Путь ниндзя

Нина Лаврентьева

Путь ниндзя

Путь ниндзя

«Не буду вас томить: речь пойдёт об убийстве.

Такой истории вы ещё не читали и не слышали:

ведь убили-то меня».

Пол Геллико, «Томасина».

Первый раз увидел её в конце июня. Она попала в парк, спрыгнув с бетонного забора.

— Смелая, — усмехнулся я её паркуру, —прямо как някониндзя из «Наруто».

Лёгкой поступью засеменила по бордюру. Я залюбовался, как солнце играет сквозь листву в её рыжине. Цвет прямо как мои волосы, выгоревшие почти до охры. Только веснушек не хватало. Хотякуда ей конопушки? Добежала до футбольного поля, уморительно чихнула, отмахиваясь от тополиного пуха. Я даже хохотнул. Какая няшка!

Тогда знакомиться не стал, да и потом, когда видел, не подходил: пацаны бы не так поняли. Застебали бы. Просто наблюдал издалека. Она держалась всегда особняком, не играла ни с ребятами, ни с бездомными котами. Перемахивала через забор, обходила по периметру парк, останавливалась посмотреть на голубей, бестолково топчущихся в луже, и растворялась в траве за футбольным полем. Ежедневно. Как по часам. Я к ней привык.

Осень загнала в тиски. Как Одиссей,пробирался между домашней Сциллой и школьной Харибдой. Ловил последние тёплые часы в парке,на обратном пути, оттягивая возвращение, чтоб как можно позже услышать недовольное: «Мне опять звонила классная…» А я что? Это учителя придирались. Мы всегда были свободолюбивыми, а они нас стали в рамки загонять, прав лишать. Вот скажите, пожалуйста, как можно заставлять человека есть? Да меня реально тошнило от одного запаха банановых блинов в столовой и пшёнки с курагой, но без молока. Молока им жалко, Карл! Мы пока держались в молчаливой голодовке, но семиклассники уже смиренно вылизывали тарелки в надежде на подачку — хлеб с маслом. А мама не понимала, сама адепт «ешьчёдали». Но у неё хоть обед нормальный получался, если кабачки не подсовывала.

Шёл через парк и искал глазами свою няшку, вдруг мелькнёт между деревьев. Загадывал: увижу — дома пронесёт. Мой рыжий талисман.

В тот день встречи не случилось. И уже на пороге дома почувствовал — дело пахнет керосином. Точнее, горелым луком. Пережаривала мама только когда злилась — нетерпеливо выворачивала газовую конфорку до максимума, а суповая заправка жалобно скворчала, терпя сковородные муки. Мама, вооружённая шумовкой, зыркнула из кухни недобрым глазом:

— Голодный?

— А что есть?

— Что приготовила.

— Тогда не очень. — И почему нельзя по-человечески сказать? Обязательно угрожать. Аппетит сразу пропал.

Поплёлся в комнату. Только собрался упасть на диван и посмотреть очередную серию аниме, как на пороге опять возникла ниндзя из деревни летящих скалок. По-моему, маме давно пора было выйти на работу или завести какое-то хобби вне дома, как во всех адекватных семьях. Нет же, приспичило «обеспечивать счастливое детство, которого у менясамой не было». Только вот контролировать каждый шаг и кормить пэпэшкой без кетчупа имайонеза — ненормально, что уж говорить о счастье… Нет бы дала хрустящую картошку фри с крупной солью и побольше сырного соуса, чтоб хватило на каждую дольку. А потом пальцы облизать и запить доброй колой. Мечты разрушил мамин голос. Он опасно балансировал на грани крика, но называлось это «я просто сердито разговариваю». Ага.

— Осип, ты слышишь меня вообще или нет?

— Слышу.

— А почему не отвечаешь?

— Не знаю.

— А почему столько двоек нахватал, тоже не знаешь?

Пожал плечами.

— Ладно по математике, но в биологии что сложного? Это просто лень, не читаешь учебник.