посмотрела на билеты.

— Мы.

Ночью ей приснился вокзал.

Не тот, с которого они должны были уезжать.

Другой.

Без крыши.

Без касс.

Без людей.

Вместо путей по земле были разложены календари.

Каждая рельса состояла из дат.

Третье августа.

Шестое.

Тринадцатое.

Семнадцатое.

Поезд стоял у платформы.

В окне сидела Юля с синей машинкой.

Рядом Павел держал три книги.

— Пора, — сказала Лина.

Но дверь вагона не открылась.

На ручке висела красная лента.

На ней не было слов.

Только отпечаток мужской ладони.

Девочка в светлом платье стояла рядом с проводником.

— Он запретил? — спросила Лина.

— Он сказал, что запретил.

— Это одно и то же?

— Пока ты веришь — да.

Лина потянула ленту.

Она оказалась тонкой.

Почти бумажной.

Порвалась сразу.

Дверь открылась.

— А что будет потом? — спросила Лина.

Девочка указала назад.

На пустой вокзал въехала машина Алексея.

Остановилась напротив места, где поезд уже не стоял.

На лобовом стекле загорелась красная точка.

— Он опоздал? — спросила Лина.

— Нет.

— Но нас уже нет.

— Поэтому он и приехал.

Алексей вышел из машины.

Посмотрел в камеру.

Сказал:

— Ребёнок отсутствует.

Его голос разнёсся по пустому вокзалу.

— Но он знает, что мы в поезде, — сказала Лина.

— Знает.

— Тогда зачем приехал?

Девочка посмотрела на камеру.

— Ему нужно место, где вас нет.

Поезд тронулся.

Лина вскочила в вагон.

Красная линия побежала рядом с колёсами.

Сначала успевала.

Потом стала отставать.

Но не исчезла.

Она тянулась вслед за поездом.

К дому.

К подъезду.

К будущему видео.

Лина проснулась.

Утром пришло сообщение от Алексея:

6 И 13 АВГУСТА Я БУДУ НАХОДИТЬСЯ ПО МЕСТУ ПЕРЕДАЧИ В УСТАНОВЛЕННОЕ ВРЕМЯ. ОТСУТСТВИЕ РЕБЁНКА БУДЕТ ЗАФИКСИРОВАНО.

Лина не ответила сразу.

Сделала снимок экрана.

Сохранила.

Потом написала:

Ты заранее уведомлён, что в эти даты Юля будет находиться со мной у бабушки по указанному адресу. Встречи предложено перенести. Также предложена видеосвязь.

Алексей ответил:

МНЕ НЕ НУЖНА ВИДЕОСВЯЗЬ ВМЕСТО РЕБЁНКА.

Тогда зачем ты собираешься ехать к пустому дому?

Три точки появились.

Исчезли.

Появились снова.

ЧТОБЫ ДОКАЗАТЬ, ЧТО ТЫ НЕ ИСПОЛНЯЕШЬ СОГЛАШЕНИЕ.

Прямее он ещё не говорил.

Лина перечитала.

Позвала Павла.

Сразу пожалела.

Он установил границу.

Не хотел становиться папкой.

— Что? — спросил он из коридора.

Лина закрыла переписку.

— Ничего. Хотела спросить, будешь завтракать.

— Буду.

Он сел за стол.

Юля катала синюю машинку по краю подоконника.

Колесо держалось.

— Он опять написал? — спросил Павел.

— Да.

— Приедет, когда нас не будет?

— Да.

— Я так и думал.

— Паш, тебе не нужно это запоминать.

— Я не запоминаю. Просто понял.

— Что?

Он налил молоко в кружку.

— Если бы он ехал за Юлей, поехал бы туда, где Юля.

Лина посмотрела на сына.

— А он куда поедет?

— Туда, где её нет.

— Зачем?

Павел пожал плечами.

— Ты сама знаешь.

Лина знала.

Но хотела услышать, существует ли другой ответ.

— Не за нами, — сказала она.

— А за чем?

Она открыла папку Отпуск.

Положила туда новое сообщение.

Рядом с билетами.

Рядом с адресом.

Рядом с предложением переноса.

— За доказательством.

За окном проехала тёмная машина.

Не Алексея.

Обычная.

Она скрылась за домом.

Лина посмотрела на распечатанные билеты.

Поезд ещё не отправился.

Отпуск ещё не начался.

Никто ещё не стоял возле пустого подъезда.

