Развод. Один раз не считается

Алекс Мара

Развод. Один раз не считается

1

– Ну, Аланов, везучий чёрт, ты сорвал джекпот с Катюшей! – смеётся друг мужа, огромный, лысый, добродушный Камиль. Смотрит на меня с умилением. – Твоя невеста как принцесса из сказки.

– А ты не заглядывайся! И она жена мне теперь, а не невеста! – рычит муж, прижимая меня к боку. Вроде в шутку рычит, но при этом глаза сверкают предупреждением.

Темир как увидел меня в свадебном платье, так вообще собирался отменить свадьбу, чтобы меня никто, кроме него, в таком наряде не увидел. Не то, чтобы платье было совсем открытым, но и не слишком скромное. Верх простой, а юбка словно соткана из облаков – лёгкая, воздушная, с множеством тончайших слоёв фатина, которые мягко колышутся при каждом моём движении. Впечатление и правда сказочное.

Всё это волшебство предназначено впечатлить Темира, который сегодня стал моим мужем. Он сходит с ума, когда на мне белые кружева и прозрачные светлые ткани, вот я и постаралась.

– Темир, скажи по секрету, как ты такую красавицу окрутил? Ты мрачный и злой, как орк, а она вон какое солнышко! – Очередной приятель хлопает мужа по плечу и подмигивает.

Они шутливо переругиваются. Темир тот ещё собственник, и когда речь заходит обо мне, сразу напрягается и рычит, будто готовится броситься в бой.

Я смущённо опускаю глаза, но улыбаюсь.

Темир обнимает меня за талию – нежно, бережно, словно я хрупкая драгоценность.

Мои родители стоят чуть поодаль, разговаривают с другими гостями. Я то и дело ловлю их взгляды, и сердце сжимается от нежности. Мама, конечно, плакала во время церемонии бракосочетания. Папа смотрел на меня с гордостью. Они приехали издалека, почти через всю страну, чтобы повеселиться на моей свадьбе. Немного тревожились, потому что Темир на двенадцать лет старше меня, но, когда познакомились с ним, сразу успокоились. Поверили, что он меня в обиду не даст. Всё для меня сделает. Трясётся надо мной, как Кощей над своим богатством.

Я хочу раствориться в этом вечере, но есть одно маленькое, назойливое «но» – телефон Темира вибрирует уже в который раз. Он пару раз вынул его из внутреннего кармана, мельком посмотрел на экран, сбросил звонок и убрал обратно.

Но не выключил.

И телефон продолжает надрываться.

Наконец я не выдерживаю, вопросительно поднимаю брови. Темир обещал, что на свадьбе не будет отвлекаться на рабочие дела.

Он улыбается, целует меня в висок. Демонстративно выключает телефон и убирает обратно в карман.

– Ничего постороннего. Сегодня только ты, – произносит он так тепло, так уверенно, что я сразу перестаю думать о постороннем.

Я ему верю. Так же легко, как дышу.

Мы выходим танцевать. Свет становится мягче, музыка – глубже. Кладу ладонь на грудь Темира, чувствую под пальцами ровное биение его сердца. Закрываю глаза. Всё исчезает – гости, голоса, свет. Остаётся только ощущение его рук на моей талии и знание: я – дома. Где бы мы ни были, муж – мой дом.

Когда музыка заканчивается, Темир снова заговаривает с друзьями, а я иду в туалет.

Ощущаю на себе множество взглядов и улыбок – и это приятно. Чувствую себя красивой, счастливой. Я не просила устраивать пышное торжество, Темир сам этого захотел. Сказал, что нашей любви нужно красивое обрамление. Он вообще любит меня баловать.

Называет меня своим счастьем.

2

Захожу в туалет, закрываю за собой дверь.

Проходя мимо зеркала, ловлю своё отражение – румяные щёки, блеск в глазах. Мне кажется, что я сияю изнутри.

Платье, волосы, украшения – всё идеально. И я чувствую себя идеально. Я жена Темира Аланова. Его любимая жена. Любовь всей его жизни.

В этот момент из кабинки выходит девушка в блестящем серебристом платье – одна из тех, что сидят за столом партнёров моего мужа. За ней появляется вторая. Нас знакомили, но я забыла их имена.

Они не замечают меня, потому что стоят спиной, а меня не видно из-за открытой двери кабинки.

Девушки поправляют помаду и болтают так свободно, будто мир принадлежит только им.

