Эхо орбиты

— Лёша, открой дверь. Я знаю, что ты меня видишь. И я знаю, что у тебя осталось всего два патрона. Так что давай поговорим. У меня есть кофе и очень интересная история. Про твой сигнал. И про то, почему тебя хотят убить.

Алексей посмотрел на Бурана. Пёс поднял голову и тихо рыкнул. Алексей вздохнул.

Глава 2. Кофе, который не предлагают просто так

Алексей смотрел на женщину в окно и лихорадочно соображал. Два патрона. Откуда она знает? Он ведь никому не говорил. Даже Бурану. Хотя Бурану он вообще ничего не говорил, если не считать того, что назвал его Бураном. Но собака вряд ли могла передать эту информацию. Разве что телепатически. Но телепатия в списке функций тарелки не значилась. Значит, женщина знала больше, чем говорила. И это было одновременно и плохо, и хорошо. Плохо, потому что неизвестность всегда хуже определённости. Хорошо, потому что если она знает так много, может, она знает и выход.

Буран снова рыкнул. Алексей положил руку ему на голову, успокаивая.

— Тихо, дружище. Посмотрим, что она нам скажет.

Он взял дробовик, проверил, что в стволе есть патрон, и направился к выходу. Дверь станции была тяжёлой, стальной, с тремя засовами. Алексей открыл два, но третий оставил на месте. Осторожность никогда не помешает. Он приоткрыл дверь на ширину ладони и высунул ствол дробовика в щель.

— Ближе не подходи, — сказал он. — Говори оттуда.

Женщина усмехнулась. Она стояла всё там же, в пятидесяти метрах, и, судя по всему, никуда не собиралась. Туман клубился вокруг её ног, как живое существо. Плащ был мокрым от дождя, но она не обращала на это внимания.

— Лёша, если бы я хотела тебя убить, я бы не стояла здесь с термосом. Я бы уже сидела в твоём кресле и пила твой кофе. Кстати, он у тебя ужасный. Растворимый. Ты бы мог позволить себе что-нибудь получше.

— У меня зарплата техника, а не директора Газпрома, — огрызнулся Алексей. — И вообще, откуда ты меня знаешь?

— Я тебя не знаю. Я знаю о тебе. Разные вещи. Это не одно и то же. Меня зовут Вера. Вера Соколова. Я работаю на организацию, у которой нет названия. И которая, к сожалению, не смогла предотвратить то, что случилось сегодня ночью.

— Что случилось? — насторожился Алексей. — Я поймал сигнал. Какой-то идиот решил активировать спящего агента. Я попытался сообщить. Мне сказали, что приедут «чистильщики». Я защищался. Всё.

— Не всё, — покачала головой Вера. — Ты поймал не просто сигнал. Ты поймал начало операции «Гидра». Ты знаешь, что это за операция?

— Понятия не имею.

— Тогда слушай. И, пожалуйста, опусти дробовик. Он тебе не понадобится. По крайней мере, против меня. У меня есть кофе. Настоящий. В термосе. И ещё бутерброды с колбасой. Я знаю, что ты не ел нормально уже сутки.

Желудок Алексея предательски заурчал. Он поморщился. Буран, услышав про бутерброды, высунул морду в щель и радостно гавкнул.

— И собаке тоже дам, — добавила Вера. — У меня есть специальный корм. Для служебных собак.

— Он не служебный, — сказал Алексей. — Он... трофейный.

— Тем более. Трофеи нужно кормить.

Алексей колебался. С одной стороны, пускать незнакомого человека на станцию было верхом безрассудства. С другой стороны, она была права. Он устал. Он был голоден. И он хотел понять, что, чёрт возьми, происходит. Он открыл третий засов и распахнул дверь.

— Заходи. Но медленно. И руки держи на виду.

