Тихие люди

– Наверное, к делу не относится, но эти ребята сочиняют детективы.

– В смысле?

– Опытные писатели вечно советуют начинающим: «Пишите о том, в чем хорошо разбираетесь», разве не так?

– Понятия не имею. Я не знакома ни с одним писателем. Кажется, пара минут общения с Мердоками пять лет тому назад в зачет не идут.

– В общем, писатели так говорят.

– К чему ты клонишь, Бен?

– Я думаю… Что, если нам досталась другая сторона медали? И вместо того чтобы писать о том, в чем хорошо разбираются, Мердоки на этот раз предпочли действовать?

Глава седьмая

Ближайшая к нашему дому площадка в Хейдон-парке. Это три акра дорожек и лужаек, окруженных сперва деревьями, потом заборами, потом домами; в центре на покрытии установлена крепость с подвесными мостами-переходами от башни к башне, всякие турники-рукоходы и небольшая карусель. Зака не видно. Пробегая по дорожкам, я звоню своей маме, но она не отвечает.

Затем я направляюсь к Антберри, следующему парку отдыха, – он еще в пяти минутах езды в том же направлении и раза в четыре крупнее Хейдона. Тут все те же элементы, только в увеличенном масштабе: деревья выше, заборы длиннее, за ними – дома побольше; площадки для активных игр раскиданы вокруг здоровенного форта с турниками. И везде пусто. Детская площадка выглядит как декорация одного из старых хроникальных роликов об испытаниях атомных бомб: еще миг – и она будет сметена взрывной волной, вместе с машинами, манекенами и зданиями. По периметру парка в приличном темпе бежит женщина в облегающем спортивном костюме, яркостью почти не уступающем солнцу, и я устремляюсь навстречу в надежде перехватить ее. Она замечает меня, и я машу ей рукой. Завидев это, она вдруг ускоряет темп, с легкостью описывает вокруг меня дугу в полсотни метров и выбегает из парка на улицу. Тогда я начинаю интенсивнее шевелить ногами и делаю круг по парку. Зака нигде нет. Примет, что он побывал здесь, нет, – но ничто не подтверждает и обратного.

Я возвращаюсь к автомобилю, когда сзади подъезжает и тормозит патрульная машина. Из-за руля выбирается мужчина, а с пассажирского сиденья встает женщина лет тридцати с небольшим. Высокая. Убранные в пучок на затылке длинные темные волосы, холодные голубые глаза. Точь-в-точь легкоатлетка, прыгунья в высоту.

– Чем вы заняты, сэр? – интересуется она.

– Ищу своего сына.

– Несколько минут назад женщина позвонила в полицию и дала нам описание мужчины, пытавшегося к ней пристать во время пробежки. Вы подходите под это описание, вплоть до пижамы. Не хотите рассказать, что вы на самом деле здесь делаете?

– Готов повторить свои слова: я ищу сына, Зака. Он сбежал из дома, и я хотел спросить у той женщины, не видела ли она его. Вот и все.

– Ну-ну, – говорит напарник легкоатлетки. Он ниже ростом, коренастый и старше лет на десять. Похож на борца-рестлера. У него мощная шея и уши, как у некоторых профессиональных регбистов: внутренняя часть выступает от головы дальше, чем внешняя. – Тогда почему вы не позвонили в полицию?

– Я звонил.

Выражение их лиц изменилось – не особо, но достаточно, чтобы заметить.

Продолжаю свой рассказ:

– Четверть часа назад я звонил диспетчеру, и она отправила наряд ко мне домой. Наверное, уже приехали и разговаривают с Элси. Я проверял детские площадки рядом с домом, а теперь собираюсь заглянуть в школу.

– Как вас зовут? – спрашивает Рестлер, уже без прежнего скептицизма.

– Кэмерон Мердок.

– И Элси – ваша жена?

– Да. То есть не совсем. Вообще-то мою жену зовут Лизой.

– А Элси тогда кто? – спрашивает он.

– Элси – это домашнее прозвище Лизы, – говорю я.

– Прозвище? – уточняет Рестлер.

– Производное от ее инициалов. «Эл» и «Си» от Лизы Кросс.

