Слепая зона

Анна Владимирова

Слепая зона

Глава 1

***

Рубен нахмурился еще до того, как Наиля рассказала ему о своем желании заниматься единоборствами. Как и всегда. Выслушал он ее вообще без всяких эмоций, побалтывая виски в бокале и глядя в мобильник. А мы тау и стояли с сестрой перед его столом в кабинете, ожидая вердикта.

— Нет, — выдал он, наконец, не подняв глаз.

— Почему?! — вспылила Наиля.

— Нет, я сказал, — процедил он, все же подняв недовольный взгляд на сестру. — Не женское это дело кулаками махать. Я все сказал.

— Рубен, — спокойно позвала я, — мы живем в такое время, когда ты не всегда сможешь постоять за Наиру. Ей будет спокойнее уметь защищать себя самой. Ей хочется чувствовать себя в безопасности…

Брат медленно перевел взгляд на меня. Я всегда могла подобрать слова, найти подход к нему, и это его бесило.

— У меня к тебе есть разговор, — сменил он тему. — Наиля, выйди.

— Сначала ты разрешишь мне пойти на тренировки! — выпалила она и уставилась на Рубена с вызовом, сложив руки на груди.

Характер у сестренки был непокорный. Она ничуть не боялась Рубена, перечила ему при любой возможности, отстаивала свое право на мнение. И я ей очень гордилась, хоть и тревожилась за нее. Все же в четырнадцать лет ее мир очень хрупкий. Я это знаю, как никто другой. Все может измениться за несколько секунд…

— А ну рот свой закрыла, — включил брат быка, — и вышла! Узнаю, что ходишь без моего разрешения, выпорю!

— Наиля, — я заключила сестру в объятья и посмотрела ей в глаза, — дай время, хорошо?

— Никакого времени, — вставил Рубен. — Мое слово в нашей семье — закон. Если кто-то из вас в этом сомневается, у нас будет другой разговор. Вам ясно?

— Иди, — тихо попросила я, продолжая смотреть сестре в глаза. — Все хорошо…

Наиля раздувала ноздри, гневно сверкая глазами, но все же кивнула и вышла. А я повернулась к Рубену.

— Ты с ней очень строг, — заявила я, сложив руки на груди.

Этот жест всегда напоминал ему, что меня все эти семейные ценности уже давно не касаются. Это Наиле он может демонстрировать главу семейства, а со мной это не работает. Шрам многое у меня забрал, но и дал немало…

— Если я не буду строг, она завтра спутается с кем-то и пойдет по рукам, — возразил он своей штампованной фразой.

— У Наили масса вариантов между «сидеть дома и рожать детей» и «пойти по рукам». Она у нас девочка хорошая и умная, уверена, что выберет правильно, если мы с тобой будем рядом. Нам стоит доверять ей больше…

Рубен выпрямился в кресле, давая понять всем видом, что для него все эти разговоры — пустой звук.

— Наира, мне почему нужно тебе каждый раз напоминать, кому и чем ты обязана? — раздраженно потребовал он. Завел свою обычную речь, чтобы вернуть себе чувство превосходства. — Я жалел тебя всю жизнь, и ты почему-то стала воспринимать это как слабость…

— Я просто хочу, чтобы Наиля не чувствовала себя одинокой без поддержки семьи, — снова спокойно возразила я. Я умела разговаривать с неадекватами. Работа у меня была такая. — Она — подросток, живет в современном мире, и, чем больше ты будешь пытаться ее удержать, тем больше она будет сопротивляться. Окажи ей поддержку, и у тебя не будет проблем с тем, чтобы она к тебе прислушивалась…

— Тогда давай так, — и он подался вперед, откладывая телефон. — Ты делаешь одолжение мне, а я разрешаю Наиле сходить на тренировку куда там она хочет.

— Что за одолжение? — нахмурилась я.

— Присядь, — указал он взглядом на кресло напротив.

Я повиновалась.

— Тебе уже двадцать семь, Наира, — начала он издалека, — и семью ты заводить все не спешишь. Поэтому, я решил взять этот вопрос на себя.

Я выпрямилась в кресле, напрягая чуть ли не каждую мышцу, и отвела взгляд. А Рубен продолжал:

— У меня есть партнер. Хороший человек. Ты, может, видела его даже — Заур Имаров…

— Не видела.

— Он вдовец уже как полгода. Ты ему приглянулась.

— И в чем одолжение?

— Ты встретишься с Зауром, а я отпущу Наилю на тренировку.