Вера вошла. Она была высокого роста, почти с Алексея, и двигалась с той уверенной, экономной грацией, которая бывает у людей, привыкших к опасности. Плащ она сняла у порога и повесила на крючок, оставшись в чёрном свитере и тёмных брюках. На поясе у неё висела кобура, но пистолета в ней не было. Алексей это отметил.

— Оружие оставила снаружи, — сказала Вера, перехватив его взгляд. — Как видишь, я пришла с миром.

— Или ты просто хочешь, чтобы я так думал.

— Или так. Но ты всё равно уже впустил меня. Так что давай не будем тратить время на взаимные подозрения. У нас его мало.

Она прошла в кухню, как будто знала дорогу. Поставила термос на стол, достала из кармана свёрток с бутербродами, а из другого кармана — пластиковый контейнер с кормом для собаки. Буран, который ковылял за ней, насторожился, принюхался и завилял хвостом. Вера открыла контейнер и поставила на пол. Пёс жадно набросился на еду.

— Ты знала, что он придёт, — сказал Алексей, наблюдая за этой сценой. — Ты знала, что здесь будет собака.

— Я знала, что «чистильщики» возьмут с собой собак. Они всегда берут. Для поиска. Но я не знала, что одна из них убежит. Это... приятная неожиданность.

— Приятная?

— Собаки не врут. Если она к тебе пришла, значит, ты не плохой человек. Или, по крайней мере, не хуже других.

Алексей усмехнулся. Он взял предложенный бутерброд и откусил. Колбаса была настоящей. Докторская. Свежая. Он застонал от удовольствия.

— Господи, как вкусно. Ты волшебница.

— Нет, я просто знаю, что нужно человеку, который сутки не жрал.

Вера налила кофе из термоса в две кружки. Аромат был божественный. Алексей сделал глоток и почувствовал, как напряжение последних часов начинает отпускать. Немного. Совсем чуть-чуть.

— Итак, — сказал он, усаживаясь за стол. — Что за операция «Гидра»? И почему меня хотят убить?

Вера села напротив. Она сделала глоток кофе, посмотрела на него внимательно, как будто решала, стоит ли говорить правду. Потом вздохнула и начала.

— Операция «Гидра» началась в восемьдесят шестом году. Тогда ещё существовал Советский Союз, и тогда ещё шла холодная война. Генеральный штаб разработал программу создания сети «спящих» агентов. Людей, которые жили обычной жизнью, работали, растили детей, ходили в кино. Но в их подсознании была заложена программа. Код. И когда поступал сигнал активации, они превращались в совершенно других людей. В солдат. В убийц. В диверсантов.

— И много таких было?

— Точное число неизвестно. Но по нашим данным, только на территории России их около двухсот. Они есть в каждом крупном городе. В Новосибирске, в Екатеринбурге, в Москве, в Санкт-Петербурге. Они ждут сигнала. И сегодня ночью этот сигнал был передан.

Алексей поставил кружку. У него пересохло во рту.

— Я поймал сигнал активации? Я думал, это единичный случай. Один агент.

— Ты поймал не сигнал активации. Ты поймал сигнал проверки. Тестовый импульс. Они проверяли, работает ли сеть. И она работает. Через несколько дней будет передан настоящий сигнал. И тогда все двести «спящих» проснутся одновременно. Ты понимаешь, что это значит?

— Диверсии. Убийства. Хаос.

— Хуже. Это значит, что кто-то готовит государственный переворот. Или войну. Или и то, и другое. Мы не знаем точно. Но мы знаем, что этот кто-то очень могущественный. И он не хочет, чтобы кто-то узнал о его планах. Поэтому он послал «чистильщиков». Они должны были уничтожить станцию и тебя. Но ты оказался не таким простым техником, как они думали.

Алексей откинулся на спинку стула. В голове гудело. Он всегда знал, что в мире есть тайны. Но одно дело — читать о них в интернете, и совсем другое — оказаться в центре одной из них. Он посмотрел на Бурана. Пёс доел корм и теперь спал, положив голову на лапы. Счастливый. Ничего не знающий о мировых заговорах.

