Руки прочь от магии!

Я с досадой пнул ножку стула перед собой. Ну почему со мной всё всегда идет наперекосяк? Стоит мне где-нибудь появиться, как там обязательно что-нибудь случается, и это выходит боком только мне! Почему я просто не могу жить нормально, как остальные нормальные люди?

Потому что ты ненормальный, кугалунг.

– Что бы там ни стряслось, тебя точно не выпустят обратно, – едва слышно произнес Кайл, поглядывая на меня.

У меня сжало горло от волнения и злости. Он прав. Шансов и так было мало, а теперь совершенно ясно, что от эйтов не дождешься здравых решений. И это лишь подтвердило мою идею – всё указывало на это!

Нужно бежать.

Друзья, знавшие меня не первый год, отчетливо поняли, о чем я думаю. Кайл нахмурился и опустил взгляд, а Джем предостерегающе шикнула:

– Выброси у себя это из мыслей. Хотя бы до завтрашнего дня.

– А что изменится завтра? – меня серьезно достало то, что они обращаются со мной, как с ребенком. Я поднялся на ноги и потянулся, разминая мышцы. – А может, лучше послезавтра, а? Там, глядишь, они не захотят ждать и сами завалятся сюда. Вот тогда-то и будет самое время, верно, Ук?..

– Хэл!

Все-таки настоящие имена имеют невиданную силу – я тут же заткнулся, но больше из-за привычного страха, что кто-то еще мог услышать Джем. А она останавливаться не собиралась:

– Ты не можешь принимать такие решения вот так просто! Только потому, что тебе только что ударила эта идея в голову! На тебя ругаются, стоит тебе изменить тактику в баскетболе, а жизнь так нянчиться с тобой не будет. Если собираешься что-то делать, то сначала обдумай. И не один раз.

Вроде мы с ней ровесники, а бывает зануднее любой бабки. Я раздраженно отмахнулся от нее и повернулся, чтобы уйти. Хватит с меня этих нравоучительных разговоров. Кажется, не нужно было друзьям вообще ничего говорить – просто уйти от них по-тихому и все.

– Встретимся за ужином? – с надеждой спросил меня на прощание Кайл, наивно верящий, что за едой можно решить любые неприятные вопросы.

– Я не голоден, – буркнул я в ответ, уже пробираясь между рядами сидений прочь.

Кожу под браслетами-барьерами жгло как от крапивы.

Я не хотел думать о том, что это могла быть моя последняя встреча, последний разговор с Кайлом и Джем. Нет, разумеется, я еще непременно увижу их, что бы я там ни придумал. Но этот страх все равно присутствовал в моем незавидном арсенале мыслей. Я ни за что не хотел бы этого.

Но и думать целую вечность вместо того, чтобы действовать я тоже не собирался. Я ненавидел что-то обдумывать и по сто раз проверять свои решения – так было в письменных тестах, так было в игре, так было и в жизни. Не всегда это приводило к успеху, но колебаться, рассматривать другие решения было для меня хуже пытки. Если я решил действовать так, то это неспроста, я почувствовал, что так должно быть, и это определенно правильный ответ! А то, что с этим не согласны окружающие – не мои проблемы.

Поэтому если я решил сбежать из колледжа, то я это сделаю. Раньше, чем сюда заявятся эйты и раньше, чем мистер Директор посадит меня на цепь. Просто убегу, подожду, пока всё не успокоится, а затем вернусь обратно. Я никого не предам и не убью – меня просто не за что будет серьезно наказывать. Мистер Директор поворчит минут пять и как миленький примет меня обратно. В конце-то концов, я один из лучших баскетболистов в этой дыре!

Подбадривая себя мыслями такого рода, я брел к своему домику, но только потому, что идти мне больше было некуда. Если бы я только знал, как и где, то сразу бы сорвался в то место, в котором оказывался во время отключек. Та земля, где растут голубые одуванчики. Я даже искусственным путем не смог бы проложить себе туда дорогу, специально разозлившись или сделав что-нибудь еще, чтобы заставить побочную силу проявить себя. На мне «барьеры», и пока я с ними, не видать мне той немой девушки…

Тут мне стало по-настоящему тоскливо, я даже остановился от осознания своего бессилия. Если бы мне было только известно ее имя – я мог бы вызвать ее образ в Озере Грез, чтобы просто посмотреть на нее. Я даже не могу сделать ее фотографию, чтобы носить с собой.

