Тортики Темного Императора

Портный подскочил и вытянул шею, глядя в окно.

— Кто?

— А, показалось, — лениво протянул Круши и спрыгнул с подоконника. — Это была лошадь. Надо же, как похожа на дракона.

Пока портный смотрел в окно, я быстро протянул руку к ящику и незаметно вытащил одну из местных золотых монет. Портный отвернулся от окна и отсчитал мне сдачу серебром и медью. Тени тихо зашипели, когда я взял в руки серебряные монеты, но успокоились, когда они исчезли в портмоне — как здесь называли кошелек, который мне было предложено купить в довесок к костюму.

— Спасибо, — сказал я. — Всего доброго.

Я вышел из лавки и немного ослабил тугой шейный платок, который мне помог завязать портной. Круш дернул хвостом туда и обратно.

— Ты в следующий раз предупреждай заранее о своих авантюрах, — высказал он мне. — А если бы я тебя не понял?

— Ты бы — да не понял? И потом, это была необходимость, а не авантюра.

— И все равно. Меня не так воспитывали, чтобы воровством средь бела дня заниматься.

Конечно, ночью-то воровать — это другое.

— Не ворчи, Круш. Мы же не всю кассу забрали, а так, образец позаимствовали. Потом вернем.

Мы немного отошли от швейной лавки и свернули в переулок. Там я бросил сверток со своим парадным императорским костюмом на землю и без малейших колебаний его испепелил.

* * *

Елена Константиновна Березина, баронесса двадцати трех лет от роду, обладательница пышных кудрей и столь же пышной души была близка к обмороку от пережитого пять минут назад потрясения.

Потрясение носило пока неизвестное ей имя, но зато обладало ростом на полголовы выше любого мужчины Чародельска, черным как ночь взглядом и эффектно ниспадающим складками плащом. При виде него сердце Елены Константиновны сделало кульбит и часто-часто застучало.

— Барышня, да вы бледны! — всполошилась Марфа, таща в руках свертки с новыми платьями. — Никак опять голова закружилась?

— Тише, Марфа, тише, — прошептала баронесса, глядя на двери швейной лавки, возле которой темный взгляд незнакомца на одно упоительное мгновение скрестился с ее собственным. — Это ОН.

— Что, тот самый? — тоже чуть тише спросила Марфа. — Который спас вас вчера от фонаря?

— Да, — выдохнула баронесса, чувствуя, как щеки начинают пылать.

Она тут в красках вспомнила, как вчера после обеда шла по улице, задумавшись о судьбе несчастных героев из новой главы "Евгения Онегина", как вдруг совсем рядом что-то страшно взорвалось и прямо на нее посыпались осколки. И как из ниоткуда к ней метнулось нечто темное и стремительное и закрыло собой от смертоносных лезвий стекла!

Тогда все произошло слишком быстро, чтобы толком разглядеть спасителя. Но сейчас у швейной лавки они повстречались вновь! Судьба ли это? Или загадочный незнакомец намеренно оказался здесь ровно в тот момент, когда сюда пришла она?

Как он был высок! Как статен и благороден! До чего мужественным был его профиль!

— Понятно, — сказала Марфа глубокомысленно, хотя, конечно, ничего не поняла. Да и куда ей! — И что же вы бледнеете?

— Марфа, — баронесса схватила служанку за руку и понизила голос. — Он на меня посмотрел.

— Ну посмотрел, — пожала плечами Марфа. — На меня он тоже посмотрел. А его кот еще и обнюхал. Почуял, стервец, что я поутру рыбу для ухи чистила!

— Нет, ты не понимаешь! — Елена Константиновна прижала свободную руку к груди, где бешено колотилось сердце. — На тебя он просто посмотрел, потому что ты — моя служанка. А на меня он посмотрел... ох... с чувствами!

— Да будет вам, барышня...

— Марфа, ты что, совсем ничего не понимаешь?! Вчера он меня спас от смерти, а сегодня появился вновь будто бы случайно у той же самой швейной лавки, где я одеваюсь! Да разве бывают такие совпадения?

— Обыкновенно бывают, — заметила Марфа. — Лавка-то одна на весь город.

Баронесса ее не слушала. Она все видела своими глазами. Незнакомец был покорен ею. И отныне, не в силах совладать с чувствами, станет искать встречи с ней на каждом углу Чародельска. А она, разумеется, будет проявлять подобающую скромность и сдержанность, хотя ее сердце уже было безнадежно им пленено.

