Крылатый, уйми свою...!

— Это я, что ли, некоторое? — возмутилось наваждение.

— Именно.

— Зачем тогда вызывала?

— Кого?! — я поперхнулась воздухом и резко села, схватившись за голову.

Перед глазами всё плыло и прыгало.

— Ну меня, раз я здесь, перед тобой стою.

— Я? Тебя? Вызывала? Да когда?! Я только и делала, что падала!

— Вот в первый раз, падая, ты произнесла на столько мудрёное заклятие призыва, что я даже штаны натянуть на себя не успел. Как был — в домашнем, так и явился.

Я напрягла память, хотя зря, перед глазами снова всё поплыло, но…

— Ты появился позже!

— Нет, это я проявился позже, пока ты ещё кого-то, пострашнее меня не призвала, дурында. Зачем тебе столько демонов? Планируешь мир завоевать? — с этими словами он развернулся ко мне спиной и пошёл поднимать свою мисочку и венчик.

Раскрыв рот и задержав дыхание, я смотрела на его упругую и крепкую, как орех, задницу, но момента, когда он стал наклоняться к полу, моя нежная психика не выдержала, и я крепко зажмурилась.

То, что я успела не увидеть, было для меня слишком даже в бредовом сне. К такому меня детдом не готовил...

— Открывай уже глаза, трусиха, — раздалось лениво-насмешливое.

— Нет, нет, нет, этого просто не может быть, — бормотала я себе под нос, прижав ладони к пылающим щекам.

— Чего не может быть?

— Я никого не призывала? Да это всё сказки!

— А я тогда как, по-твоему, здесь появился? — рядом со мной заколыхался воздух, меня обдало волной тепла и костяшки чьих-то пальцев аккуратно прочертили мне по скуле.

Нос снова обдало запахом сладостей, и мой рот заполонился слюнями.

— Я… Я не знаю, — я сглотнула, сделала над собой усилие, и открыла глаза.

Передо мной, на корточках, в одном переднике на голое тело сидел…

— А кто ты, как ты себя назвал?

— Я? Демон, — и, словно в подтверждение своих слов, он раскрыл свои роскошные, огромные мощные крылья. — Но не такой, как ты думаешь.

Я думаю? Я не думала! Как завороженная, я смотрела на них.

— Настоящие… — прошептала я. — Но как… Я не умею призывать, я же… Я же… Я же обычная, детдомовка! — нашла я самый козырный аргумент из всех.

— Ты произнесла заклятие, дважды.

— Да я падала, и с испугу что-то там брякнула! И второй раз я просто рассматривала, картинки и читала! Я вообще думала, что это древние заклятия для изгнания тараканов!

— Фантазия, у тебя, конечно, — цокнул он языком, покачав головой. — Повезло тараканам, что эти слова не для них предназначались, — улыбнулся, вставая и протягивая мне свою руку. — Поднимайся, — он потёр тыльной стороной ладони губы, что-то белое, видимо, пудра, попала ему в нос и он от души чихнул.

Вокруг мужчины тут же взвилось пламя, яркое, горячее, всё пожирающее вокруг себя, и тихо ойкнув, я отъехала в спасительное небытие...

Очнулась, когда на улице уже сгущались сумерки. В огромном и пустом зале библиотеки я лежала на полу в той же позе, как упала, когда Еся меня напугала. Даже манжет был по-прежнему зацеплен за металлический уголок полочки.

Рука затекла так, что упала камнем вниз, едва я ею пошевелила.

— Что это было, а? — вставала я на дрожащие ноги, опасливо оглядываясь.

Стремянка была на своём месте — в углу прохода между стеллажами. Книги стояли все на местах. Сени не было. Крылатого полуголого мужика в рюшах тоже не было.

— Мне… Всё приснилось?

Глава 5

Грум

Я стоял в трёх шагах от девушки, облокотившись плечом о стойку стеллажа, и задумчиво за ней наблюдал.

«Не похоже, что она обманывает. Кажется, она реально никого не вызывала. Она даже не верит в моё существование» — размышлял, покручивая в руке венчик, измазанный в яичном белке.

«Как же ей удалось меня призвать? Из Ада меня давно изгнали, чего я так долго и добивался. Там явно не моё место, я туда по ошибке попал. Вся моя сила со мной, зато свободы не в пример больше, а вот на призывы я могу не откликаться. Но тут...»

Я задумался, вспоминая, что же произошло.

В моей постели дрыхли без задних ног две цыпочки: нежная брюнетка и жаркая блондинка. Решив сделать девочкам приятное, я поплескался в душе, смывая с себя следы страстной ночи, и пошёл делать вафли с кремом из яичного белка и посыпанных сахарной пудрой — девочки заслужили.

