Дороже всех алмазов

Так и жила она уединенно несколько месяцев, пока однажды небо не затмила стальная машина, нарушив ее привычный уклад неожиданным крушением.

Аяна отправилась в лес, собрать ягоду и услышала гул лопастей вертолета. Изредка воздушное пространство над тайгой пересекали частные самолеты и вертушки, и девушка уже не реагировала на них. Вяло, без интереса следя за траекторией полета пока воздушное судно, мелькая брюхом и раздувая воздух, не исчезало вдали, превращаясь в черную точку на небе.

Но в этот раз все выглядело иначе. Тарахтящий гул неисправного мотора нарастал и она напряженно посмотрела вверх: лопасти машины замедлили ход и вертолёт, на миг зависнув, стремительно стал падать вниз. Аяна застыла как соляной столб, не успев убежать, как на её глазах, машина, визгливо заурчала и буквально рухнула пузом вниз, ломая макушки высоких елей. Послышался сильный, глухой удар, свист лопастей, рубящих ветки, хриплое кряхтение двигателя и тут же всё смолкло. Наступила пугающая тишина. Зловещая. Фатальная.

Аяна непроизвольно вскрикнула, подпрыгнув на месте. А потом сорвалась и побежала в ту сторону, куда упала машина. Ветви терновника и бузины хлестали её обнаженные участки кожи, но она, прикрывая руками лицо, стремилась поскорее попасть на место крушения. Пилоты. Люди. Они нуждались в экстренной помощи и она обязана им помочь.

Картина крушения вертолета заставила сжаться внутренности Аяны.

Лопасти МИ-2 застряли между плотными стволами сосняка, частично порубив тонкие ветви, но смягчившие удар о землю. Машина не загорелась, моментально заглохнув и это вселяло надежду, что в кабине теплится человеческая жизнь. Но при приближении к машине, энтузиазм Аяны убавился. Стекла выбило при ударе о землю, а лобовое стекло насквозь пробила толстая ветка.

Аяна застыла в ужасе, глядя на залитое кровью лицо пилота вертолёта, его неестественную позу. Шлем слетел от силы удара и руль раскроил череп. Она поморщилась от вида зияющей раны, представив, какую боль испытал мужчина, если был ещё жив на момент столкновения машины о землю. Одно было положительно – смерть его наступила мгновенно. Аяна помолилась богам и с шумом выдохнула воздух. Опасливо обойдя покореженную машину, боясь, что двигатель может загореться, заглянула внутрь кабины через разбитое боковое стекло со стороны второго спутника.

Голова второго мужчины - пассажира, судя по гражданской одежде, была откинута назад и повернута набок. Из раны на виске струилась тонкой струйкой кровь. Осторожно, чтобы не порезаться об острые края стекла, она протянула руку и, нащупав сонную артерию, приложила пальцы. Пульс едва прощупывался, внушая надежду, что человек еще жив и ему можно ещё помочь.

Аяна вспомнила, что в машине должна быть рация и, забравшись в кабину со стороны пилота, проверила навигационную панель. Приборы, к сожалению, вышли из строя, судя по разбитым стеклам, радиационная трубка не подавала признаков жизни. В кабине витал запах смерти и машинного масла, раздражая рецепторы. Инстинкт гнал прочь от места трагедии. Бежать в рыбацкий домик и сделать вид, что ничего не видела, не слышала, но чувство сострадания и желание помочь ближнему, толкали её к мужчине, лежащему без сознания.

Кожа пострадавшего была очень бледная, но не так неприятно холодна, как у пилота, и под пальцами продолжал биться пульс. Она осторожно спустила с его головы шлем, расстегнула ворот куртки, спешно соображая, как извлечь мужчину из кабины.

Мужчина слегка зашевелился и едва слышно простонал, на краткий миг открыв глаза. Она успела рассмотреть цвет его радужки и тут же испуганно отпрянула назад. А спустя пару секунд к ней пришло озарение, что ее так напугало. Она узнала его лицо - лицо убийцы её мужа.