Глава 9. Машка

Мы бродили по улицам Чародельска уже больше двух часов и внимательно осматривали фасады зданий. В моих фантазиях кондитерская уже открылась и вовсю работала, жаром пылала печь с пышной сдобой внутри, прилавки ломились от пирожных, а очередь из довольных клиентов тянулась до самого горизонта и на пару верст дальше. Но в реальности ни один из пустующих домов на нашем пути не годился для будущего производства великолепных сладостей.

— Здесь слишком темно, — я кивнул на полуподвальное окно вросшего в землю домишки, который одна из посланных на разведку Теней определила как нежилой.

— И сыро, — добавил Круш, дернув усами.

— А здесь? — я указал на здание с вывеской "Лавка скобяных товаров" и заколоченными ставнями.

— Крысами пахнет, — фыркнул кот.

Я остановился посреди тротуара и вздохнул. И почему такие тривиальные мелочи, как отсутствие подходящего дома, отдаляют меня от моей мечты?!

— Может, стоит просто купить любой дом, снести его и построить как надо? — спросил я больше себя, чем кота.

— Стройка — это долго, — ответил Круш, садясь и начиная умывать лапу. — У тебя не хватит терпения. Ты непременно начнешь нервничать, а когда ты нервничаешь, то устраиваешь какую-нибудь дурацкую войну, и нам приходится идти с войском в дурацкий поход, ночевать черт знает где и питаться черт знает чем. Я против.

— Я не буду устраивать дурацких войн, — огрызнулся я. — Я буду печь бисквиты.

В этом я был точно уверен. Но в том, что в ближайшее время смогу законным способом приобрести какой-то подходящий дом — уже не настолько. Я был близок к тому, чтобы последовать совету Круша и деликатно "освободить" какое-нибудь подходящее помещение от мешающих обитателей. Но именно тогда, когда я открыл рот, чтобы озвучить это Крушу, к нам неожиданно направилась простолюдинка, которая вот уже две минуты стояла чуть поодаль от нас и делала вид, что читает местную газету. Простолюдинка была весьма недурна собой, имела прекрасные формы и густые соломенные волосы, заплетенные в две толстые косы.

— Извините, господа, я случайно услышала ваш разговор, — бойко сказала она и свернула газету. Внимательно и дотошно оглядела нас с Крушем — но не так, как это вчера делала полицмейстер, с подозрением и даже угрозой. А цепко так, будто делая для себя какие-то личные выводы. Я подумал — а случайно ли та услышала наш разговор? Газету-то она за все это время ни разу не перелистнула. — Вы что, собираетесь открыть пекарню? — без всяких церемоний спросила она.

Я прищурился. Круш тоже прищурился. Но ее это совсем не смутило.

— Кондитерскую, — поправил я.

Простолюдинка почему-то моему ответу очень обрадовалась.

— Мария Петровна Семенова, — представилась она и протянула руку. Рука у нее была мозолистая, с коротко остриженными ногтями и узкими характерными следами ожогов от неудобного противня. Во всяком случае, у меня в детстве были такие же — когда я еще пек. Потом девица опомнилась, отдернула руку и сделала короткий книксен. Тот был поспешным и формальным, будто она не желала уделять много времени любезностям, а хотела сразу перейти к делу. Интересно, к какому? — Вы можете звать меня Машка. Меня все так зовут.

— Ксандромир Иванович Чернодум, — ответил я. — Можешь звать меня Ксандромир Иванович. Меня все так зовут... здесь. Я приехал, чтобы открыть лучшую в городе кондитерскую.

Машка округлила рот в беззвучном восхищенном "О!". Ее глаза загорелись.

— Что, правда? Не шутите?

— Он не умеет шутить, — встрял Круш. — А я, кстати, Круш. Если кому-то интересно.

Машка кивнула.

— Слушайте, господин Чернодум и господин Круш. А вам не нужна работница?

Теперь уже я оглядел ее с ног до головы. Аура у нее была слабой, но сама девица так и дышала жизнью и энергией, держалась уверенно, а глаза были веселые. Порой это было куда важнее магической силы.

Будь мы дома, я бы такую нанял к себе младшей советницей по делам... чего-нибудь. У меня было много советников, каждый со своей сферой ответственности, я, если честно, не помнил, сколько их было и за что отвечал каждый из них. Так вот Машку я бы принял на место любого из этих бездельников.