— Почему ты мне это рассказываешь? — спросил Алексей. — Если это такой секрет, зачем посвящать меня?

— Потому что ты уже в этом по уши. И потому что мне нужна твоя помощь.

— Моя? Я техник. Я умею чинить тарелки и варить кофе. Я не Джеймс Бонд.

— Ты только что уничтожил вертолёт, три машины, дрон и отряд «чистильщиков». С помощью тарелки и смекалки. Я бы сказала, что это очень даже неплохо для техника.

Алексей хотел возразить, но понял, что возражать нечем. Он действительно сделал всё это. И, честно говоря, ему это даже немного нравилось. Адреналин, который бурлил в крови, был приятным. Как будто он всю жизнь сидел в берлоге, а теперь вышел на охоту.

— Чего ты хочешь от меня? — спросил он.

— Сигнал. Тот, который ты поймал. У тебя есть его запись?

— Есть. В памяти станции. Я сохранил всё.

— Хорошо. Нам нужно расшифровать его. В нём может быть информация о том, кто стоит за операцией. Частоты, координаты, имена. Если мы сможем это выяснить, мы сможем остановить их.

— А кто «мы»? Твоя организация? У неё есть название? Штат? Офис?

Вера усмехнулась.

— Организация есть. Названия нет. Штат — я и ещё три человека. Офиса нет. Мы работаем из фургона, который стоит в лесу в тридцати километрах отсюда. И, к сожалению, у нас нет ни армии, ни спутников, ни суперкомпьютеров. Только старые связи, немного денег и очень много желания остановить то, что задумали плохие люди.

— Звучит не очень обнадёживающе.

— Зато честно. Я не обещаю тебе золотые горы. Я предлагаю тебе выбор. Ты можешь остаться здесь, заварить чай и ждать, пока за тобой придут. Или ты можешь пойти со мной. Рискнуть. Помочь. И, возможно, спасти тысячи жизней.

Алексей молчал. Он думал. О своей жизни. О том, что она превратилась в рутину. Работа, дом, работа, дом. Ни семьи, ни друзей, ни цели. Только тарелка и космос. А теперь появилась цель. И, что самое смешное, он чувствовал, что это его шанс. Шанс сделать что-то важное. Что-то, что имеет значение.

— А что будет с Бураном? — спросил он вдруг.

— С кем?

— С собакой. Я его так назвал. Буран.

Вера посмотрела на спящего пса и улыбнулась.

— Он может пойти с нами. В фургоне есть место. И корм. И даже подстилка. Я думаю, он не откажется.

— Тогда я согласен, — сказал Алексей. — Но с одним условием.

— С каким?

— Ты расскажешь мне всё. Всё, что знаешь. Без утайки. Я не люблю, когда от меня что-то скрывают.

Вера кивнула.

— Договорились. Но сначала нам нужно забрать запись сигнала и уничтожить станцию. Мы не можем оставить её «чистильщикам». Они пошлют подкрепление. И на этот раз их будет слишком много.

Алексей вздохнул. Станция была его домом. Пусть холодным, пусть одиноким, но домом. Он провёл здесь пять лет. Каждый винтик, каждый провод, каждый кабель он знал наизусть. Уничтожить всё это было больно. Но Вера была права. Если оставить станцию, враги смогут её использовать. Или, что хуже, смогут найти в её памяти данные о сигнале.

— Хорошо, — сказал он. — Дай мне час. Я скопирую данные и подготовлю станцию к уничтожению.

— У тебя есть план?

— Есть. Я перегружу магнетрон. Он взорвётся и сожжёт всё. Останется только бетонное основание и куча металлолома. Никто не сможет восстановить данные.

— А сам успеешь убежать?

— Успею. Я знаю здесь каждый закоулок. И у меня есть старый вездеход в гараже. Он на ходу. Если, конечно, «чистильщики» его не нашли.

