ЦЕНА СВОБОДЫ. СЕЗОН 2. Толстиков. Часть 3. Ребенок по расписанию. Том 8. Отпуск считается нарушением

Надежда Порошина

ЦЕНА СВОБОДЫ. СЕЗОН 2. Толстиков. Часть 3. Ребенок по расписанию. Том 8. Отпуск считается нарушением

Глава 11. Билеты

Билеты существовали только в телефоне.

Два файла.

Туда.

Обратно.

Лина открывала их несколько раз, увеличивала изображение и проверяла даты, будто за ночь поезд мог изменить маршрут.

Третье августа.

Семнадцатое августа.

Два взрослых места.

Одно детское.

Павел попросил нижнюю полку.

— Ты же всегда хотел наверху.

— Раньше.

— А сейчас?

Он пожал плечами.

— Сверху не видно, кто идёт по вагону.

Лина посмотрела на сына.

— В поезде не будет Алексея.

— Откуда ты знаешь?

— Он не знает номер поезда.

— Пока.

Это слово Павел произнёс без насмешки.

Как факт.

Лина снова посмотрела на электронный билет.

Номер поезда был закрыт на копии, которую она отправила Алексею. Как и номер вагона, места, серия документа.

Оставались видны:

дата отправления;

город назначения;

дата возвращения;

фамилии пассажиров.

Достаточно, чтобы подтвердить поездку.

Недостаточно, чтобы найти их в вагоне.

По крайней мере, Лина на это надеялась.

— Ты поэтому хочешь ехать снизу? — спросила она.

— Не только.

— А почему ещё?

— Чтобы Юля ко мне приходила.

— Она будет всё время ходить по вагону.

— Тогда я её поймаю.

Из комнаты выбежала Юля.

В руках держала синюю машинку.

Одно колесо снова отклеилось и теперь болталось под неправильным углом.

— Поезд! — сказала она.

— Скоро, — ответил Павел.

— Сейчас.

— Не сейчас. Через месяц.

Юля посмотрела на него.

Месяц был для неё слишком большим временем.

— После сна?

— После многих снов.

Она подумала и подняла машинку.

— Она тоже.

— Возьмём, — сказал Павел.

— С колесом?

— Приклеим.

Он забрал игрушку и осмотрел.

— Опять отходит.

— Может, купить новую? — предложила Лина.

Павел покачал головой.

— Эта уже с нами уезжала.

Он не уточнил, откуда.

Из дома Алексея.

В ночь, когда всё необходимое должно было уместиться в нескольких сумках.

Синяя машинка пережила тот переезд.

Теперь должна была поехать дальше.

— Тогда приклеим, — согласилась Лина.

В половине девятого Алексей прислал письмо.

Не сообщение в мессенджере.

Именно письмо.

В теме стояло:

ВОЗРАЖЕНИЕ ПРОТИВ ВЫВОЗА РЕБЁНКА.

Лина не открывала несколько минут.

Сначала налила себе кофе.

Потом закрыла дверь в комнату, где играли дети.

Только после этого нажала.

Текст был составлен почти официально.

Настоящим уведомляю, что не давал согласия на вывоз моей несовершеннолетней дочери Юлии за пределы города в период с 3 по 17 августа.

Указанная поездка нарушает установленный порядок моего общения с ребёнком, поскольку в период отсутствия приходятся три предусмотренные встречи.

Лина перечитала.

Три.

Раньше Алексей говорил о двух субботах и одной среде.

Теперь каждая дата уже считалась пропущенной, хотя до поездки оставался месяц.

Дальше он требовал:

предоставить полный маршрут;

сообщить номер поезда;

номер вагона;

места;

сведения обо всех сопровождающих;

адрес каждого места пребывания;

номер телефона собственника жилья;

фотографии условий проживания;

сведения о ближайшем медицинском учреждении;

ежедневную видеосвязь;

письменное подтверждение бабушки, что она обязуется не препятствовать его общению с Юлей.

В конце:

В случае непредоставления указанных сведений буду вынужден считать местонахождение ребёнка неизвестным и обратиться в компетентные органы.

Лина почувствовала, как холодеют пальцы.

