Тортики Темного Императора

* * *

"Трактиръ Потапова" — было написано на вывеске над чародельским центром общественной жизни. Именно это мне и было нужно. Солнце уже начало садиться, и я должен был найти для нас с Крушем достойное место для ночлега — и ужина. Из окон большого деревянного двухэтажного дома доносились разговоры и смех, а с внутреннего двора — ржание лошадей.

— Ты уверен, что здесь ночевать будет лучше, чем на открытом воздухе? — Круш нервно дернул хвостом, глядя на трактир.

— Я уверен, что здесь мыши тебя не покусают, — успокоил я его. После одного неприятного эпизода в одном из наших многочисленных походов Круш опасался ночевать в гостиницах.

— Это были хищные мыши-вампиры! — возмутился Круш, и его хвост задергался еще сильнее. Я спрятал улыбку. Кот все еще болезненно реагировал, когда я припоминал ему ту историю. — И они напали неожиданно! Толпой! То есть, стаей!

— Ты же слышал, что нам сказали — это лучшее заведение в городе. Не думай о мышах. Получай удовольствие.

Мы вошли внутрь в прокуренный полутемный зал. День клонился к вечеру, и людей внутри было много, они ели, пили и разговаривали — особенно громко и буйно трое мужчин в мундирах за одним из дальних столиков. Мы с Крушем сразу последовали к стойке, на которой стоял большой блестящий... что это?

Судя по тому, что трактирщик наливал оттуда чай — это была какая-то местная вариация чайника, но очень уж странная. Я даже примерно не мог себе представить, как это работало.

Пока я разглядывал пузатый чайник с носиком почему-то посередине конструкции, трактирщик разглядывал меня — и, похоже, не мог для себя понять, к какой категории посетителей меня определить. Я решил ему в этом помочь, поднял руку, и ответственная за мои расходы Тень тут же вложила в нее золотую монету. Поскольку Тень не материализовалась для вручения мне денег, со стороны все выглядело так, будто монета появилась в моих пальцах прямо из воздуха. Лишь на секунду пространство рядом с ними стало немного темнее — и вот фокус-покус, золото.

Взгляд трактирщика тут же стал куда более определенным, а на губах появилась улыбка.

— Лучшую комнату на двоих с отдельными кроватями, — сказал я. — И ужин.

Я всегда ношу с собой немного золота на непредвиденные нужды: подкупить там кого, заказать чье-то убийство или от души покутить. Точнее, это Тени носят его за меня — самому таскать на себе столько металла тяжеловато.

— Вы к нам на неделю-с, сударь? — спросил трактирщик, когда я небрежно бросил монету на стойку.

— Посмотрим, — туманно ответил я. Неделя постоя за один золотой? Здесь экономическая ситуация явно отличалась от той, к которой я привык. Интересно, с моим золотом на мелкие нужды сколь многое я могу купить в этом мире?

Хозяин взял монету и тут же удивленно принялся ее разглядывать. Ну конечно, и как я об этом не подумал? Чеканка монеты отличалась от местной. Я привык к тому, что по всей своей империи ввел один строгий стандарт монет. И не подумал о том, что где-то могло быть иначе.

— А кто будет второй? — наконец спросил хозяин, пряча монету после простого заклинания, которое подтвердило, что золото настоящее.

Я кивнул на Круша.

— Он.

— Я, — подтвердил Круш.

Хозяин не удивился говорящему коту. Маги и не такое видали. Но он заметно удивился, что кот потребовал для себя отдельное спальное место.

Тем не менее он учтиво предложил нам с Крушем занять свободный столик, один из тех, что предназначались для маленьких компаний, в отдалении от больших столов для групповых обедов.

— Золотая монета здесь — это очень много, — тихо подсказал Круш, запрыгивая на стул.

— Да я уже и сам догадался, — ответил я.

Едва мы успели расположиться, как трактирщик самолично принес нам ужин. Некий местный наваристый суп с кусками мяса, капусты и каких-то еще овощей, издающий аппетитный аромат, тарелку коричневой рассыпчатой крупы, которая была мне неизвестна, с крупным куском сливочного масла и толстый кусок серого хлеба с румяной корочкой. Ко всему этому шел дымящийся чай очень темного оттенка из того самого причудливого чайника — аромат был насыщенный, с дымком, и мне не терпелось поскорее попробовать местный вариант этого напитка. Чай я очень любил, особенно с печеньем. Однако дежурным десертов сегодня в трактире было не печенье, а запеченные яблоки с медом и орехами.