— Ладно, — выдавила я.

— Наира, и не только встретиться, но серьезно рассмотреть вариант выйти за него замуж. Поняла? Нужно уже повзрослеть и что-то решить со своей жизнью…

— Как ты себе это представляешь с моим лицом? — вперила я в него свой взгляд, и его собственный дрогнул.

— Зауру все равно.

Я чуть не рассмеялась.

— Никому не все равно, — холодно процедила я.

— Я все сказал, — отрезал он. — Хватит себя жалеть! Подотри сопли, приведи себя в порядок, и завтра вечером поужинаешь с ним.

— У меня смена.

— Нахрен твои смены! — вспылил он. — Толку от этого нет никакого!

Я сжала зубы.

— Значит, отпускаешь Наилю? — уточнила я.

— Да, отпускаю. Если ты улыбаешься Зауру на свидании и стараешься ему понравиться еще больше, поняла?

— Поняла.

И я уже поднялась и направилась к двери, когда он бросил мне в спину:

— Ты же бережешь себя, я надеюсь?

Я не обернулась:

— Конечно.

— Хорошо.

Наиля ждала у дверей кабинета.

— Пойдем, — взяла я ее за руку и повела в нашу комнату.

— Что он тебе сказал? — насупилась сестра, когда я закрыла за нами двери спальни.

— Что ты пойдешь на тренировку.

— Я все слышала! Рубен тебя хочет за какого-то своего другана выдать замуж! — пыхтела она, не собираясь радоваться разрешению.

— Просто встретиться, — отмахнулась я и притянула сестру к себе. — Ничего, встречусь. Так встречусь, что этот друган еще и доплатит Рубену, чтобы тот забыл о своих ожиданиях.

Наиля улыбнулась.

— Рубен только будет злиться.

— Ну и что? Что он мне сделает? — легкомысленно усмехалась я. — Когда там тренировка?

— Сегодня в семь.

— Тогда пора собираться.

— Ты со мной пойдешь?

— Конечно. Хочу посмотреть, что это за тренер такой выдающийся…

Наиля склонилась к моему уху:

— Может, на мотоцикле поедешь?

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, провожу тебя пешком.

— Ладно. Но ты такая красивая, когда едешь на нем…

Я приложила палец к губам, улыбаясь.

— Спасибо, — прошептала, и Наиля обняла меня. — Пошли собираться…

***

Я щелкнул выключателем и вслушался в гудение ламп под потолком. Дальняя левая снова не зажглась. Черт. Новый зал, называется. Бросив сумку, я прошел вдоль стенки к скамейке, «рисуя» для себя пространство — напоминал себе его размеры, проверял, не валяется ли чего… Когда прошел весь периметр, лампа, наконец, зажглась. Я усмехнулся и покачал головой.

О том, что уборщица Наталья Ивановна возится в своей кладовке, я узнал еще до того, как поднялся на этаж. Женщина страдала от лишнего веса и дышала очень шумно, да и запах ее я слышал, к сожалению. Когда она направилась ко мне, я отметил, что с ее левым коленом, видимо, совсем все плохо — припадает она на него сильнее обычного. И пыхтит громче.

— Ян, привет, это Наталья Ивановна, — громко возвестила она на подходе.

— Добрый вечер, — спокойно отозвался я.

— У тебя уже все вымыто, как обычно, — педантично сообщила она.

— Спасибо. Вы снова постарались, — заметил я, не скрывая недовольства.

Я чувствовал, что вымыто. Благоухало хлором тут так, что глаза слезились и в носу пекло.

— Про то, что хлором ты просил не мыть, я помню, — недовольно буркнула Наталья Ивановна, — но по саннормам нужно!

— По санитарным нормам вы превышаете дозировки, — процедил я. — У одного моего ученика аллергия на хлорку…

— Давай я проветрю…

— Я сам, не утруждайтесь. Берегите левое колено.

И я направился через зал к окну.

Наталья Ивановна озадаченно задержала дыхание, вероятно, глядя мне в спину.

— А ты откуда про колено знаешь? — усмехнулась она, когда я вернулся за сумкой. — Слышал от кого-то что ли?

— Да, слышал, — нехотя ответил я, подхватил сумку и направился в раздевалку вдоль стенки.