— Не нашли. Они подходили с юга и востока. Гараж с севера. Я проверила, когда шла сюда.

Алексей снова удивился её осведомлённости, но промолчал. Он встал, подошёл к пульту и начал копировать данные на старый армейский накопитель, который хранился в сейфе. Вера тем временем осматривала отсек. Она подошла к окну, выглянула в туман, потом вернулась к столу и допила свой кофе.

— Знаешь, — сказала она, — я много где была. И много чего видела. Но такого, как здесь, не видела никогда. Ты в одиночку отбился от отряда профессионалов. С помощью радиотелескопа. Это... впечатляет.

— Мне просто повезло, — буркнул Алексей, не отрываясь от работы.

— Везение — это тоже талант. И я рада, что ты на нашей стороне.

Она замолчала. Алексей работал. Буран спал. Где-то вдалеке, в тумане, прогремел глухой взрыв. Видимо, рванул один из боеприпасов в сгоревшей машине. Никто не обратил на это внимания. Время шло.

Через час данные были скопированы. Алексей отключил накопитель, убрал его во внутренний карман куртки и начал последнюю процедуру. Он ввёл команду на перегрузку магнетрона, установил таймер на двадцать минут и отключил систему охлаждения. Тарелка начала гудеть. Гул нарастал, становился всё более низким и зловещим. Это был звук умирающего гиганта.

— Пора, — сказал Алексей. — У нас двадцать минут. Потом здесь будет очень жарко.

Он подхватил дробовик, свистнул Бурану. Пёс вскочил, встревоженно гавкнул и побежал за ним. Вера уже стояла у двери с плащом в руках. Они вышли наружу. Туман стал ещё гуще. Видимость упала до десяти метров. Это было даже к лучшему. Их не увидят с дороги.

Гараж находился в ста метрах от главного здания. Алексей повёл группу по узкой тропинке, которую знал только он. Буран хромал, но не отставал. Вера шла следом, бесшумно, как тень. Через пять минут они были у гаража. Это был старый, покосившийся сарай, обитый ржавым железом. Внутри стоял вездеход — гусеничный, зелёный, с брезентовым верхом. Выглядел он так, будто его собрали ещё при царе Горохе, но Алексей знал, что машина надёжная. Он сам перебрал двигатель прошлой зимой.

— Садись за руль, — сказал он Вере. — Я буду показывать дорогу.

— Ты уверен, что он заведётся?

— Он всегда заводится. Это единственное, что здесь работает безотказно.

Он помог Бурану забраться в кузов, потом сел рядом с Верой. Она повернула ключ. Двигатель чихнул, закашлялся, но завёлся. Вездеход задрожал и медленно выкатился из гаража. Они поехали по старой, заросшей травой дороге, в сторону леса. Позади, на станции, тарелка начала светиться. Гул стал невыносимым. Буран заскулил. Алексей обернулся и посмотрел на свой дом. Он знал, что через минуту его не станет.

— Прощай, «Призма-7», — прошептал он. — Спасибо за всё.

Взрыв был оглушительным. Даже на расстоянии в километр вездеход подбросило. Алексей ударился головой о брезентовый каркас, выругался. Буран залаял. Вера вцепилась в руль. В небо взметнулся столб огня и чёрного дыма. Тарелка, его гордость и его оружие, превратилась в груду раскалённого металла. Ударная волна прошла по лесу, срывая ветки и листья. Туман на мгновение рассеялся, и Алексей увидел вдалеке, на дороге, колонну машин. Они стояли. Они видели взрыв. И они теперь точно знали, что он жив.

— Они поедут за нами, — сказала Вера. — Нам нужно спешить.

— У нас есть фора, — ответил Алексей. — Пока они доберутся до места взрыва, пока разберутся, что к чему, мы уже будем далеко.

— Ты знаешь, куда мы едем?

