Обсидиановый трон

Я собрался ее обойти.

– Уверен, он всегда рад видеть сына.

Каким бы больным ублюдком ни был отец, он относился ко мне с некоторой нежностью или хотя бы как к законному наследнику.

– Слышала, сегодня изгои напали на один из фургонов, – будто между прочим заметила мачеха со знакомым жестоким блеском в глазах.

У меня кровь застыла в жилах, и пришлось напомнить самому себе, что Роуэн сопровождают бывалые спутники, которые положат жизнь ради ее безопасности. Что она и сама отличный воин. Что Эйва всегда была лгуньей, и я не желал реагировать так, как ей хотелось.

– Я бы забеспокоился, если бы не знал, как ты боишься, что твои любимые родственники доберутся до тебя, – спокойно проговорил я.

Мачеха фыркнула, но в ее глазах мелькнул страх.

– Ты же не думаешь, что можешь меня напугать. Они и так знают, где я.

– Они и всегда это знали, – сказал я, пожав плечами. – Им лишь недоставало информации, какую мог сообщить только кто-то из клана Медведя.

Мое лицо расплылось в холодной улыбке, и мачеха попятилась. Но тут же высоко вскинула голову.

– Информация бывает опасной, попади она не в те руки, – тихо отозвалась она. – Мне, к примеру, любопытно, что скажет твой отец, если узнает, как ты подделал его подпись на брачном контракте.

Благодаря отцовской гордости и нежеланию признавать, что память подводит, подписывать что угодно от его имени было почти беспроигрышной аферой, но я пользовался этим осторожно, потому что обычно проще было все-таки заполучить его собственную подпись.

Я не знал, как поступит отец, если ему станет об этом известно. Но я давно уяснил, когда можно показывать свою слабость перед этой женщиной, а когда не время.

И мрачно рассмеялся.

– Да пожалуйста! Пусть будет твое слово против моего. Я ведь всего лишь его сын, наследник, второй человек в клане, а ты – женщина, на которой ему пришлось жениться, когда умерла его любимая избранница.

Лицо мачехи вспыхнуло от гнева, ведь она знала, что каждое слово было правдой. Потому-то она меня так и ненавидела.

Ее рука сжалась в кулак, и я удивился, как у нее хватило выдержки не ударить меня, но она никогда не осмеливалась на такие откровенные действия.

Эйва нахмурилась.

– Пусть он и не выбирал меня в жены, но разве выбрал бы он тебя, зная, каким ты был трусом? Помнишь, как ты умолял не наказывать тебя, даже когда знал, что заслужил?

Было ли у нее вообще сердце? Судя по реакции принцессы Ислы при нашей встрече, то нет.

В подобных случаях, чтобы сохранить самообладание, я представлял, как она выпучит свои пустые глаза от изумления, если я хладнокровно снесу ей голову.

Но, к сожалению, этому не бывать.

Я тяжко вздохнул.

– Это не поможет отцу хоть немного полюбить тебя. Если вообще что-то поможет. В любом случае тебе вряд ли захочется объяснять, как вышло, что он дал согласие на то, чтобы глава вражеского клана стал королем.

– Будто я могла что-то поделать, – огрызнулась Эйва. – Как тебе известно, женщин не допускают в шатер Высшего Совета. Нам повезло, что тогда у него было просветление. Во всяком случае все поверили, что он безумен не более, чем обычно.

Слышать, как эта женщина говорит о нас в каком-то собирательном смысле, было оскорбительно, но она была права. Нам повезло, что не вышло еще хуже.

Иро убедил лордов, что война неизбежна, и воспользовался безграничной кровожадностью моего отца в отношении Локланна, но на самом деле это был не худший исход.

Я не стал продолжать разговор и направился в кабинет отца, закрыв за собой дверь, чтобы мачеха не пошла за мной.

Отец сидел за столом, перед ним была сложена аккуратная стопка бумаг. На миг он показался мне таким, каким я видел его в детстве, задолго до того, как узнал, какое он чудовище.

Я резко втянул воздух, и отец поднял на меня взгляд.

– Эвандер. – Он произнес мое имя ласково, чуть ли не с теплотой. – Ты решил вопрос с солдатами?

У меня перед глазами возник первый эдикт, что отец прислал утром. Он был вполне безобиден, просто более суровая редакция закона о хранении флагов клана.

– Решил.

