Под бой курантов. Новогодние истории

«По-настоящему» оказалось трудно, но интересно. Нина Ивановна приносила из дома эскизы игрушек, и они с Никой крутили сложные каркасы из проволоки, подбирали цвета и материалы. Как-то раз, перед самым Новым годом, Нина Ивановна принесла разноцветную вату. «Сама красила, анилином, весь дом провонял», – гордо сказала она. Девчонки сразу начали щупать, ойкать, примериваться. «Убрали ручонки загребущие, – притворно нахмурилась Нина Ивановна. – Сама решу, кому доверить!»

Доверила троим. Старшекласснице Кате – самой аккуратной, художнику Мите – он ведь надежда директора, талант, его одного нянечка водит в художку на главной площади, и Нике – в ней есть потенциал.

Ника боялась даже притронуться к цветному великолепию. Но потом решилась. Взяла заготовку белочки – та была скручена из прошлогодней ваты, которой утепляли окна, – и потянулась за рыжим облачком. Вата легко делилась на слои, мягко и ровно ложилась, и ее не надо было раскрашивать дурацкой акварелью, которая вечно расплывалась. Ника взяла у Кати блестки, и у белочки в лапках появились золотые орешки. Нина Ивановна одобрительно хмыкнула: «Знаешь толк, молодец».

Белочку поставили сохнуть в класс Ники – на подоконнике библиотеки места уже не было. На переменах полюбоваться на поделку приходили даже преподаватели. Когда дело дошло до старшеклассников, Никина учительница сказала, что ей это надоело и игрушкам место на елке.

Елка стояла в актовом зале. Младшим не разрешали даже смотреть на нее до праздника, не то что украшать. Ника расстроилась, но подружка Ирка сообщила, что зал не запирается. Можно отпроситься в туалет, а самой пойти взглянуть на елку. Если тихонько и не хвастаться, то не заругают, нянечка добрая.

Ника никогда в жизни не видела таких больших елок. Аж до потолка. Пахла она хвоей, смолой, снегом и почему-то немного бензином.

На елку примостили все игрушки, которые Ника помнила еще на подоконнике. Внизу стояли дед-мороз со снегурочкой – Митина работа, – а на самом видном месте парили Катины балерины и грызла орешки Никина белочка.

Каждый день Ника бегала в актовый зал поглядеть на елку, и ей становилось так хорошо, будто грудь нежно промазывали теплым клейстером.

☆ ☆ ☆ 

«Ника, привет, это Катя. Мы с тобой в интернате вместе были, ходили на кружок к Нине Ивановне. Она болеет сейчас, мы собираем деньги и хотим съездить к ней. Ты присоединишься?»

Сообщение ворвалось в телефон года два назад, тоже перед Новым годом. Вероника тогда запускала мастер-классы и металась между складами и арендованными помещениями, пытаясь не забросить производство, – как раз пришел срочный корпоративный заказ.

Конечно, никуда она не поедет. Можно было бы перевести деньги, но как? Дура эта Катя. Хочет денег – так написала бы сразу, куда переводить. Вероника закрыла переписку и больше к ней не возвращалась.

Через неделю Катя написала, что Нина Ивановна очень плоха, но держится, передает Нике привет и следит за ее успехами. Вероника поморщилась: сообщение будто бы оцарапало. На жалость давит? Неблагодарной хочет выставить? Вероника нахмурилась и нажала «Заблокировать абонента». Больше ни Катя, ни Нина Ивановна в ее жизни не появлялись.

☆ ☆ ☆ 

Вероника вошла в квартиру с охапкой лапника. Пихта нобилис. Местные елки были куцыми и совершенно не смотрелись на фото, даже фильтры не помогали.

Она достала вазу, сунула туда ветки, расправила, повесила в центр парочку ватных фигуристов. Сделала фото, наложила яркий фильтр и запостила.