— Знаю. У меня есть старый охотничий домик в горах. В пятидесяти километрах отсюда. Там есть связь и еда. Можно переждать и подумать.

Вера кивнула и надавила на газ. Вездеход рванул вперёд, подминая кусты и оставляя за собой глубокие колеи. Алексей откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. В голове всё ещё гудело. Он только что уничтожил станцию. Он стал беглецом. И он ввязался в игру, правила которой не знал. Но, странное дело, он не жалел. Впервые за долгое время он чувствовал, что живёт. По-настоящему живёт.

Буран положил голову ему на колени. Алексей погладил его по мокрой шерсти.

— Ничего, дружище, — сказал он. — Прорвёмся.

Вера усмехнулась.

— Ты всегда такой оптимист?

— Нет. Просто у меня хорошая компания.

Она ничего не ответила, но Алексей заметил, что она улыбнулась. А это уже было что-то. В этом безумном, опасном мире, где за ними гнались убийцы, где на кону стояли тысячи жизней, где всё было против них, — улыбка была маленькой, но важной победой. И Алексей собирался выигрывать эту войну. Шаг за шагом. Патрон за патроном.

Вездеход скрылся в лесу. Туман сомкнулся за ним, как вода. Станция «Призма-7» догорала. Где-то вдалеке, в Новосибирске, в маленькой квартире на пятом этаже, мужчина в очках проснулся от странного ощущения. Он не знал, что оно значит. Но он встал, подошёл к окну и долго смотрел на звёзды. Где-то там, в глубине его сознания, что-то щёлкнуло. Как переключатель. И он понял, что скоро всё изменится. Он ещё не знал, что именно. Но он чувствовал. И это чувство ему не нравилось.

Вездеход полз по разбитой лесовозной дороге, подпрыгивая на корнях и ухабах. Фары выхватывали из тумана мокрые стволы сосен, которые возникали перед ними, как призраки, и тут же исчезали позади. Алексей держался за поручень, чувствуя, как от тряски начинают болеть зубы. Буран в кузове тихо поскуливал, но не жаловался. Вера вела уверенно, без лишней суеты. Она, казалось, видела дорогу даже сквозь эту белую пелену.

— Ты здесь раньше бывала? — спросил Алексей, перекрикивая рёв двигателя.

— Бывала. Но не в этом районе. Я вообще много где бывала. Работа такая.

— И что это за работа? Ты сказала — организация без названия. Это как? Как вы вообще существуете? На что живёте?

Вера хмыкнула, не отрывая взгляда от дороги.

— Существуем на старые связи и на энтузиазм. Нас было пятеро. Двое погибли в прошлом году. Ещё один пропал без вести. Осталась я и мой напарник. Он сейчас в фургоне, ждёт нас. Его зовут Гриша. Он бывший военный, радист. Немного странный, но надёжный.

— Странный — это как?

— Увидишь. Он коллекционирует модели самолётов и разговаривает с ними. Но если нужно что-то починить или настроить — лучшего специалиста не найти.

Алексей хотел спросить ещё что-то, но вездеход внезапно клюнул носом и заглох. Вера чертыхнулась, повернула ключ. Двигатель чихнул и замолчал окончательно.

— Только не это, — простонал Алексей. — Только не сейчас.

Он выскочил из кабины, поднял капот. В лицо ударил запах горелого масла и горячего металла. Двигатель был старый, дизельный, но в целом надёжный. Алексей сам его перебирал. Он быстро осмотрел топливную систему, проверил патрубки. Всё было в порядке. Тогда он заглянул в воздушный фильтр. Тот был забит грязью и листьями. Вездеход стоял в гараже несколько месяцев, и за это время в фильтр набилась всякая дрянь.

— Нашёл, — сказал он Вере. — Фильтр забит. Нужно прочистить. Дай мне минут десять.

— У нас нет десяти минут, — ответила она, глядя на часы. — Они уже, наверное, добрались до станции. Скоро поймут, что нас там нет, и начнут прочёсывать лес.