Пассажиром вертолета являлся некто иной, как директор алмазной корпорации Белов Харитон. Тот, кто полгода назад способствовал гибели десяти горняков. Или точнее ничего не сделал ради их спасения.

Фантомная боль скрутила внутренности и она метнулась прочь из кабины. Побежала от места крушения, будто тысячи чертей гнались следом. Продираясь сквозь колючие кустарники, царапала кожу лица и рук. Она бежала в противоположную сторону, ничего не соображая, и едва не заблудилась, вовремя опомнившись и услышав позади беспокойный лай собаки.

Трусиха! – обозвала себя мысленно. – Разве надо бояться почти мертвого врага? Нет! Надо радоваться, танцуя прощальный танец и стуча в бубен. Но радость не приходила, а вот горечь желчью обдала нутро, вызывая стыд и разочарование.

Воспоминания о пережитой боли и потери нахлынули удушающей волной. Наконец-то бумеранг прилетел тому человеку, кто ответственен в гибели Дархана. Не об этом ли она молилась, засыпая каждую ночь тревожным сном?

Задыхаясь, она снова побежала, хотя ноги едва передвигались. Ветки до крови царапали лицо, но она перестала чувствовать боль. Снегай надрывно лаял позади, призывая остановиться, вернуться и помочь еще живому человеку.

Наконец выдохнувшись, Аяна замерла, опустив голову вниз и держась за дрожащие колени. Пёс подбежал и остановился рядом. Звонко залаял, поглядывая в сторону, где остался раскромсанный вертолет. Вертелся, хватал хозяйку за рукав рубашки, призывая вернуться.

- Нет. Не смей, Снегай! – рявкнула на пса со злостью. – Он должен сдохнуть, как мой муж, понимаешь! И никакие алмазы ему не помогут! Не спасут. И я не стану спасать. Не проси даже!

Пёс будто чувствовал смятение хозяйки, сомнения – отбежал подальше, глядя грустными глазами и заискивающе заскулил.

- Не могу…, не могу я ему помочь. Он на грани уже… пойми…, пусть уже умирает. Он все равно умрет. Позже. Но умрет, пойми, - увещевала то ли пса, то ли себя.

Пёс напоследок тявкнул и метнулся в кусты, вынуждая Аяну следовать за ним.

- Чёрт, Снегай, вернись! – крикнула вслед ему, но пёс не слушался, скрылся за кустами, маяча кончиком рыжего хвоста.

- Пусть он умрет… Пусть тоже отправится к праотцам! – причитала Аяна, возвращаясь обратно, едва заставляя ноги переступать через валежник.

Выйдя на поляну, к упавшей машине, тоскливо, потерянно посмотрела на силуэт мужчины, прилипшего к сидению, по-прежнему лежащего без движения.

- Снегай, ему не помочь. Он все равно умрет, - убеждала себя и собаку, а сама двигалась к пассажиру.

Вновь положила ладонь на шею, в тайне надеясь, что алмазный магнат отошел в мир иной, но под пальцами слабо и размеренно бился пульс и сдалась. Живой. Мужчина, которому она желала смерти не хотел умирать. В нём шла борьба за жизнь, старуха с косой медлила, не торопилась его забирать, каркающе смеялась, стоя где-то неподалеку, будто испытывая выдержку и совесть Аяны.

- За что мне это, за что?! – закричала Аяна и тоскливое, безнадёжное эхо пророкотало по тайге.

Пес гавкнул и встал на задние лапы. Лизнул руку Аяны, упрашивая.

- Он наш враг. Мой враг, - тянула время, убеждая себя и пса, что не обязана ему помогать, но мысли уже спешно соображали, как взрослого мужчину, хрупкой девушке можно дотащить до жилого домика.