Но в этом мире я не представлял, какую пользу могла нам принести эта девица.

— Я и сам все умею делать. Зачем мне работница?

— Вы умеете одновременно сами месить тесто, взбивать крем и следить за печами? — подняла светлую бровь Маша. — И еще принимать заказы, считать деньги и наливать чай клиентам? Из самовара? — она хитро улыбнулась.

Тут она ударила в больное место. Самовар, местный чайник, был для меня большой загадкой. А девица-то не только смелая, но еще и умная!

Я мысленно повысил ее до старшего советника по делам чего-нибудь, а сам спросил:

— А ты все это умеешь?

— Еще как! Я три года работала в пекарне у Жижиных.

Судя по ее самодовольному виду, это была лучшая рекомендация. Хотя я понятия не имел, кто такие Жижины.

— А почему перестала? — спросил Круш. Пока я развлекался тем, что представлял Машку, разгоняющей огромной поварешкой толпу моих советников, Круш, похоже, проводил тут серьезное собеседование.

— Меня выгнали, — честно ответила она. — Жижины хотели экономить на масле, а я отказалась печь на смальце. Я, в отличие от них, уважаю то, что делаю! И хочу гордиться своей выпечкой! Поэтому теперь ищу новую работу, — сказала Маша. — Я прекрасно пеку и знаю всех поставщиков в городе. Мука, яйца, сливки, сахар, даже заграничные пряности... Я знаю, у кого брать лучшее.

Какая напористая дама, подумал я. Мне все больше нравилась ее деловая хватка.

— Хорошо, — сказал я. — Ты нанята.

Машка замерла. Кажется, она собиралась и дальше перечислять свои достоинства, пока не возьмет нас измором.

— Что? — переспросила она.

— Завтра утром приходи... куда приходить, Круш?

— Нам нужно сначала найти помещение, — напомнил кот.

— О, ну так в этом я вам помогу, — с энтузиазмом сказала Машка, которой, видимо, не терпелось доказать свою полезность.

И она действительно это сделала! Мы обошли несколько мест, где стояли действительно неплохие для будущей кондитерской дома. Они все были гораздо лучше тех, что нашли мы с Крушем, но я хотел осмотреть все варианты, которые могла предложить Машка, прежде чем принять решение. Несмотря на то, что Круш уже вовсю ныл, что он устал, и требовал отнести его в ближайший трактир, чтобы компенсировать страдания жареной гусиной печенью и кувшином сливок.

Наконец, осталось последнее место. Машка немного мялась, прежде чем нам его показать, но я настоял. Мы свернули на улочку недалеко от управы, которую умудрились проскочить в своих самостоятельных блужданиях, и остановились возле бревенчатого двухэтажного терема с резными наличниками и высокой крышей, за забором которого виднелся большой хороший двор.

— Вот этот недавно выставили на продажу, — объявила она, широким жестом указывая на высокое крыльцо с резными перилами, выкрашенными в синий и красный цвета. — Прежняя хозяйка, вдова Титова, снова вышла замуж и переехала в столицу. А у нынешнего хозяина ухудшились денежные дела и он срочно продает это место.

— А с покойным Титовым что случилось? — спросил Круш, который все же залез мне на руки и последние несколько кварталов путешествовал с комфортом. Я знал, почему он это спросил. Если Титов умер насильственной смертью, то мог оставить после себя посмертную тень. Привидение, другими словами. А Круш очень не любил привидений. Те ему вечно досаждали своими нудными рассказами, когда осознавали, что тот не только их видел — как и все коты — но и мог понимать и даже отвечать. Круш был отчасти мизантроп и готов был терпеть общение с разумными видами только за еду, а у привидений еды не было.

— Титов-то? На войне погиб. У нас тут многие с похода не вернулись. Война, знаете ли, дело такое...

— Человекозатратное, — согласился я. — Поэтому я и предпочитал орков. Их можно клонировать сколько угодно, они не устают, не жалуются и не оставляют дома безутешных вдов.

Машка посмотрела на меня с недоумением.

— Орков? — переспросила она. — Это кто такие?

Я поднял брови. Какой темный мир. Даже про орков здесь никто не слышал. Видимо, местные конфликты решались иначе.

— Лица с низким моральным обликом, — ответил вместо меня Круш, когда я хотел было рассказать о магии клонирования.

— А, ну у нас здесь таких тоже полно, — сказала Машка. — В кабаке "Веселый Вепрь" собираются по вечерам.