Для Круша была подана отварная белая рыба и миска сливок. Он придирчиво все обнюхал. Разве что только диагностический артефакт не достал, чтобы узнать о содержании ядов и дате изготовления.

— Приемлемо, — заключил он, опираясь на диагностику с помощью собственного нюха.

Я с предвкушением взял ложку. Давно я не пробовал такой простой еды...

Но оказалось, что трактирщик не просто так сегодня лично обслуживал наш столик.

— Позвольте-с полюбопытствовать, сударь, откуда вы к нам? — спросил он, не спеша уходить.

В этот момент в зале все будто притихли — даже троица в мундирах перестала о чем-то громко говорить, стуча кружками по столу. Мы с Крушем оказались под подозрительными взглядами почти всех посетителей трактира.

— Издалека, — туманно ответил я.

— А фамилия ваша как, сударь? — не унимался хозяин.

— Фамилия? Это что такое? — шепотом спросил я Круша.

— Это у них тут вместо прозвища, — тоже шепотом ответил кот. Круш обладал великолепным кошачьим слухом и удивительной способностью подмечать тысячи мелочей и делать из них правильные выводы. Вот и сейчас его наблюдательность не дала сбоя: я еще только привыкал к этому миру, а он уже успел собрать о информацию, когда просто немного напряг кошачий слух.

Я выпрямился.

— Я — Ксандримор Мудрейший Повелитель Теней! — гордо провозгласил я. Но Круш при моих словах шикнул, и я снова к нему наклонился под удивленными взглядами присутствующих. — Что опять? — шепотом спросил я.

— Фамилия должна быть в одно слово. И более абстрактная.

— Понял, — шепнул я и снова выпрямился. Как же сократить мой титул и одновременно сделать его более абстрактным? Я на секунду задумался. — Моя фамилия — Чернодум.

— А отчество?

Я снова уставился на Круша. У того, видимо, кончилось терпение мне что-то объяснять. Да и трактирщик косился на нас уже с откровенным подозрением.

— Просто скажи Иванович, и все, — сказал Круш. — Здесь это популярно.

— Иванович, — сказал я трактирщику.

— Ксандримор Иванович Чернодум, значит, — кивнул тот. — Что-то я никогда о вас не слышал.

— Это вам повезло, значит.

Я посмотрел на него суровым взглядом, и Тени тут же окружили мою фигуру едва уловимым ореолом внушительности. Трактирщик округлили глаза и отшатнулся.

— Приятного аппетита, господин Чернодум. Кушайте-с, пожалуйста, — проблеял он и поспешил спрятаться за своей стойкой.

То-то же.

Я наконец приступил к супу. Ах, пища богов. В меру кислый, в меру соленый, с мягким разваренным мясом, упругими овощами и сливочной ноткой сметаны. Великолепно! После целого дня, который вместил в себя битву, переезд и общение с местным контингентом — и это я не только про внезапно оказавшихся рогатыми коров говорю — горячий и великолепно приготовленный ужин был поистине роскошным наслаждением. Круш тоже не отставал, быстро расправляясь с рыбой — это он для вида всегда выделывается, а так ест все подряд. Грозовые фиалки, например, с подоконников Темного Замка.

Но не успел я как следует расслабиться и приступить к долгожданному чаю и десерту, как мой ужин снова прервали. Над столом нависли три фигуры. Молодые люди в мундирах, слегка пошатываясь, явно хотели мне что-то сказать.

Глава 4. Дворяне

— Что это у вас за костюм, сударь? — тот "мундир", что стоял по центру, ткнул пальцем в сторону моего черного плаща с золотым шитьем и высоким воротом, который подчеркивал мой суровый взгляд.

— Вы, сударь, кто, бродячий актер? — добавил его пошатывающийся друг. Третий был слишком пьян для собственной реплики и вместо нее лишь икнул.

Я медленно отложил десертную вилку и встал, по старой привычке перебирая в уме варианты расправы над наглецами: испепелить на месте, испепелить с предварительными пытками, отправить на арену к ящерам-людоедам... На этом пункте я и споткнулся, вовремя вспомнив, что у меня больше нет арены с ящерами-людоедами, а сам я больше не Темный Император и вообще твердо решил сменить образ жизни.

