Мой молчаливый Бог

Захватив чистую одежду с полки, я пошёл в душ, только он мог привести меня в чувство и прочистить мозги.

Прохладная вода смыла с меня похмелье и освежила голову. В голове не было мыслей, совсем. Зачем я привёл её сюда? Что я хотел доказать? Какие бы планы вчера не созрели в моей пьяной голове, сейчас я чувствовал себя виноватым. И перед девушкой, и перед собой. Нет никакой разницы. Это чувство нахлынуло и сжало мне сердце.

Зайдя в комнату с полотенцем на плечах, я уставился на девушку.

Она наконец проснулась и смотрела на меня сонными глазами

- Выглядишь ты гораздо лучше чем вчера, как твоя голова?

- «Голова на месте, но болит как никогда не болела».

- Ты вчера пытался выпить всё вино, что было в баре, ещё и сюда взял, видишь бутылки на полу?

- «Вообще ничего не помню. Прости, а как тебя зовут?»

Девушка засмеялась,

- Ты совершенно не умеешь пить Алессио. Меня зовут Мария. Приятно познакомиться.

- «Мария, мне очень неловко за это всё, я надеюсь я ничего плохого тебе не сделал? Это не то, чем я занимаюсь обычно, я хочу, чтобы ты это знала. И мне надо сейчас собираться на работу, я и так прилично опоздал.»

Я не знал куда прятать свои глаза, девушка сидела на кровати полностью голая, и казалось её это совсем не смущало. Для меня это было дико и непривычно. Может быть потому что это вторая женщина в моей жизни, которая оказалась в моей постели. А может потому что я не помнил, как она здесь оказалась. В любом случае я хотел, чтобы она поскорее накинула на себя хоть что-то из одежды. Да она была безусловно очень красива, но пользоваться ей я не имел никакого права.

- Ночью тебя не смущала моя нагота. Ладно, не смотри так на меня, я быстро схожу в душ и можно выходить.

Собрав свою одежду с пола, девушка прошла мимо меня в ванну и захлопнула дверь.

Пока её не было, я оделся, собрал бутылки с пола, убрался в комнате и сварил кофе.

Распахнув окно, я посмотрел на улицу. Солнце светило ярко, освещая чистую влажную дорогу после ночного дождя. Как будто город помыли, и он теперь как новый. Если бы и себя внутри можно было так отмыть, до скрипа и блеска. Чтобы каждый день был как новая жизнь. Сейчас бы мне не помешала такая уборка.

- Ммм, как вкусно пахнет, - весёлый голос девушки раздался за моей спиной.

- «На столе кофе и булочки», - я посмотрел на девушку и выдохнул, теперь она выглядела гораздо лучше, то же зелёное платье, голые ноги без чулок, влажные волосы и ни капли макияжа на лице. Так она выглядела моложе и невиннее.

- «Тебе без макияжа гораздо лучше», - заметил я

- На самом деле я редко крашусь. Вчера у меня было выступление, после него я зашла в бар, в котором мы познакомились. На работе предпочитаю не пить. Не могу расслабиться.

На миг девушка замерла над чашкой и посмотрела на мольберт

- Тебе сегодня лучше? Когда мы пришли к тебе, ты был в ужасном состоянии. Мы просто сидели молча, а ты резко встал и начал рисовать, твоё лицо было таким, не знаю, как сказать. На тебя было больно смотреть. И я.. Я говорю это потому что вижу, что ты ничего не помнишь, и хочу внести какую-то ясность в то что произошло. Тебе было плохо, и я решила тебя отвлечь. Можно сказать, я тебя соблазнила. И… я нисколько не жалею об этом.. Ты очень красив, я думаю ты и сам это знаешь, а ещё совершенно порядочен, что мне в диковинку. Так что ты ни в чём не виноват, не надо так думать.

Девушка нахмурилась и поставила пустую чашку на стол.