Но место будущего отсутствия уже было выбрано.

И камера уже знала, куда будет смотреть.

Глава 12. Разрешение на отдых

Совместную беседу назначили на понедельник.

До поездки оставалось три недели.

До первой пропущенной, по версии Алексея, встречи — двадцать четыре дня.

Но Наталья Сергеевна говорила о ней так, будто нарушение уже произошло.

— Нам нужно заранее снять разногласия, — сказала она по телефону. — Чтобы во время поездки не возникло новых обращений.

— Они уже возникли.

— Пока это одно обращение.

— И возражение по электронной почте.

— Это относится к тому же вопросу.

— Алексей написал, что дважды приедет к пустому дому и зафиксирует отсутствие Юли.

— Возможно, на совместной встрече он изменит позицию.

— Почему?

Сотрудница опеки помолчала.

— Потому что вы обсудите варианты лично.

— Все варианты уже направлены ему письменно.

— Личный разговор иногда помогает родителям услышать друг друга.

Лина посмотрела на телефон.

Она давно заметила: учреждения верили в разговор сильнее, чем люди, которые в нём участвовали.

Разговор считался способом решить конфликт.

Даже если один человек использовал его, чтобы повторить требования.

Даже если каждое «нет» становилось началом нового давления.

Даже если после разговора оставалось только две версии того, что было сказано.

— Я приду с Верой Михайловной, — сказала Лина.

— Хорошо.

— Беседа будет зафиксирована?

— Составим протокол.

— Я включу свою запись.

— Предупредите участников.

— Предупрежу.

— И, Лина…

— Да?

— Постарайтесь прийти с готовностью к компромиссу.

— Я уже предложила перенести встречи.

— Возможно, отец предложит что-то ещё.

— Он предложил оставить Юлю у него на две недели.

— Это тоже вариант.

— Для кого?

— Его можно обсудить.

— Обсудить можно. Согласиться — нет.

— Вот поэтому и нужна встреча.

Разговор закончился.

Лина ещё несколько секунд держала телефон в руке.

Слова «готовность к компромиссу» означали, что её предложения уже не были признаны компромиссом.

Перенести встречи.

Дать дополнительные часы.

Обеспечить видеозвонки.

Сообщить адрес.

Оставаться на связи.

Этого оказалось мало.

Потому что Алексей не согласился.

А если одна сторона отвергала все варианты, вторая должна была предложить новые.

Так продолжалось до тех пор, пока среди новых не появлялся тот, который устраивал его.

Вера Михайловна приехала за полчаса до встречи.

Они сели в небольшом кафе напротив здания опеки.

Юля была в саду.

Павел — в школе.

На столе лежали:

мировое соглашение;

билеты;

уведомление о поездке;

предложения по переносу встреч;

ответ Алексея;

его обращение в опеку;

распечатка сообщения о будущей фиксации.

Вера Михайловна просмотрела документы.

— На встрече не нужно доказывать право на отпуск в целом, — сказала она.

— Почему?

— Потому что опека не выдаёт разрешение на эту поездку.

— Алексей как раз хочет, чтобы выдали запрет.

— Не выдадут.

— А если рекомендуют не ехать?

— Рекомендация не равна запрету.

— Но он потом приложит её к жалобе.

— Поэтому наша задача — не допустить двусмысленной формулировки.

Лина посмотрела на папку.

— Как?

— Спокойно повторять три вещи. Отец уведомлён. Место пребывания известно. Альтернативное общение предложено.

— Он скажет, что не согласен.

— Это четвёртый факт. Но его несогласие не отменяет первые три.

— А если начнёт говорить про Павла?

— Возвращаем разговор к поездке.

— Про мои прошлые нарушения?

— Просим назвать конкретные даты и документы.

— Про то, что я ставлю его перед фактом?

— Напоминаем: вы уведомили заранее и предложили варианты.

— Про ежедневные звонки?

— Вы готовы обеспечить разумную связь, но не круглосуточный контроль.

— А что считается разумным?

— Например, видеозвонки в дни, когда должны были состояться встречи, плюс возможность связаться при необходимости.

— Он потребует каждый день.

— Пусть объяснит, зачем.

Лина усмехнулась.

— Скажет: «Я отец».

— Тогда спросим ещё раз.

Официантка принесла кофе.

Лина не притронулась.

— Вы уверены, что он не сможет запретить поездку? — спросила она.