Конечно, я знаю всех этих парней, которым нравятся девушки, и они ищут любой способ сблизиться с предметом своего воздыхания. В прошлом году Шнурок запал на девчонку из фехтовального клуба. Чего только он ни вытворял – и подкладывал ей цветки дидус, которые, согласно слухам, вводят человека в подобие романтического опьянения, и пытался приворожить с помощью огня, и даже всеми правдами и неправдами старался разузнать ее настоящее имя… Девушка его в упор не замечала, и мы со Скелетом прикалывались над беднягой-Шнурком по полной программе.

Я не такой идиот, и я понимаю, что не испытываю к той немой красавице подобных чувств. Я совсем ее не знаю, да и она сама, скорее всего, лишь плод моего шального воображения. Но даже если это и так – мне не хватало ее. Мне слишком ее не хватало в обычной жизни. Один ее образ, взгляд, прикосновение успокаивали меня, и всё вокруг начинало казаться далеким и несущественным. Мир размывался как акварель, становился простым, тихим и маленьким, не стоящим моей злости и страха. Рядом с этой девушкой мне всерьез казалось, что я могу многое, что я полностью контролирую себя и свою побочную силу. Я очень ценил эти мысли и ощущения, которые появлялись благодаря ей. Никто другой не мог вызвать их у меня.

Стыдно было говорить об этом кому-то, даже друзья бы не поняли. Это только мое, личное, секретное, а теперь у меня отняли даже это! Я сердито потер один из «барьеров», ощущая гладкую пластину под пальцами. Кристалл слириум – один из самых лучших поглотителей магии в природе. Много лет назад люди выковали мечи и наконечники, доспехи и щиты из этого камня и пошли войной на эйтов. Странно, но они все равно проиграли, а война получила название Хрупкая. Не спрашивайте почему, я по истории не первый умник.

Неожиданно в голову ударила идея, что мне нужно будет избавиться от браслетов до побега. Я слишком слаб, пока они на мне, люди запросто меня догонят и поймают. Нет уж, я как-нибудь сниму с себя «барьеры» и буду уповать на то, что никто не увидит проявления моей побочной силы. Шанс, конечно, мизерный, но всяко лучше, чем быть слабее ребенка и верить, что в таком состоянии мне все будет по плечу.

Я так и не дошел до своей комнаты, вместо этого свернул в сторону Озера Грез, слабо надеясь, что там будет немного народа, а в особенности, что это место обойдут Джем и Кайл. Не хотелось их больше видеть и слышать. Один слишком труслив, чтобы попробовать нарушить правила, а вторая слишком подчинена этим правилам и гордиться этим. Не стоило посвящать их в свои планы, от них все равно никакого толка. Вот немую девушку я бы с собой взял – уговорил бы, схватил без разговоров, умалил бы пойти со мной. А раз она не живой, настоящий человек, то все было даже легче – она всегда рядом со мной, спрятанная где-то в мыслях. И это тоже успокаивало, одновременно с этим поселяя крепкие ростки грусти и безнадежности моей ситуации.

Дорога до Озера через безымянную рощу была вымощена булыжником, и это было единственным признаком вмешательства человека в этот уголок. Густой подлесок полон птичьих свистов и песен, жужжания насекомых и шелеста растений. Здесь всегда была прохлада, густой запах влажной земли, хвои и разных цветов. Высокие деревья почти полностью загораживали небо, и если запрокинуть голову, то можно было увидеть лишь кратковременные всполохи солнечных лучей, мелькающих между ветками и листьями.

Я никогда еще не сворачивал с тропинки, не пытался зайти вглубь чащи, хоть это и не возбранялось. Здесь слишком явным было ощущение природы, и я втайне опасался, что если зайду в это царство, то обратно будет вернуться не просто. Где нетронутая природа, там жди и проявления магии, даже в самом незначительном количестве. А я с ней пока еще не нашел общий язык.

Джем отчасти права – лучше бы мне было сразу родиться полноценным эйтом, без этой «серединки на половинку». И люди бы от этого только выиграли, и мне самому было бы проще. Я нормально управлял бы своей силой и не стыдился показывать ее. Возможно, чего таить, я бы даже стал одним из самых могущественных эйтов, а там и до места в совете недалеко. Я не хочу быть политиком и управлять миром или даже его частью, но ведь приятно иметь власть и делать что-то по-настоящему крутое, верно?

И первое, что я бы сделал, это уменьшил контроль эйтов над миром людей. Они даже не представляют, как больно стискивают этот мир в своих лапах.

