Позывной "Надежда" (часть третья)

- Тетя Валя! Сережа! Миша проснулся! Идите сюда!

Миша открыл глаза и приподнялся на локте. Раннее утро. На письменном столе светит настольная лампа. У стола, напротив него с книжкой в руках сидит… Оля? Для Миши это было так неожиданно - видеть подругу Сереги у себя в комнате. Вопрос вырвался у него сам собой:

- Оля?! Ты что тут делаешь?!

- Тебя охраняет, - услышал он слегка грубоватый, насмешливый голос Сергея. Он вошел в комнату Миши, из-за его широкой спины выглядывала Валентина Николаевна. Ее лицо было встревожено, глаза заплаканы. - Ну, как, выспался агент Малдер? Вовремя. Сейчас “наша Жанна д’Арк” с минуты на минуту должна позвонить.

- А… Надя…?

- Не переживай Миха! Светка обязательно найдет твою Надюху. Раз обещала, из-под земли достанет. Ты ж ее знаешь...

Света не позвонила. Она примчалась… вместе с Артемом. В это самое время Миша с матерью, Сергей и Оля сидели на кухне, пили чай с вареньем и овсяными пирожными. После ободряющих слов Сереги Миша почувствовал в душе некоторое облегчение. Света с ее характером и родительскими связями может даже черта лысого вытащить из преисподней. Все вздрогнули, когда раздался резкий, нетерпеливый звонок у входной двери. Светка ворвалась в квартиру как торнадо, Артем шел следом. Увидев Валентину Николаевну, Мишу и Сергея за столом, Света сразу перешла к делу (мамин характер!):

- Так, Мишк, ты уже в форме. Отлично. Значит так. У нас две новости, одна хорошая, другая плохая. Начнем с плохой. Тема вчера разговаривал со своим отцом насчет Нади. Я не знаю, что он ему наговорил… - быстрый взгляд на Артема. Артем смущенно опустил глаза, - …но Игорь Дмитриевич отказался участвовать в этой "скользкой авантюре". Это его слова, не мои. Короче, это не просто административка, это еще и уголовщина. Тем, расскажи, - повернулась Света к Артему. Тот начал:

- Сначала я попробовал напрямую. Подошел к бате, так мол и так, не знает ли он телефонистку Надежду с коммутаторного зала с личным номером “двадцать вторая”. Друг просил адрес узнать, дело у него к ней важное. Ну, батя уперся и все тут, мол, личные данные работников не разглашаются и точка. Тогда я решил сам узнать про Надю через знакомую, которая работает в отделе кадров. А сегодня утром какая-то гнида…, - Артем кашлянул в кулак. - Короче, сообщили отцу, что я, пользуясь служебным положением, навожу справки за его спиной о работниках коммутаторного зала. Отец вызвал меня в кабинет и устроил форменную экзекуцию. Орал, что отдел кадров не справочное бюро, что из-за меня его погонят с должности поганой метлой и будут правы, что я своими действиями позорю фамилию…

- А ты? - быстро спросил Миша.

- Ну, а что я… Объяснил ему популярно, в двух словах. Что у друга, мол, пропала девушка, та самая Надежда из коммутаторного. Что о ней ни слуху, ни духу. Что друг ночей не спит, с ума сходит, учебу забросил. Попросил меня узнать хоть что-то про нее, жива ли вообще. Ну, батя отошел потом… Нажал, куда нужно, дело замяли, типа недоразумение.

- Ясно все с вами. Ну, а какая хорошая новость? - спросил Сергей, поглядывая на поникшее лицо Миши. Света улыбнулась, победно оглядела всех и выпалила:

- Мы знаем фамилию Нади! Мишк, мы ее почти нашли!

Миша сидел, боясь пошевелиться, и не отрывал глаз, полных радости и надежды, от Светы и Артема. Сергей многозначительно переглянулся с Олей и Валентиной Николаевной. Но в его голосе все же сквозило некоторое сомнение:

- Ну, и что нам дает ее фамилия?