«Мои веточки ждут украшений! Елку в этом году не ставлю, готовлюсь к переезду, но без новогоднего настроения – никуда. А вы уже позаботились о своей зеленой красавице? Наша новинка – комплект „Фигуристы“, сделан по примерам игрушек калининской артели, мастера которой раскрыли нам секреты советского производства. Ссылка на заказ – в первом комментарии».

Мастеров калининской артели Вероника, конечно, не знала. Но она провела не один вечер, копируя их игрушки. Фотографии не помогли, пришлось искать по магазинам и частникам. С образцами дело пошло живее. К концу процесса Вероника уже смотреть не могла не только на фигуристов, но даже на вату. Но комплект получился на славу. Девочки в цеху с легкостью его повторили после небольшого обучения, и фигуристы отправились покорять мир.

Вероника убедилась, что пост опубликовался, сняла с колючей ветки глупо ухмылявшихся фигуристов и уложила их обратно в коробку. Немного подумав, вынула из вазы все ветки, кроме одной – самой пушистой. Так лучше, пусть глаз отдыхает.

Неужели работа окончена? Ох, нет, еще же нативный пост.

Вероника вошла в ванную и сняла с полки пену «Кря-кря».

Вылила полбутылки в ванну, привычно взбила душем. Сильный напор, угол 45 градусов – и вот уже вздуваются белые горы.

Вероника выключила воду, соорудила из пены сердечко, брезгливо вытерла руки о полотенце и взяла телефон. Дополнительный свет? Пожалуй, нет, важно впечатление естественности. А вот винтажный фильтр будет в тему.

«Запах шампуня „Кря-кря“ я обожаю с детства! Для меня это про уют, семейные выходные, заботливые руки бабушки… Представляете, как я удивилась, увидев этот шампунь в продаже! А еще у них есть пена для ванн. Вы только посмотрите, какое наслаждение меня ждет! Заказать можно на сайте, а по промокоду ВспомниДетство вас ждет приятная скидка от меня лично;)»

Нажала «Опубликовать» и выдернула пробку. Ну вот, теперь еще полчаса ждать, пока пена уйдет и ванная проветрится.

Вероника пошла на кухню, заварила зеленый чай и стала просматривать комментарии.

«Как приятно, я сразу вспомнила детство! Спасибо за ваш пост!»

«Вероника, как вы вкусно все описали! Бегу заказывать!»

«Господи, сейчас столько всего, зачем травить детей советской дрянью?»

«Я не застала „Кря-кря“, но в семье рассказывают, как старший брат его попробовал на вкус. Потому что шампунь пах конфетами! Обязательно закажу своим деткам!»

Вероника прилежно ответила на позитивные комментарии, удалила негативные, отложила телефон и усмехнулась.

Столько вранья в одном посте – рекорд даже для нее. Но зато продвижение.

Конечно, в ее детстве не было шампуня «Кря-кря». В интернате их ждало только мыло «Детское». Оно противно липло к волосам, а голова потом всю ночь чесалась. Да и ванн не было. Их мыли в огромных гулких душевых, у всех на виду.

С шампунем «Кря-кря» купались только счастливчики, которых тети или бабушки иногда забирали домой на выходные. Они возвращались вечером воскресенья – веселые, сытые, пахнущие конфетами, иногда в обновках или с игрушками.

Веселье и сытость к ночи проходили, игрушки с утра отнимал кто-нибудь из старших. А вот запах конфет оставался.

Сначала Ника думала, что счастливчики прячут конфеты под матрасом. Ночью подошла к кровати соседки, чтобы поискать. И с удивлением поняла, что запах идет от волос. Конфетные волосы, странно. «Дура, это шампунем пахнет, – сказала на следующий день соседка. – „Кря-кря“ называется. Ты че, не моешься, что ли?» И Нику целый месяц дразнили грязнухой.

