Нежданный папа

– Держи в курсе, – в один голос звучит от мужиков, когда на парковке мы расходимся каждый к своему автомобилю.

– Обязательно, – киваю, закидывая портфель с бумагами на заднее сиденье.

Негодование бурлит во мне камчатским гейзером. Вечерние заторы на дорогах не добавляют спокойствия, да еще и навигатор упрямо выводит меня на знакомый маршрут. Я этой дорогой периодически мотаюсь, забирая детей Игната из сада и отвозя их за город в коттеджный поселок.

Подъезжаю к территории медицинского центра; на въезде пропускная система. Бодренький охранник оформляет пропуск, интересуясь целью посещения.

– На встречу с начальством, – уклончиво отвечаю.

– Вас нет в списке,

– Конечно, нет! – негодую. – Я полчаса назад и не планировал посещать ваше заведение. Если бы знал, записался бы заранее! – язвлю.

– Пешком могу вас пропустить, на машине не положено, – спокойно декламирует он мне положения пропускной системы. – Хотя вот, есть вы, – щелкает по клавишам. – Ага, не к Руслану Олеговичу вы. – Он качает головой, словно уличил меня во вранье. – Вам в регистратуру, – добавляет, протягивая мне картонный прямоугольник.

– Спасибо, – выдыхаю, коря самого себя за не свойственную мне вспыльчивость и придирчивость к специалисту, строго исполняющему свои должностные обязанности.

Въезжаю на территорию и, следуя указателям, тихо крадусь по дорожкам до парковки административного корпуса. Всматриваюсь в инфраструктуру и архитектуру не маленького Центра и вспоминаю свое единственное в нем пребывание чуть больше года назад с бывшей женой.

Точно! Вот откуда мне знакомо название данного медицинского заведения.

Года два назад моей, на тот момент уже жене Кате, приходит в голову «гениальная идея»: прошло же уже достаточно времени с момента нашей общей трагедии, которая для нее, видимо, и не была настолько критичной, как для меня.

«В общем, время лечит, семья уже узаконена, надо бы вновь попробовать стать родителями» – как-то мимоходом, доедая ужин, подметила жена».

Подавившись не дожеванной котлетой, выдал свой категорический отказ. Катя лишь пожала плечами, восприняв мой ответ с легким удивлением, но без настойчивости. На время тема была закрыта, чтобы всплыть в один из дней под предлога медицинского обследования «на совместимость».

В итоге проверка завершилась скандалом. Ну правда, какой нормальный, сексуально активный и ни на что не жалующийся мужик вытерпит пятую по счету сдачу ценной «биожидкости»?! Да я в юности столько не кончал в пустоту, сколько за время этих «экзекуций»!

А апофеозом происходящего становится развод и новая жизнь: у меня – со встречами на пару ночей, каждый раз с другой, всегда с защитой и без обязательств, у Кати – новый муж, значительно старше нее, весомее в финансовом положении, чем я, и какой-то там месяц беременности.

От всплывших, как нечистоты по весне, воспоминаний, меня передергивает. Стряхиваю с себя морок неприятного прошлого, оставляю автомобиль на парковке и уверенной, гневной походкой направляюсь к центральному входу административного здания.

ГЛАВА 5

КЛИМ

Просторный холл блестит чистотой, словно посетители не ходят по его полам, а передвигаются исключительно при помощи левитации, паря где-то под потолком. В воздухе витает аромат то ли лаванды, то ли еще чего-то ненавязчиво-успокаивающего, но точно не стойкий запах медикаментов и дезинфицирующих средств. Широкая стойка регистратуры с каменной столешницей и новомодное компьютерное оборудование –

с первого взгляда складывается впечатление, что нахожусь я не в медицинском учреждении, пусть даже и коммерческом, а по меньшей мере, в Центробанке. Все солидно и даже внушает доверие, за исключением перепуганной девушки-регистратора, не способной вразумительно объяснить, что вообще за херня у них творится.

– А я вам еще раз повторяю, что не собираюсь даже читать это, – изо всех сил хлопаю раскрытой ладонью по документу, лежащему на стойке, –пока не увижу предыдущий! – Терпение мое на пределе, и тон разговора уже далеко не столь дружелюбный, как при моем здесь появлении.

Я честно стараюсь быть вежливым. Но какая, к черту, вежливость?! На мои требования предоставить бумаги, в которых якобы была обнаружена незначительная ошибка, молоденькая администраторша за стеклом перегородки хлопает ресницами-опахалами и с натянутой улыбкой на лице повторяет одно и то же:

– Это исправленный документ, ничего лишнего не внесено, вам надо только подпись поставить.

– Вам на каком еще языке объяснить?! – взрываюсь я. – Где предыдущая писулька?!

– Мне… – сбивчиво что-то мямлит девушка, а глаза ее наполняются неподдельным испугом, правда смотрит она куда-то мне за спину.

– Что здесь происходит?! – раздается требовательный мужской голос, видимо, того, кто наводит страх на подчиненных.