Теперь нужно было отвлечь его, пока он не вспомнил, что вместе с тем эдиктом направил приказ наполовину урезать нормы продовольствия. Пайки и без того были скудными. Если их сократить, люди будут голодать.

– Утром из клана Орла прибыл лорд Хайккенин, – сказал я.

Как и следовало ожидать, отец раздраженно вздохнул.

– Похоже, придется прерваться и встретить его.

Слава ветрам, что принесли столь своевременного гостя!

– К слову о вновь прибывших, где твоя невеста? – Глаза отца сверкнули серебром – единственный видимый намек на то, что он думал о моем браке с локланнкой.

– Мы решили, что будет благоразумнее, если она приедет в последний момент. Ты же знаешь, как могут себя вести герцоги, – объяснил я.

Отец кивнул.

– Горжусь, что ты об этом подумал. Истинный сын своего отца.

Он улыбнулся, будто похвалил меня, а не сравнил с тем, по чьему приказу и на чьем веку было убито бесчисленное множество ни в чем неповинных людей, и я заставил себя изобразить подобие улыбки в ответ.

– Такой хороший план, – продолжил отец. – Жениться на девчонке, чтобы проще было напасть на ее семью с тыла.

Он повторил тот единственный довод, который мне удалось придумать, когда он сомневался, одобрить ли наш союз.

– Спасибо, Ваша милость, – кивнул я, старательно сохраняя бесстрастное выражение лица, чтобы не показать, что скорее превращусь в ледяной столб, чем позволю кому-то обидеть семью жены.

Я надеялся, что хотя бы моя мать не страдала социопатией, в противном случае я безнадежен.

– Отлично! – Отец обошел стол и похлопал меня по плечу. – До конца дня ты свободен, сын. У тебя все-таки свадьба.

В ответ я сжал его плечо.

– Пожалуй, нам обоим нужно отдохнуть и постараться произвести сильное впечатление. К тому же нужно отпраздновать.

Отец задумчиво кивнул, а я старался не подавать виду, как сильно мне нужно, чтобы он согласился. Чтобы забыл, какие законы пытался ввести утром.

– Верно. Мой сын станет тем, кто наконец поставит Локланн на место.

Он улыбнулся, но в его улыбке не было теплоты.

Было бы слишком – требовать, чтобы отец стал по-настоящему праздновать мою свадьбу, но хотя бы он никого не убьет сегодня.

Глава 5

Роуэн

Сундук опасно раскачивался, пока мы не одолели несколько лестничных пролетов, ведущих в жилые покои.

– Наконец-то, муж мой! – раздался гортанный, с акцентом голос Милы, и я едва не запищала. – У меня вода в ванной почти остыла, да к тому же и церемония уже скоро.

Движение стало более плавным, по-видимому, шли по коридору, а Мила продолжала болтать.

– Теперь, если вы поставите сундук и поспешите отсюда убраться, то и я смогу поторопиться со сборами, потому что терпеть не могу опаздывать.

Последние слова прозвучали язвительно. И я стала гадать, который час и насколько я близка к тому, чтобы пропустить собственную свадьбу.

Скрипнула дверь, и сундук опустился на пол. Через несколько секунд крышка открылась, и сверху показалось радостно улыбающееся лицо Милы.

– Рябиновая принцесса! – шепотом прокричала она ею же придуманный для меня титул, а Кирилл с Тарасом помогли мне выбраться из тесного пространства.

– Мила! – прошептала я в ответ, расплывшись в столь же широкой, как у нее, улыбке, и обнялась с подругой. – Как же я по тебе соскучилась!

Она тоже наспех обняла меня, когда за спиной раздалось покашливание Тараса. Я обернулась, но он смотрел не на меня. А не отводил глаз от собственной жены.

В его взгляде была любовь и ни следа той неловкости, какую я наблюдала в их отношениях несколько месяцев назад в сторожке.

Тарас подошел и поцеловал ее в лоб, и от этого простого поступка я так затосковала по Эвандеру, что стало физически невыносимо.

– Тогда мы пойдем, – сказал Тарас. – Вернемся позже, чтобы сопроводить тебя… вас обеих… а сейчас нам нужно к Вану.

– Да, – подтвердил Кирилл. – Кто-то должен ему сообщить, что она приехала, чтобы он не полошился попусту.