— Я уверена, что одного его несогласия для этого недостаточно.

— Это не одно и то же.

— Не одно.

— Значит, риск есть?

— Риск нового обращения есть всегда. Риск срочного официального запрета на обычную поездку по тем материалам, которые я видела, не выглядит обоснованным.

— «Не выглядит»?

— Я не даю гарантий за решения других людей.

Фраза была знакомой.

Лина часто говорила её Павлу.

Теперь слышала от юриста.

— Тогда зачем вообще документы?

— Чтобы решениям было на что опираться.

— А если человек принимает решение не по документам?

— Тогда его обжалуют.

— Потом.

— Да.

— Всегда потом.

Вера Михайловна сложила бумаги.

— Право часто работает после нарушения, а не до него.

— Удобно.

— Нет. Но так бывает.

Лина наконец сделала глоток.

Кофе остыл.

— Я не отменю поездку.

— И не нужно.

— Даже если опека посоветует?

— Выслушаем основание.

— А если основание — конфликт?

— Сам по себе конфликт не означает, что ребёнок должен лишиться отпуска.

— Тогда почему я чувствую, будто иду просить разрешения?

Вера Михайловна посмотрела на здание через дорогу.

— Потому что вас пригласили объяснить законное решение до того, как вы его исполнили.

— Значит, он уже добился своего.

— Чего?

— Чтобы моя поездка зависела от чужой оценки.

— Нет. Он добился беседы. Решение всё ещё принимаете вы.

Лина посмотрела на билеты.

Два белых листа среди серых копий.

Единственные документы, созданные не из-за спора.

Алексей сидел возле кабинета.

На этот раз рядом с ним лежала папка.

Толще, чем папка Лины.

Увидев Веру Михайловну, он усмехнулся.

— Без адвоката уже никуда?

— Я представитель, — сказала она.

— Я не к вам обращался.

— Сегодня общая беседа.

— Семейная.

— Тогда зачем вы подали официальное обращение?

Он посмотрел на Лину.

— Ты даже говорить сама не можешь?

— Могу.

— Тогда пусть она подождёт снаружи.

— Нет.

— Боишься?

— Да.

Ответ снова остановил его на секунду.

Раньше Лина старалась не произносить это слово.

Боялась дать ему удовлетворение.

Теперь страх был не признанием поражения.

Фактом, который объяснял необходимость свидетеля.

— Чего на этот раз? — спросил Алексей.

— Что после разговора ты изменишь его содержание.

— Записывай.

— Уже.

Лина показала телефон.

Красная линия двигалась.

Алексей открыл рот, но в этот момент вышла Наталья Сергеевна.

— Проходите.

На столе лежало обращение Алексея.

Лина увидела первый лист.

В верхней части крупно:

О ПРЕДОТВРАЩЕНИИ НАРУШЕНИЯ ПРАВ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕЙ И ЕЁ ОТЦА.

Нарушение ещё не произошло.

Но уже имело заголовок.

— Давайте определим предмет беседы, — сказала Наталья Сергеевна. — Мать планирует временную поездку с ребёнком к родственникам. Отец считает, что поездка нарушит установленный порядок общения. Наша задача — определить возможный вариант, который позволит учесть интересы ребёнка и права обоих родителей.

— Вариант простой, — сказал Алексей. — Юля остаётся со мной.

— На две недели? — уточнила сотрудница.

— Да.

— Ранее она проживала у вас такой срок без матери?

— Нет. Потому что Лина не даёт.

— Речь не о причине. Был такой опыт?

— Откуда ему взяться, если она всё запрещает?

Наталья Сергеевна сделала пометку.

— Как сейчас проходят встречи?

— Нормально.

— Были ночёвки?

— По соглашению будут.

— Сейчас?

— Нет.

— Значит, вы предлагаете сразу перейти от встреч продолжительностью несколько часов к двухнедельному проживанию?

— Она будет с родным отцом.

— Это не отвечает на вопрос о постепенности, — сказала Вера Михайловна.

Алексей повернулся к ней.

— Я вам уже сказал: это семейный вопрос.

— И он рассматривается государственным органом по вашему письменному обращению.

Наталья Сергеевна подняла руку.

— Давайте без споров о статусе участников. Алексей, почему вы считаете двухнедельное пребывание с вами лучшим вариантом для Юлии?

— Потому что ребёнку не придётся ехать неизвестно куда.

— Адрес вам предоставлен.

— Я там не был.