– А где вы живете, мистер Мердок? – спрашивает он.

Я называю адрес. Рестлер просит Прыгунью проверить, и та снова забирается в патрульную машину, чтобы связаться с диспетчером.

– Сколько лет Заку? – осведомляется Рестлер.

– Семь.

– И когда вы видели его в последний раз?

– Вчера вечером, перед сном. Мы заметили, что его нет, только сегодня утром.

– Получается, ваш сын, возможно, пропал… – Рестлер поднимает к глазам запястье с часами, но я заканчиваю фразу прежде, чем он справляется с математикой:

– Тринадцать с половиной часов назад.

Прыгунья выходит из машины, и ее тон меняется вторично, когда она говорит:

– Мы сопроводим вас домой, где вас ждут два офицера полиции.

– Сперва я бы хотел заехать в начальную школу «Гринбарк», где учится Зак. Возможно, он пошел туда.

– Мы сами об этом позаботимся, – говорит Прыгунья.

– Но…

Она не дает мне договорить:

– Пожалуйста, мистер Мердок, чем раньше вы нам поможете, тем быстрее мы поможем вам.

Стань я спорить и тратить время, результат оказался бы прежним. Поэтому я послушно усаживаюсь за руль, а эти двое следуют за мной в своей патрульной машине – до самого дома.

Глава восьмая

Я снова звоню маме, и на этот раз она берет трубку.

– Зак там, у тебя?

– Откуда он здесь возьмется?

– Он сбежал. Мы не видели его с прошлой ночи. Ты не могла бы…

– Что он сделал?

– Ушел из дома. Проверь, пожалуйста, свои дом и двор. Может, он спрятался где-то у тебя.

– Конечно. Конечно! Сейчас посмотрю, – заверяет меня мама, и в ее голосе слышна паника.

Слышен стук мобильника, положенного на кухонную столешницу. Мама зовет Зака, открывает и закрывает двери. Ее голос стихает, но через минуту слышится вновь. Наконец она поднимает телефон.

– Его здесь нет, – почти задыхаясь, говорит мама. – Вы в полицию звонили?

Бросаю взгляд в зеркало заднего вида: патрульная машина движется прямо за мной, внимательно следя, чтобы я не вильнул куда-то в сторону.

– Да, его уже ищут.

– Сейчас оденусь и приеду.

– Не нужно. Останься лучше дома и смотри, не появится ли Зак.

– Ты пробовал поискать на площадках?

– Да.

– А в школе?

– Туда уже отправились полицейские.

– Послушай, Кэмерон, с ним все будет хорошо! Я точно это знаю. Не дай своему буйному воображению убедить тебя в обратном, – советует мама, хотя мне ясно, что воображение успело разыграться и у нее самой.

– Все, мне пора.

– Позвони мне, как только сможешь.

– Позвоню.

– Я серьезно, слышишь? Как только сможешь. Я буду молиться за всех вас!

Вот и наш дом, перед ним стоит машина полиции. Сворачиваю на подъездную дорожку, объезжая упавший почтовый ящик. Дверь гаража все еще настежь, но я паркуюсь во дворе. Рестлер и Прыгунья, следовавшие за мной, разворачиваются и отъезжают, – вероятно, направились к школе. Я вхожу в дом; из гостиной доносятся голоса.

Лиза сидит на одном диване, два офицера полиции – на другом. Оба мужчины. Один – лысый здоровяк (еще один рестлер по мою душу), второй худ и подвижен (еще один прыгун в высоту). Может, сегодня в полицейском участке объявили День единоборств и легкой атлетики? Рестлер строчит в блокноте, делая заметки. Когда я появляюсь на пороге, все трое поворачиваются ко мне – на лице Лизы надежда, которая гаснет, потому что со мной нет Зака. Она встает, подходит ко мне. Припухшие красные глаза выдают недавние слезы. Двое полицейских тоже поднимаются на ноги, чтобы представиться. Рестлер – Майкл Вудли, а Прыгун – Мэтью Уэйверли; имена, которые способны различить разве что их собственные родители.

Мы не тратим время на рукопожатия и рассаживаемся.