Нацепив на себя передник, чтобы порадовать своих цыпочек при пробуждении и направить их мысли в нужное русло, я приступил к приготовлению десерта.

Когда уже всё было подготовлено к выпечке, меня шатнуло и дёрнуло в сторону вдруг зарябившего воздуха, где образовывался портал.

В принципе, я был мог и проигнорировать призыв — я же не чмо, ворующее души, но кончики перьев моих крыльев встопорщились и зазвенели, я аж зачесался весь.

Не раздумывая более ни секунды, я, минуя портал — это для слабаков, да и времени больше занимает, метнулся на зов и успел вовремя.

Та, которая меня призывала, летела головой вниз на паркет, а к ней бежала какая-то другая девица, с глазами размером с диск для метания.

Смягчив падение и аккуратно уложив одну, я удержал вторую, которая летела носом вперёд, и оставил их в покое, чтобы выяснить, что происходит.

Ор, рёв, визг, шум, гам, пыль столбом… И всё это дело рук, ног и голосовых связок всего двух бестолковых юниц.

То, что они обе бестолковые — это я понял чуть позже, когда скрывшись, наблюдал за ними. А тогда я был движим одной целью: не дать убиться той, что призвала меня.

Дальше всё пошло не по веками выработанному плану: меня никто не искал, заданий не давал, душу не продавал, золотых гор не обещал…

Этими двумя бестолковыми девицами была предпринята ещё одна попытка самоубиться, ещё одно спасение двух юниц, ещё немного подождать, когда же всё-таки про меня соизволят вспомнить.

Не дождаться, услышать попытку второго призыва, проявиться и… Оказаться плодом её галлюцинация! И это при том, что она вполне себе была здорова и бодрствующая!

Галинка наотрез отказывалась признавать реальность происходящего, обзывала меня фантазией и пыталась всё вернуть обратно.

А когда я чихнул, и вовсе упала в обморок. Подумаешь, огнём полыхнул. Ну так-то она и вызвала меня, огненного, так на что она рассчитывала? Что я в конфетти рассыплюсь?

Пришлось уложить её так, как она хотела, подцепить её руку, наложить сон на четыре часа, сгонять к себе, с огоньком трахнуть блондинку и брюнетку, выпроводить девиц, забыть одеться и так, в переднике, вернуться сюда.

Теперь вот стою, думаю, что делать дальше...

Галя находилась в некоей прострации, и то и дело прикладывала ладонь то к затылку, то ко лбу.

«Если бы я не успел, то при первом падении ты бы капитально расшибла бы себе голову, и сейчас точно бы находилась в реанимации, и не факт, что видела бы красивые сны» — я вздохнул, внимательно наблюдая за тем, как Галинка собирается домой...

Собравшись наконец, она напоследок окинула практически невидящим, рассеянным взглядом зал, и вышла за дверь.

Когда Галя отъехала после того, как я чихнул, я, всё сделав, решил полюбопытствовать, что она читала, пока не сверзилась со стремянки.

Поднял и посмотрел на книгу, которую она читала, когда пыталась разобрать заклятие на призыв демона и аж присвистнул.

— Гриму-уа-а-ар… Ты посмотри… И откуда он в вашей тухлой библиотеке-то взялся?? — мои брови ползли на лоб.

Действительно, рассматривала она картинку с отвратительными жуткими насекомыми.

Ну что тут скажешь — в древности демоны были менее избирательны, и превращались в вот такое реально противное нечто.

Да и я не тот демон, который зло, я, скорее... Я скорее могу быть разным. Но я точно не охотник за душами. Путаница в умах людей возникла давно, из-за их безграмотности, но мне это жить не мешало.

Такими нас и изображали художники того времени. Причём — изрядно приукрашивая. То есть — приустрашивая. Суть от этого не менялась: Галинка, если бы получилось, призвала бы настоящего отморозка.

Такие книги в мире на перечёт, и все хранятся под семью замками и никому не показываются, а тут…

— Книжечку я, однако, у вас экспроприирую, дамы. А то наворотите делов, — я аккуратно уложил её в пространственный карман и, пока моя фигова заклинательница-призывательница сладко сопела, наложил на кармашек семь кругов защиты. Мало ли...

Моя временная хозяйка засопела громче, зевнула, потянулась, уронила свою руку и, наконец, встала…

Растерянно обвела взглядом зал, где я уже успел навести порядок. Потрогала голову сзади, спереди… Болит, да, а ты как хотела? Я тебе не лекарь, я тут по другому поводу.