Я теперь мирный человек, а мирные люди не убивают своих врагов со спецэффектами при каждом удобном случае. И я сдержался, чем очень гордился. Это был огромный шаг вперед в моей новой жизни.

— А что, вы свою цирковую труппу потеряли, господа? — спросил я с усмешкой, глядя на них сверху вниз — буквально, ведь я был их выше на полголовы. Они явно этого раньше не заметили, потому что центральный задира теперь изо всех силы расправлял плечи и даже, кажется, пытался приподняться на цыпочках, чтобы оказаться одного со мной роста. Ха! Жалкий позер.

— Вы оскорбили честь дворян, сударь! — кажется, эти "дворяне" даже обрадовались, что я их оскорбил и дал повод для драки. — Мы требуем немедленных извинений!

И хотя я не знал, что значит "дворяне", эти парни явно считали себя очень важными. Тем не менее, извиняться я не привык. Это не соответствовало моей репутации — подданные бы не поняли и сразу бы перестали уважать.

— Я бы заметил, если бы оскорбил кого-то, у кого есть честь.

Я снова хотел рассмеяться своим любимым зловещим смехом, но осекся под предупреждающим взглядом Круша. Поэтому ограничился дьявольской улыбкой.

Мой насмешливый ответ лишь разозлил их еще сильнее. Тот парень, что икал, со второй попытки снял с руки перчатку и, видимо, хотел бросить в меня, но промахнулся, и она упала в суп посетителю за соседним столиком. Тот, однако, возмущаться не стал — похоже, эти трое и правда были здесь какими-то важными людьми. Или, скорее, детьми важных людей, судя по их глупому поведению и молодости лиц.

— Выйдем на улицу, — процедил центральный оскорбленный. — И там поговорим.

Я наклонился к Крушу, который спокойно допивал сливки и едва ли обращал внимания на наш диалог.

— Выходить зачем? — шепотом спросил я.

— Драться тут в помещениях не принято, — так же тихо ответил Круш, облизывая усы. — Дурной тон. И за испорченную мебель придется платить.

— Понятно, — кивнул я. Прагматичный тут народ. Надо бы взять на заметку эту хитрость — а то сколько хороших интерьеров было перепорчено в таких вот стычках.

Я эффектно взмахнул плащом и двинулся к дверям вслед за разгоряченной троицей.

Мы вышли на задний двор трактира, заставленный телегами. Из конюшни доносилось ржание лошадей, а конюх как раз набирал для них воду из колодца. При виде троицы и меня он поспешно схватил ведро и почти бегом скрылся в пристройке.

Я потер ладони, призывая силу. Рядом заклубились Тени, которые были готовы разорвать обидчиков на части, но пока даже не принимали материальный облик без моего приказа. Следом за нами вышел Круш, уселся на крыльцо и начал умываться, а в окнах я заметил любопытные лица посетителей трактира.

Итак, с чего бы начать?

— Помягче. Членовредительство в этом мире карается штрафом, а то и каторгой, — посоветовал Круш. — Особенно в отношении дворян.

Я цокнул языком. Ну что за мир такой сложный. Столько дурацких правил! И вот что мне с ними делать? Они-то явно колдовать собрались, вон как силенки концентрируют.

— Сейчас мы научим вас вежливости, господин хороший! — самоуверенно заявил центральный.

И как с такими без членовредительства? Но ладно, послушаю совета кота и буду действовать мягко.

Я перевел взгляд на стоптанную землю двора и щелкнул пальцами. Еще секунду назад твердая поверхность под ногами дворян мгновенно разжижилась, и троица с громким чавканьем ухнула вниз по пояс, а потом и по грудь.

— Что это?! — взвизгнул их главный и покраснел от натуги, пока пытался выбраться из липкой жидкой земли — отчего только погружался в нее еще глубже.

— Помогите! — заорал икающий, перестав икать и размахивая руками.

Они попытались выбраться с помощью магии, но безуспешно. Я позволял им немного вылезти, а потом заставлял землю засасывать их обратно. В итоге спустя пару минут они были по макушку в грязи, вымотались и принялись паниковать по-настоящему. В трактире послышался шум — посетители громко обсуждали представление, а трактирщик даже выскочил на крыльцо и остановился рядом с Крушем, не рискуя, однако, меня останавливать. Лишь выпустил высоко в воздух сноп ярких красных искр. Я, правда, не понял, зачем — неужели думал, что меня это впечатлит и напугает?