Адрес был известен.

Телефон был известен.

Даты были известны.

Обратные билеты существовали.

Но Алексей уже подготовил условие, при котором всё это можно будет назвать неизвестностью.

Не предоставила номер вагона — скрывает ребёнка.

Не прислала фотографию комнаты — условия не подтверждены.

Не дала номер бабушки — связь не обеспечена.

Не согласилась на ежедневное видео — местонахождение неизвестно.

Она переслала письмо Вере Михайловне.

Потом написала:

Он может требовать всё это?

Ответ пришёл через несколько минут:

Требовать письмом можно что угодно. Вопрос — что вы обязаны предоставить.

Что именно обязана?

Достаточную информацию о поездке и возможность связи с ребёнком. Точный объём зависит от текста соглашения. Номера мест, фотографии жилья и ежедневные отчёты там есть?

Нет.

Тогда не расширяйте свои обязанности его письмом.

Лина снова открыла мировое соглашение.

Пункт о поездках она уже знала почти наизусть.

Но каждый раз искала скрытую строчку, которую могла пропустить.

Заблаговременно уведомлять второго родителя о временном выезде ребёнка, предполагаемых сроках отсутствия, месте пребывания и способе связи.

Уведомлять.

Не получать согласие.

Не направлять фотографии кровати.

Не сообщать номер места.

Не давать контакты всех родственников.

Лина сделала снимок пункта и приложила к ответу.

Написала:

Ты уведомлён о сроках поездки, месте пребывания Юли и способе связи. Обратные билеты приобретены. Предложения по переносу встреч направлены. Дополнительные персональные данные, фотографии жилья, номера вагона и мест предоставлять не буду.

Не отправила.

Слишком коротко?

Алексей скажет, что она отказывается сотрудничать.

Слишком жёстко?

Скажет, что настраивает конфликт.

Недостаточно подробно?

Сделает вид, что не понял.

Лина добавила:

В период поездки Юля будет находиться со мной по адресу, указанному в уведомлении. Связь будет доступна по моему действующему номеру телефона. В дни, предусмотренные графиком, готова организовать видеозвонки в заранее согласованное время.

Перечитала.

Отправила Вере Михайловне.

Юрист ответила:

Достаточно. Не объясняйте, почему не даёте места и номер вагона.

Он напишет, что я скрываю.

Он уже написал. Дополнительные данные не изменят его позицию, только расширят контроль.

Лина отправила письмо.

Через минуту пришло уведомление о прочтении.

Ответа не было.

Павел раскладывал вещи на диване.

Две футболки.

Шорты.

Толстовка.

Носки.

Книга.

Наушники.

Зарядное устройство.

Синяя машинка лежала отдельно, возле клея.

— Зачем ты собираешь сейчас? — спросила Лина.

— Чтобы ничего не забыть.

— За месяц вещи придётся ещё носить.

— Эти не буду.

— Ты хочешь месяц жить без половины одежды?

— У меня ещё есть.

Лина взяла футболку.

— Эту ты постоянно надеваешь.

— Не буду.

— Почему?

Павел пожал плечами.

— Вдруг придётся уехать раньше.

Она положила футболку обратно.

— Мы не собираемся уезжать раньше.

— Но можем.

— Из-за чего?

— Если Алексей найдёт адрес.

— Он знает адрес бабушки.

— Я про наш.

— Домашний?

— Да.

Лина села рядом.

— Он давно знает, где мы живём.

— Тогда почему ты сказала, что не знает?

— Я говорила это сразу после переезда. Потом адрес появился в документах.

— И он может приехать?

— Может.

— А пока нас не будет?

— Тоже может.

Павел посмотрел на собранные вещи.

— Войти сможет?

— Нет.

— У него нет ключа?

— Нет.

— Точно?

— Замки здесь меняли до нашего заселения.

— А если сделал копию потом?

— У него не было ключа.

Павел кивнул.

Но одежду не разобрал.

— Паш, отпуск — это не побег.

— Я знаю.

— Мы уезжаем на две недели и возвращаемся домой.

— Знаю.

— Тогда зачем складывать всё сейчас?