Она осторожно забралась между сидениями в кабину и в ворохе вещей, отыскала сложенный парашют. Отрезала ножом фиксаторы и растянула на траве.

Снегай бегал рядом и довольно поскуливал, тянул зубами край ее туники, поторапливая достать пассажира из стального брюха.

- Да иду, я иду! – шикнула на пса. – Так и быть, спасу убийцу. Чтобы совесть моя была чиста, будь он проклят!

Она забралась в кабину и попыталась отстегнуть ремень. Металлическую застежку покорежило при падении вертушки и она не поддавалась. Пришлось разрезать ткань и освободить тело мужчины. Ей послышался едва заметный стон и Аяна раздраженно выдохнула.

- А теперь, сволочь, попробуй только сдохнуть в моём домике! Теперь ты просто обязан выжить и до конца дней меня благодарить за спасение своей алмазной задницы.

И, подхватив его под мышками, придерживая ладонью повисшую голову, осторожно потянула на землю. Тяжелое тело едва поддавалось. От резкого движения рана на лбу мужчины закровоточила и ей пришлось оторвать край мужской рубашки, чтобы забинтовать голову.

- Вот так, красавчик, - легонько похлопала мужчину по плечу. – Вот тебе бандана, чтобы бесстыжие твои глаза кровь не залила, и ты увидел меня, когда очнешься.

Накинув ружье на спину, она ухватила за парашютное полотно и поволокла, с помощью собаки. Пёс, ухватил зубами за край фиксирующей ленты брезент, и они вместе потащили по траве бессознательное тело Харитона. Благо до рыбацкой хижины идти было всего ничего, но и это расстояние вымотало Аяну. Насколько бы женщина не была тренирована физически, ей никогда не справиться с силой и мощью крупного мужского тела.

- Ну, ты ещё жив там, не окочурился? – то и дело подходила и заглядывала мужчине в лицо, делая передышку. – Оставить бы тебя тут, пусть звери сожрут. Чем не месть, а, Снегай?

Пёс протестующе гавкал в ответ, не разделяя желание хозяйки.

- Да, да. Я жестокая. Согласна, - отвечала собаке и, вновь подхватив за парусину, тянула за собой. – Ты прав, он должен знать, что его богатая задница ничего не стоит в тайге. Ни алмазы, ни миллиарды на счетах не спасли его от катастрофы. А я спасу. Придется спасти, чёрт бы его побрал, чтобы он был мне обязан по гроб жизнью.

Глава 5. Снегай

Пока тащила тело Харитона до хижины, он снова впал в забытье. Пару раз её накрывало отчаяние и безнадёжность идеи спасти миллиардера. Хотелось бросить мужчину на полпути. Поехать в посёлок, позвонить оттуда в службу спасения, чтобы его забрали медики и избавить себя от забот. Но мстительная сторона, а может какая-то ещё сакральная причина, вынуждала идти до конца. Раз ей посчастливилось найти пострадавшего мужчину - своего врага, значит, его жалкая жизнь в её руках. Она будет решать: жить ему или умереть.

Труднее всего было перетащить мужчину через порог, а потом водрузить на кровать. Взмокла, перепачкалась и выдохлась, но справилась, довольно глядя на Харитона, распростертого на её постели.

- Вот как о тебе забочусь – кровать даже свою уступила! – сказала недовольно и, вытерев пот со лба, приступила к раздеванию пострадавшего.

Рубашка и брюки его окончательно испортились – испачкались травой, землей, кровью и местами порвались о колючие кустарники. Не без труда она избавила мужчину от одежды, оставив в одних трусах и внимательно осмотрела, прощупав каждую косточку. На удивление мужчина был цел. Синяки, ссадины и порезы не считались.

- Ну что ж, живучий Икар, тебе повезло – родился в рубашке! Только в отключке, - вздохнула с сожалением. – Это плохо. Ну что же будем тебя возвращать к жизни.