– Да ну, – фыркает одна, – посмотрела я на неё поближе… обычная. Даже слишком. Ни стиля, ни харизмы. Просто… молодая блондинка с голубыми глазами, вот и вся её ценность.

Вторая смеётся – тихо, но злобно.

– Молодая – это да, других преимуществ нет и быть не может. Темир всегда любил молоденьких пустоголовых блондинок. Тут и думать не о чем, она его только постелью и держит.

Они переглядываются в зеркале, обмениваются довольными, ядовитыми улыбками.

– Естественно! А чем ещё она может его заинтересовать? Чтением энциклопедии? – Первая закатывает глаза. – Просто очередная глянцевая игрушка. Красивая – да. Новая – да. Но пустая. Для таких брак – это раз в жизни, а для него… развлечение на несколько месяцев. Он её потому и выбрал, что она тупая и ни о чём не догадается. Сделает ей ребёнка, а сам продолжит развлекаться.

Вдруг ловлю себя на том, что… усмехаюсь. Мне смешно.

Потому что эти девушки – всего лишь любовницы его партнёров. Вечные спутницы «на праздники», «для настроения», «для поездок». Те, кому покупают сумки и платья, но не кольца. С чьим мнением не считаются. Эти девушки прекрасно знают своё место. Знают и ненавидят его. Поэтому и злословят.

А я – жена.

Я – та, кого Темир провёл под руку через весь зал.

Та, на кого он смотрит так, будто весь мир сошёлся в одной точке – на мне.

Та, с которой он говорит о доме, о детях, о будущем. О наших общих интересах.

Эти девицы завидуют моему счастью, вот и всё. И мне их даже немного жалко.

Закрываю дверь кабинки, чтобы они, наконец, услышали звук и поняли, что здесь не одни. Их лица в зеркале бледнеют, губы поджимаются.

Я прохожу мимо них, не произнося ни слова, и подхожу к зеркалу. Молча поправляю прядь волос, мою руки.

Уловив мою совершенно спокойную, снисходительную улыбку, они опускают глаза.

Потому что моя улыбка говорит громче слов.

Я на своём месте.

И любовь у нас с Темиром настоящая.

А им завидно.

Зависть всегда кричит громче счастья тех, кому завидуют.

Я разворачиваюсь и выхожу из туалета. Такая счастливая, что, кажется, я иду по облакам.

Вернувшись в зал, иду вдоль стены, обхожу массивную колонну – и вдруг останавливаюсь. В нескольких шагах от меня Темир спорит с Камилем, причём так яростно, что на щеках мужа красные пятна. Камиль его старый друг, они знают друг друга с детства. Но сейчас между ними явный раздор.

Меня не было всего минут пять. Что могло случиться?

Камиль держит свой телефон в руке и показывает Темиру что-то на экране. И они об этом спорят.

Муж выглядит разъярённым.

Секунда. Две.

Как будто время на миг останавливается.

Темир оглядывает зал.

Я стою в тени за колонной, поэтому он не замечает меня. Достаёт телефон из кармана, разворачивается и идёт к выходу.

Быстро. Целенаправленно. Рассерженно.

Я стою, будто приросла к полу.

Не двигаюсь.

Не моргаю.

Не дышу.

Гул голосов отходит на периферию. Люди смеются, чокаются, празднуют, но я слышу это словно через толщу воды. Смотрю на удаляющуюся спину моего мужа, на его быстрый шаг, на то, как двери зала распахиваются и закрываются за ним.

И впервые за этот ослепительный, идеальный день я чувствую, что внутри меня что-то едва слышно хрустит. Как тонкое стекло под пальцами.

Что-то случилось…

Это не работа, потому что Камиль врач, и у них с Темиром нет общего бизнеса.

Что же может быть настолько важным, что муж уходит от меня прямо на нашей свадьбе? Даже не предупредив…

3

Внутри меня поднимается внезапное странное чувство – не тревога и не ревность, а, скорее, инстинкт, требующий, чтобы я последовала за мужем.

Делаю шаг вперёд, потом ещё один. Люди вокруг ничего не замечают – все заняты своим весельем, никто не смотрит в сторону выхода.

Я иду за Темиром.

Платье шуршит при каждом шаге, но звук тонет в музыке. Я держусь ближе к стене, не привлекая внимания, словно сама стала тенью.