На Озере Грез было не так много людей – в основном ученики младших групп, сидевших с книжками и тетрадями в беседках. Через пару часов они прилежно разойдутся по своим комнатам, и их место займут парочки, которые будут сражаться за право постоять на мосту или занять один из укромных шатров.

На мосту сейчас было две девушки, да и они поспешили уйти, едва завидев меня. Наверное, теперь я буду внушать настоящий ужас окружающим. Меня и так побаивались, старались не встречаться лишний раз и уж тем более не злить. Приятного, на самом деле, мало – я не хочу, чтобы со мной обращались как с психопатом или диким зверем. Хочу обычного обращения, со всеми обязательными ссорами.

Близнец меня не боялся. Вчера он небрежно отозвался о Джем и ее Дне Нахождения, а я, обрадованный предлогом поругаться, едва не убил его.

Я медленно прошел по мосту и остановился на небольшой, круглой площадке на его середине. Отсюда были плохо слышны голоса с берегов, а если смотреть вниз, на воду, то можно постараться представить, что ты совсем один здесь. Как в том месте голубых одуванчиков.

Прохладный ветерок, благоухающий суклоками, делал мне незамысловатую прическу, ерошил просторную одежду баскетбольной формы. Но он был не в силах потревожить гладкую поверхность воды. Точно не знаю, почему так, – вроде одни говорят, что Озеро Грез существует в другом измерении, слабо связанным с этим, а другие – что вода в нем просто слишком густая и плотная.

Держась за кованые перила, я перевесился через них, как можно ближе наклоняясь к Озеру. Только когда перила врезались в живот, а пятки оторвались от моста, я остановился, вглядываясь в воду и не видя даже своего отражения. Что если попробовать? Если немая девушка существует только в моем воображении, то у нее и не может быть имени. Вдруг мне повезет, и Озеро откликнется на мою необычную просьбу?

Я отстранился назад, скинул рюкзак и начал поспешно рыться в нем, стараясь сохранить ту слабую надежду, что сейчас всколыхнулась во мне. Мне бы только пробовать, только бы увидеть ее, хотя бы на пару секунд. Одно это даст мне сил на весь оставшийся день.

В рюкзаке не находилось ничего достаточно ненужного, чтобы это выкинуть и при этом достаточно близкого для меня, чтобы Озеро приняло дар. Уже давно пора поставить палатку, где продавались бы вещи, предназначенные специально для швыряния их в Озеро Грез. А если бы люди при знакомстве говорили свои настоящие имена, то вовсе все проблемы мира были бы решены.

Я как раз вертел в руках спортивную повязку для головы, раздумывая, достаточно ли она напиталась моим пóтом чтобы ее приняло Озеро, как услышал рядом чей-то голос:

– Скрип! Ты здесь!

Рядом со мной, на доски моста плюхнулась Мимоза, и ее полосатая, школьная юбка задралась почти до самых подмышек. Ничего не заметив, она смотрела на меня во все свои огромные глазища, как будто перед ней было чудо какое-то. Я даже успел почувствовать себя неудобно, что вообще для меня непривычно.

– Как видишь… – начал было я, но стоило мне открыть рот, как одногруппница громко воскликнула:

– Я уже успела испугаться, что тебя исключили из колледжа! Где ты был все это время? С тобой все в порядке? Ой, а ты здесь, потому что хочешь пообщаться с Озером? Я помешала тебе?..

Не зная Мимозу, я бы подумал, что она в меня втрескалась, раз несет подобную чепуху. Но эта милашка вела себя так абсолютно со всеми, начиная от детей и заканчивая старыми профами. Она постоянно за кого-то переживала и волновалась, постоянно кому-то помогала и была рядом в подходящий момент.

Хотя, никто не спорит, порой эта ее забота могла вывести из себя.

– Всё в порядке, расслабься, – я подмигнул ей и поднялся на ноги. – Возвращаюсь к священной учебе, если тебе это интересно.

Я протянул ей руку, помогая подняться. У нее такая гладкая и нежная кожа, что мне даже было немного жаль отпускать ее. Мне нравится Мимоза, но своим другом я бы назвать ее не смог. Не той материи. Она чересчур нормальная, в ней нет ни капли от эйтов. Джем у нас, конечно, тоже без примесей, но она самая ненормальная из людей. И татушки у нее классные. А Мимоза – просто душка, из тех девочек, которые всегда делают уроки, возвращаются в комнату к комендантскому часу и не ковыряют в носу. Иногда с ними приятно сходить в кафе или пригласить на танец, порадоваться, когда они приходят на игру, чтобы поболеть за тебя. Но дальше этого ничего не шло.