Повязка на голове пропиталась кровью и Аяна первым делом взялась за неё.

Собака не отходила от Аяны – крутилась рядом, поскуливала и, ставя передние лапы на постель, участливо интересовалась состояние спасённого.

- Снегай, уйди! Не мешайся. Лучше сбегай и проверь капканы. Давай! – Аяна выперла ретивого помощника за дверь и достала аптечку.

Наличие медикаментов и перевязочных материалов было скудным, но перекись, бинты и спирт имелись, и она принялась за обработку раны. Зажгла дополнительную лампу под потолком, чтобы было больше света и всмотрелась в страдальческие черты его лица. Дыхание мужчины было частым и поверхностным, веки его подрагивали, лицо осунулось, но цвет кожи чуть порозовел.

Если бы они встретились при других обстоятельствах, не по разные стороны баррикад, Беловым можно было восхититься. И хотя для неё - коренной, чистокровной якутки белый мужчина не представлял интереса, Белов Харитон все же чем-то привлекал. Аристократическими, правильными чертами? Возможно. Ухоженностью? Несомненно. И где-то среди циничной насмешливости и холодного прагматизма во взгляде и мимике прослеживалось благородство. Или таковым ей хотелось его видеть, чтобы спасение этого человека было не зря.

Осторожно сняв импровизированный бинт с головы, обмыла теплой водой кожу вокруг раны, обработала антисептиком мелкие порезы, кровоподтеки. Перебинтовала заново и уложила голову мужчины на бок. Мужчина не приходил в себя, но состояние его сулило благоприятный исход, и Аяна расслабленно выдохнула. Большая часть работы проделана. Остается только ждать и верить в лучшее. Взглянув напоследок на полуголое тело мужчины с чувством выполненного долга, накрыла его тёплым одеялом и пошла вылить использованную воду во двор.

Едва Аяна переступила порог, навстречу ей бросилась собака, радостно заскулив при виде хозяйки.

- Ну что, добыча есть? – спросила она пса, почесав за ушами, и тот, вильнув хвостом, довольно заскулил. Обернулся, с надеждой глядя в сторону леса. – Сейчас вместе сходим и заберем наш ужин. Только подушками обложу нашего больного, чтобы не упал нечаянно, возьму ружье и двинемся в путь.

Снегай поддерживающе гавкнул, будто понимая речь хозяйки и, сев на задние лапы, принялся ждать.

Аяна спустилась к реке и вымыла руки, умыла лицо, заодно приводя свои расшалившиеся нервы в порядок. Ладони её мелко дрожали и она только сейчас поняла, насколько переволновалась. Рискнула собою, оставив свои страхи позади и спасая человеческую жизнь. И пусть он для нее оставался недругом, из чувства сострадания не могла она бросить его в лесу на погибель от переохлаждения, кровопотери или нападения диких животных. Любой хищник, почуяв кровь тут же набросится на слабую жертву.

В силки попался заяц, что означало сытный ужин и для неё, и для собаки. Вытащив добычу из петли, поставила силки заново и в сопровождении Снегая, вертящегося вокруг и довольно виляющего хвостом, вернулась к хижине.

Освежевав тушку зайца, порезала на кусочки. Разожгла огонь в печи и погрузила в казан, приправив душистыми травами и кореньями. Пока готовила шулюм, периодически ходила в домик и следила за больным. А когда завечерело и потянуло от реки прохладой, накормила собаку и, поужинав сама, зашла в дом.

Ночь предстояла бессонная. И Аяна, едва смыкая веки, полусидя на кушетке, вскакивала и с тревогой смотрела на беспокойного больного.

Харитон после полуночи пришёл в сознание, но начал бредить - у мужчины появился жар. Он бессвязно бормотал то о контрактах и рудниках, то звал знакомых ему людей по именам. Или ругался матом на невидимого конкурента.