Вероника встряхнула головой, отгоняя воспоминания. Не стоили они того. Та соседка после интерната попала в плохую компанию. Через несколько лет ее тело нашли в подвале, даже в газетах написали. Вряд ли оно пахло шампунем «Кря-кря».

Когда дадут горячую воду, Вероника первым делом примет ванну с новой приятной пеной – закажет на маркетплейсе что-нибудь с запахом лаванды или корицы. Комментатора, который позволил себе выпад про «совдеповскую дрянь», она, конечно, забанила. Но в глубине души была с ним согласна. Сейчас такой выбор, что просто глупо ностальгировать по приторно-сладким запахам. Пусть они и из детства.

☆ ☆ ☆ 

Утром двадцать четвертого декабря Вероника впервые пожалела, что не пьет кофе. Бодрость ей бы сейчас не помешала.

Вероника потерла глаза и продолжила перебирать коробки, которыми был заставлен коридор. В какой же из них документы на поставку материалов? Надо было все аккуратно уложить и подписать, как в офисе. Но прораб позвонил неожиданно: мол, воду дали, электричество тоже, въезжайте хоть завтра. И Вероника не смогла ждать – всю ночь паковала вещи, подогреваемая мыслью о квартире. Новая, своя. Кухня-гостиная, спальня и мастерская. У нее теперь будет мастерская! Вероника представляла огромный стол, разложенные материалы, много света – окна большие и чистые.

Но мастерскую она будет обустраивать в январе. Предновогодье – не время для творчества. У крестьян весенний день год кормит, а в бизнесе весь декабрь – бесконечный весенний день. Две трети годовой выручки делается.

Да где же эти бумаги? Вероника вскрыла очередную коробку и стала вытряхивать содержимое. Первой вывалилась дешевая белая вата, с мусором, – странно, они давно такой не пользуются. Потом мотки проволоки, а за ними несколько снеговиков.

Вероника ахнула. Ее первый коммерческий заказ. Десять лет прошло, а сохранились. Видимо, при очередной уборке она просто заклеила скотчем коробку и забыла про нее. А та хранилась все эти годы.

Вероника опустилась на пол, взяла в руки снеговика. Простенький, но ладненький. Десять лет, надо же…

☆ ☆ ☆ 

Десять лет назад Вероника только выпустилась из училища, устроилась на работу. Первое время они с интернатовской подружкой Иркой жили в общаге, а потом их приютила Иркина тетка. Сыновья тетки ушли в армию, муж пропадал на вахтах, и та скучала по компании.

Вероника с Иркой делили одну комнату, но по сравнению с интернатом и общагой это было счастье. Тетка ахала, какие они тощие, кормила до отвала: «Да что ж вы клюете как птички? У меня парни на завтрак столько съедали, сколько вы за неделю». Девочки в благодарность за приют предложили взять на себя хотя бы готовку да уборку.

Убирали они хорошо: в интернате привыкли дежурить, драить столовую да коридоры. А с готовкой был полный швах. Тетка сначала удивлялась, потом вздохнула и принялась учить. И если Ирка не ушла далеко от варки макарон, то Вероника наловчилась готовить борщ и котлеты и спустя месяц-другой уже подступалась к выпечке.

Но тут государство выделило Веронике квартиру, как сироте. Простую однушку на окраине, но Вероника и тому радовалась.

Коллеги напрашивались на новоселье, но Вероника намеков не понимала. Да и не хотелось ей никаких тусовок, в интернате да общаге хватило.

Когда Вероника в первый раз зашла в квартиру и закрыла дверь, то чуть не оглохла от тишины. Ночевать одной было страшно, Вероника чуть не попросилась обратно в общагу – да кто бы ее теперь взял… Взрослая уже, восемнадцать лет.

На работе было спокойно, хорошо. Начальница Людмила Николаевна сироту жалела. Насмешки пресекала, отдавала одежду: «Вероничка, я не влезу уже, а юбка хорошая, носи!», делилась едой: «Вероничка, давай дегустировать, нужно твое мнение: удачный рецепт?»

