Мажор по обмену

Я буду там, где меня нет.

Перед сном, на автомате, проверяю почту. Сердце замирает, потом начинает колотиться с бешеной силой, готовое вырваться из груди.

Отправитель: l.vonlangern@

Тема: Willkommen in der Heimat.

Тела письма нет. Только вложение. Файл с названием «Bewerbung_Daria_Ivanova.pdf».

Я открываю его. Это моя заявка. Но в графе «Координатор / Принимающая семья», которую я оставляла пустой, теперь стоит аккуратная, официальная запись:

«Betreuung vor Ort: Lars von Langern, MSc.

Unterkunft: Familie von Langern, München-Bogenhausen.»

Неверующим взглядом я тупо смотрю на экран. Воздух перестаёт поступать в лёгкие.

Дорогип читатели, успейте купить сегодня мою книгу "Бывший. Ирония (не) судьбы со скидочной : https://litnet.com/shrt/ZqJu

Глава 7

Я сижу в нашей общажной комнате, уставившись в ноутбук, и не могу пошевелить ни одним пальцем. Буквы в письме — «Familie von Langern» — пляшут перед глазами.

Дверь с треском распахивается, и вваливается Алина, увешанная пакетами. От неё пахнет морозом, жареной курочкой из ларька у метро и беззаботностью.

— Уф! Миссия «спасение от голодной смерти» выполнена! На, держи картошку с грибами, ещё тёплая, — она швыряет мне в колени завёрнутый в бумагу горячий свёрток, даже не глядя, и начинает сбрасывать куртку. — Ты не представляешь, какая очередь… Даш? Ты чего как приклеенная?

Она, наконец, поворачивается ко мне и замирает. Выражение моего лица должно быть красноречивым.

— Что случилось? С мамой что?

Я молча разворачиваю ноутбук к ней и тычу пальцем в экран. Протягиваю его, как улику.

— Что это? О, письмо из уни… — её бодрый голос обрывается, когда она читает. Она хмурится. — О, тебе назначили семью, поздравляю! А что не так-то?

— Он… он там будет! В графе «принимающая семья»! Это он всё подстроил! — выпаливаю я, задыхаясь. — Ты не понимаешь? Я теперь должна жить у него в доме!

Алина присаживается на край своей кровати напротив, её весёлое настроение улетучивается. Она внимательно смотрит на меня.

— Подожди-ка, подожди. Давай без паники. Ты сказала, фамилия там какая?

— Фон Лангерн! — почти кричу я.

— Ну, типа, «из Лангерна». Правильно? — её голос звучит до невозможности логично.

— Даш, а ты в курсе, что в Германии, как у нас Ивановы или Сидоровы, полно всяких «фон унд цу»? Это ж не одна семья на всю страну! Фон Лангерн — может, это как наш «Иванов». Там целая деревня Лангерн была, все дворяне, и все стали фон Лангернами. Это просто совпадение, Даш. Чистейшей воды!

Я замираю, утыкаюсь в экран ноутбука. Её слова кажутся такими разумными. Но в письме было что-то еще, что привлекло мое внимание. И я нахожу это. Вот! адрес отправителя.

— Но письмо… от него! Он мне его отправил…

— И что? Хакер он, что ли? — фыркает Алина. — Или гений-манипулятор, который влез в базу данных немецкого университета? Да ладно тебе! Скорее всего, это автоматическое письмо от координатора программы с фамилией, а наш немец просто увидел твою заявку (он же тоже в программе, может быть!) и решил тебя напугать. По-мажорски потроллить. Не ведись!

Её слова, такие логичные, создают спасительную трещину в моей панике. Я хватаюсь за них, как за соломинку.

— Ты… ты правда так думаешь?

— Я в этом уверена! — Она пересаживается ко мне, обнимает за плечи. — Слушай, ну подумай сама. Если бы он был таким всемогущим, чтобы вписывать тебя в свою семью, разве он бы учился в нашем захудалом универе? Он бы уже давно в Гарварде или Кембридже был! Нет, это просто совпадение фамилии и больное чувство юмора у мажора. Хотя скорее иронии.

Она говорит это так убедительно. В её глазах полная уверенность, которая передается мне. И мне отчаянно хочется в это верить. Хочется, чтобы это была правда.

— Значит… думаешь мне стоит ехать? — спрашиваю я шёпотом.