– Что тебе будет за то, что ты сделал с Близнецом? – проскулила Мимоза, заглядывая мне в глаза.

Я тоже глянул на нее, но быстро отвел взгляд. Мимоза прехорошенькая: высокая, худенькая, с длинными золотистыми волосами и... разумеется с голубыми глазами. В любой из форм колледжа она выглядит изысканно и красиво, хотя многие девушки жалуются и оправдываются, что одежда колледжа кого угодно может превратить в урода. Кто сейчас в здравом уме будет носить полосатые юбки ниже колен, плотные гольфы и скучные-прескучные блузки с детским кружевом на груди? Девчонки подкалывали юбки, приспускали гольфы и старались украсить одинаковую одежду. За такое часто выдавали записки, но модниц это не останавливало.

Единственным украшением Мимозы был ее номерок на груди. На солнце он сверкал как медаль из настоящего золота. И17 – даже номер у нее был какой-то изящный. А еще вместе с Джем Мимоза посещала кружок по ингеле и, глядя на нее, легко было поверить в то, что этот вид спорта делает всех стройняшками. Ходячая реклама.

Неожиданно из-за ее плеча я увидел саму Джем, которая только вышла из Лунной чащи и теперь направлялась прямо к Озеру. Что это она тут забыла? А вдруг они с Кайлом успели одуматься и изменили свое мнение насчет моего плана?

Заметив меня, Джем остановилась. Ей понадобилась пара-тройка секунд, чтобы осмыслить происходящее, а затем она показала мне неприличный жест, развернулась и пошла обратно.

Может, я очень тупой, но я вообще ничего не понял.

Номер К44. «Укол». Джем

На пустом участке баскетбольной площадки я вела мяч, сердито ударяя его об асфальт, и никак не могла остановиться.

Удар! Удар! Удар!

Еще немного, и мяч взорвется. Была бы у меня хоть капля побочной силы, тут бы уже все полыхало. Скажите спасибо, что я обычный человек!

Удар! Удар! Удар!..

Не подумала бы, что Хэл, не получив от нас с Кайлом поддержку, побежит к этой фифе Мимозе. Он думает, что она ему поможет? Неужто ему настолько тошно? А может, только был рад предлогу свалить к этой выскочке? Я подхватила мяч и, почти не целясь, бросила его в корзину. Два очка. Поймала и повела дальше, в никуда, выплескивая на мяче свою злость. Удар! Еще удар! Это так подло! Так мерзко! Удар, удар, удар! Я почти разбивала ладонь в кровь, с силой ударяя по упругому, твердому мячу. Его стук об асфальт звучал в ритме моего сердца. Ненавижу их! Вот бы со всей силы швырнуть мяч прямо в лица этих…

– Эй! Ты в порядке?

Я обернулась и сдула с щеки прядь волос. Хэл неторопливо подходил ко мне, и его кеды тихо поскрипывали при каждом шаге. На лице слегка играла привычная усмешка, но взгляд казался усталым. За его спиной, у другого кольца играла небольшая группа парней и, к счастью, им не было до нас никакого дела. На другой стороне поля, где стояла я, больше никого не было. Но играть вместе с Хэлом мне сейчас совсем не хотелось.

– Да, отлично, – отрезала я и без подготовки кинула мяч в корзину. Мимо.

Я отошла, чтобы подобрать его и понадеялась, что за это время Хэл успеет уйти. Не хочу сейчас никого видеть. Но он остался стоять. Как назло.

– Почему ты злишься?

Меня так и подмывало ответить, что я не злюсь, а после этого забить его мячом до смерти. Но не так давно мне открылась истина, что люди не умеют читать мысли (в большинстве своем). И какой бы Хэл ни был дефектный, он этого тоже не может. Глупо злиться, что окружающие тебя не понимают, если ты сам им ничего не говоришь и тем более, если утверждаешь обратное.

Это была такая простая и ясная вещь, но я долгие годы про нее не знала. Или не хотела признавать, что все может быть так легко. И так тяжело в то же время.

В общем, я перевела дыхание, повернулась к Хэлу и как можно спокойнее произнесла:

– Мне не понравился твой поступок. Ты обиделся на нас с Кайлом и тут же отправился к Мимозе. Уж не думаешь ли ты, что эта трусиха захочет сбежать вместе с тобой?

