Поезд Бездны 3

— Где подождать? Нам торчать на улице?

Парад указал рукой на высокое, аккуратное трёхэтажное строение неподалёку:

— Видите то здание?

— Да, — кивнул Генри.

— Это здание является отелем для новых гостей Калиума. После подачи запроса и его обсуждения с верхушкой мы определим, как и куда вас официально заселить… если вы, конечно, собираетесь остаться жить в Калиуме.

Куплинов сложил руки на груди и ехидно прищурился:

— А если не хотим тут жить?

Парад лишь равнодушно пожал плечами:

— Неужели нелогично? Пойдёте дальше своими путями. Никого насильно мы здесь не держим.

Дариус уважительно качнул головой:

— Я поражён. Очень даже профессионально организовано для этого жесткого мира.

— Ладно, — резюмировал Парад Фамильяр. — Я пойду, и сообщит вам, как только от верхушки поступит ответ на ваш запрос.

— Спасибо, Парад, — кивнул Тимоха.

Стражник развернулся и неторопливо шагнул в сторону центральной администрации.

Тимоха повернулся к команде.

— Ну что ж, ребятки, пошли в отель. Три дня пролетят быстро, главное, мы уже внутри.

Лейла Джонс проверила затворы своего оружия и с ухмылкой сказала:

— Надеюсь, в этом отеле есть тёплый душ и нормальные кровати.

Нурикс Книжнев приобнял Вивьен за плечи и добродушно ухмыльнулся:

— О да! Три дня в цивилизованных условиях.

Анна Магпай тихо добавила, оглядывая улицу:

— Город так кажется спокойным, но расслабляться раньше времени нельзя.

Чёрный Вася размял плечи, оглядывая прочные стены здания:

— Согласен с Анной. Стены тут крепкие, но мы в чужом доме. Ночуем посменно.

Команда дружной колонной направилась к дверям отеля.

[Дом Фрэда]

В это же время в другом районе Калиума уродливый парень по имени Мэтт Матиаз стоял перед небольшой деревянной дверью. Нервно перебирая пальцами, он осторожно постучал.

Спустя пару секунд замок щелкнул, и дверь распахнулась. На пороге стояла тучная, мерзкая тварь Говноед в круглых очках и слегка тесном профессорском пиджаке.

Мэтт, смутившись, опустил взгляд и тихо спросил:

— Здравствуйте… Вы психолог?

Фрэд поправил очки на плоской морде и расплылся в довольной, хоть и жутковатой улыбке:

— Здравствуй, мой юный друг! Конечно! Неужели вам уже успели сообщить обо мне из администрации?

— Нет… — замялся Мэтт, сутулясь еще сильнее. — Я… Эмм… Я просто случайно услышал про вас на улице… Что вы психолог… А ещё и философ…

Услышав слово философ, Фрэд буквально просиял от гордости. Он шире распахнул дверь.

— Ооо! Отрадно видеть просвещенную молодёжь! Заходи, заходи скорее!

Мэтт осторожно переступил порог, оглядывая скромную комнатушку, уставленную книгами и свистками.

— Присаживайся, мистер…? — Фрэд указал на мягкое кресло.

— Мэтт! Мэтт Матиаз! — быстро ответил парень, усаживаясь на самый край.

Фрэд уселся напротив.

— Что ж, Мэтт, меня зовут Фрэд. Как видишь, сейчас я говноед. Но когда-то я был обычным человеком, образованным, работал психологом и философом. Но потом внезапно попал в эту бездну… В Поезд Бездны. И там попал в плен к этим… диким говноедам…

Мэтт хлопнул глазами, и с полным непониманием уставился на мутанта.

Заметив его растерянность, Фрэд откашлялся.

— Ладно, извини, занесло на воспоминания! Давай лучше расскажи о себе. Что случилось, Мэтт? Что приводит тебя к психологу?

Мэтт замялся, нервно сжимая пальцы:

— Я…

Фрэд подался вперёд, и прищурился сквозь стёкла очков:

— Ты одинок?

Мэтт вздрогнул, вытаращив глаза:

— А?!.. Да!.. Мне бывает так беспросветно одиноко…

Фрэд поправил очки и отчеканил совершенно прямо, без всякой дипломатии:

— Нету друзей, и они не хотят тебя принимать, потому что ты урод ебаный?

Мэтт ошарашенно уставился на монстра-профессора, разинув рот:

— С языка сняли! Вы действительно настоящий психолог и философ!

Фрэд с гордым видом кивнул:

— Да. И это очевидно, что ты урод ебаный.

Мэтт опустил плечи и с горечью выдохнул:

— Это обидно очень…

— Я знаю, — хмыкнул Фрэд. — Людям тупо не нравится смотреть на твою уродливую рожу, и из-за этого совсем не получается ни с кем сдружиться? А из-за полного отсутствия нормальной харизмы твой социальный статус вообще уходит в глухой минус? Я угадал?

— Да… — тихо прошептал Мэтт, уткнувшись взглядом в пол.

Фрэд задумчиво потер подбородок и произнёс:

— Ты в очень грустном и запущенном случае, Мэтт. Но позволь мне сказать тебе одну важную вещь, внешность это всего лишь биологическая оболочка, временная форма, которую общество использует как первый дешёвый фильтр. Внутренняя ценность личности определяется не симметрией лица, а уникальным восприятием мира. Твоя отчуждённость даёт тебе то, чего нет у этих поверхностных пустышек, глубину и возможность видеть то, что скрыто от остальных. Не пытайся вписаться в их рамки, создавай свой собственный мир.

Мэтт поднял глаза, и в них впервые вспыхнул огонёк надежды:

— Вы… вы правда так думаете?

— Естественно, Мэтт! Я философ, я не кидаюсь словами попусту. А ты сам-то чем интересуешься? Есть у тебя какое-то увлечение?

Мэтт смутился ещё сильнее, застенчиво потирая затылок:

— Я… Я рисую. Но показать кому-то свои рисунки я очень стесняюсь… Вдруг засмеют.

Фрэд набрал в грудь воздуха и снова выдал глубокую психологическую истину:

— Твоё стеснение лишь страх перед чужим обесцениванием. Искусство создаётся не для одобрения толпы, а как проекция твоей души. Скрывая свои работы, ты сам подпитываешь свой комплекс неполноценности. Показывая рисунок, ты заставляешь мир смотреть на твой внутренний свет, а не на твой кривой нос.

Мэтт сглотнул и кивнул с растущей уверенностью:

— Хорошо… Я покажу сначала вам свои рисунки! А вы уже скажете своё честное мнение.

— Вот и славно, Мэтт! Это будет твой первый шаг, — одобрительно хмыкнул Говноед.

— Тогда я завтра же принесу их вам! — улыбнулся Мэтт, поднимаясь с кресла.

— Договорились. Буду ждать тебя в это же время, юный художник! — попрощался Фрэд.

Мэтт с лёгким сердцем и приподнятым настроением выбежал из дома психолога.

[Отель]

Тем временем в отеле команда Фентума постепенно расселялась по выделенным комнатам, распределяя вещи, проверяя окна и готовясь к первому ночлегу в Калиуме.

Однако они даже не догадывались, что прямо сейчас за ними ведётся пристальное наблюдение.

Из окна высокого здания, расположенного через несколько улиц от отеля, за окнами прибывших чужаков следили через мощный военный бинокль. Наблюдателем был пожилой, статный мужчина с усами, одетый в белоснежный гаврош и красную одежду.

Он неторопливо крутил кольцо фокусировки бинокля, фиксируя каждое движение в окнах отеля…