Слышал ее смешок позади. И как она долго пыхтела в коридоре, направляясь к лифтам. Мне бы, конечно, поменьше рисоваться. Обычные люди так уверенно себя не ведут, оставшись без зрения. Но хотелось начхать на обычных людей и делать то, что нравится. Просто жить так, как мне доступно…

Я поставил сумку на скамейку в раздевалке, прислушался. Здесь Наталья Ивановна не убралась, хотя я тоже просил ее делать это каждый раз, а не один раз в неделю. Стянув толстовку, я нащупал ключ в своем дверном шкафу и принялся складывать вещи, концентрируясь на ощущениях. Ненавидел тишину, хотя она вовсе не была для меня таковой. Мне нужно было напоминать себе, что она безопасна, что я — все еще живу, чувствую…

— Ян Денисович! Вы там?

— Да, Марк, — отозвался я громко.

— А тут новенькие!

— Сейчас подойду… — озадаченно пробурчал я, напрягаясь внутри.

Новые люди в зале для меня всегда непросто — нужно будет запомнить запах, голос, звук дыхания, рост и вес. И это — лишь малая часть. В группах у меня было не больше семи человек, но в этой вчера ушел один мальчишка. Видимо, слухи разошлись быстро.

— Ян Денисович, — послышалось за дверью, — а это девочка. Две.

Я напряженно вздохнул, затянул шнурок на спортивных штанах и направился из раздевалки. Судя по запаху, пришел не только Марк, но и Коля с Семеном, Глеб…

— Проходите раздевайтесь, — скомандовал я ребятам, и, когда они просквозили мимо с тихим «здравствуйте, Ян Денисович», я направился к двери.

— Мы здесь, — послышался женский голос, и я повернул голову в сторону посетительниц. — Здравствуйте…

Одна оказалась очень близко. Старшая, вероятно. Лет… двадцать пять, наверное. Без вредных привычек, пахнет больницей и бензином. Странное сочетание. Вторая стояла дальше, но я почему-то не хотел переключаться на нее. Все мои оставшиеся чувства взбудоражило этой, которая находилась ближе.

— Я — Наира, — представилась она, не дождавшись ответа.

— А я — Наиля, — вставила вторая.

Голос младше, но что-то в нем есть — настойчивость, решительность. На обеих не мало одинаковых запахов еды, животных… Видимо, живут вместе.

— Ян, — представился я холодно, — я не занимаюсь с женщинами.

Произошла заминка. Шорохи одежды рисовали мне резкие движения, с которыми старшая обратилась к младшей:

— Ты же говорила…

— Я знаю, что Влад вчера ушел из этой группы, — заговорила бойко Наиля. — Я хочу у вас учиться, Ян Денисович! Очень!

— Я не занимаюсь с девочками, — повторил я непреклонно.

— Почему? — потребовала мелкая.

Почему-то казалось, что роста она небольшого, потому что привыкла громко лаять, чтобы ее замечали. Или сопротивление у нее где-то в близком кругу общения… Может, отец? Я протянул руку и четко положил ладонь ей на голову, определившись за время болтовни с ее точным положением. Нет, рост у нее достаточный. Значит, противостоит кому-то…

— Мне приходится трогать парней, — объяснил я. — А тебя я трогать не имею права.

— Да кого это волнует? — буркнула Наиля.

— У меня могут быть проблемы…

— Я надену моточерепаху сестры, и трогайте меня, сколько влезет! — не сдавалась она. — Я хочу у вас учится! Я видела, как Влад дал отпор пацанам из старшего класса, которые его вечно задирали! Я хочу также! Хочу уметь давать отпор!

— Наиль, — услышал я голос Наиры, — не всегда драться — выход…

— А он и не дрался! — горячо возразила она. — Он просто руку перехватил у дебила, который на него замахнулся, и заставил его встать на цыпочки! Не дрался он! Он точно знал, как избежать драки всего несколькими движениями! Я хочу также! Хочу уметь избегать драки, но точно знать, что на меня никто не поднимет руку и не обидит!

— Я понял… — попытался я прервать поток эмоций девочки, но она не давала мне шанса:

— Ян Денисович, моточерепаха закроет все, до чего вы могли бы дотронуться! Я надену тупо один нагрудник! Без рукавов!

— Можно твою сестру на пару слов с глазу на глаз?

— Как вы поняли, что мы сестры? — спросила Наира, когда Наиля вышла из зала.

— Что за проблемы у нее, что она так боится не дать кому-то отпора? — проигнорировал я ее вопрос.

Девушка напряженно вздохнула. Устало, кстати. Дыхание учащенное, сердцебиение — за сотню…

— К сожалению, есть обстоятельства. Семейные, — заговорила она, и тоже решительно, без оправданий. — У Наили и меня есть старший брат, который кажется ей угрозой.