Аяна, придвинув кресло к кровати больного, периодически обтирала его тело холодной водой. Клала на лоб пакет со льдом. Отпаивала отварами лечебных трав и давала аспирин. Меняла мокрые простыни, заменяя свежими. Укутывала дрожащее от лихорадки тело одеялами и молилась о его выздоровлении. Разумная её половина подталкивала обратиться за помощью, а интуиция твердила не оставлять пострадавшего без присмотра.

Так продолжалось несколько дней. В перерывах между приготовлением себе пищи и кормлением пса, стирала белье, рубашку Харитона и ухаживала за больным. К концу вторых суток уже валилась от усталости, но ненадолго, засыпая, тут же вскакивала и щупала его лоб. К концу третьих суток жар его уменьшился и Харитон провалился в глубокий сон. На четвёртый день кризис в болезни наконец миновал: лихорадка спала и пострадавший пришёл в себя.

Глава 6. Пакахонтас

Харитон медленно приходил в себя. В голове шумело, каруселью кружились бессвязные обрывки воспоминаний из прожитой жизни и смутных событий накануне, а всё тело ломило от боли, будто его переехал трактор. При вздохе, грудную клетку сдавливало, хотелось в туалет и мучила жажда. Белов едва разлепил слипшиеся веки, фокусируя взгляд на предметах в комнате.

Обстановка незнакомая, непривычная и по его меркам убогая. Стены жилища сложены из брусьев древесины. Посеревшие от времени и изъеденные жучками, сплошь увешанные самоткаными коврами, нелепыми панно и рыбацкими снастями; из мебели - пара навесных шкафов из натурального дерева, явно ручной работы, вдоль одной из стен низкий топчан, наспех заправленный клетчатым пледом.

Где он? Как сюда попал? У кого он? И что случилось? – посыпался град вопросов в воспаленном мозгу и новая боль прострелила виски, вызывая стон.

Послышался шорох и в поле его зрения попала морда рыжей собаки. Пёс вскочил с лежанки и навострил уши. Встретившись со взглядом Белова, медленно приблизился, коцая когтями по деревянному полу и остановившись в полуметре от его постели, прямо и пронзительно посмотрел. Будто не пёс вовсе, а разумное существо в собачей шкуре. Человек-оборотень.

Белов никогда не вглядывался в глаза собак. И вообще каких-либо животных. Не считая, что в глубине их зрачков можно прочитать что-то разумное. Однако в этот раз он четко увидел собачье сочувствие и радость. Пёс оскалился, будто улыбнулся и гавкнул.

- Снегай, - послышался женский голос из глубины комнаты. - Отойди от мужчины, а то разбудишь. Пусть поспит ещё.

Пес не послушался, сев на задние лапы и вывалив длинный розовый язык, продолжал сверлить лицо спасенного им незнакомца.

Белов повернул голову в сторону исходящего звука и застал такую картину: девушка переодевалась, стоя за ширмой. Но с того ракурса ограждение едва закрывало её обнаженную спину и ему был виден полностью её полуобнажённый силуэт.

Грация, будто почувствовав его взгляд, обернулась и их глаза встретились: агатовые крупные бусины смотрели удивленно и с тревогой.

Он невольно опустил взгляд ниже. На тонкую шею, где в ярёмной впадине учащённо бился пульс, на ничем неприкрытую грудь. Но он не успел рассмотреть очертания манящих полушарий. Девушка испуганно охнула, засуетилась, быстро прикрывая их одеждой и вызывая вдох разочарования у Харитона.

Где-то он её уже видел!

Напряг память и тут же пришло узнавание: перед ним стояла та самая шальная якутка - молодая вдова погибшего горняка. Что она делает в рыбацкой хижине? А он? Как он оказался тут? Память подкинула их случайную встречу в аэропорту. Но после их стычки их пути разошлись, а теперь судьба столкнула вновь, причем в такой неприглядной обстановке.