Я тихонько рассмеялась, представив, как мой непоколебимый муж полошится, словно пожилая селянка. Но тут до меня дошло, что они сказали.

– Он что, не придет?

Взгляд Кирилла исполнился сочувствием.

– Слишком рискованно, да и времени нет. Но церемония уже скоро, Ваше высочество. И он будет в вашем полном распоряжении.

В моем полном распоряжении. На этот раз насовсем, без всяких, к звездам, двухмесячных разлук. Кивнув, я попыталась сосредоточиться на этой мысли, отбросив холодную тоску одиночества.

Мужчины поклонились, и Мила выдворила их, подтолкнув меня к ванной комнате.

Через несколько мгновений дверь снова открылась, и вошла Таисия. Она приехала раньше, вместе с отрядом Эвандера.

– Как я рада, что вы благополучно доехали, Ваше высочество, – сказала она, присев в реверансе.

Я улыбнулась ей.

– И я, Таисия. И я.

Не успела я и глазом моргнуть, как оказалась в фарфоровой ванне, а она намыливала мне голову, пока я оттирала остатки дорожной пыли с кожи и из-под ногтей.

Закончив, мы вернулись в главный покой, где Таисия высушила мои волосы теплыми полотенцами и принялась наносить мне макияж, как научили близнецы в Локланне.

На чайном столике были расставлены блюда с фуршетными закусками, фруктами, сырами и другими незнакомыми мне угощениями, в том числе я заметила какие-то круглые изделия, по-видимому, из теста с разнообразными добавками сверху.

– Что это такое? – спросила я, взяв один.

Поверх оказалось бледно-розовое вяленое мясо с ложкой сливок и веточкой зелени. Я с подозрением понюхала ее. Укроп.

Мила с недоумением на меня взглянула.

– Ты что, жила здесь столько месяцев и ни разу не пробовала блины?

Я пожала плечами, а она жестом велела мне откусить.

– Это копченый лосось со сливками… – Она умолкла при виде нерешительности на моем лице и расхохоталась. – Просто попробуй.

Несмотря на воспоминания о тушеной рыбе, желудок предательски заурчал, и я покачала головой, но сунула блин в рот.

К моему удивлению, он и правда оказался довольно вкусным. Остреньким и сливочным с солоноватым и слегка сладковатым послевкусием. Не глядя на Милу, у которой на лице было написано: «Что я тебе говорила», я потянулась за следующим.

– Какая вкуснятина, – объявила я, чуть не целиком проглотив второй блин.

– Теперь попробуй сладкий, – сказала Мила, показав на посыпанные сахарной пудрой блины со сливками и темно-бордовым вишневым вареньем.

Как только эта комбинация оказалась у меня во рту, я застонала от бесстыдного наслаждения. Как может быть еще вкуснее?

– Я тебе говорила, – сказала Мила, вытирая с губ компотные усы. – Теперь давай закончим сборы, пока никто не подумал, что ты и впрямь не приехала.

– А где, по мнению герцогов, я нахожусь? – спросила я, когда все проглотила.

– Они считают, что Эвандер где-то тебя спрятал на несколько недель. – Мила пожала плечами. – Просто неизвестно где.

Эвандер и правда все продумал.

Мила прошествовала от небольшого бара с полными рюмками холодной водки. Одну она сунула мне и буквально подтолкнула меня к туалетному столику.

Прижавшись губами к холодному хрусталю, я сделала несколько больших глотков бодрящего и освежающего напитка, а Мила принялась помогать Таисии причесывать меня и красить. Мы непрерывно болтали и сплетничали о событиях последних недель и обо всех собравшихся в чертоге.

Мила рассказала о последних новостях политической ситуации, которая была запутанной и напряженной. Этого хватило, чтобы я вспомнила, зачем вообще нужна наша свадьба.

Мы заявляли о своей позиции.

Я перевела взгляд с черного платья, что висело в углу, на сурьму в руках у Таисии.

Я была вполне готова продемонстрировать Эйве, что у нее больше нет надо мной власти. С герцогами это было рискованнее, но судя по тому, что я прочитала о сокэрских свадебных обычаях, мое платье не подпадало ни под какие запреты… лишь под общественное осуждение.

Однако то же относилось и ко мне.

Когда я наконец была готова, Мила смерила меня долгим взглядом.

Глаза были дерзко подчеркнуты двумя толстыми черными стрелками, складки век присыпаны более светлыми тенями, а губы покрыты таким темным оттенком красного, что казались почти черными.