— Видимо, она считает, что ей не кажется…

— Послушайте, Ян, я могла бы сопровождать Наилю на тренировки, подписать вам необходимые документы и правда надеть на нее защиту… Мы могли бы как-то решить эту проблему?

Я молча слушал. Но не потому, что меня интересовало ее предложение. Я проваливался в ее голос и запах. Она говорила, а для меня все ярче проступал образ… и я позволил ему вгрызться в мой мозг.

Моей главной проблемой было не то, что я не вижу. А то, что я «вижу» слишком много. Приближаясь к кому-то, я осознанно пытался закрыть все пути разномастной информации, которая начинала литься на меня потоком. Я захлебывался пониманием всего, что происходит с человеком. Это причиняло физическую боль — меня начинала мучить мигрень с цветными аурами, и это было едва выносимо. Но здесь я просто не мог остановиться, открываясь для этой незнакомки полностью. Потому что, чем больше я «видел», тем больше мне хотелось «смотреть».

Эта молодая женщина передо мной слеплена из обрывков кожи и мяса, разорвана в клочья и собрана заново. Собственноручно. Это чувствуют даже люди. Они называют это «сильной аурой». Всех она притягивает, но не все понимают, как она достается. А достается она через полное разрушение. Наира не боится того брата, в котором Наиля чувствует угрозу. Скорее всего, это он опасается сестру. А Наиле просто хочется разделить с Наирой тяжесть ноши, стать опорой и облегчить страдания. И уж точно не позволить старшему брату ее обидеть, когда придет это время. Если только этого уже не происходило. Дерьмово. История этих девушек била по больному так, что сопротивляться было невыносимо.

Если бы я мог коснуться сейчас Наиры, я бы почувствовал сухую мускулатуру под пальцами на ее плечах, сжатые зубы в напряжении ее скул, собранные волосы на затылке…

— На каком мотоцикле вы ездите?

— Что? — тихо выдохнула она.

А я понял, что слишком увлекся. Меня затянуло в Наиру настолько, что я даже не слышал, как в зал пришли остальные ребята и направились в раздевалку. Наиля с ними здоровалась, будто бы уже точно знала, что я ее приму.

— Просто стало интересно. — Собственный голос охрип. — Давайте сделаем так, как вы предложили. Я возьму вашу сестру. Вы сами, как понимаю, тоже чем-то занимались?

— Откуда вы знаете?

— Слышу по голосу.

— Да, я занималась разными видами единоборств, — растерянно ответила она.

— Занятия у нас три раза в неделю.

— А можно вопрос?

— Конечно.

— Вы все это время почти безошибочно смотрите мне в глаза.

— Прямо безошибочно?

— Взгляд расфокусирован, но…

— И защиту тоже подберите ей, — перебил ее я. — Без вас я Наилю на занятие не приму.

— Хорошо. А можно ваш контакт?

— Да. — И я продиктовал ей номер.

— Спасибо большое, Ян Денисович! — восторженно пропищала Наиля.

— До свидания. — Голос Наиры выцвел, наполнился жесткостью и силой. А это значило, что в эти короткие мгновения она признала мое превосходство и поддалась на мои условия, что происходит непривычно редко для нее. И это тонкое умение чувствовать других завершило ее картинку в моей голове.

Когда они ушли, я вошел в зал, но образ Наиры так и стоял перед глазами, мешая сосредоточиться. Я все никак не мог «разглядеть» подопечных, сконцентроваться на них. Даже не знал, кто именно пришел.

— Построились, представились, — скомандовал я, хлопнув в ладоши.

Мальчишки задвигались по залу, и, когда пошла перекличка, я, наконец, собрал их образы в голове и смог «видеть» каждого. Когда ребята пошли по залу, я выцепил одного и притянул к себе:

— Саш, курил?

— Нет, тренер, — испуганно ответил тот, а я принюхался.

Не врет. Шел мимо группы курящих, видимо.

— Прости, показалось. Вставай в строй.

И я сложил руки за спиной, прислушиваясь к шагам каждого босиком по мату. Все налаживалось, контроль возвращался, а о том, что согласился взять двух девчонок к себе на занятия, я уже жалел. Если одна из них будет каждый раз меня так разматывать… то ничего не останется, кроме как учиться с этим справляться.

***

— Ты видела? — воскликнула сестра восторженно, когда мы вышли на улицу. — Офигеть, какой классный!