— Хватит! — молил один дворянин.

— Отпусти нас! — взывал второй.

— Ты хоть знаешь, с кем связался?! — угрожал третий, которого я тут же за такие слова окунул в жижу по макушку, но по совету Круша топить не стал, и тот тут же всплыл обратно, плюясь грязью.

Интересно, на что рассчитывали эти середнячки против меня, величайшего темного мага, подумал я. А потом вспомнил, что пару часов назад во время прогулки по городу спрятал свою истинную силу. Они, похоже, решили, что перед ними обычный бродяга или слабый чародей. Надо бы отрегулировать степень силы, которую стоит показывать окружающим. Чтобы одновременно не шокировать местных жителей и не ущемлять их самолюбие моей мощью, но чтобы и больше таких недоразумений не случалось. А не то только и придется тем заниматься, что доказывать всяким жалким личностям, что они ошиблись в своих оценках.

Я не стал откладывать и, не отвлекаясь на вопли своих противников, которых я великодушно не убил, начал усиливать внешний фон своей ауры.

— Послабее, — посоветовал Круш, который сразу понял, чем я занимаюсь.

— Так?

— Теперь слишком слабо. А теперь снова сильно. Вот так нормально. И убери молнии вокруг пальцев, это привлекает лишнее внимание и уже давно немодно.

Я убрал молнии и настроил фон на уровень опытного, но рядового мага. Дворяне между тем жалко орали, торча из грязи. Мне же становилось скучно. Грязь — это, конечно, унизительно, но не зрелищно и не весело. И к тому же — грязно, а мне такое не нравилось, я любил чистоту и даже на заводах по клонированию орков требовал от всех соблюдения правил гигиены.

Я уж было собирался достать дворян и отправить по домам, когда от ворот послышался громкий свист в зачарованный свисток.

Так вот зачем трактирщик выпустил те искры — это был вызов стражи.

В этот момент двор вбежали местные представители правопорядка.

Глава 5. Полицмейстер

Их было двое. Очаровательная дама в строгом темно-зеленом платье с мундирным воротником и со строгой каштановой косой имела вовсе не очаровательный взгляд зеленых глаз — цепкий, подозрительный, сходу определяющий, по какой статье можно поскорее посадить тебя за решетку. Ее тонкий стан и красота могли стать предметом зависти любой придворной дамы, но это суровое выражение лица напоминало мне о начальнике моей дворцовой стражи, который поймал и повесил не одного заговорщика, а ее магическая сила явно превосходила таланты всех, кого мне до этого довелось встретить в Чародельске.

Она беглым взглядом оценила ситуацию, задержавшись и на грязевой луже с тремя дворянами, и на мне, и на трактирщике, и даже на Круше. Круш перестал умываться и настороженно навострил уши.

Следом за дамой с тяжелой одышкой во дворе появился ее помощник — слабый пожилой волшебник в потертом мундире.

Дама посмотрела на дворян и только еще не закатила глаза, в которых читалось отчетливое: "Опять вы". Но вслух ничего не сказала. Вместо этого повернулась ко мне, безошибочно определив источник неприятностей.

— Полицмейстер Чародельска Олеся Андреевна Златоустова, — четко и официально представилась она. — Что здесь происходит?

Ее помощник, которого она не посчитала нужным представить, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и достал из кармана засаленный блокнот, готовый запротоколировать происшествие.

Я открыл рот, чтобы рассказать, как ловко я утопил троих наглецов, но Круш меня опередил.

— Да вот, господа провалились, — сказал кот. — А мой хозяин хотел помочь им выбраться.

Такая версия совсем не устроила пострадавших:

— Ложь! Он заколдовал нас!

— Это нападение!

— Я пожалуюсь отцу!

Олеся Андреевна даже не повернула голову в их сторону. Она смотрела только на меня.

— Вы их заколдовали? — спросила она.

Я уже было приосанился, чтобы все-таки рассказать, как мастерски и без жертв я победил этих троих неудачников, но меня снова опередил Круш:

— Нет, — сказал он с честными кошачьими глазами. Хм, а ведь и даже не соврал. Конкретно на этих троих не было наложено ни одного заклинания. Только на землю под их ногами.