Волосы в кои-то веки были полностью зачесаны наверх, выпрямлены и скручены в изящный узел с несколькими выпущенными, искусно завитыми локонами. Мила закрепила у меня на голове пару гребней, украшенных самоцветами, которые переливались оттенками черного и серого, почти как грозовое небо.

Казалось, что я выгляжу под стать буре, что будто вечно бушует у меня внутри.

А ниже красовалось платье…

– Не буду врать, мне не терпится увидеть их лица, когда придет время снять эту штуку, – сказала Мила, помогая приладить традиционную непрозрачную фату и закрепляя ее на моих волосах, откуда она мягко ниспадала до самых бедер. – Может, нам повезет, и кто-нибудь из них не переживет такого потрясения.

– Или не переживет Эвандер… – добавила я и тут же отмахнулась от тревожной мысли.

Он ведь сам сказал, что сгодится любое черное платье.

Оставалось надеяться, что он не пожалеет о своих словах.

Глава 6

Роуэн

Еще не успев завернуть за угол, я услышала музыку и перестала дышать.

Началось!

Пока я собиралась, Мила описала мне всю церемонию поминутно. Как все сокэрские невесты испокон веков, я пройду по проходу одна, не снимая этой дурацкой фаты, сквозь которую я почти ничего не видела.

Только сокэряне могли счесть желание невесты смотреть себе под ноги по пути к жениху легкомысленным и нескромным.

Ну, ладно. Думаю, от этого разоблачение будет только приятнее.

Сердце в груди неслось во весь опор, а в животе порхали бабочки. Они не унялись даже после нескольких глубоких и медленных вдохов.

Я не знала, от чего волновалась больше: от встречи с Эвандером после нескольких недель разлуки или от того, что он подумает, когда снимут фату.

Тарас проводил меня до главных дверей, отправил Милу вперед и остановился.

– Останусь здесь, прикрою тебя.

Я с благодарностью кивнула и еще раз глубоко вдохнула. Его стоявший в тени помощник махнул стражникам, и они открыли тяжелые двери в банкетный зал.

Вот и все.

Глухой стук невысоких, острых каблуков моих черных кожаных ботинок эхом разносился по безмолвному залу.

Я изрядно нервничала из-за того, что почти ничего не видела в помещении, где, как я знала, меня окружали враги. Иро, Александр.

И конечно, Эйва.

Эта мысль заставляла меня медленными, размеренными шажками продвигаться вперед. При моем появлении заиграл орган, но за собственным дыханием мне почти ничего не было слышно.

Я напомнила себе, что больше неподвластна им, а особенно ей. Я никогда больше не спасую перед этой женщиной. И ни перед одним из них.

Прошла целая вечность, пока я добралась до помоста, где меня ждал Эвандер.

Я его увидела даже сквозь темную фату, по памяти восполняя то, чего не могла разглядеть. Он был, как всегда, великолепен, от безукоризненного мундира с высоким воротником до черных прядей, зачесанных назад и разделенных на косой пробор.

Я подошла близко и различила все его безупречные черты, выверенную маску высокомерия. Меня это ничуть не смущало.

Сегодня все было напоказ, а мне не составило труда подметить мелькнувшее в его серых глазах предвкушение.

Бабочки еще быстрее захлопали крыльями, но ритм на этот раз был иным.

Эвандер взял меня за руку, и от прикосновения его кожи к моей, от ощущения знакомого потока напряженной энергии у меня вырвался тихий вздох. Он скользнул большим пальцем по моему запястью, напоминая, что, несмотря на нынешнюю демонстрацию силы, он по-прежнему мой.

Я сжала его ладонь в ответ, надеясь, что он испытывает ко мне те же чувства. Уголок его губ едва заметно дрогнул, и у меня внутри разлилась волна облегчения.

Я не осознавала, как боялась этого момента, боялась, что за два месяца разлуки в наших отношениях что-то изменится. Но мы по-прежнему были связаны той самой силой, что всегда подталкивала нас друг к другу.

Эвандер развернул меня лицом к дальнему концу зала, где уже произносил речь магистрат. Он бубнил на сокэрском что-то о долге, союзах и о чем-то еще, что я не могла перевести.

Зато я отлично расслышала, когда он велел Эйве снять с меня фату.