— Конечно! — Алина вскакивает и начинает энергично расхаживать по комнате. — Ты выиграла эту путёвку! У тебя виза! Ты прорвалась! И ты поедешь в прекрасную немецкую семью, где будут милая фрау Лангерн, которая печёт штрудель, и добрый герр Лангерн, который расскажет тебе про свою нудную работу. И ты будешь пить глинтвейн на рождественских рынках и заведёшь себе милого немецкого бойфренда по имени Йоханнес. А этот твой Ларс останется здесь, дышать нашим промозглым воздухом. Расслабься! Ты забудешь этого белобрысого мажора уже через неделю!

И я расслабляюсь. Вернее, заставляю себя расслабиться.

Я упаковываю чемодан, прощаюсь с мамой (она кажется немного ожившей, у неё теперь есть «дочь-студентка по обмену»). И в день вылета мы с Алиной смеёмся уже над всем подряд.

Она рисует мне в голове идиллические картинки: я в дирндле на Октоберфесте, я у замка Нойшванштайн, я ем гигантский крендель.

— А если увидишь там какого-нибудь блондина, сразу в кусты! — смеётся она на прощание, обнимая меня возле аэропорта, куда решила меня проводить на своей машине, зеленом Жуке.

— Обязательно, — улыбаюсь я в ответ.

Глава 8

Самолет набирает высоту, стюардесса предлагает напитки. Я автоматически выбираю томатный сок. Стакан холодный, почти ледяной, и я прижимаю его ко лбу, стараясь унять легкую дрожь.

Я смотрю в иллюминатор на уплывающие вниз облака и пытаюсь дышать ровно. «Просто совпадение, просто совпадение, просто совпадение», — мой мозг выстукивает этот ритм в такт гулу двигателей. Алина тысячу раз повторила: «Фон Лангерн — это как наши Петровы. Нормальная фамилия. Тебе повезло с принимающей семьёй, вот и всё».

Я заставляю себя в это верить. Я должна верить. Другого выхода нет…из набравшего высоту самолета уж точно.

Когда самолет с мягким толчком касается посадочной полосы, мое сердце делает резко бьется о ребра от страха. Говорят, что взлет и посадка - самые опасные. И я до конца полета не могла расслабиться.

Но теперь наконец можно. Самолёт сел. Я долетела! Мюнхен, встречай!

Аэропорт огромный, белый и такой чистый, что кажется нереальным. Я плутаю за другими пассажирами, тащу свой чемодан, который внезапно кажется неподъемным.

Я иду, как во сне, следуя указателям. До конца не верю в происходящее.

Наконец вижу стойку с надписью «Студенческий обмен». Возле нее стоит улыбчивая женщина с седыми волосами.

— Guten Tag! Имя? — спрашивает она на ломаном русском.

— Даша. Дария Иванова, — говорю я, но голос звучит каким-то слишком тонким.

Она скользит пальцем по планшету, и ее лицо озаряется теплой, деловой улыбкой.

— Ах, Иванова! Перфект! За вами уже пришли. Молодой человек от встречающей семьи.

Мои ладони моментально становятся ледяными и липкими.

— Молодой человек? Кто он? Их сын? — переспрашиваю я. Звучит это довольно глупо, по-детски.

— Да, да, именно сын! Он сам вызвался. Очень мило. О, смотрите, вот он!

Она машет рукой, обернувшись. Я замираю. Весь воздух выходит из легких, как из проколотого шарика.

Не оборачивайся.

Не надо оборачиваться, - шепчу я себе.

Но моя шея, будто сама по себе, начинает поворачиваться. Медленно, как в самом худшем кошмаре.

Сначала я вижу только фигуру, прислонившуюся к стальной колонне. Длинное пальто песочного цвета, темные очки.

Потом он отталкивается и делает шаг вперед. И еще один. Он движется легко, без суеты.

Солнечный свет из огромных окон падает на его волосы. Они не просто светлые. Они белые. Белые, как на картинке. Молочно-белые, почти сияющие.

Он снимает очки.

И я просто тону.

Тону в его глазах. Серо-голубых, холодных, как лед в январской луже.

Его взгляд привычно ледяной и пронизывающий, помнящий каждое моё падение и каждую дрожь, мгновенно находит меня. В его глазах нет ни капли удивления. Только глубокая, бездонная уверенность и едва уловимая усмешка в уголках губ. Усмешка победителя, который только что поставил последнюю фигуру на доску.

Он останавливается прямо передо мной. Слишком близко. Я чувствую легкий запах его парфюма, что-то холодное, древесное, неуловимо дорогое и совершенно чуждое.

— Вот ты и здесь, — говорит он по-немецки.

Его голос низкий и бархатный. Он произносит это так, будто мы договорились о встрече. Как будто я опоздала.