Он провёл пальцем по оторванному колесу машинки.

— В прошлый раз мы тоже сначала думали, что вернёмся за вещами.

Лина замолчала.

После ухода из дома Алексея они действительно планировали забрать остальное позже.

Часть вещей так и осталась там.

Компьютер.

Книги.

Игрушки.

Одежда.

Некоторые документы.

Павел усвоил простое правило:

если вещь важна, она должна находиться рядом до закрытия двери.

— Мы вернёмся, — сказала Лина.

— Ты не можешь обещать за него.

— За него — нет. За себя могу.

— А если он что-то сделает?

— Что?

— Не знаю. Напишет куда-то. Скажет, что мы сбежали.

— Мы не сбегаем.

— Он всё равно так скажет.

— Может сказать.

— Тогда как ты обещаешь?

Лина посмотрела на билеты в телефоне.

Туда и обратно.

Именно для этого она купила обратные сразу.

Не потому, что боялась отсутствия мест.

Потому что билет назад был доказательством намерения вернуться.

Даже обычное возвращение требовало подтверждения заранее.

— У нас есть обратные билеты, — сказала она.

— Он видел?

— Да.

— И всё равно говорит, что ты увозишь Юлю?

— Да.

— Тогда билеты ничего не доказывают.

— Доказывают.

— Кому?

Вопрос повис между ними.

Алексею — ничего.

Вере Михайловне — намерение вернуться.

Будущему сотруднику — возможно.

Суду — если дело дойдёт.

Но ребёнку билет должен был доказывать только одно:

через две недели поезд привезёт их домой.

— Нам, — ответила Лина. — Билеты доказывают нам, что это поездка. Не побег.

Павел подумал.

Потом достал футболку из стопки.

— Тогда эту пока поношу.

Это было маленькое движение.

Но Лина увидела в нём доверие.

Не к Алексею.

Не к системе.

К возвращению.

После обеда позвонила мать.

— Билеты купила?

— Да.

— Наконец-то. Какие места?

— Нижние.

— Номер поезда скажи, я посмотрю, когда встречать.

Лина назвала.

Впервые за сутки произнесла его вслух без тревоги.

Обычная информация.

Нужная человеку, который действительно собирался встретить их на вокзале.

— Прибываете рано, — сказала мать. — Я попрошу соседа отвезти меня.

— Мы можем взять такси.

— Какое такси? Я сама приеду.

— Мам, там ещё Юля, чемодан, Павел.

— Тем более.

На заднем плане что-то зашипело.

— У тебя плита?

— Варенье.

— Какое?

— Смородина. К вашему приезду как раз настоится.

Юля услышала голос бабушки и подбежала.

— Дай!

Лина включила громкую связь.

— Баба!

— Юленька, приедешь ко мне?

— На поезде!

— На поезде. Я тебе кроватку приготовлю.

— Большую?

— Самую большую.

— И зайка.

— Зайку бери.

— И машинку.

— Машинку тоже.

Юля посмотрела на Павла.

— Колесо.

— Приклеим, — напомнил он.

Мать рассмеялась.

— Везите всё. Места хватит.

Лина почувствовала, как внутри становится теплее.

У бабушки места хватало.

Для вещей.

Для детей.

Для игрушки со сломанным колесом.

Там никто не говорил, что Павел занял лучшую комнату.

Не считал, сколько еды съел.

Не требовал держать дверь открытой.

— Только адрес ещё раз пришли, — сказала мать.

— Зачем? Я же знаю.

— Вдруг для документов понадобится.

Лина напряглась.

— Каких документов?

— Ты сама говорила, что ему надо сообщить.

— Я уже сообщила.

— А мой телефон?

— Тоже.

— Он мне звонить будет?

— Может.

— Что говорить?

— Ничего лишнего. Если спросит, здесь ли мы, скажи, что здесь. Если начнёт ругаться — положи трубку.

— А если приедет?

— Позвони мне.

— Я его в дом не пущу.

— Не спорь с ним одна.

— Это мой дом.

— Поэтому и не спорь.

Мать помолчала.

— Ты правда думаешь, что он может приехать за столько километров?

— Не знаю.