Я поднялся на крыльцо терема и прислонил к двери руку. Прислушался к дому.

Внутри все было спокойно. Дом дышал магией — как и все в этом городе — но держался не на одной лишь ней. Магическое излучение было спокойным и ровным, никакими духами не тянуло, а снизу явно проходила какая-то природная магическая жила.

— Прекрасное место! — одобрил я.

— Да, — согласилась Машка и с сомнением пожевала нижнюю губу. — Но оно очень дорогое.

— Это не проблема, — сказал я. Ближайшая Тень тут же рванула ко мне, готовая высыпать на меня все запасы нашего золота, но я жестом ее остановил.

— Зато они — проблема, — сказала она и указала рукой на противоположную сторону улицы.

Прямо напротив терема стояла большая пекарня с вывеской "Крендели Жижиных". Из трубы валил густой дым, а у входа топтались покупатели.

— Это те самые Жижины, которые тебя выгнали? — уточнил я.

— Именно они, — кивнула Машка, неприязненно глядя на пекарню. — Они здесь главные в Чародельске по пекарскому делу. Цены ломят безумные, а сами на яйцах экономят и вместо молока льют в тесто обрат.

Я посмотрел на пекарню.

— И что же? — спросил я. — В чем тут проблема?

— Они не любят конкурентов и могут начать пакостить. Подкупать поставщиков, пускать слухи. Они так Петровых из Чародельска выжили. И Дворницких, хотя у них были замечательные сдобные булочки по столичным рецептам, весь город их любил.

— Нет мне дела ни до каких Жижиных, — твердо сказал я. — Меня так просто не выжить.

Уж я-то знаю! Сколькие пытались! Ни у кого не получилось. Куда уж до моих прежних врагов каким-то Жижиным.

— Вы уверены? — переспросила Машка, а в ее глазах уже загорелся азарт и восхищение.

Ха! Я всегда уверен.

— Ищи хозяина терема, — приказал я ей. — Я его покупаю.

Глава 10. Золото

Пока Машка бегала искать хозяев, я подошел к дверям терема и постучал пальцем по замку. Замок щелкнул, и двери с душераздирающим скрипом, от которого вздрогнули даже мои Тени, отворились. Надо в ближайшее же время обновить чары на петлях — звук довольно устрашающий. Не хватало еще, чтобы Теням потом снились кошмары.

— Заходи, — сказал я Крушу и придержал для него дверь.

— Ты уже успел узнать о местных традициях? — удивленно спросил Круш.

— Это вежливость. А что за традиции?

— В новый дом первым запускают кота, чтобы тот победил домового. Или что-то вроде того. Я не совсем понял.

— Кто такой домовой? — насторожился я.

— Какой-то местный дух.

— Тени. Искать домового! — приказал я, и Тени рванули вперед, заклубились вдоль стен, нырнули в подвал, заструились по лестнице на второй этаж.

Пока они искали духа, которого по местному обычаю должен был победить Круш, сам Круш переступил порог, а за ним внутрь вошел и я. Мы оказались в просторном помещении первого этажа с высокими белеными потолками, пыльным дощатым полом и пустыми полками и шкафами, которые стояли вдоль необработанных бревенчатых стен. Здесь когда-то, видимо, принимали гостей или вели торговлю. Пол был крепким, стены без трещин. Аскетично, но уютно.

Едва ступив на доски пола, Круш чихнул.

— Ага! — я ткнул в его сторону пальцем, уличая в чихании. — Я же говорил, у тебя насморк.

— Это пыль!

— Ну-ну.

Будет еще мне тут сочинять.

Не успели мы как следует осмотреться, как вернулись Тени, взметнув в воздух еще больше пыли. Круш чихнул еще раз и нервно дернул хвостом.

— Где домовой? — спросил я. Однако Тени лишь замотали безлицыми головами — никаких посторонних вредных сущностей они в доме не обнаружили. Замечательно.

— Видимо, домового извел предыдущий кот, — заметил Круш. Кажется, он был рад, что ему не придется побеждать какого-то опасного духа с утра пораньше на почти голодный желудок.

Мы продолжили осмотр и очень скоро нашли дверь в кухню, которая оказалась просто огромной. Вдоль стены была выложена из кирпича каменная печь с чугунными заслонками и плитами. В углу стоял большой стол из светлого дерева, а вдоль другой стены — шкафы для посуды. Потолок был закопчен, но все выглядело целым.