Полицмейстер прищурилась и пошевелила пальцами. Грязь начала поднимать дворян наверх и спустя секунду с хлюпаньем выплюнула их на твердый участок двора. Те, шатаясь и отряхиваясь, поднялись на ноги. Их еще недавно нарядная одежда была покрыта слоем жижи, волосы слиплись, а в глазах была ярость и обещание мести, но вслух они ничего не говорили.

Олеся Андреевна кивнула, хоть слов благодарности и не было.

— Жалобу подавать будете, господин Толстошеев?

— Неофициальную — будем, — буркнул главный из троицы.

Как интересно. Почему неофициальную? Может, хотят избежать позора?

— Неофициальные — не принимаю, — с мстительной, как мне показалось, интонацией сказала полицмейстер.

— Тогда не будем.

— Тогда — хорошего вечера, господа!

Троица, бормоча проклятия, побрела прочь, оставляя за собой комья грязи. Полицмейстер снова перевела взгляд на меня.

— А вас, господин, я впервые вижу в Чародельске. Представьтесь, пожалуйста.

— Ксандримор Иванович Чернодум, — снова влез Круш.

— Предъявите документы, господин Чернодум, — не сводя с меня взгляда, потребовала Олеся Андреевна.

— А он их потерял, — вставил Круш.

— Как это — потерял?

— А вот так. По дороге где-то выпали. Мы как раз собирались вернуться и поискать, когда господа застряли в грязи, и мой хозяин из благородных порывов отправился их спасать.

Полицмейстер наконец взглянула на кота. Тот тут же сделал самое умильное лицо из тех лиц, от которых обычно визжали дети и все дамы в округе хотели потискать "лапочку".

Круш умел обаять дам.

Но не Олесю Андреевну.

— А вы, позвольте узнать, кто такой? — строго спросила она.

— А я Круш, — скромно сказал он, используя свое сокращенное и в какой-то степени милое прозвище. Хотя в замке всех заставлял обращаться к нему не иначе как "ваше сиятельство, достопочтимый Крушитель Сущего". Вот же пройдоха. — Я — секретарь Ксандримора Ивановича.

— Господин секретарь, довожу до вашего сведения, что находиться на территории Российской империи без документов — незаконно. Даю вашему господину сутки на то, чтобы найти пропавший паспорт, иначе буду вынуждена задержать его до выяснения личности.

Тем временем посетители трактира — даже постояльцы комнат на втором этаже — продолжали следить за представлением. Несколько человек даже высунулось из-за приоткрытой двери, толкаясь и наступая друг другу на ноги. Один из них случайно толкнул трактирщика, и тот едва не слетел с крыльца. И тут же попал под прицел строгих зеленых глаз.

— Вам, Потапов, есть что сказать? — спросила она, и тот как-то съежился. Похоже, вызовы в его трактир не были редкостью, и оба друг друга недолюбливали.

— Да поди из беглых декабристов он, ваше благородие. Глядите, какой подозрительный.

— Кто такие декабристы? — шепотом спросил я Круша, который тоже спустился с крыльца, чтобы его не затоптали зеваки.

— Это повстанцы местные, — так же тихо ответил кот. — Против императора выступали тут недавно.

А, бунтовщики, значит. Нет, ну это уже было обидно.

— Ничего я не декабрист! — возмутился я. Терпеть не могу бунтовщиков. Сколько они мне крови попортили, сколько нечисти моей, поднятой непосильным трудом, положили... — Я против всех этих незаконных движений!

Олеся Андреевна приподняла бровь и посмотрела на меня с новым интересом.

— Вы дворянин?

— Кто такой дворянин? — шепотом спросил я у Круша, наклоняясь к коту.

— Аристократ, — ответил он.

— Разумеется, — подтвердил я, выпрямляясь и гордо поднимая подбородок.

Полицмейстер достала из кармана мундира свою небольшую записную книжку, гораздо более опрятную, чем у помощника, и открыла ее.

— Что-то я вашу фамилию раньше не слышала. Вы что, иностранец?

— Он долгое время жил за границей, — снова вклинился Круш.

— В каком государстве? — она прищурилась, держа карандаш наготове.

Хм. Вопрос с подвохом! Я не успел разузнать, какие тут есть государства. Я даже о том, как называется это, вот только что узнал. Что, даже варианты не предложат?

