Люди, с которыми стало легче

— Они слушать оставались, понимаешь? Уже расплатились, а не уходят.

Один стишок она воспроизвела. Саша закашлялась от смеха и попросила больше никогда не произносить его возле еды.

Дома у Саши они раскладывали звуки в бесплатной программе, которую ей установил муж. Белла водила пальцем по экрану, не касаясь его, и говорила: «Вот тут мне тесно». Саша двигала фрагменты и отвечала, что тесно бывает в автобусе, а здесь нужен номер секунды.

Однако к среде она уже слышала, где металлический звон слишком рано обрывает дождь. Вечером, закончив рабочие отчёты, открывала запись и меняла порядок шагов. Белла приходила утром, обнаруживала, что из открытки исчезло её любимое ведро, и долго молчала.

— Оно фальшивое, — объясняла Саша. — Мы сами им гремели.

— И что? Ты же сама переставила трамвай. Он раньше булочной шёл.

Белла предложила начать со скрипа качелей. Саша подвинула этот кусок в середину.

— Почему?

— Не знаю. Так лучше.

— Вот сейчас ты совсем не бухгалтер.

Саша смутилась и стала объяснять про длину фрагментов. Белла не дослушала. Раньше они ходили вдвоём, обе носили диктофон, обе могли остановиться, если услышали интересное. Теперь одна сидела за столом, а другой оставалось указывать пальцем. Белла не умела резать звук, зато ей казалось, что она лучше понимает, зачем его слушать.

В тот вечер Саша проводила её до лифта и предложила в воскресенье сходить за реку на блошиный рынок. Белла собирала смешные солонки, и Саше понравилось их разыскивать. Они уже нашли гуся с открытым клювом, в который невозможно было засыпать соль.

— Зависит от того, как пойдёт работа, — ответила Белла и сама удивилась своей сухости.

На следующий день она принесла отдельный файл.

— Только сначала послушай до конца.

Из наушников донёсся Сашин голос. Тихий, без обычной деловой быстроты.

«Я сказала ему: давай в субботу испечём. А в субботу сказала: давай купим. Он уже заранее знает, что мы купим».

Щёлкнула чашка. Белла спросила: «А ты чего сама хотела?»

«Чтобы он перестал спрашивать, когда мы что-нибудь сделаем. Хоть на один вечер. А потом мне стало так противно от этой мысли».

Саша нажала пробел.

Она говорила это на кухне после записи водостока. Сын в тот день принёс из школы список для домашней ярмарки. Муж мог испечь с ним печенье и предлагал это, но мальчик хотел именно с мамой, которая три вечера подряд доделывала чужой отчёт. Саша помнила, как Белла повернула к ней чашку ручкой. Диктофон лежал между крошками и футляром от очков.

— Ты записывала?

— Забыла выключить. Потом обнаружила. Я слова убрала бы, оставила только последний вопрос. И твой смех дальше. Он там очень хороший.

— Это не для открытки.

— В таком виде, конечно, нет. Но там слышно, какие мы дома. Понимаешь, всё остальное просто стучит, а здесь жизнь.

Саша закрыла крышку компьютера.

Белла убрала руку со стола.

— Ты же не думаешь, что я хочу тебя выставить плохой матерью?

— Я думаю, что сказала это тебе.

За дверью хлопнул лифт. Обе автоматически повернули головы: тот самый долгий вздох перед остановкой, который они никак не могли поймать.

Белла первой посмотрела обратно.

— Ладно. Не будем.

— Удали, пожалуйста.

— Саша, у меня там ещё час хорошего материала. Мы завтра вырежем разговор.

— Сейчас.

Слово получилось как распоряжение в письме, которое Саша сама ненавидела получать. Она услышала это, но отступать не стала.

Белла достала диктофон. Пальцы у неё вдруг стали неповоротливыми. Они перенесли нужные уличные куски в отдельную папку, прослушали начало и конец каждого. Исходную запись Белла стёрла с прибора, затем удалила копию с компьютера и очистила корзину. Копия, которую она слушала дома, оставалась на её старом ноутбуке.

— Дойду и тоже удалю, — сказала она. — Можешь прийти.

— Я тебе верю.

Белла посмотрела на компьютер, но ничего не ответила. Ушла без шарфа. Саша заметила его только вечером.

Сын спросил, почему сегодня не пришла Белла. Обычно он делал вид, что не слушает их монтаж, а потом из своей комнаты выкрикивал, где надо оставить велосипедный звонок.

— Мы поссорились, — сказала Саша.

— Из-за троллейбуса?

— Трамвая. Нет, не из-за него.

Он немного постоял в дверях, ожидая продолжения, потом попросил ножницы. Делал из коробки автобус. Саша удержалась от предложения выровнять окна: вчера он уже объяснил, что окна такими задуманы. Она поискала ножницы в ящике и заодно вытащила цветной скотч.

— Понадобится?

— Ещё как.

Она села рядом приклеивать фары. На кухне оставался немытый противень. Саша переставила его в раковину и закрыла дверь, чтобы не смотреть.

В четверг звуковая открытка оказалась длиной четыре минуты сорок секунд. Саша вырезала всё, что они сделали искусственно, и получила аккуратную запись двора, на которой было скучно жить.

Она дважды поставила обратно ведро. На третий раз оставила.

Белла прислала сообщение: «Удалила дома. Других копий нет». Следом написала, что передаст организатору готовый файл, если Саша захочет доделать без неё. До срока оставался день.

Саша достала из прихожей шарф. На нём висела нитка от липучки диктофона. Она позвонила в верхнюю квартиру.

Белла открыла в фартуке. На столе лежало тесто, рядом стоял телефон с фотографией пирога от сестры.

— Я всё пытаюсь понять, где у неё столько начинки помещается, — сказала она.

Саша протянула шарф.

— Я тоже кое-что сделала без спроса. Убрала твои куски. Даже не показала.

— Это другое.

— Да. Но я всё время говорила, что ничего не понимаю, а решала за двоих.