Новый год праздновали пятнадцатого декабря – чтобы подешевле. Сняли зал в пышечной, заказали салаты и горячее. Договорились без подарков: в стране наступил очередной кризис.

Вероника, стесняясь, протянула начальнице ватного снеговика. На упрек «Договорились же не тратиться!» выдавила, краснея: «Да какие тут траты, вата да клейстер, а пуговки у меня в запасе были».

Коллеги сначала не поверили, что снеговик самодельный. А начальница вспомнила, как они с матерью после войны картофельный отвар выпаривали, чтобы клейстер сделать, да вату из матрасов выдергивали. Прослезилась, обняла Веронику. А на следующий день спросила, может ли та к Новому году сделать тридцать штук – ее подружкам на подарки. И с ценой пусть не стесняется, труд должен быть оплачен.

Вероника сделала тридцать штук за три дня – точнее, за три ночи. Материалы купила самые дешевые, но на редкость удачные. Вата будто сама расходилась на ровные слои, клейстер вышел легкий и без комочков. А блестяшки достались вообще бесплатно: в магазине, где Вероника покупала крупы по акции, работник при ней уронил целую коробку серебристых шариков и разрешил забрать битые. Вероника купила канцелярский клей – два по цене одного – и сделала покрытие с блестками, как Нина Ивановна учила. «Одна удача идет – другую ведет» – вот и подтвердилась любимая поговорка Нины Ивановны.

Снеговики имели успех, и остаток года Вероника провела внаклонку за столом. Когда она ложилась спать, перед глазами белая кисточка бесконечно намазывала белый клейстер на белую вату – аж слезы выступали.

Но зато на Новый год Вероника впервые в жизни выпила шампанского. Купила красивую бутылку с толстым дном и принесла на празднование в общагу. Пили из кружек; единственный бокал, чудом оказавшийся в блоке, вручили Веронике. Она смотрела на веселые пузырьки, которые, крутясь, поднимались со дна и шипели на поверхности, и чувствовала, что жизнь налаживается.

На следующий год Вероника подготовилась. Весной рисовала эскизы, летом тренировалась делать каркасы и осваивала технику, с сентября стала брать заказы.

Когда Людмила Николаевна в начале декабря поинтересовалась, можно ли снова заказать игрушки, Вероника кивнула и назвала стоимость.

Людмила Николаевна охнула: сумма оказалась раз в пять выше ожидаемой. На просьбу сбить цену «по дружбе» Вероника отчеканила: «Дружеская скидка – двадцать процентов, но только на десять фигурок». Людмила Николаевна отошла, качая головой.

Коллеги потом шептались, что Вероника неблагодарная. Странно. Людмила Николаевна помогла ей, но жить тоже на что-то надо.

☆ ☆ ☆ 

Вероника собрала ошметки дешевой ваты обратно в коробку. Снеговиков? Пожалуй, оставить. Подойдет для поста в социальной сети. «С чего все начиналось десять лет назад» – звучит.

Вероника положила снеговиков на столик, а коробку с остатками прошлой жизни бросила в огромный пакет с мусором, стоявший у входной двери. Где же эти проклятые документы?

☆ ☆ ☆ 

В предпоследние выходные перед Новым годом все должны наряжать елки, кататься на коньках, мастерить с детьми гирлянды – ну или что там еще делают люди, у которых есть семья?

Откуда такая активность в социальных сетях? Даже история о потерянных документах собрала уйму сочувственных комментариев. А уж снеговики десятилетней давности – «Моя собственная идея, первый коммерческий заказ, начало бизнеса!» – побили рекорд.

Похоже, покупателям действительно важно, что бизнес существует давно. Традиции хорошо продаются. Кто-то в комментариях предложил создать новую коллекцию – ограниченный тираж снеговиков «как в первый год».