Мы с Темиром часто смеёмся над тем, что он слишком заметный – высокий, крупный, уверенный, да и шаг, и манера держаться у него такие властные, будто он движется через любой зал как хозяин. И сейчас он идёт так же. Только быстрее, чем обычно.

Я выскальзываю в коридор вслед за ним. Здесь тихо. Свет тусклый и воздух прохладнее. За дверью зала музыка звучит глухо, и мелодия кажется неузнаваемой.

Темир идёт по коридору в сторону служебных помещений – туда, куда гости обычно не заходят. Я ускоряю шаг, но всё равно держусь на расстоянии. Он сворачивает за угол, исчезает.

На секунду задерживаюсь. Мне стыдно за ним шпионить, это кажется почти предательством. Подумываю о том, чтобы развернуться и уйти, однако остаюсь на месте. Случилось что-то настолько серьёзное, что он поругался с другом и ушёл, не предупредив меня. Я должна узнать, в чём дело.

И тут я слышу голос Темира.

Не громкий, но отчётливый, глуховатый от напряжения – я никогда не слышала его таким. Он не ругается, не раздражён. Он… убеждает. Успокаивает. Но не меня, а кого-то другого. Женщину.

– Послушай… Нет, не надо плакать… Перестань себя накручивать и звонить Камилю! Я не мог ответить на звонок. Я тебя предупреждал, что у меня свадьба сегодня. Ты должна понять… – Он делает короткую паузу, шумно выдыхает. – Будь разумной! Я ничего от тебя не скрывал. Ты обещала, что поймёшь…

Моё сердце замедляет ход. По коже бежит мороз.

Делаю несколько шагов вперёд, осторожно выглядываю из-за угла. Темир стоит спиной ко мне в светлом пятне коридорной лампы. Голова чуть наклонена вперёд, телефон около уха.

– Я тебе объяснил, что всё это нужно исключительно для моего имиджа. Катя… – Он делает паузу, как будто выбирает слова. – Украшение.

Мне кажется, что воздух вокруг становится тяжелее. С усилием втягиваю его в лёгкие, но получается плохо. Ещё немного, и я задохнусь.

– У меня теперь определённый статус, и я должен соответствовать. Молодая жена, семья как картинка… Так надо. Это важно для бизнеса. Ты же знаешь, как это работает.

Внутри меня что-то обрушивается. Как обвал в горах, крушит, ломает, погребает под собой всё живое.

Украшение.

Слово режет слух. Режет кожу. Режет всё.

Темир продолжает, не подозревая, что я стою в нескольких шагах от него.

– Да, да… Конечно, ничего не значит. Я сто раз тебе это говорил! Неужели надо каждый раз повторять? Катя цацка! – Он чуть хрипло смеётся, очень тихо. – Как дорогие часы. Или машина. Чтобы соответствовать. Я женился, потому что мне нужна красивая картинка. Всё. Ну что, успокоилась? Вот и умница…

Ощущаю, как у меня холодеют пальцы. Колени, бёдра, руки. Потом грудь. Потом шея.

Я промерзаю насквозь.

Он… про меня?

Про меня, которая только что вышла за него замуж, наивно думая, что мы любим друг друга так сильно, что это видно каждому?

Про меня, которую он держал за руку и смотрел так, будто я для него – целый мир?

Несколько минут назад я была его счастьем.

А сейчас оказалась его статусом.

Дорогим аксессуаром.

Он сравнил меня с часами, с машиной.

– Не волнуйся, – продолжает он спокойнее, теперь уже тоном мужчины, уверенного в том, что контролирует ситуацию. – Между нами ничего не изменилось. Да, конечно, всё как всегда. Я разберусь. Просто… не сейчас. Поняла?

Пауза.

– Да. Потом. После свадьбы.

Мой мир рушится, но без ожидаемого грохота и фейерверков.

Всё очень тихо. Как хруст стеклянной елочной игрушки, на которую наступили.

Я отступаю на шаг. Другой.

Боюсь, что упаду, потому что ноги становятся ватными, заплетаются. Машу руками, пытаясь ухватиться за стену.

«Украшение»

«Красивая картинка»

«Дорогие часы»

«Цацка»

В зале за стеной всё так же смеются гости, звенят бокалы. Празднуют свадьбу.

Там праздник, а здесь – правда.

4

Стою за углом, прижавшись спиной к холодной стене, и мне кажется, что всё вокруг вдруг стало хрупким, как тонкое стекло.