– Мы направили на розыск вашего сына патрульные бригады, – заверяет меня Вудли. У него глубокий голос и доброе лицо; он то и дело переводит взгляд с Лизы на меня и обратно, крутит головой, точно следит за полетом теннисного мяча на корте. Затем Вудли сообщает мне, что любимый наряд Зака – футболка с Суперменом, синяя куртка с капюшоном и коричневые шорты – исчез вместе с ним. Именно так Зак был одет вчера, – выходит, устроил набег на бельевую корзину.

– У меня есть его вчерашние снимки в этой самой одежде, – замечаю я и достаю из кармана мобильник. – То есть, кроме куртки…

– Ваша жена показала нам, – кивает Уэйверли; у него ровно такие же низкий голос и теплое выражение лица, но по большей части он разглядывает именно меня. Эти парни – группа первичной помощи. Их задача – попытаться успокоить нас и наладить контакт. Если надвигается буря, они уйдут прежде, чем та грянет.

– Я показала им фотографии, которые ты прислал из парка аттракционов, – объясняет Лиза. – А еще ту, которую мы сделали пару недель назад, в саду твоей мамы. Там лучше видно лицо.

Помню этот снимок: Зак с удовольствием позирует, положив руки на бедра и поставив ногу на футбольный мяч. Широко улыбается в камеру.

– Лиза как раз упомянула, что велосипед Зака здесь, – говорит Рестлер. И как только я сам не догадался проверить это раньше? – Тогда как насчет скейтборда, самоката или роликов – всего, что могло бы помочь ему передвигаться быстрее и дальше?

– Ничего такого у нас нет, – отвечает Лиза.

– Он получает карманные деньги? – спрашивает Вудли.

– Нет, – отвечаю я.

– Вы звонили его друзьям?

– Пока нет, – отвечает Лиза.

– Хорошо. Почему бы вам обоим не обзвонить их, своих родственников и всех тех, кого, по вашему мнению, тоже стоило бы набрать? Сюда едут детективы, они помогут составить список. Мне также хотелось бы получить разрешение на осмотр вашего дома. Полагаю, вам будет трудно в это поверить, но в прошлом нам часто доводилось обнаруживать пропавших детей, которые банально спрятались в доме: расстроились, знаете ли, оттого, что родители запретили им смотреть телевизор или играть в «Нинтендо».

– Ищите, где пожелаете, – разрешает Лиза.

Сейчас девять утра. Миновал час с тех пор, как я обнаружил пропажу Зака. Четырнадцать часов – с тех пор, как я видел его в последний раз. В Крайстчерче проживает четыреста тысяч человек. Город невелик; куда ни сунешься, наткнешься на знакомых. Значит, есть приличная вероятность сесть в машину, наугад выбрать направление и вскоре увидеть бредущего по тротуару Зака.

– Я поезжу вокруг, посмотрю по сторонам. Пусть Зака ищут хоть сто человек, сто первый тоже пригодится.

– Вы нужны нам здесь, – не соглашается Уэйверли. – Как уже сказано, к вам едут два наших детектива. Лучшее, что вы можете сделать для своего сына, – это остаться и обзванивать друзей и родственников, пока мы будем выполнять свою работу.

Он прав. Конечно, прав.

Пока Уэйверли и Вудли обходят дом, мы с Лизой засучиваем рукава и обзваниваем всех, кто приходит на ум. Эхом вторим друг другу: «Привет, это Кэмерон. (Привет, это Лиза). Зак сбежал, вы его не видели? Пожалуйста, дайте знать, если увидите. Нет, я уверен (уверена), что с ним все в порядке. Нет, я уверен (уверена), что это просто детская шалость. Да, мы обязательно сообщим, как только он вернется». Мы задаем вопросы, а полицейские обыскивают все укромные уголки в нашем доме – все те места, где может спрятаться маленький ребенок, и, как я подозреваю, те места, где мог бы быть спрятан ребенок: не стоит забывать, что при пропаже детей полиция всегда в первую очередь подозревает родителей. Патрульная машина, которая провожала меня сюда от детской площадки, теперь стоит напротив нашего дома. Прыгунья Номер Один и Рестлер Номер Один беседуют с соседями, собрать которых не составляет труда: они, высыпав из домов, с интересом наблюдают за происходящим. Подъезжает еще одна машина, и из нее выбирается мужчина в деловом костюме – надо думать, кто-то из детективов. Перебежав через дорогу, он достигает двора и начинает обход дома по периметру, вскоре его уже не разглядеть через окно.