Я же ее восторга не разделила.

— Ты почему мне наврала? — хмуро потребовала я.

Наиля замерла напротив на ступеньках и покаянно на меня посмотрела:

— Мне очень хотелось к нему попасть. А я знала, что ты решишь с ним этот вопрос. Ты всегда все решаешь.

— Наиль, так нельзя, — покачала я головой, глядя ей в глаза. — Это подстава. Ян Денисович уязвим, он — инвалид. И давить на него — беспринципно…

— Ты не давила, — возразила малявка. — Ты привела ему аргументы, и он согласился с ними.

— Все равно это было неправильно. Он явно хороший человек, понимающий, а мы с тобой эгоистично воспользовались этим.

— Наир, ну что такого? Надену я твою «черепаху», и не буду отличаться от его пацанов в группе! Никаких проблем не будет!

— Не думаю, что необходимость к тебе прикасаться — единственная проблема. Ты слабее, ты — девочка. Возможно, ему будет сложно контролировать твои спарринги, и он переживает о том, что ты больше травмируешься, чем научишься…

— Тогда бы он именно это и сказал, а он сказала другое. И в результате согласился, — парировала Наиля непринужденно. — Мы ничего не сделали плохого. Просто договорились.

Я и сама не поняла, зачем я вообще начала договариваться. Зло вздохнув, я подала ей руку, и вместе мы побрели домой. Я шла, погруженная в мысли о человеке, который оказался слишком незаурядным. Я не ожидала увидеть такого молодого мужчину. В его обществе становилось жутковато. Он будто бы и смотрел сквозь, но на самом деле проникал своим взглядом куда-то глубже. Как он так ориентируется, если не видит? Еще сразу все вычислил — и то, что мы с Наилей сестры, и что у Наили проблемы с братом… Это пугало. И притягивало. Да, наверное, меня зацепила вся эта история. Я не встречала таких людей, чтобы сразу стало настолько интересно.

— Может, ты тоже у него потренируешься? — подала голос Наиля.

— «Черепаха» у меня только одна, — рассеяно возразила я.

Очень хотелось посмотреть, как у него проходят тренировки.

— Да ты-то взрослая…

— Ну и что? Он сказал, что должна быть в «черепахе».

— Блин, так не хочется домой, — простонала Наиля, пряча ладони в курточку. — Смотреть на лицо Марины уже осточертело…

— Слушай, влюбишься ты — посмотрю я потом на твое лицо, — усмехнулась я.

Но, на самом деле, я понимала, почему Наиля не хочет домой. Она устает от напряжения, которое создает присутствие там Рубена.

Глава 2

— Та ну, Наир, в кого там влюбляться? — отмахнулась она. — Это нужно мозга не иметь, чтобы влюбиться в Армена.

— Я очень рада, что у тебя достаточно мозга, чтобы это понимать, — одобрительно усмехнулась я. — Но в этой семье мы с тобой только улыбаемся и машем.

— Я не хочу быть в этой семье, — буркнула она. — Достало.

Я сжала губы и напряглась, глядя себе под ноги. Прохладный весенний вечер продирался под куртку пронзительным ветром, лупил в лицо сыростью и чавкал под ногами лужами. В такую погоду должно хотеться домой, как никогда. Но Наиля не хотела.

— Пошли в «Ромбик» посидим? — предложила я.

— Ты же устала, — глянула она на меня виновато. — А я еще втянула тебя в эту историю.

— Я уже расходилась, и все равно не усну, — и я приобняла ее за плечи. — Пошли.

— Ну, пошли, — просияла она.

И мы свернули в сторону маленького кафе на углу квартала, где пекли вкусные булки и готовили любимые коктейли сестры.

— Вот стукнет мне восемнадцать, — строила планы Наиля, сидя за столиком и подперев голову руками, — я сразу же свалю из дома дяди. Мы вместе свалим, Наира. Потому что я тебя свяжу, закину все твои вещи в грузовик и вывезу тебя силой.

— Лучше в пикап, — поправила я серьезно. — Мотоцикл-то не бросить…

— Там посмотрим. Не понимаю, почему ты держишься так за то, что нам поперек горла стоит?

— Потому что нас там обеспечивают. Я не могу содержать нас обеих.

— Ну, вот вырасту и сама буду себя обеспечивать. Будем жить вместе, да?

— Это хороший план, — одобрила я без энтузиазма, и Наиля сдулась.