Слова Темира, его спокойный, ровный, почти ленивый голос продолжают звучать в ушах, хотя он уже умолк.

«…картинка… цацка… украшение…»

Я даже не уверена, дышу ли.

Мир будто провисает, как ткань, в которой вырезали огромную дыру.

Может, я ослышалась? Не мог же Темир сказать такоепро меня?

Свадьба… Катя… цацка.

Увы, это обо мне.

Его мнение обо мне – это удар под дых. Даже более сильный удар, чем тот факт, что у Темира есть другая женщина, которую он успокаивает и заверяет, что между ними ничего не изменилось.

Даже если он говорил всё это обо мне только для того, чтобы успокоить свою любовницу, это всё равно предательство. Двойное.

Моё сердце в панике, оно плачет, требует, чтобы разум срочно нашёл другое объяснение тому, что я только что услышала.

Любое разумное объяснение.

Но память беспощадна, она воспроизводит каждое слово с кристальной чёткостью.

И я слышу в них то, чего никогда не слышала раньше в голосе любимого мужчины. Снисходительность, насмешку, даже каплю презрения.

Как будто он говорит не о женщине, которая только что стала его половинкой под звуки свадебного вальса, а о вещи, о статусном предмете, который «украшает его жизнь». Которую он купил.

Я закрываю глаза, пытаюсь удержаться ладонями за стену, чтобы не соскользнуть вниз.

Это не истерика.

И не слёзы.

Это… пустота.

Слышу шаги Темира, он возвращается, идёт прямо ко мне. Ещё пара секунд, и он меня увидит, и тогда…

Что я ему скажу?!

Как реагируют на обман такого масштаба, да ещё и в день свадьбы?!

Замираю в ожидании.

Шаги Темира замедляются, в последний момент он разворачивается и выходит на улицу. Стоит на крыльце, смотрит куда-то вдаль.

Только тогда я позволяю себе сделать вдох.

Слабый.

Рваный.

Цацка.

Я?

Это даже не обида.

Это шок.

Будто я потеряла почву под ногами. Темир вообще знает, на ком женился?! Он очень сильно просчитался, если считает меня цацкой.

Ладно, хватит причитать. Я услышала правду, а значит, пора принять её и двинуться дальше, как бы тяжело ни было. Следует поблагодарить судьбу, что я узнала об этом сейчас, а не после нескольких лет брака и пары детей.

Беру себя в руки.

Медленно выпрямляю плечи. Придерживаясь за стену, ухожу в конец коридора, где меня не найдут. Мне необходимо несколько минут наедине с собой. Я не из тех, кто действует импульсивно и необдуманно.

Не сейчас.

Не здесь.

Сейчас нельзя действовать на эмоциях. Я не из тех, кто устраивает цирк для посторонних, да и среди гостей есть очень дорогие мне люди, и я не хочу их пугать и расстраивать без предупреждения.

Осматриваю себя с пристрастием. Да, я выгляжу как украшение. Это правда. Платье мерцает, юбка из фатина похожа на пирожное с кремом. Меня фотографировали сто раз за вечер, мне говорили комплименты.

Но это всего лишь внешнее, оболочка, а главное – внутри. Мне казалось, что Темир видит меня всю, целиком, вместе с моими мечтами, принципами и страхами.

Я очень сильно ошиблась.

Обманулась.

Поправлюсь: оказывается, я всё-таки импульсивная, раз согласилась выйти замуж за мужчину, который совершенно меня не знает. И не ценит.

Но и он тоже ошибается, если думает, что я это стерплю. Что спокойно проглочу такое отношение и предательство.

Этого не случится.

Но и скандалить – это не моё. Я не стану унижаться, слушать его ложь, не стану терять себя в истерике и слезах на глазах у гостей.

Я из тех, кто уходит и стирает из памяти того, кто меня предал. Пусть Темир играет с кем хочет и во что ему угодно. Но не со мной.

Я – женщина, которая знает цену своей любви и своего достоинства.

Обман закончится сегодня.

5

Когда я возвращаюсь в банкетный зал, меня окутывает свет – тёплый, золотой, мерцающий.

В ушах ещё звенят слова Темира, но я запрещаю себе о них вспоминать. Захлопываю мысли и веду себя, как будто ничего не случилось.

Поднимаю подбородок.

Плечи сами собой расправляются.

Дыхание становится глубоким, медленным.