- Как что?! - воскликнула Света. - Мы можем найти ее через адресный стол в Горсправке. У нас есть ее фамилия, имя, отчество, место работы. Имея это на руках, узнать адрес не проблема!

Сергей не унимался с вопросами:

- А как вы узнали ее фамилию? Вы стопудово уверены, что это именно та Надя, которую мы ищем?

Света, сузила глаза, окатив Серегу своим фирменным "змеиным" взглядом:

- Серый, не буди во мне зверя и прекрати нести чушь! Тема вчера на свой страх и риск полдня выяснял о Наде через свои каналы. Вот смотри…

Света достала из своей сумочки сложенный вчетверо лист бумаги, развернула и стала читать:

- Справка на телефонистку цеха номер два Филиппову Надежду Юрьевну. Филиппова эН Ю, тысяча девятьсот семьдесят третьего года рождения, образование среднее специальное. Стаж работы на предприятии два года. Филиппова эН Ю освобождается от занимаемой должности телефонистки междугородной связи... - Миша вскинул голову, впившись глазами в лицо Светки, - …по статье тридцать один Кодекса законов о труде Российской Федерации, по собственному желанию в связи с семейными обстоятельствами, на основании личного заявления от двадцатого декабря тысяча девятьсот девяносто второго года. За время работы на междугородном коммутаторе выполняла нормы выработки на сто пять - сто десять процентов. Происшествий на рабочем месте, повлекших срыв связи или жалобы абонентов, не зафиксировано. Материальных претензий к работнику со стороны администрации предприятия нет. Обходной лист подписан всеми службами, в том числе библиотекой, Отделом труда и заработной платы, профкомом. Справка составлена для доклада начальнику государственного предприятия “Центральный телеграф” Кожанову Вэ Ка. Инспектор отдела кадров Петрова эН эС... Тема, я ничего не перепутала? - Артем отрицательно мотнул головой. - В общем, так. Мы сейчас едем в Горсправку, там работает одна мамина знакомая… ну, вы ее не знаете… Так вот, она поможет нам быстро получить адрес Нади.

Миша вскочил со стула, как ошпаренный:

- Едем! Сейчас же! Немедленно! Мама, где моя чистая рубашка? Серый, Оля, вы с нами?

Артем на своей “Тойоте” привез четверых друзей прямо к зданию, где находилась Горсправка. Света попросила всех остаться в машине и ждать ее возвращения. Ждать пришлось недолго. Через несколько минут Света выскочила, размахивая бумажкой:

- Есть! Есть адрес!

Дом на улице Серафимовича оказался типичным барачным строение, наподобие старой “хрущевки”. Деревянный, двухэтажный, с террасой, вросшей в сугроб по самые перила. По скрипучей лестнице ребята поднялись на второй этаж. Миша постучал. Дверь открыла женщина на вид лет пятидесяти пяти - шестидесяти, в потертом до дыр домашнем халате и наспех наброшенной видавшей виды шали. Ее лицо было серым, усталым, с сеткой мелких морщин. Из-за нее выглядывала девочка лет пяти, с серьезным, не по годам, лицом и большими серыми глазами. Ее смешные косички были перевязаны разными по цвету узкими ленточками.

- Вам кого? - испуганно спросила женщина, по очереди оглядывая пришедших. По ее лицу было видно, что она понятия не имеет, что это за люди. Миша сделал шаг вперед.

- Здравствуйте, простите за вторжение. Я Михаил…, - начал было он, но замялся, вдруг осознав, что представиться в качестве “парня ее дочери” он не может. Ведь Надя не хотела, чтобы об их отношениях знала ее мать. - …знакомый Нади. Мне хотелось бы с ней увидеться. Или хотя бы узнать, где она и все ли с ней в порядке.