— Тогда пять минут. Держи.

Он снял фильтр, продул его, вытряхнул грязь, потом протёр тряпкой. Руки мгновенно почернели. Буран, который вылез из кузова и теперь стоял рядом, наблюдал за процессом с большим интересом. Он даже попытался лизнуть фильтр, но Алексей отогнал его.

— Нельзя, дружище. Это тебе не косточка.

Через семь минут двигатель снова завёлся. На этот раз ровно, без чихания. Алексей захлопнул капот, вытер руки о штаны и запрыгнул обратно в кабину.

— Поехали.

Вера надавила на газ. Вездеход снова двинулся вперёд, но теперь Алексей не сводил глаз с зеркала заднего вида. Пока ничего. Туман был густой, и это их спасало. Но он знал, что «чистильщики» не дураки. Они найдут следы гусениц. И тогда начнётся погоня.

Они ехали ещё минут двадцать, углубляясь в лес. Дорога становилась всё уже и всё хуже. Ветки хлестали по брезенту, оставляя мокрые полосы. Вездеход накренился, переваливаясь через поваленное дерево. Буран в кузове недовольно гавкнул.

— Твой домик далеко? — спросила Вера.

— Ещё километров двадцать. Но если дорога совсем кончится, придётся идти пешком.

— Пешком мы не успеем.

— Успеем. Главное — не паниковать.

Внезапно в зеркале мелькнул свет. Далёкий, слабый, но unmistakably — фары. Алексей напрягся.

— Они нас нашли. Сзади, метров на восемьсот.

— Сколько машин?

— Пока одна. Но это разведка. За ней пойдут остальные.

Вера прибавила скорость. Вездеход взревел, но быстро выдохся — дорога не позволяла разогнаться. Алексей лихорадочно соображал. У них было преимущество: они знали местность. Но «чистильщики» были лучше вооружены и, скорее всего, имели тепловизоры. В тумане они увидят тепло двигателя за километр.

— Есть план, — сказал он. — Впереди, через полкилометра, будет развилка. Старая дорога уходит в болото. Она есть на картах, но проходима только для гусеничной техники. Мы свернём туда. Они на колёсных машинах туда не сунутся. А если сунутся — увязнут.

— А мы не увязнем?

— Мы — нет. Я знаю там каждую кочку. Сам ездил по этой дороге на охоту.

Развилка появилась через пару минут. Вера резко повернула направо. Вездеход накренился, едва не перевернулся, но выровнялся. Дорога здесь была хуже некуда. Грязь, колеи, торчащие корни. Но Алексей был прав. Машина шла уверенно, цепляясь гусеницами за мокрую землю. Фары сзади замедлились. Потом остановились. «Чистильщики» явно не решались ехать за ними в болото.

— Сработало, — выдохнула Вера. — Они не поехали.

— Это пока. Они поедут в объезд. Или вызовут вертолёт. Или пойдут пешком. У нас есть полчаса, не больше.

Они ехали по болоту ещё минут десять. Дорога петляла между кочками и чахлыми берёзками. Туман здесь был ещё гуще, смешанный с запахом торфа и сырости. Буран чихнул. Алексей погладил его по голове.

— Ничего, дружище. Скоро выберемся.

Наконец, впереди показался просвет. Дорога вышла на твёрдую землю, и они оказались на поляне, окружённой высокими соснами. В центре поляны стоял небольшой, но крепкий охотничий домик. Сруб из тёмного дерева, маленькие окна, труба. Рядом — баня, покосившаяся, но ещё живая. И — что самое важное — под навесом стоял старый, потрёпанный фургон. Серый, неприметный, с антенной на крыше.

— Вот и наш штаб, — сказала Вера, останавливая вездеход. — Гриша, принимай гостей!