У меня кровь прильнула к щекам, едва я закончила эту короткую, но такую сложную для меня речь. Развернулась, снова направила мяч в кольцо, и снова промахнулась. Сердце заходилось от ужаса, что я действительно произнесла то, что произнесла. Но к счастью, Хэл не заметил моего смущения. Его лицо выражало крайнюю степень загруженности и непонимания. Наконец он щелкнул пальцами и радостно воскликнул:

– Ага, я понял! Ты решила, что я пошел посвящать Мимозу в мой план? Умоляю, и в мыслях не было! Она сама ко мне подошла.

– И тогда ты рассказал ей?

– Конечно нет! Ну зачем мне это?

– Но ты бы хотел, чтобы она пошла с тобой? Мы же с Кайлом отказались.

– Слушай, при чем тут вообще Мимоза?.. Эй, погоди-ка, ты что, ревнуешь?

Я смерила его уничтожающим взглядом.

– Кугалунг. Совсем мозгов нет?

Хэл расплылся в насмешливой улыбке, а я решила, что с меня довольно и бросила в него мяч.

Хэл попытался поймать его, но промахнулся, и мяч ударил по одному из «барьеров». Я даже немного испугалась, что сломала браслет.

Как оказалась, та же самая мысль пришла в голову и моему другу. Он тут же кинулся проверять, цела ли пластина, блокиратор магии. Судя по его расстроенному виду, с ней все было отлично.

– Тут нужно что-то сильнее, – бормотал он, щупая браслет и уже забыв про то, что я стою рядом. И тем более про наш разговор. – Нужно узнать, как... Госпожа Отличница! – вдруг воскликнул он, посмотрев на меня. – Если в Хрупкой войне люди использовали против эйтов слириум, то как те защищались?

Что, серьезно? Он решил начать готовиться к итоговому тесту прямо сейчас? Все, с меня точно довольно. Дружба дружбой, а себя тоже надо ценить.

– До завтра, – бросила я и направилась в сторону своего домика.

– Джем, подожди, это очень важно!..

– Спокойной ночи, Хэл.

Я ушла, так и не оглянувшись на него. У меня, знайте ли, тоже есть чувство собственного достоинства.

Если бы не этот разговор, я бы не вернулась в домик так рано, еще до комендантского часа. Но и болтаться на улице, где я легко могла снова встретиться с Хэлом, Кайлом или того хуже – с Мимозой или Близняшкой, мне совсем не хотелось. Поэтому пришлось спрятаться в домике. Туда ко мне никто заявиться не посмеет.

Мне не очень нравится проводить время в комнате, особенно если там еще торчали мои соседки, но сейчас приходилось выбирать из двух зол меньшее. Я вообще веду себя неблагодарно, а стоило бы почаще вспоминать и возносить хвалу Кату, что меня поселили не с Близняшкой или этой стройной фифой. Я бы тогда либо сама повесилась, либо их с крыши столкнула бы.

Обитаю я в домике под номером два, на первом этаже, и в любое время суток это настоящий проходной двор. Девушки приводят к себе в гости подруг из первого домика, притаскивают парней и сами собираются группами в коридоре. Ах да, еще на первом этаже стоит телевизор, и когда по нему показывают сериалы, то в комнату отдыха просто не зайти.

Я ворвалась в спальню, хлопнув дверью на весь этаж, и сразу направилась к ванной комнате, но меня остановила Мелодия:

– Там сейчас Дарья!

О, ну еще бы! Зависать по три часа в ванной – любимое занятие Дарьи. Можно подумать, у нее там припрятан тайный клуб. И она пропадает там именно тогда, когда мне срочно нужно побыть одной. Мелодия – невысокая брюнетка со звонким голосом – виновато пожала плечами, посмотрев на меня. Ну да, она-то что могла с этим сделать?

Дарья – одна из немногих, кто взял себе в качестве прозвища другое имя. Некоторые говорят, что это опасно, потому что со временем такое имя приобретает почти все свойства настоящего. Но моей соседке, кажется, все равно.

Я дошла до своей кровати и упала на нее, чувствуя, что не смогу больше сдвинуться с места. Что-то за последнее время стало происходить столько всего, что я уже устала делать равнодушное лицо. Рюкзак я бросила тут же. Вообще-то меня жутко раздражает, когда кто-то расшвыривает свои вещи по всей комнате, но сейчас мне было плевать даже на это.