Мы продолжаем звонить. Родичам – и близким, и дальним. Учителям. Родителям одноклассников Зака. Соседям. Я меряю шагами гостиную. Набираю один телефонный номер за другим и стараюсь изображать спокойствие, повторяя одни и те же фразы. Тело бунтует: часть внутренних органов сжимается, а некоторые – наоборот, ослабляют натяжение. Мозг просто кипит. Лиза на меня не смотрит, ведь это я должен был заглянуть к Заку, проверить, спит ли он, все ли хорошо. Должен был понять, что наш сын всерьез вознамерился сбежать из дома. Ведь Зак так и сказал, а я отнесся к его словам чересчур легкомысленно.

Что делает меня ответственным за все случившееся.

Если Зака так и не найдут, виноватым окажешься именно ты.

Я рекомендую мистеру «Что, если?» заткнуть свою пасть, и – о чудо! – тот умолкает.

На время, по крайней мере.

Продолжаю звонить.

Глава девятая

На пальцах Ребекки Кент еще виднеются следы сажи с выхлопной трубы и дорожной пыли – после всей этой возни с заменой лопнувшей шины. Открыв бардачок, она извлекает горсть салфеток и вытирает ладони, прежде чем выйти из машины. Улица застроена одноэтажными домиками, появившимися тут двадцать лет назад. Ребекка еще помнит детство, когда тут были сельские угодья, луга да пашни. Ее отец часто повторял, что однажды в Крайстчерче станет больше домов, чем коров, – вот этот день и настал.

Дом Мердоков сложен из красного кирпича, всюду одинакового по размеру и форме, но не по цвету: отдельные участки словно побывали в угольной шахте. Три или четыре спальни, темная крыша из бетонной черепицы, по краям поросшей мхом. Сейчас перед домом довольно людно: здесь собрались соседи, с частью которых Мердоки уже успели пообщаться; новость о пропавшем мальчике медленно распространяется по району.

Бен Томпсон уже здесь. Ему за тридцать, он худощав, высок и довольно хорош собой: голубые глаза, квадратная челюсть, темные волосы в палец длиной аккуратно зачесаны на сторону. Рубашки он специально носит на полразмера меньше – это выгодно подчеркивает накачанные в тренажерном зале мышцы. Бен стоит рядом с упавшим почтовым ящиком у подъездной дорожки; вывороченная земля выглядит совсем свежей. Надо думать, это Кэмерон сбил столбик, мчась на поиски сына. Или увозя его, чтобы спрятать?.. За подобные мысли Ребекке следует благодарить напарника. Она ничего не говорит Бену, но предположение, что полиция могла столкнуться с авторами детективных романов, которым втемяшилось воплотить в жизнь один из своих сюжетов, ее раздражает. В руке у этого умника зажата папка.

– Внутри уже побывал? – осведомляется Ребекка.

– Тебя дожидался.

– Заметил что-нибудь интересное?

– Есть кое-что, – кивает Бен.

И ведет ее по лужайке перед домом. Через окно гостиной видно, как Кэмерон Мердок ходит взад-вперед, разговаривая по телефону. Томпсон, указывая на окна, объясняет расположение комнат в доме, когда они проходят мимо, и наконец останавливается у самого дальнего, открытого окна. Комната Зака Мердока.

– На что мне стоит смотреть?

– На зеленые насаждения, – отвечает Томпсон.

Вдоль фасада на клумбе высажены с промежутком в метр роскошные зеленые лилии, они такие высокие, что склоняются друг к дружке. У окна цветы примяты, – вероятно, там приземлился Зак. Томпсон отводит в сторону листья. На земле виден четкий след. Свежий и слишком большой, чтобы принадлежать ребенку.

– Дерьмово.