За соседним столиком сидели двое мужчин и бросали на меня взгляды. Наиля бросала им вызов своим.

— Че они пялятся? — петушилась привычно она.

— Потому, что у меня уродский шрам на лице, — спокойно ответила я. — Ешь булку и не задирай никого.

— Дядя Ашот не обеспечивает нас, — вернулась она к разговору, — он не относится к нам, как к своим детям. Свадьба его дочери будет стоить столько, сколько стоило бы все твое обучение в мединституте. А вместо этого они оплатили тебе только медколледж.

— И уже за это можно быть им благодарными, — устало возражала я. — Бросили бы они нас всех в детском доме, то и этого бы у нас не было.

— Они используют нас как прислугу, ты же видишь, — не унималась сестра. — Сначала убиралась в их доме ты, потом — я.

Я сжала зубы. Тема моей учебы и жизни в доме дяди была очень болезненная. В моем возрасте, наверное, уже и нету смысла получать высшее образование в медицине. Оставалось только работать медсестрой. И сожалеть об отсутствии возможностей и упущенном времени. И это Наиля многого не знает. Когда я была в ее возрасте, дядя Ашот открыто мне сказал, что не будет оплачивать мое высшее образование. Я должна была по его задумке либо удачно выйти замуж, либо остаться в его доме и наводить там порядок, как прислуга. Первое вряд ли он рассматривал серьезно, ведь с таким лицом я никому не далась…

— Понимаешь, не всегда человеку нужно ползти на самую вершину, — тихо заговорила я. — Да, мне было жаль, что я не смогла позволить себе учебу на врача, но сейчас у меня все складывается нормально. Я занимаюсь любимым делом — работаю с людьми…

— Ты работаешь с ними только потому, что тебе нужно носить там маску, — вставила Наиля. — А вот если бы тебе убрать шрам…

— Нет, — терпеливо возразила я, — не поэтому. Я просто получаю удовольствие от своей жизни. Беспокоит меня сейчас только твоя жизнь. Я хочу, чтобы у тебя все сложилось иначе. Ты прекрасно учишься, уверена — поступишь на бюджет. И тогда сможешь спокойно уехать из дома дяди, чтобы никого там больше не видеть.

— А ты? — непонимающе уставилась она на меня.

— А я буду ездить на мотике к тебе после работы, — улыбнулась я.

— Да, ты круто ездишь на мотике, — мечтательно улыбнулась она. — Я тоже буду. И буду также бить тех, кто меня и тебя обидит. Как ты бьешь.

Я только покачала головой.

— Короче, все у нас нормально. Могло быть гораздо хуже.

— Еще бы Рубена у нас не было, — вставила Наиля.

— Знаешь, когда будет тебе восемнадцать, ты будешь думать совсем иначе.

— Не буду.

— Вот посмотрим.

На самом деле, все действительно было сложнее. Наиля не знала, но Рубен однажды нашел меня, когда я сбежала. И доходчиво объяснил, что я — его сестра и должна делать то, что обязана. А именно — быть хорошей уважаемой женщиной и не позорить память родителей. И его репутацию. Когда Рубен притащил меня с синим от побоев лицом назад, дядя Ашот только хмыкнул. Они не защитят ни меня, ни Наилю. Это я тоже усвоила. Поэтому откладывала деньги на ее будущее. Нет, не с зарплаты медсестры, конечно же. Я вела и монетизировала успешный мотоблог, в котором никогда не показывала своего лица полностью. Это давало мне не только дополнительные средства, но и нечто большее.

Свободу.

От страха.

Главные выводы, которые я сделала — нужно бить сильнее и больнее, чем умеет бить Рубен. Поэтому я посвятила несколько лет тому, чтобы этому научиться. А еще надо драпать быстрее, поэтому теперь у меня есть мотоцикл. А также сложенная дорожная сумка наготове, второй шлем для Наили и запас денег на первое время. Мало ли…

— О, тетка звонит, — проворчала Наиля, бросив взгляд на мобильный. — Але! Я с Наирой. Рубен нас отпустил на тренировку. Да. Скоро. Хорошо. Уроки сделала. Уберу, да.

— Пойдем? Помогу тебе сегодня с уборкой.

— Лучше видео новенькое сделай, — усмехнулась она ехидно. — Где ты катаешь красиво.

— Уберемся, и сделаю…

— Блин, они бы все подавились завистью, когда узнали бы, какая ты крутая на самом деле… Я хочу посмотреть на их лица, когда это случится.

— Не скоро.

— Ладно-ладно.