Как назло, Круш тоже молчал. Похоже, не успел подслушать ни одного названия местных соседних стран.

— Я жил на востоке, — туманно сказал я.

В моей стране я любил восточные земли — особенно после того, как их завоевал. Какие там были сладости! Какие пряности! Какие удивительные рецепты изобретали восточные умельцы!

— В Османской Империи, что ли? — уточнила полицмейстер.

— Именно, — уверенно подтвердил я, в душе не ведая, что за страна такая, Османская Империя. Но звучало очень солидно.

— И надолго вы к нам?

Я оглядел двор. Завсегдатаи трактира все еще липли к окнам, трактирщик переминался чуть в стороне, старый помощник полицмейстера делал вид, что пишет протокол, но сам — мне было видно с высоты моего роста — рисовал карандашом на сероватой бумаге закорючки. Небо над головой было чистым, воздух — свежим, местный суп — вкусным, а местный чай... чай был просто шедевром среди ароматных напитков. Жаль, что я не успел его допить — это обязательно надо наверстать. И потом, я еще не попробовал местного печенья.

Я задержал взгляд на красивом лице Олеси Андреевны.

А что, мне здесь нравилось.

— Пожалуй, надолго! — решил я и улыбнулся.

— Прошу вас больше не нарушать общественный порядок, — отчеканила полицмейстер и захлопнула записную книжку. — Доброе пожаловать в Чародельск!

Но ее взгляд оставался подозрительным. Она развернулась и быстрым шагом направилась к выходу со двора, и подол ее форменного платья-мундира эффектно взметнулся в воздухе. Старый помощник поплелся за ней, важно спрятав записную книжку в карман.

Я усмехнулся. Она, конечно, делала вид, что не доверяет мне, но я-то видел. Эта дама была от меня просто без ума.

Глава 6. Печеные яблоки

Оставаться дальше во дворе было бессмысленно, к тому же меня ждал недопитый чай. Поэтому я прошел мимо трактирщика, который отшатнулся при моем приближении, и поднялся на крыльцо. Приоткрытая для подглядываний дверь тут же хлопнула, и из-за нее донесся топот и шум, будто внутри гарцевало небольшое стадо кабанов. Или с дюжину человек, которым разом срочно понадобилось оказаться за своими столами. Я ухмыльнулся и потянул дверь.

Так и было.

Трактир был образцом благочестивого заведения. Посетители сидели по местам кто над кружкой, кто над тарелкой с очень старательным равнодушием на лицах, а некоторые даже вели вполголоса неуклюжие разговоры. Я едва сдержал смех.

Мой стол оставался неубранным. Чай за время моего отсутствия, разумеется, остыл, да и яблоко выглядело заскучавшим — корочка скукожилась и уже не блестела от меда, а уныло тускнела под сиянием зачарованных светильников.

— Кажется, десерт устарел, — заметил я и сел за стол.

— И кто-то выпил мои сливки, — во всеуслышание громко сказал Круш.

Я не был уверен, что это не уловка — и что сливки быстренько не выпил сам Круш, прежде чем догнать меня во дворе, но предпочитал подыграть своему коту, даже если тот нагло врал.

— Любезный, — подозвал я разносчика. — Будь добр обновить наши блюда.

Тот с выпученными глазами часто закивал и быстро забрал остывший чай и яблоко — и пустое блюдце из-под сливок.

— Сей момент. Все сделаем.

В зале по-прежнему было тихо. Все сидели, как примерные ученики на экзамене по некромантии, и украдкой поглядывали на меня. Я огляделся, поймал несколько взглядов — и любопытные немедленно уставились в тарелки.

— Где бы нам добыть документы, Круш? — негромко спросил я кота.

— Я уже работаю над этим, — важно ответил тот.

— И каким это образом ты над этим работаешь? — уточнил я, потому что со стороны выглядело так, будто он просто сидел на стуле и чесал ухо.

— Умственным, — отрезал кот.

Через несколько минут передо мной появилась новая чашка с дымящимся чаем, налитым из причудливого пузатого чайника, и новая тарелка с печеным яблоком. Чай здесь отличался от того, к которому я привык в своем мире — был крепче, ядреней, пах дымком, а во рту оставлял приятную терпкую горечь. Я с первого глотка высоко оценил этот напиток.