— Тень, — негромко позвал я. — Да не ты. И не ты! Та Тень, которая носит золото.

Из-под стола выползла черная фигура и протянула мне окованный сталью сундук, полный золотых монет моей прежней Империи. Они тускло засверкали в полумраке кухни, свет в которую проникал в щели между закрытых ставен.

Сам же я достал тот самый рубль, который увел из-под носа портного.

— Надеюсь, ты осторожно его украл? — спросил Круш, запрыгивая на стол. Он снова фыркнул от пыли, но сдержал чихание. — Ты ведь знаешь, что все население здесь — маги, и они быстро вычислят, кто обнес кассу?

— Так я же ее без магии обнес, одной лишь ловкостью рук. Это, знаешь ли, полезный навык в ситуациях, когда тебя постоянно пытаются убить. Хочешь знать, сколько пузырьков с ядом я таким образом достал из карманов своих придворных, пока ты мышей ловил непонятно где?

— Не хочу, — отрезал Круш.

— Сто тридцать восемь! — несмотря на нежелание кота, сообщил я ему. Мало ли что он там не хочет. Знания — сила!

Круш закатил глаза.

— И все равно портной может догадаться, куда его золотой прямо после нашего визита запропастился.

— Если догадается, придется его убить, — ответил я. — А труп сжечь в демоническом пламени. — Я протянул руку к печи, и внутри занялось черное пламя. Оно извергало вытянутые лица демонов, которые беззвучно ревели что-то своими клыкастыми пастями. — Кажется, разгорелось, — заметил я.

Да, обычно демоническое пламя используют для ковки Проклятых мечей или избавления от трупов врагов. Но я торопился. Мне срочно нужно было перелить мои монеты по местному образцу.

Уже спустя полчаса я вынул из демонического пламени последнюю монету, которая теперь выглядела точь-в-точь, как местные рубли, бросил ее в пылающий жаром сундук и погасил пламя. В печи не осталось никаких следов — кроме того, что она была раскалена так, что в помещении стало жарко.

Готово. Теперь наша платежеспособность не вызовет никаких вопросов у местных.

Как раз в этот момент снова раздался жуткий скрип несмазанных петель входной двери. С громким топотом в кухню вбежал полный мужчина в туго обтягивающим его бока камзоле и с пышными бакенбардами. Связка ключей в его пухлых руках звенела при каждом шаге.

— Это что такое?! — закричал он. — Кто вы такой и почему находитесь в моем доме без разрешения?!

Я распрямил плечи.

— Ксандримор Иванович Чернодум, — представился я. — Я покупаю этот ваш терем.

Хозяин замер, на ходу оборвав тираду, которой готов был разразиться.

— Покупаете? — переспросил он наконец. Его взгляд упал на печь, и он нахмурился. — А почему печь горячая? — он пощупал кирпичную стенку печи и с воплем отдернул руку — да, демоническое пламя было чуть более жарким, чем обычное.

— Я растопил, — кратко ответил я.

— Зачем? — удивился хозяин. — Лето же.

— Для кота.

— Для кота? — переспросил хозяин и уставился на Круша, который все еще сидел на столе.

— Для меня, — подтвердил он.

— Он простыл, — пояснил я. — Насморк.

Хозяин моргнул и снова посмотрел на печь. Заглянул внутрь.

— А где угли?

Это что, конкурс детективных талантов?

— Сколько вы хотите за терем? — перешел я к делу.

Когда речь зашла о деньгах, хозяин сразу потерял интерес к тайне пропавших углей и простывших котов.

— Пятьсот золотых. Это центр, сударь!

— Согласен, — кивнул я.

Он замер и подозрительно посмотрел почему-то на кота.

— А у вас вообще есть такие деньги?

Я открыл сундук. В глазах продавца засверкало отражение монет. Совершенно не стесняясь, он чарами проверил подлинность золота. Хотел было схватить одну из монет, но Круш быстро захлопнул крышку, едва не прищемив ему пальцы.

— Это другое дело! Тогда я сейчас же иду к маклеру, и мы с вами все оформим! Вы ведь знаете, где найти маклера?

— Я найду, не сомневайтесь, — важно ответил я.

Хозяин кивнул, развернулся и почти бегом покинул кухню, в дверях столкнувшись с Машкой. Она вошла, нахмурилась и грозно уперла руки в бока.

— Пятьсот? — спросила она.

— Такова была цена, — пожал я плечами.