Женщина внимательно смотрела на Мишу несколько секунд, потом перевела взгляд на его друзей. По одежде сразу отметила, что молодые люди из обеспеченных. Она отступила на шаг вглубь квартиры:

- Проходите. - Обернувшись к девочке, тихо сказала: - Танюша, иди к себе, солнышко.

Девочка, неприязненно глядя на незнакомцев, с неохотой пошла к себе. По дороге она то и дело оборачивалась. Ребята гуськом прошли в через узкий, короткий коридор в большую комнату. Миша огляделся. На стенах старые потемневшие от времени обои. Деревянная в трещинах оконная рама. Выцветшие шторы. Облезлый, с местами выпиравшей обивкой, затертый диван. Сама комната и ее обстановка просто давила своей убогостью. Сергей и Оля осторожно присели на краешек старого дивана, Миша с Артемом на старые скрипучие стулья у небольшого круглого стола, застеленного старой клеенчатой скатертью. Света стояла возле небольшого серванта с кое-где облупившимся лаком, мяла свои лайковые перчатки и с интересом рассматривала старые, потемневшие от времени фотографии. Женщина, войдя в комнату, спросила:

- Может, хотите чаю?

Друзья переглянулись, и Света громко ответила за всех:

- Спасибо, мы ненадолго. Просто хотели узнать, где Надя и что с ней. Простите, мы не представились. Я Светлана Владимирова. Это мой жених Артем Артемьев, - Света указала на Сергея и Олю, - Сергей Смирнов и Ольга Воронина. Михаила Вы уже знаете. На всякий случай Михаил Шумский. А как к Вам обращаться? - Женщина слегка оторопела от такого официального тона. Потом, собравшись с духом, сказала: - Филиппова я, Зоя Ивановна.

Света склонила голову:

- Очень приятно, Зоя Ивановна. Давайте, все-таки, вернемся к нашему разговору. Мы ищем Надю, хотим у узнать о ее местонахождении и состоянии здоровья.

Зоя Ивановна вытерла свои заскорузлые руки о передник и примостилась на колченогом стуле у обшарпанной балконной двери. Поправила на плечах старую шаль. Она долго собиралась с мыслями и, наконец, начала:

- Надя сейчас в Алексеевке, недалеко от Толмачево… в деревне, у бабушки… моей мамы, Клавдии Захаровны Вершининой. Маме уже за восьмой десяток, отца схоронила, одна живет. Я бы взяла ее к себе, да куда…, - Зоя Ивановна горестно развела руками, - сами ютимся втроем в двушке барачной. Наденька предлагала дом продать, купить квартиру побольше, да где там…, - она в сердцах махнула рукой, - Деревня есть деревня… Глухомань, кругом болота... Дороги нормальной туда и той нет. Кто позарится на это “добро”: домишко скоро развалиться, ни тебе канализации, ни горячей воды, электричества и того толком нет… И задаром брать-то не хотят. - Женщина стерла ладонью непрошеную слезу. - А тут, на днях, соседка наша, Людка, прибегает: “Зойка” - кричит - “Тамара, почтальонша из Алексеевки, звонила…”. Я вообще удивляюсь, как она дозвонилась… Ну вот… Говорит: "Тетя Клава заболела, встать не может. Тамара говорит, с сердцем что-то”. Тут-то у меня все и оборвалось… Зима, ни воды из колодца принести, ни дров наколоть, ни печку растопить… - Зоя Ивановна снова вытерла слезу. - Всю ночь не спала, плакала. Все думала, как она там, в холодной избе-то, одна… Раньше хоть соседка ее, Зинаида Кузьминична, помогала, где дров наколоть, где корову подоить… А как в город к сыну переехала, так теперь и помочь-то некому… Из всей деревни, почитай, человек двести-триста, да и те старики уже… и мать... одна.

- А как узнали про болезнь? - участливо спросила Света.