— Он же получит видеосвязь.

— Если согласится.

— А почему не согласится?

Лина посмотрела на письмо.

В случае непредоставления сведений буду считать местонахождение неизвестным.

— Потому что ему может быть важнее не увидеть Юлю, а показать, что я её не привезла.

— Кому показать?

— Пока не знаю.

Мать вздохнула.

— Вы приедете. Остальное решим потом.

Лина хотела сказать, что именно так она думала после переезда.

Сначала уехать.

Потом решить.

Но «потом» всё ещё продолжалось.

— Приедем, — сказала она.

Вечером Алексей позвонил.

Лина включила запись.

— Ты получила письмо? — спросил он.

— Получила и ответила.

— Это не ответ.

— Я сообщила всё, что предусмотрено соглашением.

— Ты сама решила, что предусмотрено.

— Я прочитала текст.

— Не надо со мной этим тоном.

— Каким?

— Будто я посторонний.

— Я не говорила, что ты посторонний.

— Тогда почему скрываешь поезд?

— Я не скрываю поездку.

— Номер поезда не даёшь.

— Тебе известны даты, город и адрес.

— Я хочу знать, как перемещается мой ребёнок.

— Она едет со мной.

— Это не ответ.

— Это точный ответ.

— А если что-то случится?

— Я свяжусь с тобой.

— Когда уже случится?

— Алексей, чего именно ты опасаешься?

Он не ответил сразу.

— Всего.

— Назови.

— Аварии. Задержки. Что вы сойдёте не там. Что повезёшь её дальше. Что оставишь с незнакомыми людьми.

— Мы едем к моей матери.

— Для меня она посторонняя.

— Она бабушка Юли.

— Она твоя мать. Я её почти не знаю.

— Но номер её телефона требуешь.

— Потому что там будет моя дочь.

— Ты получил номер.

— Хочу поговорить с ней заранее.

— О чём?

— Об условиях.

— Каких?

— Где будет спать Юля. Кто будет находиться в доме. Есть ли там собаки. Чем её будут кормить. Кто повезёт вас с вокзала.

— Ты хочешь провести проверку дома моей матери?

— Я хочу убедиться, что ребёнок в безопасности.

— Ты не проводил проверку собственного дома перед каждой встречей.

— Мой дом я знаю.

— А я знаю дом своей матери.

— У тебя уже были ошибки в оценке безопасности.

— Какие?

— Ты оставляла Пашку одного.

— Это неправда.

— Не будем сейчас.

— Нет, скажи.

— Ты всегда уводишь разговор.

Лина почувствовала знакомое движение.

Он бросал обвинение.

Если она начинала опровергать, разговор уходил от первоначальной темы.

Потом Алексей говорил, что она сама всё смешала.

— Мы говорим о поездке, — сказала Лина.

— Вот и сообщи данные.

— Достаточные данные ты получил.

— Я решу, достаточные они или нет.

— Нет.

— Что «нет»?

— Не ты один определяешь объём моего отчёта.

— Моего ребёнка везут неизвестно куда.

— По известному адресу.

— Адрес можно написать любой.

— Тогда зачем ты его требовал?

Алексей замолчал.

— Ты обязана подтвердить, что действительно будешь там.

— Как?

— Каждый день выходить на видеосвязь.

— Я предложила звонки в дни графика.

— Мне нужно каждый день.

— Для чего?

— Видеть ребёнка.

— Ты не звонил ей каждый день, пока мы находились в одном городе.

— Потому что знал, где она.

— Сейчас тоже знаешь.

— Сейчас ты её увозишь.

— Во временную поездку.

— Без моего согласия.

— Оно не требуется.

— Ты юрист?

— Нет.

— Тогда не рассказывай мне, что требуется.

— Я консультировалась.

— С Верой своей?

— С представителем.

— Она за твои деньги напишет всё, что хочешь.

— Именно поэтому я читаю документы сама.

— Значит, ты заранее готовилась.

— К поездке?

— К нарушению.

Лина закрыла глаза.

Вот оно.

Снова.

Подготовка к законному действию превращалась в доказательство умысла.

— Я заранее уведомила тебя, — сказала она.