— Такова была начальная цена! — всплеснула руками Маша. — Нужно было торговаться и сбить хотя бы до трехсот. В следующий раз вы не должны так спешить в подобных вопросах. Вы же не морковку на базаре покупаете.

Я лишь отмахнулся. Уже скоро эта широкая печь, крепкие стены и высокие потолки будут моими. Это было прекрасное место для кондитерской. В зале будут стоять витрины с тортами, на столе Машка будет месить тесто, а я — начинять кремом свежие пирожные.

Великолепный план! Лучший за последние десятилетия!

Я не смог сдержать эмоций, запрокинул голову и раскатисто злодейски рассмеялся.

Маша вздрогнула и выпучила глаза.

— Чего смешного?! — спросила она.

Я слегка смутился, откашлялся и пригладил волосы.

— Радуется он так, — пояснил Круш, спрыгивая со стола. — Давайте хоть осмотрим до конца то, что купили.

— Так вы даже и не все осмотрели?! — возмутилась Машка, мгновенно оправившись от эффекта моего смеха. — Это несерьезно, господин Чернодум!

Машка деловито обошла первый этаж, достала из кармана маленький блокнот и огрызок карандаша.

Мы с Крушем и Тенями следовали за ней.

— Стены нужно покрасить, — сказала она. — И рамы подтянуть. Вон там щель в палец толщиной, видите? Летом не страшно, но по осени будут сквозняки. Раньше здесь был трактир, — Маша нацарапала что-то в блокнот. — Так что комнаты расположены удачно. Большая зала для гостей, отдельная кухня с выходом во двор. Но мебель надо менять. Столы и стулья старые, половина поломаны. Посуду тоже купим новую, — она скептически оглядела шифоньер с битыми тарелками. — Нам нужны будут тарелки для тортов, блюдца для пирожных и чашки для чая. И обязательно большие стеклянные витрины с чарами света — чтобы ягоды на тортах красиво блестели, и их хотелось купить.

Я на каждое ее предложение кивал, и Тени тоже синхронно кивали из своих углов. Все по делу говорила девка.

Мы спустились в прохладный пахнущий землей подвал, в дальнем углу которого виднелась крепкая дверь с холодящими рунами. Машка со второго рывка открыла ее, и на нас дохнуло еще большей прохладой. Внутри обнаружились ряды полок и стеллажей, какие-то сломанные ящики и пустые банки, которые стояли прямо на больших квадратных плитах пола.

— Холодильная комната хорошая, — оценила Машка. — Но руны нужно будет подзарядить, холодит плохо. Будем держать здесь сливки, яйца и заготовки. А на тех полках дополнительные чары долгого хранения — для самых скоропортящихся продуктов.

Мы поднялись наверх и вышли на задний двор. Тот был немного захламлен, но вполне пригоден к делу. Рядом с дверью в кухню стоял добротный амбарчик.

— В амбаре надо обновить чары от вредителей. Если господин Круш не возражает.

— Почему я должен возражать? — спросил кот.

— Может, вы сами желаете грызунов ловить, — Машка пожала плечами.

Круш оскорбленно распушил шерсть.

— Это не входит в сферу моих интересов, — высокомерно заявил он, сдержав возмущение. Но его хвост так и остался распушенным от негодования.

— Вот и славно. С чарами все же как-то удобнее. Будем хранить здесь мешки с мукой и сахаром.

Мы вернулись внутрь, и я прошелся по залу, представляя, как здесь будут стоять столики с кружевными скатертями, на стенах появятся мои парадные портреты... то есть, нет, какие парадные портреты — лучше уж натюрморты с изображением кренделей, а в витринах будут лежать эклеры с шоколадной глазурью и бисквитные рулеты с ягодной начинкой.

Машка, в отличие от меня, мечтам не предавалась, а продолжала составлять свой прагматичный список:

— Теперь наш рабочий инструмент. Нам нужны медные тазы для варки кремов, три штуки разного размера. В маленьких будем варить заварной крем, в больших — карамель и варенье, — деловито сказала она, делая пометки в блокноте. Я кивнул, а сам в красках — и запахах — представил, как в этих тазах будет кипеть густой крем и наполнять кухню сладким ароматом. — Формы для выпечки пирогов, запеканок и бисквитов возьмем чугунные. И обязательно нужны будут фигурные жестяные формочки в виде звезд, ромбов и птиц — люди любят печенье красивой формы.