Харитон завозился и едва не простонал от боли. Мышцы затекли от неудобного положения, конечности едва ощущались и накатила волна страха: он парализован?!

- Где я? – просипел пересохшим языком, не отрывая взгляда от девушки.

Она нахмурилась, быстро заправляя рубашку в брюки, и медленно приблизилась к нему.

- У меня.

Белов скептически поднял брови, взглядом спрашивая: и это твоё жилище?!

- Да. Это мой дом. Я Вас спасла и приволокла сюда. Не помнишь, что произошло? – она прыгала с обращения то на "вы", то на "ты".

Неожиданное пробуждение пострадавшего застало её врасплох и от того стало некомфортно. Трое суток мужчина находился в беспамятстве и она уже думала, что он так и отойдет к праотцам, как она и желала ему, хотя делала всё возможное, чтобы вырвать его из лап когтистой старухи.

- Смутно, - тихо ответил Харитон и смежил веки. – Голова гудит.

- Это нормально, - вздохнула с облегчением Аяна и подошла вплотную. Положила ему на лоб прохладную ладонь. – Жар спал. Кризис позади, я надеюсь. – Пить, наверное, хотите? – убрала руку и выпрямилась.

Он нашёл в себе силы кивнуть, морщась от боли в висках. Чувство беспомощности удручало. А еще сознание, что он находится полностью во власти сумасшедшей шаманки, в полузаброшенной хижине, убивало надежду на скорейшее спасение. Она грозила ему земными карами, вот оно и случилось.

Она отошла, завозилась у шкафов в дальнем углу и через пару минут вернувшись, протянула кружку.

- Надо приподнять изголовье, - осторожно потянула на себя его за затылок, подкладывая съехавшую набок подушку. – Пейте. Только небольшими глотками.

Белов трясущимися руками ухватился за края керамической кружки и припал к ободку. Жадно, едва не захлебываясь сделал несколько больших глотков.

- Пока достаточно, - Аяна отняла кружку, утерев тыльной своей стороной ладони потекшую по его лицу влагу. – Я поставлю воду рядом. Позже выпьете.

Харитон смотрел на девичье лицо и, как назло, не мог вспомнить её имя. Или он его и не знал раньше. Слышал, но не пытался запомнить. Устыдился своей невежественности.

- Как тебя зовут? – спросил чуть погодя. – Память меня немного подводит.

- Это имеет значение? – едко ответил Аяна. – Для короля алмазов значение имеет лишь караты добытых камней и их рыночная стоимость на бирже. Не напрягайтесь.

Он проглотил колкость, опустив взгляд на её вздымающуюся от волнения грудь.

- Пакахонтас… - прошептал едва слышно Харитон и усмехнулся сравнению. – Я буду звать тебя так. Раз ты мне не говоришь настоящего имени.

- Что? – обернулась Аяна и строго посмотрела. – Почему?

- Ты спасла меня, как когда-то дочь вождя индейцев англичанина. Вот я и сказал, что ты Пакахонтас, - и его треснувшие губы дрогнули улыбкой.

Она фыркнула.

- Называй меня как хочешь. Мне все равно.

- Если тебе все равно, зачем ты меня спасла? Зачем, если ненавидишь?

Аяна и сама не знала. Зачем? Просто не могла позволить ему умереть. Молодому, богатому, красивому погибнуть в лесу от переохлаждения и обезвоживания.

- Отчего молчишь? Ответь честно! Рассчитываешь на выкуп моей жизни? – поморщился Белов.

- Больно мне нужны Ваши миллионы! Я даже не думала о денежной благодарности за Ваше тело.

Харитон силился подняться с постели, кряхтя и елозя по сбившимся простыням, но Аяна пресекла его попытки.

- Лежите на месте! Вы еще слабы! - она легонько толкнула его в грудь и Белов, не удержав равновесия, обессиленно упал на подушку. Окинул её ненавидящим взглядом серых глаз. - Собаке моей скажите спасибо. Это он настоял на вашем спасении.