— Это дом бабушки ребёнка, — сказала Лина.

— Твоей матери.

— И бабушки Юли.

— Я её почти не знаю.

— Ты не обязан знать всех родственников, чтобы они существовали.

— Я обязан понимать, кому ты отдаёшь ребёнка.

— Я не отдаю. Я еду вместе с ней.

— Ты можешь заниматься своими делами.

— Какими?

— Откуда я знаю? Ты всё время что-то скрываешь.

— Я беру отпуск, чтобы провести его с детьми.

— Это ты сейчас так говоришь.

Лина почувствовала, как привычное желание оправдаться поднимается внутри.

Рассказать о бабушке.

О доме.

О детской кровати.

О саде.

О соседях.

О том, что она будет рядом.

Но вспомнила три факта.

Уведомлён.

Адрес известен.

Связь предложена.

— Я буду находиться вместе с Юлей по сообщённому адресу, — сказала она.

— Докажи.

— Какое доказательство ты считаешь достаточным?

— Ежедневная видеосвязь.

— Нет.

— Тогда значит, тебя там не будет.

— Почему?

— Потому что человеку, который говорит правду, нечего скрывать.

Вера Михайловна наклонилась вперёд.

— Отказ от ежедневного видеообзора частного жилья не подтверждает отсутствие ребёнка по адресу.

— Я не прошу обзор.

— В письме вы потребовали фотографии условий проживания, всех комнат, спального места, двора и людей, которые будут находиться в доме.

— Я должен знать условия.

— Вы не наделены полномочиями проводить проверку жилища матери ребёнка или его бабушки.

— А если там опасно?

— У вас есть конкретные сведения об угрозе?

Алексей помолчал.

— Нет. Потому что информацию скрывают.

— Отсутствие информации, которую вы хотите получить, не является сведением об угрозе.

Он повернулся к Наталье Сергеевне.

— Вы слышите? Мне предлагают поверить на слово.

— Вам сообщили адрес, — ответила она. — Если у органа опеки возникнут основания проверять условия, проверку проведут уполномоченные сотрудники.

— А не я.

— Не вы.

Впервые граница прозвучала прямо.

Алексей откинулся на спинку стула.

— Хорошо. Тогда пусть опека проверит.

— Для этого нужны основания.

— Моего обращения недостаточно?

— Для рассмотрения — достаточно. Для обследования жилища в другом регионе только потому, что вы там не были, — нет.

Лина увидела, как изменилось его лицо.

Совсем немного.

Но знакомо.

Когда человек отказывался действовать по его команде, Алексей сначала замолкал.

Потом искал другую формулировку.

— Я опасаюсь за безопасность ребёнка, — сказал он.

— На чём основаны опасения? — спросила Наталья Сергеевна.

— На поведении матери.

— Каком именно?

— Она уже увозила ребёнка без моего согласия.

— Когда?

— Когда ушла из дома.

Лина почувствовала холод.

— Я переехала вместе с детьми после преследования.

— Ты похитила мою дочь.

— Не употребляй это слово.

— А как назвать?

— Переезд матери с ребёнком на отдельное место жительства, — сказала Вера Михайловна. — Местонахождение ребёнка от вас не скрывалось, общение впоследствии было урегулировано соглашением.

— Вот именно. Теперь есть соглашение.

— Которое не содержит запрета на временные поездки.

— Но содержит график.

Наталья Сергеевна снова сделала пометку.

— Вернёмся к датам. Лина предложила перенести встречи шестого и тринадцатого августа.

— Меня даты не устраивают, — сказал Алексей.

— Почему?

— Я работаю.

— Были предложены несколько вариантов, — сказала Лина. — Первое и второе августа до поездки. Восемнадцатое и девятнадцатое после возвращения. Будний день вечером.

— Мне нужен мой день.

— Шестого августа мы будем у бабушки.

— Это твоё решение.

— Поэтому я предлагаю замену.

— Замена не равна исполнению.

— Что для тебя будет компромиссом? — спросила Лина.

— Не уезжать в мои дни.

— Это не компромисс. Это отмена поездки.

— Сократи её.

— Тогда Павел и Юля проведут у бабушки четыре дня вместо двух недель.

— Мне всё равно, сколько проведёт Паша.

Слова прозвучали спокойно.

Наталья Сергеевна подняла глаза.

Лина почувствовала, как они отделили сына от семьи прямо в кабинете.