Вхожу в толпу не как разбитая женщина, а как счастливая невеста. Как хозяйка этого вечера.

Как женщина, которую невозможно унизить мнением мужчины, который оказался меня недостоин.

Меня подхватывает весёлая музыка, гости разговаривают громко, шумно, счастливо. Смех, звон бокалов, тосты – всё это затягивает меня в игру, в которой не остаётся места для плохих мыслей.

Я двигаюсь между гостями словно по сцене. Раздаю улыбки, мягкие, уверенные, как будто живу в волшебной сказке. Мне задают вопросы про медовый месяц. Я с удовольствием рассказываю о поездке, которая уже не состоится, и о месте, в которое всю жизнь мечтала попасть, но теперь уже не попаду.

Сейчас я не чувствую боли.

Только силу.

Потому что следующий шаг за мной, и никто не отнимет у меня этого права.

Темир возвращается в зал и сразу ищет меня глазами. Видит, что я разговариваю с гостями, и на его лице появляется облегчение. И гордость тоже. И страсть.

Он всегда смотрит на меня так, будто мечтал обо мне всю жизнь. Возможно, отчасти поэтому я так долго ему верила.

Подходит ко мне, извиняется перед гостями. Говорит, что, если срочно не потанцует с женой, то погибнет.

Гости с умилением смотрят, как мы выходим в центр зала.

– Ты сияешь! – говорит Темир, глядя на меня с восхищением.

Да, я сияю, но от ужаса, а не от счастья. Однако гостям об этом знать необязательно.

Мы делаем первый круг по залу. Горячая ладонь Темира на моей талии, его дыхание касается моего виска. Гости улыбаются, кто-то снимает нас на телефон. Со стороны мы выглядим как идеальная пара.

И только я знаю, что между нами только что раскрылась зияющая бездна.

После трёх кругов я поднимаю на мужа улыбчивый взгляд.

– Я потеряла тебя, дорогой!

Он ощутимо напрягается.

– Что ты имеешь в виду?

– Не могла найти тебя в зале и пошла искать.

Сказав это, замолкаю. Выжидаю, оценивая его реакцию.

Мы уже не кружим по залу, а движемся неловким зигзагом, потому что Темир перестал обращать внимание на танец. Он сбивается с шага, его руки на моей талии сжимаются всё сильнее.

– И как… нашла меня? – не выдерживает он наконец.

– Да, нашла. Скажи… с кем ты разговаривал по телефону?

Не смотрю на Темира. Улыбаюсь гостям, выгляжу беспечной и радостной.

– Это был друг, – говорит Темир напряжённым, опасливым тоном. – У него проблемы со здоровьем, поэтому мне пришлось ответить на звонок, извини.

– Как жаль. Здоровья ему!

Даже если бы я не знала об обмане, то сейчас насторожилась бы. Когда у знакомых Темира возникает даже намёк на проблему со здоровьем, он сразу консультируется у меня, так как я медсестра. А тут друг, которого нет на нашей свадьбе, и о болезни которого я не знаю. Да ещё и «друг» без имени, хотя Темир всегда называет множественных родственников и знакомых по имени, чтобы я смогла их запомнить.

– Но, Темир… разве не все твои друзья здесь? – Встречаюсь с ним взглядом.

Он слегка наклоняет голову, но глаз не отводит – и я вижу, как в них вспыхивает что-то короткое, резкое. Миниатюрная искра раздражения.

Она гаснет почти сразу.

– Не все смогли приехать. У меня много друзей, Катя, и ты не всех знаешь.

– Да, конечно. – Моя улыбка тёплая, мягкая. – Я искала тебя, потом услышала, что ты разговариваешь по телефону, и не стала задерживаться. Ты что-то говорил про цацки.

Темир резко выдыхает, а это уже признак очевидного раздражения.

– Друг забыл купить подарок жене на день рождения, и я сказал, что ей понравится любая цацка. Она меркантильная женщина и очень любит украшения.

Я снова улыбаюсь, хотя внутри пожар. Вихрь ярости взметает искры гнева.

Однако снаружи я идеальна.

Ни тени подозрения во взгляде.

Ни капли боли на лице.

Я – та женщина, которую Темир хочет видеть рядом.

Я цацка.

6

Темир мне лжёт.

Смотрит мне в глаза и лжёт. В день нашей свадьбы. Вот и ещё одно открытие, весьма неприятное.