- И ты мне так и не сказал, что с тобой. Но ночью в постели ты думал явно не обо мне. Я надеюсь у тебя всё наладится Алессио. Все мы срываемся рано или поздно. Но это всего лишь передышка. Всё наладится.

Складывая кисти в рюкзак, я на мгновение замер. Из внутреннего кармана выпал платок, подаренный Альдой. Теперь он вызывал у меня странные чувства. Смесь боли и какого-то отчуждения. Я запихнул его обратно и подошёл к двери.

На улице Мария поторопилась со мной попрощаться. На её лице я увидел сожаление и лёгкую грусть.

- Я надеюсь мы ещё встретимся художник? Если будет время приходи к нам в ресторан, я для тебя спою.

Я взял руку девушки в свою и улыбнулся. Последнее время мне везло на хороших людей, и я подумал, что нашёл ещё одного друга в этом шумном городе. Хотя дружеское знакомство оказалось довольно странным.

*****

Моя работа в ресторане подходила к концу. Рикардо, не смотря на переполненный зал, каждую свободную минуту подходил ко мне и рассматривал пейзаж на стене. По его лицу и довольной улыбке я видел, как ему нравилось то, что я сделал.

- Алессио, ты как раз успеваешь закончить к выходным. Я ничуть не жалею, что ты пришёл ко мне, все мои восторги только для тебя дорогой. И я хочу сказать ещё кое-что. Не знаю, замечал ты или нет, но хозяева соседних заведений приходили всю эту неделю и смотрели за твоей работой. Так что.. если у тебя есть время и желание, ты можешь продолжить расписывать стены. Такой талант не спрячешь. Не нужно быть ценителем великого, чтобы понять, как это красиво, у меня даже волоски шевелятся на затылке, - синьор Рекардо раскраснелся от нахлынувших чувств.

Да, пейзаж дышал жизнью. Я вырвал его из своего сердца. Это была моя родная земля, долина с золотыми дорогами, укутанная цветами и сверкающая гладь озера. Если Альда снова окажется здесь, она вспомнит это место. Это не было немым укором для неё. Может только воспоминанием. А я очень хотел, чтобы она помнила.

Синьор Рикардо долго и трепетно тряс мою руку. Заплатил очень хорошие деньги, ни капли не скупясь. Я даже и не рассчитывал, что меня так хорошо отблагодарят.

- Мой мальчик, ты здесь очень желанный гость, не забывай нас, приходи почаще, я буду только рад. Твой любимый столик всегда будет свободным для тебя. И новые картины приноси. Я ещё подумываю как мне украсить стену у окна, а то знаешь всё заставил вином, это конечно хорошо, но не очень оригинально. Тут почти в каждом ресторане так.

Купив продукты, я возвращался домой в задумчивости. Завтра мне нужно было появиться на ужине у синьора Армандо. Не принять приглашение было бы слишком неуважительно по отношению к учителю. Но я понимал, чего мне будет стоить сидеть за одним столом с ней. Почему я не могу бороться с этим чувством? Почему любовь причиняет такую боль? Разве не бывает по-другому?

Запнувшись обо что-то, я уронил рюкзак и еле удержался на ногах. Из открытого подъезда двухэтажного дома торчали чьи-то ноги в коричневых потёртых ботинках. На секунду я подумал, что человек умер, подскочив к нему, я начал его трясти, схватив за полы пиджака. Это был пожилой мужчина, одетый в добротную одежду и с шляпой на голове. Он лежал, вытянув ноги и смотрел в потолок немигающим взглядом. Пульс в норме, сердце спокойно стучало. Что с ним не так?

- Ты чего в меня вцепился, отпусти. Не умер я, не умер. Хотя лучше бы было, если бы умер.

Мужчина кряхтя начал подниматься, я взял его за руку и помог встать. Он сел на крыльцо, небрежно отряхивая пиджак, достал из кармана портсигар и предложил мне сигарету. Я покачал головой и сел рядом.