– Точно. Один из патрульных наткнулся, проводя первичный осмотр. Кто-то шагнул сюда, сломав цветы, а когда убрал ногу, листья закрыли отпечаток. Вероятно, тот, кто оставил след, ничего не заметил. Родители мальчика определенно его не видели.

– Еще что-нибудь?

– Пока это все. Сейчас Мердоки звонят всем, кого могут вспомнить. Хочешь возглавить следствие?

Вопрос Томпсона означает: он не забыл, что в прошлый раз вел дело. Пропавший мальчик был найден через два дня. Все это время прятался в соседском гараже.

– Да, моя очередь. Кэмерон Мердок не рассказал, кому он велел заткнуться?

– Нет, но никто и не спрашивал.

– Так. Так… – говорит Ребекка, прикидывая, с чего стоит начать. – Этот отпечаток ботинка на клумбе. Он мне не нравится.

– Мне тоже. – Бен передает ей папку. Внутри форма, которую должны подписать родители, и фотография Зака. Мальчик стоит, поставив ногу на футбольный мяч, и широко улыбается в камеру. На нем очки с заклеенной левой линзой.

– Еще что-нибудь?

– Да. Собаки здесь бесполезны. Если ребенок пропал вчера вечером, им его не отследить, но даже пропади он всего пару часов назад… Мы так лихо потоптались на месте происшествия, что собаки не поймут, кого им искать.

Бен прав. Зверушки хороши в погонях за преступниками по горячим следам, но бессильны найти ребенка, пропавшего полдня назад.

– Хочешь, я позвоню Берку? – спрашивает он.

У Джона Берка, одного из полицейских кинологов, есть домашний бладхаунд. Однажды Ребекка услышала от Джона, что его Арчи почти неотличим от Терминатора: если дать ему след, он будет идти по нему, пока не найдет того, кто этот след оставил. Или пока след не исчезнет вовсе. Арчи-то и обнаружил в гараже мальчика, двое суток считавшегося пропавшим; эта задача отняла у славного пса всего пару минут. Бладхаунды способны отслеживать запах, которому почти две недели, на изрядном расстоянии: сто километров, если потребуется, или даже больше. К тому же Арчи и раньше помогал находить людей. Ребекка всегда жалела, что на полицейской псарне нет бладхаундов, но, как объяснил Берк, их содержание не считают рентабельным.

– Да, позвони ему. Сообщи, когда он приедет. А я пойду говорить с родителями.

– Считай, здесь у меня все схвачено.

Ребекка возвращается к крыльцу и входит в дом.

Глава десятая

Мы снова собираемся в гостиной: Лиза, я и два патрульных офицера, – когда появляется вторая из двух детективов. Тот, что прибыл первым, еще не заходил, я несколько раз мельком видел его через окно. Лицо женщины знакомо мне по выпускам новостей: детектив-инспектор Ребекка Кент. Она серьезна, лицо и челюсть напряжены, брови сдвинуты. Выражение лица человека, пытающегося поджечь комнату силой мысли. Да и вся она выглядит соответствующе: подтянутой и жесткой; на рубашке и брюках детектива Кент видны пятна – то ли жир, то ли автомобильная смазка. Ее темные волосы до плеч собраны в «конский хвост», а ярко-голубые глаза блестят холодной сталью, точно успели повидать много чего плохого, – свидетельством чему шрам в палец шириной, бегущий от ее подбородка к правому уху. Он блестит, иначе принимая на себя освещение.

Детектив представляется. Ладонь для рукопожатия никто из нас не предлагает.

– Можно? – спрашивает она, кивая на диван, который только что освободили Уэйверли и Вудли.

– Устраивайтесь, – говорю я.

Она садится напротив нас. Вудли и Уэйверли выходят на улицу, намереваясь присоединиться к общим поискам.

– Первое, о чем я вас попрошу, это подписать одну бумагу, – говорит детектив Кент и открывает деловую папку, которую принесла с собой. Внутри – две страницы на скрепке. – Это официальное разрешение, которое даст нам возможность распространять фотографии Зака в прессе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Новозеландское «рождественское дерево», цветущее красными цветами с выступающими шиповидными тычинками. (Здесь и далее – примечания переводчика.)