— А мне не всё равно, — сказала она. — У меня двое детей.

— У меня один.

— Поэтому ты снова предлагаешь разделить их?

— Не драматизируй. Паша может ехать с тобой.

— А Юля останется у тебя.

— Да.

— На две недели без матери, хотя никогда не ночевала у тебя.

— Привыкнет.

— Она не должна привыкать в качестве решения твоего спора со мной.

— Она должна привыкать к отцу.

— Постепенно.

— Ты будешь говорить «постепенно», пока ей восемнадцать не исполнится.

— Порядок уже расширяется по соглашению.

— Когда тебе удобно.

— Когда указано в соглашении.

— А когда мне неудобно, ты сразу вспоминаешь текст.

— Мы оба должны помнить текст.

— Тогда шестого и тринадцатого ребёнок должен быть передан.

Круг замкнулся.

Наталья Сергеевна посмотрела сначала на Алексея, потом на Лину.

— Возможен ли такой вариант: сократить поездку до десяти дней и компенсировать одну встречу?

— Нет, — сказала Лина.

Алексей усмехнулся.

— Вот её готовность к компромиссу.

— Я уже купила билеты на две недели. Это мой отпуск. Дети хотят увидеть бабушку. Я предложила компенсировать обе встречи, не одну.

— Но отец не согласен с датами, — сказала сотрудница.

— Он не согласен ни с одной датой, потому что хочет отменить поездку.

— Я хочу соблюдать решение суда, — поправил Алексей.

— Мировое соглашение, — сказала Вера Михайловна.

— Какая разница?

— Существенная. Стороны сами согласовали условия. В них предусмотрена необходимость учитывать обстоятельства и интересы ребёнка, а также возможность согласования изменений.

— Она ничего не согласовывает.

— Потому что под согласованием вы понимаете право наложить запрет.

— Я отец.

Лина закрыла глаза на секунду.

Титул снова заменил довод.

— Давайте рассмотрим видеосвязь, — предложила Наталья Сергеевна. — Лина готова обеспечить её в дни встреч?

— Да. В согласованное время.

— Ежедневно, — сказал Алексей.

— Почему ежедневно? — спросила сотрудница.

— Две недели — большой срок.

— Ты не общаешься с ней ежедневно сейчас, — сказала Лина.

— Сейчас она в городе.

— Какая разница для видеозвонка?

— Я знаю, где она.

— Во время отпуска тоже будешь знать.

— Пока не увижу — не узнаю.

— Тогда видеозвонки в дни графика подтвердят, что она там.

— Этого мало.

— Сколько достаточно?

— Каждый день утром и вечером.

В кабинете стало тихо.

— Два раза в день? — переспросила Наталья Сергеевна.

— Да.

— Для ребёнка младшего возраста ежедневные обязательные видеозвонки два раза в день могут сами по себе стать нагрузкой, — сказала Вера Михайловна.

— Пять минут не нагрузка.

— Речь не только о продолжительности. Отпуск не должен быть организован вокруг отчётов.

— Это не отчёты. Общение с отцом.

— Тогда почему вы не звоните дочери дважды в день сейчас? — спросила Лина.

Алексей посмотрел на неё.

— Потому что ты всё равно не дашь нормально разговаривать.

— Ты почти не просишь.

— Потому что заранее знаю ответ.

— Последние три видеозвонка предложила я.

— Когда уже сорвала личные встречи.

— Из-за болезни.

— Опять болезнь.

— Она существовала.

— Мы сейчас про отпуск.

Наталья Сергеевна постучала ручкой по столу.

— Предлагаю зафиксировать: видеосвязь шестого и тринадцатого августа в восемнадцать часов. Дополнительно мать сообщает о прибытии и возвращении.

— Нет, — сказал Алексей.

— Почему?

— Это не компенсирует встречи.

— Мы сейчас обсуждаем поддержание контакта во время поездки. Компенсационные даты можно согласовать отдельно.

— Я уже сказал: мне не нужны подачки.

— Тогда что вам нужно? — спросила сотрудница.

— Чтобы ребёнок был передан по графику.

— Это невозможно без прерывания поездки.

— Значит, пусть не едет.

Наталья Сергеевна положила ручку.

— Получается, единственный вариант, который вы считаете приемлемым, — отмена поездки ребёнка либо его двухнедельное проживание с вами.

— Да.

— Другие варианты вы не рассматриваете?

— Они нарушают мои права.

Сотрудница записала.