Я не могу выдавить ни слова. Горло сжато тисками. Я просто смотрю на него, и весь шум аэропорта: гул голосов, смех, далекие объявления, — превращается в глухой, бессмысленный звук где-то далеко-далеко. Будто шум моря из ракушки.

— Добро пожаловать, домой, Дария… ко мне, домой, — говорит он, и в его голосе я слышу его фирменную усмешку. Ту самую, что была в пустой аудитории. Усмешку человека, который знает то, чего не знаешь ты.

Которая говорит: «Я тебя предупреждал».

В этот момент все теории Алины, все мои наивные надежды рассыпаются в прах, как карточный домик. Это ни фига не совпадение.

Это настоящая, блин, ловушка. Я сама только что купила билет, села в самолет и прилетела в нее сама. Добровольно. Как мышка, бегущая в мышеловку за кусочком сыра.

Он протягивает руку и без моего разрешения берет ручку моего чемодана.

Его длинные пальцы слегка касаются моих, и по всей спине, от копчика до шеи, пробегает знакомый, ненавистный разряд. Страх. И что-то еще, от чего в животе становится горячо и не по себе. Это же не дурацкие бабочки начали там порхать? Нет, с чего бы вдруг!

— Пойдем, — говорит он уверенный в том, что отказа не будет. — Семья ждет.

Он разворачивается и идет, не оглядываясь. Он на 1000500% уверен, что я последую за ним. А куда мне деваться? Когда мой чемодан покорно катится за ним, как преданный щенок.

Но мои ноги отказываются слушаться. Они в одно мгновение стали ватными и жутко тяжелыми.

Через силу я делаю шаг. Потом еще один. Я иду за ним по бесконечному, блестящему коридору аэропорта, а в голове стучит только один вопрос, на который уже слишком поздно искать ответ:

Что мне делать теперь?

Мы идем к выходу, к такси, к его машине, к его дому. К его семье. К нему самому, от которого я так отчаянно пыталась сбежать, махая руками и крича «найн».

И я понимаю самую ужасную, самую простую вещь. Я не сбежала. Я просто сменила адрес своей тюрьмы. И тюремщик встретил меня у ворот. Лично.

Глава 9

Но он ведет меня не к такси, а к машине, которая выглядит как инопланетный корабль, припаркованный среди обычных хонд и фордов. Низкая, серебристая, с затемненными стеклами. Я не разбираюсь в марках, но даже я понимаю, что она стоит безумных денег. Он нажимает на брелок, и машина тихо «пикает», мигая фарами.

— Mein Auto, — говорит он просто, открывая багажник и укладывая туда мой чемодан с непривычной для «мажора» аккуратностью. Моя машина.

В голове начинает крутиться навязчивый, параноидальный вопрос: Как он это делает? Я только что прилетела прямым рейсом. Как он мог успеть прилететь раньше меня? Да ещё и взять в аренду таксу или заехать за своей. Или он… он никогда и не уезжал из Германии? Но тогда кто был в аудитории? В торговом центре? На катке? Его клон?

Мистика. От этой мысли по коже бегут мурашки. Я молча сажусь на пассажирское сиденье. Кожа салона пахнет новизной и дорогой кожей.

Он заводит двигатель. Звук глубокий, ворчащий, как скрытая сила джедая. Мда, не стоило мне смотреть «Звездные воины» в самолете.

Мы выезжаем из аэропорта. Он молчит. И это самое странное.

Я ждала колкостей, двусмысленных фраз, этого его бархатного, давящего голоса.

Но он просто смотрит на дорогу. Его профиль каменный, сосредоточенный. Пальцы лежат на руле в положении «без пятнадцати три». Идеально. Слишком идеально.

Я украдкой бросаю взгляды на него. Те же черты. Те же белые волосы, зачесанные назад. Те же длинные ресницы. Но что-то… не то. Нет той хищной расслабленности, того вечного намёка на усмешку в уголках глаз. Этот парень кажется… напряжённым. Серьёзным. Как солдат на задании.

Мюнхен проплывает за окном… аккуратный, красивый, чужой. Мы сворачиваем в район, где дома уже не похожи на дома, а на маленькие дворцы, утопающие в зелени.

Высокие заборы, калитки с домофонами. Моё сердце замирает окончательно. Это вам не дорого-богато. Это другая планета.

Он останавливается у чугунных ворот, набирает код. Ворота бесшумно разъезжаются.

Длинная подъездная аллея ведёт к классическому, строгому трёхэтажному особняку светло-бежевого цвета. Всё безупречно, симметрично и немного пугающе.

— Wir sind da, — наконец говорит он, выключая двигатель. Мы приехали.

Его голос… Он похож. Очень похож на тот, что вонзался в мою память. Но в нём нет той бархатной глубины, той играющей интонации. Он ровный, нейтральный.