- Так, от Тамары, она ж почтальоном там работает. Кому пенсии, кому квитанции. Раз в день дома-то обходит, проведывает, не нужно ли кому что... ну, там лекарства какие или продукты. Да и проверяет не случилось чего. Добрая женщина, характер у нее мягкий… Жалко ей стариков-то, а помочь всем времени и сил не хватает. У ней самой трое ребятишек и муж алкаш, прости, Господи! Сама на себе семью тянет. Сколько может - помогает и на том спасибо…

У Миши от этих слов запершило в горле. Для него это был как ледяной душ в жаркий день. Сергей посмотрел на него исподлобья и вполголоса процедил:

- Эх, Миха, а мы еще на нашу жизнь жалуемся… Ты гляди, как другие живут…

Миша опустил глаза, ничего не ответив. Значит, вот почему Надя не хотела, чтобы он провожал ее до самого дома. Вот почему она не звала его к себе и мягко отказывалась приезжать к нему. Вот почему она до последнего боялась встречи с его друзьями и дней рождений. Миша сцепил руки на коленях. Какой же он дурак! Теперь ему все стало понятно. Ей было просто стыдно. Стыдно, что она живет в нищете. Стыдно, что у них с матерью такая убогая квартира. Стыдно за свою жизнь. Бедная Надюша! Она так боялась, что Миша бросит ее, увидев, как она живет. От злости на самого себя Миша сжал кулаки. Тем временем Зоя Ивановна продолжала, вытирая уголки глаз концом старой шали:

- Говорю Наденьке, к матери поеду, жалко мне ее, сердце ж не каменное. А она мне: “Мамочка, ну куда ты поедешь? А Танюшку на кого оставишь? Ты же знаешь, у меня смены, и вечерние, и ночные, когда мне с ней. Давай, лучше я отпуск на месяц оформлю и поеду. Хоть месяц не одна она будет, а там что-нибудь придумаем. Ты не волнуйся за меня”, - говорит, - “я молодая, к тяжелому труду привычная, справлюсь” ... Не дали ей отпуск на такой срок, уволилась она. Мне уже второй месяц зарплату задерживают... Даже не знаю, как мы теперь жить-то будем... - Миша услышал, как скрипнул зубами Артем, а Сергей зашипел что-то себе под нос. - Людка говорила, что перед тем, как уехать, несколько раз пыталась кому-то дозвониться… - Зоя Ивановна взглянула на Мишу: - Теперь-то я знаю кому… Ночью слышала, как звала тебя… Я к Танечке по ночам встаю, что-то приболела она у меня, в садике наверно подхватила… Гляжу - Наденька мечется во сне, бормочет что-то… Подошла к ней, одеяло поправить, а она, сердечная, сквозь сон: “Прости меня Мишенька, прости за все…”.

Миша хмуро смотрел на Зою Ивановну. Его взгляд был полон сострадания и боли. В памяти всплыли обрывки сна… и те самые слова, что Надя шептала. Она, не замечая его реакции, глядела на свои изломанные, натруженные руки:

- А утром первой электричкой и уехала. Напоследок сказала, что напишет… - женщина беззвучно заплакала в платок. Ее плечи безвольно опустились. Последние слова давили на Мишу как бетонные плиты. Теперь все встало на свои места. И от этого стало еще тяжелей - не пропала, не забыла, не разлюбила, просто не смогла сообщить. Миша встал так резко, что стул, на котором он сидел, едва не упал на пол. Его суровое лицо было страшно. Он, не говоря ни слова, вытащил бумажник, отсчитал несколько купюр и медленно положил на стол. Тяжело посмотрел на друзей. Артем тоже молча положил деньги рядом с Мишиными купюрами. За Артемом поднялся Сергей. Зоя Ивановна с ужасом смотрела на деньги, переводя взгляд по очереди то на Мишу, то на Артема, то на Сергея. Она пыталась что-то возразить, но из горла вылетали только судорожные всхлипы. Миша подошел к Зое Ивановне и навис над ней, как глыба.