И вот сейчас она, совершенно потерянная, закрыла перед моим носом дверь, на замок. Ещё и ручку подёргала.

Тяжело вздохнув и держа венчик в одной руке как скипетр, и тарелку в другой, как державу, последовал за покачивающейся девушкой. Закрытая дверь меня не смущала, я просто прошёл сквозь неё.

Выйдя с голым задом в рюшечках за ней вслед из здания, и увидев, что она собирается куда-то «налево», рыкнул:

— Быстро домой пошла! Неуёмная!

Слышать она меня не слышала, как и не видела, но чуйка у неё сработала на десять баллов: вздрогнув, резко развернулась, и поспешила к остановке общественного транспорта, успев запрыгнуть в свой автобус.

Мне скучно было ехать в автобусе, но, несмотря на то, что я знал, где она живёт, трясся в этом ведре с болтами минут сорок. Как-то страшно было её оставлять одну, ушибленную на всю голову.

По пути эта коза пару раз пыталась куда-то свернуть, но каждый раз я давал ментального пинка, направляя её в нужном направлении — домой!

— Уймись уже, Галя! — простонал я, когда она, услышав какой-то писк, ринулась в канализационный люк.

Раздался звук падения, сдавленный мужской ох и тут же грозный рык:

— Симонова! Да когда же, ты, наконец, уймёшься? Что тебе понадобилось в канализационном люке-то?! — раздавалось с гулким эхом из недр колодца.

Послышался бубнёжь девушки, что-то виновато и сбивчиво объясняющей, и дальше снова раздражённое мужское:

— Да чего с ним сделается-то? Кошки живучи, и этот выживет. А не выживет, так невелика потеря!

Дальше снова Галинка, на повышенных, что-то кому-то объясняющая про милосердие и любовь к животным, и в следующую секунду из канализационного зева появилась её перепачканная моська.

Одной рукой она опиралась на край колодца, другой держала худое, мелкое, чумазое вонючее страшилище типа «котёнок». Помогать не стал, мне было интересно, как она вообще дожила до своих лет и как справлялась. Да и не за этим нас вызывают. Не за такого рода помощью.

Галинка пыхтела, ёрзала, подтягивалась на одной руке, но мелкое блохастое чудовище не выпускала из своей руки.

Видимо тот, кто был снизу, придал ей ускорение под зад, потому что она вылетела из люка, как пробка, растянувшись на асфальте.

Встала, отряхнулась, крикнула внутрь: «Спасибо!», и направилась прямиком домой.

Ура, свершилось.

В руках у неё дрожал и пищал страшнючий и полудохлый котёнок.

— Ма-а-аленький! А где твоя мамка? Бросила? Умерла? Собаки задрали? — причитала Галинка, пихая его к себе запазуху.

Я покачал головой, но был доволен: эта егоза теперь точно спешила к себе домой.

— Ну, теперь тебе будет, чем заняться долгими одинокими вечерами и выходными, я хоть отдохну от тебя. А то за половину дня успел устать от твоей придури, — я зевнул, глядя, как девушка сюсюкается с котёнком.

Да, я сидел у неё в маленькой, бедной, в каком-то раздолбанном деревянном бараке о трёх этажах, но уютной комнатке, которую она получила от государства и дремал, присматривая за ней одним глазом. И да — она была одинока. Даже парня не было, что меня не удивляло. Какая-то она несуразная, что ли…

Она меня не видела и не слышала. Зато котёнок чувствовал. Он шипел своим маленьким розовым ротиком в мою сторону, раздувался в смешной нелепый обмусоленный шарик, и выпускал свои маленькие ещё коготки, угрожая мне расправой.

— Ты сначала вырасти, недоразумение, потом угрожать будешь, — я дал ему щелчок по носу, и тот удрал с возмущённым писком под диван.

Галинка, закончив манипуляции, пробрела на крохотную кухоньку, включила газ в конфорке и поставила на неё кастрюлю с водой. Встала возле плиты и включила телефон.

Я закатил глаза: потерянное поколение! Ни минуты не могут провести без гаджета!

Она на столько увлеклась просмотром чего-то в телефоне, что не глядя, на автопилоте, засыпала в кастрюлю рис из пакета и накрыла её крышкой. Потом насыпала гречи, всё так же — не отлипая от экрана телефона.

Кастрюлька закипала, рис с гречкой разбухал, вот уже начало брызгать через край, но она как будто не видела.

Раздражённо вздохнув, я подошел к ней поближе, решив посмотреть, что её так заинтересовало, что она про плиту с варкой забыла. Я был зол и настроен был всыпать ей за такую небрежность, но увидев, что она смотрит в телефоне, немного растерялся.