Дверь фургона открылась, и на пороге появился мужчина. Худой, высокий, в очках с толстыми линзами и в вязаной шапке, которая сползла набок. Он был одет в камуфляжные штаны и старый свитер с оленями. На плече у него сидела маленькая модель самолёта. Он посмотрел на Алексея, на Бурана, потом на Веру.

— Это что, собака? — спросил он вместо приветствия.

— Собака, — подтвердила Вера. — Её зовут Буран. Он наш новый союзник.

— А это кто? — Гриша кивнул на Алексея.

— Это тот самый техник. Тот, который уничтожил станцию и половину отряда «чистильщиков».

Гриша присвистнул.

— Впечатляет. Я слышал взрыв. Думал, что всё, конец. А вы, значит, живы.

— Живы, — сказал Алексей. — Но за нами хвост. Они знают, что мы где-то здесь. Нам нужно уходить. Или прятаться.

Гриша посмотрел на него внимательно, потом перевёл взгляд на модель самолёта у себя на плече.

— Слышал, Сокол? У нас гости. Пойдём, накормим их.

Он развернулся и исчез внутри фургона. Алексей посмотрел на Веру.

— Он всегда так?

— Всегда. Но он гений. Потерпи.

Они зашли в фургон. Внутри было тесно, но уютно. Вдоль стен — полки с аппаратурой, рации, мониторы. В углу — маленькая газовая плитка и чайник. На столе — карта района, испещрённая пометками. Гриша уже хлопотал у плитки, заваривая чай. Модель самолёта он посадил на полку рядом с десятком других.

— Итак, — сказал он, не оборачиваясь. — Ситуация. Вы уничтожили станцию. Это плохо, потому что мы потеряли возможность отслеживать сигналы. Но хорошо, потому что «чистильщики» не получили данные. Что у нас есть?

— У нас есть запись сигнала, — сказал Алексей, достав накопитель. — Вот. Все данные, которые я успел скопировать.

Гриша взял накопитель, повертел его в руках, потом подключил к одному из мониторов. На экране появились графики и цифры. Он смотрел на них минуту, потом другую. Его лицо становилось всё более серьёзным.

— Это не просто сигнал активации, — сказал он наконец. — Это закодированное сообщение. Тут есть координаты. И время. И... что-то ещё. Что-то, что я не могу расшифровать сразу. Но это точно не просто «проснись и иди». Это приказ. Конкретный приказ. Кому-то конкретному.

— Кому? — спросила Вера.

— Не знаю. Но координаты указывают на Новосибирск. Центр города. И время — послезавтра, полдень. Значит, у нас есть два дня.

Алексей сел на стул. Два дня. Два дня до того, как всё начнётся. До того, как сотни «спящих» проснутся и начнут убивать. Он посмотрел на Веру. Она была бледной, но собранной.

— Что мы можем сделать? — спросил он.

— Мы должны найти того, кому адресован сигнал, — сказала Вера. — Если мы найдём его до активации, мы сможем остановить цепочку. Или, по крайней мере, предупредить власти.

— Власти? — Алексей горько усмехнулся. — Ты сама сказала, что за этим стоят очень могущественные люди. Кто нам поверит? Техник и девушка без названия?

— У нас есть доказательства, — сказал Гриша. — Запись сигнала. Координаты. Если мы предоставим это в правильные руки...

— В правильные руки, — перебила его Вера. — Но мы не знаем, какие руки правильные. Мы не знаем, кому можно доверять. Поэтому мы должны действовать сами.

— Сами? — Алексей вскочил. — Нас трое. И собака. Против целой сети агентов и неизвестно скольких «чистильщиков». Это самоубийство.

— А сидеть здесь и ждать — это не самоубийство? — Вера посмотрела на него в упор. — Они найдут нас. Рано или поздно. И тогда у нас не будет ни шанса. Сейчас у нас есть шанс. Маленький, но есть.

Алексей замолчал. Он понимал, что она права. Бежать некуда. Прятаться бессмысленно. Остаётся только одно — идти вперёд. В самое пекло.