Я, как лунатик, выхожу из машины. Он достаёт мой чемодан, и мы идём ко входу.

Дверь открывается до того, как мы успеваем до неё дотронуться.

В холле стоит пожилая, строгая женщина в безупречном платье и фартуке, экономка, должно быть. Она молча кивает.

И вот мы входим в гостиную. Просторную, светлую, обставленную антикварной мебелью и современной абстрактной живописью. У камина стоят двое.

Мужчина лет пятидесяти, высокий, с седеющими тёмными волосами и пронзительным, оценивающим взглядом. Рядом с ним изящная женщина в элегантном платье-футляре. У неё тёплая улыбка, но глаза такие же светлые и умные, как у… него.

— Ah, da seid ihr ja! — говорит женщина, делая шаг навстречу. Она берёт мои руки в свои. Её ладони мягкие, но в них чувствуется сила. — Willkommen, liebe Daria! Wir haben so viel von dir gehört. Добро пожаловать, дорогая Дария! Мы так много о тебе слышали.

Она смотрит на молодого человека за моей спиной, и её взгляд смягчается ещё больше, наполняясь безграничной нежностью и… облегчением.

— Und danke dir, mein Junge, dass du sie vom Flughafen abgeholt hast. Immer so zuverlässig. И спасибо тебе, мой мальчик, что встретил её в аэропорту. Всегда такой надёжный.

И тогда она произносит его имя. Не то имя, которое врезалось в мое сознание как ожог. Другое.

— Danke, Lukas. Спасибо, Лукас.

Время останавливается. Лукас?

Глава 10

Я медленно, очень медленно поворачиваю голову и смотрю на того, кто привёз меня сюда. Он стоит, опустив глаза, сдержанный и правильный. Это не Ларс. Он Лукас. Брат Ларса? Но они… они как две капли воды. Клоны?

Он чувствует мой взгляд и поднимает глаза. И в его взгляде я наконец вижу это. Не усмешку. А что-то вроде… извинения? Или предостережения? Он едва заметно качает головой, словно говоря: «Не сейчас».

Отец немецкого семейства, тем временем, представляется:

— Herr von Langern. Freut mich. Рад познакомиться.

Он пожимает мне руку. Его рукопожатие крепкое, деловое. Он говорит, что рад принять у себя талантливую студентку по рекомендации профессора Елены Викторовны. Всё звучит очень официально и правильно.

А у меня в голове хаос. Лукас. А тот парень в аудитории… он был другим. В нём была харизма, наглость, опасность. Этот… он другой. Или я сходила с ума?

Фрау фон Ланген показывает мне мою комнату на втором этаже, светлую, с видом на огромный сад. Говорит что-то об ужине в восемь. Я бормочу слова благодарности, мой разум полностью отключён.

Когда дверь в мою комнату закрывается, я прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза. Лукас. Брат-близнец. Все-таки, не мистика. Но зачем Ларс писал мне письмо? Почему он хотел, чтобы я оказалась в его доме, с его братом? Я, что, какой-то трофей для него?

Тихий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

— Daria? — звучит голос за дверью. Голос Лукаса. — Kann ich reinkommen? Можно войти?

Я не отвечаю. Но дверь все равно медленно открывается. Он заглядывает, всё такой же сдержанный.

— Кто ты? — выдыхаю я.

— Ich bin Lukas. Lars ist mein Zwillingsbruder. Я — Лукас.

— Но мы виделись в России… в аудитории… на катке…

Он смотрит на пол, и по его лицу пробегает тень чего-то, похожего на боль или стыд.

— Das war Lars. Это был Ларс. — Он делает паузу. — Er ist… anders. Он… другой. Er wollte dich erschrecken. Es ist ein Spiel für ihn. Он хотел тебя напугать. Для него это игра.

Игра. Всё это была игра. У меня перехватывает дыхание от ярости и унижения.

— Aber warum? — шепчу я. Но почему?

Лукас поднимает на меня глаза. И в них, в этих почти идентичных глазах, я не вижу привычной насмешки. Я вижу искреннее беспокойство.

— Weil er dich bemerkt hat. Потому что он тебя заметил. — Он произносит это так, будто это самое страшное объяснение. — Und jetzt bist du hier. Und er… er kommt heute Abend nach Hause. А теперь ты здесь. А он… он приезжает домой сегодня вечером.

Холодная волна накатывает на меня с головы до ног. Игра не закончилась.

Она только что перешла на следующий уровень. И главный герой, наконец, выходит на сцену.