— Ты заранее сообщила, что не собираешься исполнять график.

— И предложила перенос.

— Я не согласился.

— Почему?

— Потому что меня устраивает установленный порядок.

— Установленный порядок не запрещает отпуск.

— А отпуск не отменяет мои дни.

— Поэтому я предложила другие.

— Мне не нужны другие.

— Тогда чего ты хочешь?

— Чтобы Юля осталась.

Ответ прозвучал просто.

Без ссылок.

Без медицинских формулировок.

Без разговоров о безопасности.

— Со мной или без меня? — спросила Лина.

— Какая разница?

— Большая.

— Можешь ехать с Пашей. Юля останется у меня.

Лина почувствовала холод.

Отпуск снова использовался для разделения детей.

Павел — её сын.

Юля — его дочь.

Будто общая семья существовала только до тех пор, пока была удобна Алексею.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы едем вместе.

— То есть ты выбираешь Пашку.

— Я выбираю не разделять детей.

— Юля две недели могла бы пожить с отцом.

— Она никогда не оставалась у тебя на такой срок.

— Когда-то надо начинать.

— Не потому, что я еду в отпуск.

— А почему нет?

— Потому что длительное проживание не вводится как альтернатива поездке с матерью.

— Опять готовые фразы.

— Нет. Просто ответ.

— Ты не хочешь, чтобы у неё появился настоящий дом.

Лина посмотрела вокруг.

Маленькая кухня.

Чашка Юли.

Рисунок Павла на холодильнике.

Коробка с лекарствами.

Фотография у окна.

— У неё есть дом.

— Съёмная квартира?

— Дом определяется не собственностью.

— Конечно. Потому что собственности у тебя нет.

Удар был рассчитан.

Раньше Лина стала бы объяснять.

Рассказывать о работе.

О расходах.

О том, почему съёмная квартира безопаснее его дома с камерами.

Сейчас сказала:

— Поездка состоится.

— Тогда я зафиксирую нарушение.

— Фиксируй, что считаешь нужным.

— В дни встреч я приеду.

— Куда?

— К месту передачи.

— Ты знаешь, что нас там не будет.

— Это твоя проблема.

— Зачем ехать к пустому дому?

— Чтобы потом ты не сказала, что я не пытался увидеть дочь.

— Я предлагаю видеосвязь.

— Мне нужна личная встреча.

— Мы будем за сотни километров.

— Потому что ты так решила.

— Значит, ты сознательно приедешь туда, где Юли нет.

— Я приеду туда, где она должна быть.

Лина записала эту фразу внутри себя раньше, чем проверила диктофон.

Туда, где ребёнок должен быть.

Не туда, где находится.

Не туда, где ждёт звонка.

Туда, где отсутствие можно снять.

— Ты приедешь за Юлей? — спросила она.

— Да.

— Но знаешь, что она у бабушки.

— Знаю, что ты так написала.

— И получил билеты.

— Обрезанные.

— На них видны даты и город.

— Номер поезда ты скрыла.

— Это не меняет город.

— Увидим.

— Что именно?

— Где вы окажетесь.

Он отключился.

Красная линия записи продолжала двигаться.

Лина остановила её.

Сохранила файл:

Разговор о поездке. Признание намерения приехать по месту передачи.

Потом переименовала:

Приеду туда, где она должна быть.

Ночью Павел не спал.

Лина увидела свет под дверью.

Постучала.

— Можно?

— Да.

Он сидел за компьютером.

На экране была карта железной дороги.

— Что делаешь?

— Смотрю маршрут.

— Зачем?

— Там много остановок.

— Да.

— Мы можем выйти раньше?

— Зачем?

— Если Алексей узнает поезд.

Лина села на край дивана.

— Мы не будем менять маршрут из-за него.

— А если он приедет на вокзал?

— Тогда обратимся к полиции.

— А он скажет, что отец.

— Скажет.

— И что мы скрываем Юлю.

— Мы не скрываем.

— Но полиция сначала услышит его.

Лина посмотрела на карту.

Павел отметил несколько станций.

Не ради интереса.

Искал запасные выходы.