Мила объясняла мне, что по традиции свекровь демонстрирует невесту сыну, и этот обычай, превыше всех ожиданий, был мне на руку. На моих губах заиграла коварная улыбка.

Значит, ей будет все прекрасно видно…

За спиной послышались неспешные, подкрадывающиеся шаги Эйвы. Эхо разнеслось по всему залу, привлекая к ней внимание. Отлично!

Когда она потянулась к моей голове и осторожно сняла фату, ледяные пальцы царапнули обнаженную кожу у меня на плечах. Дыхание у нее перехватило, но она все еще заслоняла меня от остальных.

Пока.

Оторвав взгляд от Эвандера, я обернулась на Эйву.

– Любуешься своим художеством? – негромко спросила я, но мои слова эхом отразились в гулком помещении.

Ее лицо исказил гнев, но ей не оставалось ничего иного, как вернуться на свое место, сжав в кулаках темную фату. Как только она отошла, отовсюду послышались потрясенные возгласы и смущенный шепот.

Я неуверенно подняла глаза на Эвандера.

Уже очень давно я жила в страхе перед Эйвой и, вернув себе контроль, лишив ее власти надо мной, почувствовала в себе новые силы.

Но я не знала, так ли отнесется к этому Эвандер.

Его глаза цвета грозового неба скользнули с самоцветов у меня в волосах и, на миг задержавшись на бордовых губах, остановились на плечах, обводя картину, уже представшую остальным собравшимся.

Спереди мое платье было вполне скромным, сплошь из черного кружева, с длинными рукавами, изысканной белой отделкой и узким корсажем, от которого вниз струилась широкая черная юбка.

А вот с обратной стороны…

Оно было совершенно открытым от плеч и до самой поясницы. Четыре тонких, переплетенных серебряных нити скрепляли ткань, нисколько не скрывая, а наоборот, подчеркивая ярко-красные шрамы.

Рот у Эвандера приоткрылся. Ни секунды мне не пришлось гадать, огорчился ли он, ведь его губы изогнулись в жестокой ухмылке.

– Принцесса, вы сегодня, как всегда, восхитительны, – проговорил он шепотом, который все равно разнесся по залу.

Я шумно выдохнула и улыбнулась в ответ.

– Как и вы, милорд.

И мы оба повернулись к магистрату, чтобы произнести клятвы. Первым был Эвандер, повторяя сокэрские слова обета тихим и раскатистым голосом, от которого меня бросило в жар.

Затем подошла моя очередь. Магистрат произносил для меня текст на всеобщем языке, и я буквально чувствовала осуждение, источаемое собравшимися в зале.

Поэтому безупречно повторила свою клятву на сокэрском, ведь с тех пор, как Эвандер уехал из Локланна, я занималась ежедневно.

Ну, почти безупречно. На одном слове я споткнулась, но подвело меня не произношение. А перевод. Из этой клятвы, в отличие от нашей, локланнской, не исключили слово «повиноваться».

Эвандер приподнял брови, а его глаза исполнились гордостью, хотя он еле сдержал смех, заметив мою явную неприязнь к этой части обета.

К сожалению, на сокэрских свадьбах молодожены не целовались, наверное, потому что все сокэряне были безнадежными ханжами. Не подразумевала здешняя церемония и обмен свадебными кольцами, однако мы уже носили наши.

После клятв магистрат торжественно объявил нас мужем и женой, а также провозгласил, что отныне мне как жене клана предоставляются почести и неприкосновенность.

Затем мы с Эвандером повернулись лицом к залу. Я отстраненно заметила, что у всех в руках были бокалы.

Несмотря на множество людей, и знакомых, и неизвестных мне, мое внимание привлек Иро. Он сидел на почетном месте в первом ряду. Его карие глаза напоминали глаза его брата, только без теплоты.

Я едва заметно ему кивнула, а он приподнял кубок в знак приветствия. На первый взгляд его простой жест выглядел как поздравление.

Однако напряжение в позвоночнике усилилось, и я поняла, что за этим движением скрывается нечто большее.

Это было предупреждение.

Угроза.

Глава 7

Роуэн

Нас проводили в комнату рядом с большим залом, специальное помещение, где пара могла прийти в себя, пока гости переходили в бальный зал.

Эвандер, положив руку на мою обнаженную спину, показывал путь. Он шел размеренным шагом, с надменным выражением лица глядя прямо перед собой и ни разу не посмотрев в мою сторону.