Вероника сделала скриншот, скинула Марине – но та не ответила. Обиделась, что ее оттеснили на мастер-классе? Ну так сама виновата, надо работать над проявленностью.

Телефон звякнул уведомлением. Вероника улыбнулась: новая порция похвал? Но комментарий оказался только один, с закрытого аккаунта: «Помню, таких снеговиков нас учила делать Нина Ивановна много лет назад. Сегодня она умерла. Светлая память».

Вероника вздрогнула, как от удара. Зажмурилась, потом открыла глаза, резко выдохнула и удалила комментарий.

☆ ☆ ☆ 

Вероника ехала домой по вечернему городу, подавляя желание заблокировать телефон. Бессонная ночь, посвященная переезду, давала себя знать. И дел перед Новым годом было невпроворот. А сегодня звонили из администрации – обсудить участие в мероприятии ко Дню города. Значит, и с январскими выходными придется попрощаться. Но выставка в музейно-краеведческом центре – хорошая тема, не отказываться же.

Телефон опять зажужжал. Вероника уже хотела сбросить звонок, но светофор сменился на длинный красный, а на экране возникло имя Тани. Пришлось взять трубку.

– Вероника Игоревна, здравствуйте, простите, что вечером. Опять приходила подруга ваша, Ира. Работу просит, хоть какую. Сказала, что тетка – вы вроде ее знаете – на пенсию вышла, денег не хватает. Что с ней делать?

– Ничего не делать, Тань. У Ирки руки не из того места, да и недалекая она. Думаешь, почему ни на одной работе не задерживается? Скажи ей, чтобы не приходила больше, должности нет для нее. И, Тань, я там идей накидала, составь завтра план публикаций до конца января. В декабре выходных не бывает, не мне тебя учить. Все, у меня зеленый.

Вероника убрала телефон и сосредоточилась на дороге. В этом году город украсили будто бы по-советски: гирлянды-лампочки, фигурки из новогодних мультфильмов. Видимо, нового мэра тоже охватила ностальгия.

А Вероника уже начала уставать от праздника, который даже не успел наступить. В мечтах царила только ванна. Новая, огромная, на львиных лапах. Полная чистой горячей воды. И сегодня – никакой работы. И никаких восьмидесятых. Отключить телефон, взять дорогую пену – что-нибудь рождественское, – зажечь свечи и ни о чем не думать.

☆ ☆ ☆ 

Вероника отперла дверь, зашла в квартиру и с облегчением опустила на пол пакеты с подарками от клиентов. В этом году их даже слишком много, часть пришлось оставить в магазине. Взгляд Вероники зацепился за самый необычный пакет. Крафтовая бумага, сдержанный рисунок, к ручке прицеплена ватная игрушка-пеленашка. Хоть бы там не было ирисок и шампуня «Кря-кря».

Она вытряхнула содержимое на столик в прихожей. Дорогие конфеты, ароматическая свеча из натурального воска, пена для ванны – вполне приличный набор. Вероника отвинтила крышку, принюхалась. Пена пахла сандалом, мандарином и чем-то хвойным. Идеально. Если она еще и взбивается хорошо – а не как все эти модные экологичные самоделки, – вечер удался.

Вероника сняла пальто и прошла прямиком в ванную. Подарок не разочаровал: через несколько секунд над водой колыхалась белая шапка, а налила всего ничего, с ладошку. Вероника удовлетворенно кивнула и принялась обустраивать себе вечер отдыха.

Сначала шампанское. Дурацкая советская традиция, но Веронике нравилось. И непременно полусладкое. Перейти на брют или просекко она не смогла.

Свечи по краям ванны. Из цветочного магазина прислали «Рождественское чудо с корицей» и «Зимнюю сказку с ванилью» – что ж, пусть будут обе.

Свежий сборник новогодних рассказов русских писателей – кстати, хорошая идея для совместного продвижения, может, под старый Новый год… Нет, не думать о работе.