- Как это?

- Не дал Вас бросить в кабине. Чуял, что ты ещё жив. Не отпускал меня с места крушения.

- Спасибо ему, - Харитон невольно огляделся, отыскивая собаку-товарища. - И тебе.

- Не благодарите. Мне ни к чему Ваша благодарность. Я бы предпочла, чтобы вы умерли так же, как и мой муж и еще мой… - она замолкла и резко отвернулась, не желая показывать ему подступающие слёзы и уязвимость.

О том, что в ее утробе погиб пятимесячный ребенок, говорить с ним совсем не хотелось. Это была сугубо её личная боль. Материнская трагедия и ни одна живая душа не сможет эту боль разделить и забрать.

Харитон выдохнул печально и на миг смежил веки. Он знал о потери ребенка, но понимал, что девушка не желает открытого сочувствия. Оно ей не нужно.

Он не смел просить ее вызвать помощь. А может она не имела возможности? Его сотовый остался в вертолете и возможно разбился. Да и без зарядника бесполезен. Есть ли поблизости жилые поселения?

- Есть кто-то еще рядом? – спросил Харитон с надеждой.

- Нет. Вы в рыбацком домике. Поблизости никого. Жилой поселок находится в пяти километрах отсюда.

- Ты…, ты живешь одна? – удивленно.

- Не одна. С собакой.

Белов фыркнул.

- Достойная компания для красивой девушки.

Аяна нахмурила брови, пытаясь скрыть за маской недовольства невольно вспыхнувшую радость от комплимента мужчины. И хотя она в нем не нуждалась, и даже ее это чуточку взбесило, но женская сущность, изголодавшись по мужскому вниманию, предательски завиляла хвостом.

- Ты хочешь в туалет? – сменила резко тему и Харитон, обрадовавшись, ответил:

- Хочу.

- Ну тогда придется либо встать на ноги, либо ходить при мне, - и глаза её сверкнули мстительным злорадством.

- Не дождёшься!

Глава 7. Беспомощный

Харитон, конечно, хорохорился. Он так обессилел за время болезни, что стоило ему сесть, не при помощи поддержки девушки, голова тут же закружилась и он вновь откинулся на подушку.

- Чёрт! Я инвалидом стал!

Аяна тихо засмеялась и сочувственно посмотрела на мужчину. Сжалилась.

- Послушайте, не стоит стыдиться своей натуральной нужды. Я оставлю судно и выйду. Вы сделаете свои дела и позовете меня. Пока только так. А когда сможете стоять на ногах, попробую Вас вывести на двор. Увы, условия деревенские. Ватер клозет отсутствует.

Она говорила серьёзно, но Харитону казалось, что девушка довольна его уязвленным состоянием. Ну еще бы: один из богатых людей страны, имеющий штат прислуги и миллиарды на счетах компании живет в убогой хижине без элементарных благ цивилизации и вместо больничной койки лучшего стационара столицы его лечит сомнительными зельями шаманка. И как бы ему было неловко, натуральные потребности никто не отменял, а сдерживать их было бессмысленно и он, давя на свою гордость, согласно кивнул.

Позже девушка ни словом, ни взглядом его не упрекнула, не поддела, будто для нее забота о больном была в норме. Вернувшись со двора, выгнала гулять собаку и, открыв одно из узких, прямоугольных окон, впустила солнечный свет и свежий воздух.

- Не холодно Вам? – оглянулась на Харитона. – Можно немного проветрить и закрыть.

- Нет. Отлично, - мотнул головой Белов. – Надеюсь, что у меня не переломаны обе ноги, - он опустил взгляд на свои нижние конечности, одна из которых заметно припухла и была забинтована, и осторожно пошевелил пальцами. – Хоть не парализован, - произнёс с горечью.