Стражник открыл перед нами двери, я вошла первой. И окинула комнату взглядом, успев заметить небольшой диван и перед ним стол с двумя бокалами вина.

Когда дверь за нами закрылась, Эвандер тут же развернул меня к себе. Теперь на его лице не было никакой отчужденности.

Его глаза, совсем как мои, горели затаенным желанием. Он поднял меня и прижал к черной деревянной створке, навалившись всем своим крепким, мускулистым телом.

Эвандер уткнулся лицом мне в шею, осыпая поцелуями каждый сантиметр обнаженной кожи, куда только мог дотянуться.

– Надолго мы здесь? – с трудом выговорила я сквозь сбившееся дыхание.

Он усмехнулся, не отрывая от меня губ, и все тело вспыхнуло огнем.

– Недостаточно.

– Жаль!

Это объясняло, почему он старался не касаться моего лица и тщательно нанесенного макияжа, за что я была благодарна, хотя сама горела желанием ощутить прикосновение его совершенных губ к своим.

Однако и так было неплохо.

– Вот дзярмо, леммикки! Как же я соскучился! – прошептал он мне на ухо.

– И я, – выговорила я, по-прежнему еле дыша. – Больше никаких подобных планов!

– Все сработало, – возразил Эвандер, не отвлекаясь от своих супружеских обязанностей.

Не такого ответа я ожидала, но мы уже один раз поругались в первую брачную ночь. И обсудим это позже.

Однако Эвандер, как обычно, все понял по моему молчанию. Он отстранился, чтобы взглянуть мне в лицо, но не отпустил, продолжая выводить пальцами возбуждающие узоры на моей обнаженной коже.

– Ты здесь, – напомнил он. – Жива и невредима. А теперь еще и неприкосновенна как жена клана. Даже Иро не станет рисковать своим шатким положением и нарушать один из самых священных наших законов.

Последние слова были пропитаны сарказмом.

– Шатким? – уточнила я.

– Арес и Иван Лусикка из клана Бизона не поставили свои подписи.

– Что это для нас значит?

Эвандер наконец опустил меня на пол, но не выпустил из объятий.

Не мне было его осуждать, ведь мои пальцы сами собой кружили по его бицепсам, плечам и груди.

– Есть шанс, что это ненадолго… И я намерен сделать все, чтобы его не упустить, но раз мой отец поставил свою подпись, придется создать некоторую видимость… почтения.

Я задумалась над услышанным.

– То есть будем кланяться и звать их величествами?

Эвандер раздраженно зажмурился.

– К сожалению.

– Ладно. Хорошо, что мы оба так ловко умеем притворяться, – усмехнулась я, но подумала, что на самом деле с такими фокусами ловко управляется только один из нас.

По-видимому, Эвандер и сам подумал о том же, потому что посмотрел на меня с некоторым сомнением.

– Да уж, – сухо ответил он. Потом вгляделся в мое лицо. – И кстати, очень важно, чтобы мой отец не догадался, что у нас и правда… теплые чувства друг к другу.

Меня развеселило, как тяжело ему дались эти слова, но у него был такой серьезный вид, что я удержалась от смеха.

– Почему? – спросила я.

– Пусть лучше думает, что контролирует ситуацию, – объяснил Эвандер, пристально глядя мне в глаза.

Неужели он боялся, что я расстроюсь?

– И если уж на то пошло, – продолжил он, – герцоги тоже всегда готовы ухватиться за любую потенциальную слабость. Гораздо проще, если все будут считать наш брак не более чем политическим союзом.

Я вздохнула.

– Ах, да, герцоги. Ладно, раз уж мы вместе в это ввязались, похоже, придется сыграть отведенную мне роль. Полагаю, будет благоразумно, если я потанцую с ними, как на Высшем Совете?

Эвандер помрачнел.

– Со всеми танцевать необязательно.

Я в замешательстве прищурилась, пока до меня не дошло. Если Иро – король… то Тео – герцог.

– Ревность, Эвандер? – поддразнила я. – В день свадьбы?

– Ты же знаешь, что мне не нравится, когда трогают что-то мое, – пробурчал он, и от этих слов я вся затрепетала.

Я покачала головой.

– Но нужно же продемонстрировать позицию.

– Да ты уже много чего продемонстрировала. – И он многозначительно взглянул на мое платье.