— Закрой карту, — сказала она.

— Почему?

— Потому что мы едем к бабушке, а не планируем эвакуацию.

— А если понадобится?

— Тогда решу я.

— Ты можешь не успеть.

— Паш.

— Что?

— Ты снова пытаешься отвечать за нашу безопасность.

— Кто-то должен.

— Я отвечаю.

— Ты не всё можешь.

— Да.

Он повернулся.

Не ожидал согласия.

— Я не всё могу, — повторила Лина. — Не могу запретить Алексею писать жалобы. Не могу обещать, что он не приедет. Не могу сделать так, чтобы полиция сразу поняла всю историю. Но маршрут, документы и решения взрослых — моя ответственность.

— А моя?

— Собрать книгу, наушники и одежду.

— И машинку.

— И машинку.

— А если он войдёт в поезд?

— Тогда ты не споришь с ним. Не снимаешь. Не заслоняешь Юлю. Сразу зовёшь меня или проводника.

— Но…

— Это важно.

— Я не буду просто смотреть.

— Ты не должен меня защищать телом.

— А как?

— Оставаться рядом, но не вставать между взрослыми.

Павел опустил глаза.

— Раньше никто не вставал.

Лина поняла, о чём он.

О доме.

О криках.

О закрытых дверях.

О моментах, когда ему приходилось наблюдать и решать, надо ли вмешаться.

— Теперь я не одна, — сказала она. — Есть люди, которым можно позвонить. Есть документы. Есть Вера Михайловна. Есть Ирина. Есть полиция.

— Полиция, которую он вызовет?

— Иногда один и тот же человек может вызвать систему, но это не значит, что система принадлежит ему.

— Ты уверена?

— Нет.

Честный ответ снова оказался единственным возможным.

— Но я знаю, что ты не должен становиться щитом.

Павел закрыл карту.

— Хорошо.

— Что возьмёшь читать?

— Не знаю.

— Выбери завтра.

— Можно две книги?

— Можно три.

— Ты же скажешь, что чемодан тяжёлый.

— Скажу.

— И заставишь убрать одну?

— Возможно.

Он улыбнулся.

Тревога не исчезла.

Но рядом с ней появилось обычное решение.

Какие книги взять в поезд.

Лина выключила свет и оставила дверь закрытой.

Утром в почте появилось новое сообщение.

Алексей направил копию своего возражения в отдел опеки.

В письме Лине стояла отметка:

Копия адресату.

Он просил:

предупредить нарушение прав отца;

разъяснить матери необходимость получить согласие;

проверить условия предполагаемого проживания;

обязать предоставить полные сведения о маршруте;

не допустить вывоз ребёнка до разрешения разногласий.

Лина переслала письмо Вере Михайловне.

Он хочет запретить поездку через опеку.

Ответ:

Опека не выдаёт разрешение на обычный отпуск одного родителя с ребёнком и не заменяет суд. Но обращение рассмотрят.

То есть снова объяснение?

Вероятно.

Мы ещё не уехали.

Именно. Он заранее формирует документы.

Лина посмотрела на билеты.

До отправления оставалось двадцать восемь дней.

Но в официальной переписке отпуск уже начался.

Юля ещё ходила в сад.

Павел ещё не собрал книги.

Чемодан стоял пустым.

А Алексей уже требовал предотвратить нарушение, которое существовало только в будущем.

Из опеки позвонили после обеда.

Наталья Сергеевна говорила устало:

— Поступило обращение от отца Юлии.

— Я видела копию.

— Вы действительно планируете поездку?

— Да.

— Даты с третьего по семнадцатое августа?

— Да.

— Отец уведомлён?

— За месяц. Получил адрес, мой телефон, сведения о билетах и предложения по переносу встреч.

— Он не согласен с переносом.

— Я знаю.

— Есть возможность изменить даты так, чтобы не затрагивать график?

— Тогда отпуск придётся сократить почти вдвое.

— Возможно, это снизит конфликт.

— Но не будет учитывать интересы нашей семьи.

— Я понимаю.

— Павел тоже ребёнок. Он хочет увидеть бабушку.

— Формально наше обращение касается Юлии.