Глава 11

Я просыпаюсь от того, что за окном поёт какая-то незнакомая птица. Солнечные лучи падают на незнакомый потолок, и на секунду мне кажется, что это всё сон. Потом память накрывает волной. Я не дома. Я в логове.

Спускаться вниз на завтрак. В столовой пахнет кофе и свежей выпечкой. За столом сидят только фрау фон Ланген и Лукас. Ларса нет. Я не могу решить, испытываю я облегчение или разочарование. Нет, конечно, облегчение. Только облегчение.

— Guten Morgen, Daria! Hast du gut geschlafen? — спрашивает фрау фон Ланген с такой искренней теплотой, что мне становится стыдно за свои мысли. Она наливает мне апельсиновый сок, как будто я её родная, слегка потерянная дочь.

— Danke, ja, — бормочу я. Спасибо, да.

Лукас молча кивает мне. Он выглядит уставшим. Я замечаю, как его взгляд скользит к пустому стулу во главе стола, к стулу Ларса. Между братьями явно что-то произошло.

После завтрака фрау фон Ланген показывает мне расписание, занятия в языковой школе начнутся через три дня, а пока я могу освоиться, погулять. Лукас предлагает показать мне сад и окрестности. Кажется, он пытается загладить вину брата.

Сад огромный и идеальный, как с открытки. Лукас молча идет рядом, засунув руки в карманы.

— Он всегда такой? — не выдерживаю я наконец. — Ларс.

Лукас вздыхает, как будто ждал этого вопроса.

— Er ist… brillant. Und er nutzt das. Он блестящий. И он этим пользуется. Ему быстро всё наскучивает. Люди… тоже. Пока он не найдёт то, что его по-настоящему зацепит.

— И я его… зацепила?

Лукас останавливается и смотрит на меня. В его глазах нет насмешки, только усталое понимание.

— Du hast nein gesagt. Laut. Und gemeint. Ты сказала «нет». Громко. И имела это в виду. Для Ларса это… редкость. Обычно всё и все хотят ему угодить. Ты стала для него вызовом.

От этих слов мне становится и страшно, но… при этом я странно польщено. Это ужасное, токсичное чувство, но оно есть. Я - вызов для Ларса фон Лангерна. Девочка из общаги, которая посмела его послать.

— А про все, что с ним было в России… ты знал? Он рассказывал тебе аудиторию, про всё?

Он качает головой.

— Er hat mir nur gesagt, dass er jemanden… interessant findet. Он только сказал, что нашёл кого-то… интересного. Я не спрашивал подробностей. Лучше у него ничего лишнего не спрашивать. — Он делает паузу. — Es tut mir wirklich leid, Daria. Ich hätte etwas tun müssen. Мне правда жаль.

Мне вдруг хочется его утешить. Он не виноват. Он просто оказался тенью своего брата-близнеца.

— Всё в порядке, — говорю я, и это звучит глупо, потому что ничего не в порядке.

Днём я сижу в своей комнате и пишу Алине длинное, сбивчивое сообщение. Я описываю дом, сад, милую фрау фон Ланген. И… упоминаю брата-близнеца. Пишу, что они похожи, но разные. Я не говорю, что чувствую себя в ловушке. Я должна казаться сильной. Хотя бы в переписке.

Ответ приходит почти мгновенно.

«БЛИЗНЕЦЫ?! Даш, это уровень мыльной оперы! Круто! Какой из них симпатичнее? Тот, что встречал? Он был милым? Осторожнее только, а то они, наверное, вечно соревнуются. Не дай себя втянуть!»

Я закрываю глаза. Она не понимает. Она видит в этом романтическое приключение, а не психологический триллер.

После ужина я сразу бегу наверх, под предлогом усталости от смены часовых поясов. Я принимаю душ, пытаясь смыть с себя это ощущение того, что за мной наблюдают. Я выхожу из ванной в облаке пара и замираю.

На моей кровати, развалившись с видом полного хозяина, сидит Ларс. В руках у него — мой ноутбук, открытый на переписке с Алиной.

Кровь стучит в висках. Я не двигаюсь, закутанная в полотенце, чувствуя себя ужасно уязвимой.

Глава 12

— «Какой из них симпатичнее?» — цитирует он фразу Алины, глядя на экран. — Интересный вопрос. И что же ты ответила, Дария?

— Выйди, — говорю я, и голос мой звучит хрипло. — Это моя комната.

— Mein Haus. Meine Regeln. Мой дом. Мои правила, — поправляет он, небрежно закрывая ноутбук. — И правило первое, в моем доме у тебя нет никаких секретов. Особенно таких милых.

— Ты не имеешь права брать мои в