Вероника разделась и окунулась в пенное влажное тепло. Пузырьки пахли сандалом и хвоей – как и было обещано. А вот свечи подвели: ни корицы, ни волшебства не ощущалось. Ну и пусть. Вероника откинула голову на край ванны, закрыла глаза и позволила телу обмякнуть.

Через несколько минут стало жарковато, она подняла ногу и положила на край ванны. Пена плотно облегала голень и стопу, только коленка проглядывала в мыльной проталинке. Было так уютно, будто укутали ватой из натурального шелка.

Вероника подняла руку и залюбовалась радужными мыльными переливами. Еще бы блесток – и получится истинно новогодняя красота. Интересно, бывает ли пена с блестками? Вероника пошевелила пальцами. Теплая белая оболочка даже не дрогнула. Как они добиваются такой плотности? Надо будет узнать производителя, заказать к весне что-нибудь с легким ароматом. Жасмин, мимоза.

Нога подмерзла. С чего бы, пена-то держится крепко. Вероника опустила ногу обратно в воду и огляделась. По лицу пробежал холодок – дверь, что ли, открылась? Вероника хотела повернуть голову, но не вышло: шею будто заклинило. Застудила?

«Держи заготовку ровно, ничего болтаться не должно», – прошелестел над ухом смутно знакомый голос.

«Кто вы? Что вы здесь делаете вообще?!» – хотела было крикнуть Вероника, но не смогла разлепить губ. Лицо будто онемело. Неужели аллергия? Что же такое в этой пене? Зря она не прочитала состав. А была ли этикетка?

Слева появилась темная фигура. Вероника прищурилась, но в полутьме не смогла разобрать ни лица, ни даже одежды. Фигура протянула к ней руки, почему-то морщинистые и синие. Перчатки? Не может быть! Она же умерла!

Вероника дернулась вперед, но спина будто прилипла к ванне.

«Многовато клейстера, ну ничего, справимся», – снова зашелестел голос.

Перчатки запорхали вокруг Вероники: потянули за плечи, отлепили от ванны, потом взялись за цепочку и вытащили пробку. Зажурчала вода, тело стало тяжелым. Вероника опустила глаза: все тело было покрыто плотной пеной, даже розовые коленки не торчали. А пенную массу обхаживали перчатки – поглаживая, выравнивая, прижимая…

«Вот какая красавица у нас получается, хоть сейчас на елочку», – шелестел голос.

Веронику сразила страшная догадка: «Я игрушка. Просто ватная игрушка».

Вероника рванулась, но безуспешно, тело не слушалось. Оно ощущало только поглаживания, надавливания, выкручивания. Его формировали, изгибали, прижимали. Сопротивляться было бесполезно. Вероника попробовала еще раз крикнуть, но из горла вырвался только хрип, а в рот попало что-то вязкое – будто комок холодного клейстера, сваренного нерадивой работницей.

К глазам Вероники подступили слезы.

«Господи, пожалуйста, пусть это будет сон. Предновогодний сон, как в страшных сказках. Я проснусь, осознаю ошибки, проведу мастер-класс в интернате, пожертвую игрушки на благотворительность, дам работу этой дуре Ирке и премию Марине, ну пожалуйста…»

Вероника попыталась ущипнуть себя, но пальцы не двигались. Только рука слегка дернулась и замерла. А слезы так и застыли мутным стеклышком.

Внезапно ей стало все равно. Игрушка так игрушка. Только бы это скорее закончилось. Интересно, кого из нее сделают? В детстве она мечтала слепить падчерицу из мультика «Двенадцать месяцев». Но балерина тоже подойдет – Вероника их не любила за то, что плохо продавались, но всегда восхищалась тонкостью работы.

«Эх, руки не получились. Да и попа толстовата. Балерины не выйдет из тебя».