- Погода сегодня хорошая да? Отличный день для того чтобы умереть, просто роскошный. Именно в такое чистое небо должна улетать душа, никаких тебе препятствий, – мужчина мечтательно говорил, покуривая сигару и даже не смотрел на меня, ему скорее было безразлично, слушают его или нет. Мне следовало идти дальше, но я как будто прирос к этому крыльцу и с любопытством смотрел на незнакомца.

- Моя жена умерла от рака в прошлом году. Совсем недолго болела. И наверно почти не мучилась, или я просто не хотел этого замечать. Она ведь всегда смотрела на меня с улыбкой и я внушал себе что все будет хорошо.. Перед тем как умереть она последний раз встала на ноги и полила свои любимые бегонии. Они воон там стоят, на балконе их видно, - старик показал пальцем на второй этаж.

- Мы же были с ней всю жизнь рядом, понимаешь? Всегда, каждый день. Совсем не разлучались. Дети выросли, разъехались. Теперь у них свои дети. У меня пятеро внуков, - гордость в голосе мужчины на секунду осветила его лицо улыбкой. - Пятьдесят лет назад мы венчались в церкви Санта-Мария-ин-Трастевере, в одной из самых старых церквей Рима. В тот день я поклялся, что никогда её не оставлю. Прошло пятьдесят лет, а я помню каждое слово, что тогда ей сказал. Моя дорогая Николетта.. Только что получается, - сигарета потухла и синьор подпёр голову рукой и посмотрел на меня. - Я не выполнил своего обещания, она где-то там, а я здесь. Я ведь обещал всегда быть рядом. Каждый день почти год я жду что небеса раскроются и заберут меня к моей дорогой жене. Каждый день, и ничего не происходит, - мужчина отбросил сигарету и посмотрел на меня.

- А знаешь, что? Я думаю, что это все из-за этих проклятых цветов, - старик снова показал пальцем на свой балкон. - Когда она умирала, последние её слова были о этих цветах. Она сказала: Лоренцо, ухаживай за бегониями, поливай их каждый день. Они не должны завянуть. И вот теперь я встаю по утрам, хотя засыпаю с надеждой, что не проснусь, и иду поливать эти проклятые цветы. Мне кажется это они меня держат здесь, - лицо старика стало таким печальным, что я еле сдержался чтобы не обнять его.

- Послушай, ты хороший парень, я вижу, - пожилой синьор схватил меня за руку и притянул меня ближе, наклонившись к моему уху.

- Ты можешь взять эти цветы себе? Ухаживать за ними, поливать. Они должны жить и цвести. Сделаешь это для меня?

Я достал телефон и написал несколько слов и показал старику.

- «Хорошо, я заберу ваши цветы. Только можно прежде я нарисую вас?»

Синьор посмотрел мне в глаза и его взгляд скользнул по моему рюкзаку, из которого выпали кисти.

- Так ты художник? Это хорошо, значит ты любишь красоту и цветы мои не выбросишь. Пойдём, поднимемся наверх.

Старик очень живо встал, как будто у него появилась очень важная цель, поднял свою шляпу и схватив меня за руку, повёл вслед за собой.

Дом, в котором проживал синьор Лоренцо был таким же старинным и пропахшим солнцем и плющом, как и все дома в этом районе. Они как грибы, выросшие на одной поляне, вскормленные солнечным светом и наполненные запахами Италии. Уютная квартира, потёртая, но все же красивая мебель, картины на стенах под пыльным стеклом, тяжёлые цветастые портьеры на окнах щедро распахнуты, выставляя овальные окна на всеобщее обозрение. Между окнами на стене висит портрет женщины с белокурыми кудрями и маленьким вздёрнутым носом. Старик, прихрамывая вышел на балкон, и занёс цветок своей жены в большом жёлтом горшке.