А после этого он улыбается, смотрит на меня с гордостью и обожанием. Но теперь я знаю, что эти восторженные эмоции просто закрывают дыру, через которую сочится неприглядная правда. Правда, которую муж не собирается мне открывать.

И при этом улыбается. Спокойно. Расслабленно. Для него ложь – это допустимый инструмент, когда общаешься с цацкой, с красивой декорацией. И муж уверен, что декорация не с двинется, не возразит и не уйдёт.

Однако он ошибается.

Я не заподозрила обмана, но не из-за глупости, а потому что доверяла. А теперь я обо всём знаю и уже не закрою глаза, и не позволю водить себя за нос.

Праздник продолжает бурлить и искриться – музыка сменяет тосты, тосты сменяют смех, звон бокалов разливается по залу как хрустальный дождь. Гости улыбаются мне, обнимают, желают счастья. Я демонстрирую им то, что они хотят видеть, – счастье, сияние, спокойствие.

Особенно я стараюсь с родителями. Они улетают домой завтра рано утром, и я хочу, чтобы они унесли с собой счастливые, красивые впечатления и чувства. Чтобы жили спокойно и не волновались обо мне.

Я сама справлюсь с ситуацией.

Поэтому я улыбаюсь, кружу по залу и осыпаю всех благодарностями за присутствие на торжестве и за подарки. Это совершенно не обязательно, однако сейчас я бы сделала всё что угодно, только бы не стоять рядом с моим новоиспечённым мужем. С беспринципным лжецом и предателем.

Я улыбаюсь, однако внутри меня мёртвый холод.

И тишина.

И, кажется, именно эту тишину Темир и начинает слышать. А может, замечает пустоту на дне моей улыбки, потому что подходит ближе и заглядывает в глаза. Хмурится, кладёт руку мне на талию.

– Счастье моё, что-то случилось?

– Да, случилось, – выдыхаю, отворачиваясь. На секунду представляю, что случится, если я прямо сейчас скажу Темиру, что знаю правду, и пошлю его… в самых сочных выражениях. Увы, во мне не заложено южного жара, моё оружие – северный холод.

Неудивительно, что Темир ёжится. Его нервирует пауза после моих слов. Холодная, как сквозняк между двумя занавесками.

– Что случилось? – не выдерживает он, явно чуя неладное. Он привык, что я льну к нему, что мой взгляд ищет его взгляд, что мои пальцы сами находят его ладонь.

А сейчас я отвернулась от него и обнимаю себя ладонями.

– Я так безумно устала, что еле держусь на ногах, поэтому хочу попрощаться со всеми заранее, – отвечаю.

Какое-то время Темир вглядывается в меня, словно проверяет на правдивость, потом улыбается.

– Так вот в чём дело! Сердце моё, тебе не нужно ни с кем прощаться. Мы просто уйдём – и всё, мы ни перед кем не обязаны отчитываться.

– Я в порядке. Правда. Просто хочу немного походить. Люди ждут, ты же видишь. Все хотят нас поздравить.

И я ухожу – красиво, плавно, безмятежно. До того, как мы с Темиром попрощаемся с гостями и удалимся в наш номер, мне предстоит завершить несколько важных дел.

Ощущаю его взгляд в спину.

Тяжёлый.

Внимательный.

Недоверчивый.

Мы с Темиром уходим раньше остальных.

Под аплодисменты гостей поднимаемся по мраморной лестнице гостиницы, словно королевская чета, окутанные светом и вниманием. На губах у меня лёгкая улыбка, а в груди – холодная пустота.

Темир идёт рядом, уверенный, гордый, словно весь мир принадлежит нам. Его рука крепко обнимает мою. Я чувствую любимое тепло его кожи, ловлю его счастливый взгляд, но внутри меня всё дрожит от противоречий.

Перед тем, как свернуть в коридор, он наклоняется и сминает мои губы быстрым, страстным поцелуем. Я застываю статуей. Мои губы неподвижны, сердце будто замерло. Не отталкиваю мужа, но и не отвечаю на поцелуй.

Темир чуть отстраняется, смотрит на меня с удивлением, пытаясь понять, что со мной происходит. Отвечаю ему слабой улыбкой, и он успокаивается.

– Всё для тебя сделаю, – шепчет, легко касаясь моих губ. – Когда мы останемся наедине, я докажу это. – Его голос ломается от страсти.

7