Как не выйдет? У нее вес на грани дефицита, даже тренер на днях ругался. С другой стороны, что хорошего в балеринах? Дети их постоянно таскают с елок, чтобы поиграть, а ты мучайся с ремонтом.

«Ничего не выходит у нас».

Перчатки сняли душевую лейку, покрутили краны.

Ну вот, это просто шутка, сейчас пену смоют, и они вместе посмеются над этим странным мыльным розыгрышем.

Но перчатки открыли банку с пеной для ванны и стали взбивать душем новую порцию.

«Самое главное – хорошие материалы. – Голос набирал силу. – Тогда можно исправить любые ошибочки. Вот сейчас сформируем одеяльце и чепчик».

Одеяльце? Чепчик? Но это же заготовки для… Неужели из нее делают куклу-пеленашку? Господи, какая пошлость, за что же с ней так…

Но тут синие перчатки начали обминать пену вокруг ее головы, и больше Вероника уже ничего не видела.

☆ ☆ ☆ 

– Вероника Игоревна? Ау! Простите, звонили и в дверь, и в телефон, а вы не отвечаете. Испугались, мало ли что. Мы с женой вам елку принесли! Пушистая, как и не нашенская. И ключи хочу отдать. Вероника Игоревна, да где же вы?

Голос прораба доносился до нее как сквозь вату. Вероника поняла, что снова видит ванну, пену и даже свои голые колени, – вот только шевелиться пока не получалось.

– Погоди, Вить. Кажись, в ванной она, – раздался за дверью женский голос. – Вероника Игоревна, я войду?

Дверь открылась, на пороге показалась круглолицая женщина в распахнутом пуховике.

– Ох, да что это с вами? Как смерть белая. Приступ, что ли? Вить, одеяла неси! И скорую вызывай! В больницу надо.

– Не надо… Больницу… – с трудом двигая губами, просвистела Вероника.

– Вить, она говорит, не надо скорую! Чайник поставь! И помоги на кровать перенести.

☆ ☆ ☆ 

Через полчаса закутанная в одеяло и два пледа Вероника сидела на кровати, а Витина жена поила ее с ложечки горячим чаем.

– Третью кружку пьете, Вероника Игоревна. Эк вас заморозило! Может, чего покрепче? Витёк сгоняет.

Вероника помотала головой. Шея двигалась, губы тоже. Могли бы двигаться и руки, но Витина жена замотала так плотно, что Вероника их почти не ощущала. Будто младенец, который – она читала в интернете – сначала чувствует голову и только через пару месяцев находит руки и ноги. «Пеленашка, – с удивлением подумала Вероника, – только теперь теплая».

Витина жена посмотрела на пустую чашку: «Обновлю!» – и вышла из комнаты. За дверью раздался шепот:

– Вить, а чего она в больницу-то не хочет? Прям наотрез.

– Да интернатовская она. Ей вся эта казенка поперек горла с детства. А может, боится.

– Ох, бедная девка! И ведь молодец какая, не спилась, сама работает да людям платит. На таких свет держится. Давай-ка еще чаю, не согреется что-то никак.

Скоро перед Вероникой появилась очередная кружка.

– Ох, да что ж вы плачете-то? – Витина жена достала из кармана тканевый платочек и принялась вытирать Веронике лицо. – Ну заснули в ванне да замерзли, экая беда. Работаете сколько, еще бы. Жалеть себя надо.

Вероника прерывисто задышала, пытаясь успокоиться. Не помогло. Глазам было горячо, слезы стекали по подбородку, намочили плед. Сейчас из носа потечет. Вот позор, перед женой прораба разрыдаться. Но остановиться Вероника уже не могла. Тело начало вздрагивать, плед сползал с плеч.

Вероника пошевелила пальцами, заболтала ногами, встретила растерянный и добрый взгляд круглолицей женщины, имени которой не знала, уткнулась лицом ей в колени и залилась слезами.