Фумопорт. Книга Первая

Взгляд дяди мне не понравился. Словно тебя остановил гаишник, попросил документы, а когда ты их ему даешь со словами я вроде ничего не нарушал, он всем своим видом старается показать, что сомневается, и что в жизни всякое бывает. Как говорится, и жук свистит, и бык летает.

Распрощавшись с дядей я вышел из дома. Все мероприятие заняло от силы полчаса, теперь же мне предстояло чесать на другой отшиб деревни, чтобы поговорить со своей… А вот не знаю, как это называется. Пра-тётей? Двоюродной бабушкой? Тётулей? Под глубокие размышления о сложном нейминге внутри отдельно взятой семьи, я не заметил, как налетел на аборигена. Местным оказался паренек лет восемнадцати, бритый под машинку, как и подавляющее большинство парней в этой глухомани. На скуле у парня был цветущий желтый фингал, а один из передних зубов оказался выбит.

— Ты куда идешь б@я?

— Да задумался как-то, не заметил, сорри.

— Че ты сорян мне кидаешь б@я, че не смотришь куда прешь?

— Да ладно тебе, чего ты докопался?

— Че б@я? Кто докопался, х@&#!с?

До меня поздновато дошло, что местный питекантроп банально идет драки. Увидел человека примерно его возраста, явно приезжего, идущего в своих мыслях и не глядящего под ноги. И то ли просто решил не отходить, то ли намеренно бортанул меня плечом, но своего он явно добился: вытянуть из меня неаккуратное слово для завязки конфликта. Продолжать мне не хотелось, да и незачем было. Этот любитель деревенской романтики, крепленой «охоты» и прослушивания кальянной попсы с пацанами в Жигулях явно даст мне фору в любых разговорах за жизнь. Вот повезло же!

— Че б@я притих, извиняйся! — рявкнул парнишка.

— Ну извини, что ли…

— В смысле «ну»? Х@й гну, нормально извиняйся, с этим… С артистизмом, во! Можно на коленях!

А вот тут гопарь явно начал борщить. Словесные баталии не были моим фирменным оружием, да и дрался я всего два раза в жизни, но становиться на колени перед беззубым деревенщиной и вымаливать прощения было выше моего терпения.

— Да я понял, что ты х@й гнешь. Одной рукой, или вторая другим занята?

Позубоскалить мне не дали. Резкий, хлёсткий удар прилетел мне прямо в щеку. Парень слегка уступал мне в комплекции, все таки вырос я не только вверх, но и в ширь. Правда, ни в зал, ни на бокс я не ходил – в плечах удалось разрастись путем ходьбы в бассейн. Это я и продемонстрировал, неуклюже наклоняясь и пропуская ощутимый хук с другой стороны. Следующим ударом гопарь познакомил меня с мощью деревенского муай-тая. Видимо, хотел прописать мне ногой в голову, но растяжку дремучий Брюс Ли дома не делал, а потому попал куда-то в пояс.

Тут уже опешивший организм понял, что что-то идет не так, сейчас я завалюсь, а легенда дворового UFC начнет месить меня ногами. Поэтому поймал ногу оппонента и, не придумав ничего лучше, повторил его приём. Правда, прицелился ниже – уже в колено любителю воровской романтики. Голень обожгло: все же удар у меня был непоставленный, а ноги не привыкли к такого рода побоищам. Но вот моему визави досталось сильнее. Тот завыл, его нога подкосилась, и он как куль упал на землю, держась за ушибленную конечность. Сейчас бы добить буяна, но таким же быдлом как он я всё таки не был. Поэтому отпустил здоровую ногу пацана и бросился наутёк. Впрочем, мог и не бежать потому что удар вышел на загляденье. Гопник немного пошипел какие-то непечатные выражения, а после встал, и хромая как капитан Темная Нефильрованная Борода поплёлся следом.

Я, не помня себя, бежал. Бежал, не разбирая дороги и не переводя дыхание. Поворот, перекресток, проходной двор, завернуть налево, пробежать прямо и дальше по улице Свободной прямо до набережной , у которой и жила Лидия. Почему то организм повел меня на домой, а именно туда. Собственно, и неудивительно. В стрессе мозг склонен принимать первое попавшееся решение. А собственно стресса мне сейчас было не занимать. После короткой стычки, адреналин сейчас можно было собирать полотенцами, выжимать в банки и ставить перед телевизором. Там какой-нибудь Кашпировский их бы зарядил на здоровье, удачу, на ведро говна впридачу, и потом я бы продавал их кому-нибудь. К примеру, дяде. Вот же балбес, а, на кой черт надо было устраивать эти гладиаторские бои?!

Впереди показалась река. Благо, к моменту когда я до неё добежал, меня уже попустило, иначе бы я проскочил момент, когда асфальт кончился, и под ногами оказался бы склон небольшой горки, ведущей к реке. И был бы сейчас Дмитрий Батькович косплеером: собирал бы тину с головы и завывал песенку: Я водяной, я водяной, поговорил бы кто со мной. По набережной я шел уже относительно спокойно. Конечно, с дрожью в руках, стремительно отекающим фингалом, безудержной одышкой, но все таки с чувством победы. Но шел, а не лежал в дорожной пыли, побитый этим приматом. Надо же, такой молодой, а сколько же в нем говна!

К слову, набережной местность называлась только у местных. На деле, это была просто дорога, ведущая вдоль реки, в какой-то момент заканчивалась, и продолжалась уже тропинкой в поле. Чисто географически, это всё ещё была Сычевка, но местность все именовали не иначе как полем. Собственно на нем, в нескольких сотнях метров друг от друга, оказалось воткнуто четыре дома. Жильем спешницы оказался пусть и не очень старый, но неказистый дом с красной крышей, светлыми дощатыми стенами и невысоким плетнём, окружавшим нехитрую жилплощадь с одной яблоней и крохотным сараем. И самое интересное, что хозяйка дома также была в наличии. Это было странно. Старички в деревнях часто сидят на лавках или на завалинках, таращатся на проходящих мимо прохожих и с легкой руки отвешивают им ярлыки. Этот вот наркоман, этот алкаш, этот бабник, а эта – проститутка. Все как везде.

А вот женщина у плетня в свою очередь не сидела. Она стояла, взявшись рукой за изгородь и смотрела прямо на меня. Нет, не просто на меня. Расстояние между нами было метров двадцать, лицо то и дело закрывали распущенные светлые волосы, в которых играл ветер. Но я мог поклясться, что смотрела она будто бы прямо мне в душу. Лица я почти не видел, но голубые глаза, будто гипнотизируя, уставились прямо на меня, заставляя запнуться и встать на месте. Тётка смотрела на меня долго, пристально, совершенно не мигая. О этого взгляда хотелось бежать, ил до я бы отвести взгляд. Но не получалось ничего. Единственным признаком того, того, что я все ещё существую, а не провалился с головой куда-то в гипнотическую пучину, был мурашки, пробежавшие по спине. Дуэль взглядов, по ощущениям, длилась долго. На деле прошло где-то с полминуты, но для меня, стоящего словно голого мужика в женской бане, эти секунды растянулись в долгое, вязкое как патока время. Наконец спешница заговорила. Не совсем понятно, как относительно спокойный тон был слышен на таком расстоянии, но слова будто бы проорали мне в самое ухо:

—Я знаю, зачем ты здесь. Вижу. И хочу, чтобы ты засунул свои вороватые ру