Мои соседки те еще свинки, но, по крайней мере, они стараются не докидывать свое барахло до моей части комнаты, а на вечный бардак в ванной мне пришлось просто закрыть глаза. Они были не лучше или особо хуже всех моих предыдущих соседок. Просто две обыкновенные девчонки. У Дарьи есть побочная сила, но не такая сильная, как у Хэла. Когда она волнуется или злится у нее могут подняться или завиться волосы, а иногда она просыпается утром, и у нее на голове настоящее воронье гнездо. Дарья очень коротко подрезает волосы, но время от времени сила все равно проявляет себя. Другая соседка, Мелодия, занимается фехтованием и в ней, как и во мне, нет ничего необычного.

Я закрыла глаза, попытавшись отвлечься от всего, как при медитации. Стоило внимательно обдумать то, что наболтал Хэл.

Конечно, я понимала его желание бросить все, при такой-то обстановке. Но сбежать из колледжа – это только полдела. Где он будет скрываться все это время и сколько именно? А если никто не захочет заминать дело, и его начнут искать? Что тогда? Если к этому подключат силы эйты?

Слишком много дыр в этом плане, но чего еще ждать от напуганного мальчишки? Спасибо еще, у него хватило мозгов поделиться этим со мной и Кайлом. Хотел бы он, чтобы мы пошли вместе с ним? Если бы не хотел – смылся бы втихушку, никому не став ничего говорить.

Но если бы желал, чтобы мы пошли с ним, он мог хотя бы намекнуть нам. Или это я разучилась понимать намеки?

Тут из ванной появилась Дарья с мокрыми волосами и с ягодной маской на лице. За ней валил влажный пар, благоухающий клубникой, травяным шампунем и пеной для ванн. Дарья бросила мокрое полотенце на сушилку и заметила меня.

– Хий-я, Укол снова с нами! Как прошла игра?

Честь и хвала моим соседкам за то, что они знали о моих интересах. Но зачем? Уверена, они делали это чисто из вежливости.

– Нормально, – буркнула я, снова закрывая глаза.

На игру я не сходила.

– А уже послезавтра будет турнир! – неожиданно выпалила Мелодия. Она подхватила со стола шпильку для волос и выставила ее перед собой точно шпагу, заведя левую руку назад. – Всем сокращенные лекции и банкет в честь этого!

Она уже пару месяцев только и говорила об этом, но это не помешало Дарье радостно захлопать в ладоши. Я зевнула. Лишь очередной повод пошуметь, наесться, а для кого-то и устроить драку. Меня бесили все эти мероприятия.

– Придешь посмотреть? – с надеждой спросила меня Мелодия. – Я им всем задам, вот увидите! Студенты Академии вернуться в Смоксилл с дырявыми задницами!

– Приду, если получится, – честно отозвалась я, зная, что могу найти причину не пойти в любом случае.

Когда ванная немного остыла, и из нее ушли ароматы, я приняла контрастный душ, с удовольствием ощущая, как вода струится по телу, уводя за собой пыль, пот и все неприятные новости за день. Как она холодит кожу головы, остужая воспаленные и перегруженные мозги. Выключив воду, я еще минут пять просто стояла в душевой кабинке, привычно водя пальцем по изгибам татуировок, и прислушиваясь к ощущениям своего тела. Прохладно, чисто, свободно. Тишина и пустота. Меня очень редко оставляли в спальне одну, так что ванная комната становилась настоящим спасением. Когда всё вокруг бесило, хотелось кого-нибудь убить и одновременно с этим – поплакать от злости, то не было ничего лучше, чем запереться здесь. После контрастного душа мысли кардинально менялись. Я бы посоветовала эйтам как можно чаще использовать этот прием. Глядишь, и нам бы тогда жилось чуточку легче.

Девчонки еще немного пошушукались перед сном, но вскоре затихли. Они вообще одни из самых спокойных соседок, которые мне попадались за семнадцать лет. Вчера утром они даже поздравили меня с Днем Нахождения, хотя я про их Дни Рождения забывала всегда.

Я не могла уснуть. В остуженной, промытой голове тикали ясные и практичные мысли. Как Хэл будет осуществлять свой побег, что ему для этого понадобится и чем я могла помочь ему.

На следующий день я до самого обеда не встречала ни Хэла, ни Кайла, но оно было и к лучшему. Мне нужно было еще немного времени, чтобы хорошо все обдумать. В глубине души я знала, что уже полностью готова и не отступлю, но разум требовал соблюсти все правила приличия и поразмышлять над этим еще пару часиков. Для вида.