Разворачиваюсь и натыкаюсь взглядом на мужика в белом медицинском халате, накинутом на широкие плечи. На сурового вида незнакомце дорогой, сшитый явно на заказ деловой костюм. Строгость и требовательность во взгляде и толика усталости в чертах каменного лица. На врача, там более «женского», он похож так же, как я на балерину.

– Руслан Олегович, – мямлит все та же мадам, продолжая невинно хлопать ресницами, а я вспоминаю, что слышал это имя буквально несколько минут назад, на КПП.

Следовательно…

– Вы главный в этой шарашкиной конторе?

– Хм… – Он вздёргивает густую бровь и внимательно смотрит на меня. –Допустим…

– Отлично! – резюмирую я. – Объясните мне, что это за хрень такая?! – хватаю со стойки бумаги и протягиваю ему.

Берет, внимательно пробегает взглядом по первым строчкам и поднимает на меня глаза.

– Очевидно, договор на… – возвращается вновь к документу, – донорство, – продолжает, чуть заметно искривив уголки губ в непрофессиональной ухмылке.

– Да ну?! – язвлю я, скрестив руки на груди. – Вот только фокус весь в том, что я сроду такой документ не подписывал. – Каждое слово цежу сквозь зубы, сдерживая гнев.

– Варя, –строго обращается он к регистраторше, – все документы по этому договору мне на стол, срочно! Пойдем…те, – кивает в сторону лифта.

Не дожидаясь от меня какой бы то ни было реакции, Руслан, мать его, Олегович разворачивается и уходит. Устало выдыхаю и следую за ним. Кабина современного подъемника просторна и пуста. Поднимаемся на верхний этаж в полном молчании.

Напряжение клубится осязаемыми тучами. Непонимание ситуации раздражает до чертиков. Но он молчит, а я выжидаю.

– Черт! – Зайдя в кабинет, Руслан откидывает портфель в кресло, стоящее около небольшого журнального столика, а сам опускается в соседнее. – Третий день в должности, а уже хренову тучу недочетов разгреб! – Он проводит раскрытой ладонью по лицу, откинув голову на изголовье. – Прости, – встряхивается и выпрямляется на сиденье. – Присаживайся.

Как-то незаметно он переходит на «ты». Киваю, пожимаю плечами и занимаю предложенное место – на диванчике в зоне отдыха.

– Уже пару раз, так точно, пожалел, что сменил хирургический блог на кабинет главврача. – Вздох явно уставшего человека.

– Угу, – мычу я, наблюдая за тем, как новоиспеченный начальник тянется за хрустальным графином, а затем наливает воду в пузатый бокал.

– Башка к концу дня раскалывается. – Он залпом выпивает воду и встает с места. – Чай, кофе? – спрашивает у меня, размещаясь уже за рабочим столом и щелкая по клавишам.

– Нет, спасибо, – отказываюсь, потому что не чаи я сюда приехал распивать. –Времени в обрез, – намекаю я. – Надеюсь, выясним все здесь и сейчас, и в ваших же интересах, чтобы все это оказалось лишь чьей-то шуткой. В противном случае…

– Договор полтора года назад оформлен, – уткнувшись в монитор, оповещает меня главврач.

– Я в курсе.

– И оформлен он на…

– На медобследование здоровья семейной пары… – пытаюсь вспомнить ту заумную формулировку, что была в шапке документа.

– Нет, – качает он головой, – договор только на вас, и предмет договора – «донорство биологического материала».

– Чушь! – вскакиваю с места и иду к рабочему столу, встаю за спиной у медика.

На экране монитора – электронная документация. Пробегаю глазами по строчкам и шалею с содержания.

– Что за хрень?! – возмущаюсь я, ощущая пробегающий по спине холодок противного чувства обманутости.

Руслан щелкает курсором мыши на очередное информационное «окошко», и на экран выходит файл – анкета. Данные поразительно схоже с моими, но вот фото, фото точно не мое.

– Что за…? – повторяю с новой волной негодующего непонимания.

– Точно не твое фото? – Руслан отрывает взгляд от монитора и переводит его на меня, прищуривается, хмурится и вновь возвращается к картинке на экране. – Не ты… – констатирует факт.

– Возможно, ты? – язвлю в ответ, не отойдя далеко от истины, что-то общее у них есть, как, в общем-то, и со мной, но…

– Боже упаси! – почти крестится Руслан, и вновь мы внимательно вглядываемся в изображение на экране.

Мужик на картинке схож со мной лишь незначительными чертами лица, разворотом широких плеч и общим видом спортивного телосложения. Так, может, и все остальное не мое?

Дурдом! Нервы в мочалку!

– Вполне возможно, – словно прочитав мои домыслы, кивает Руслан, – но стоит проверить, потому что…

– Только не говори, что уже…

– Ага, – подтверждает мою догадку.

– Мля! Ты же понимаешь, что я, сука, камня на камне не оставлю от репутации вашего центра, если окажется, что все это чья-то халатность и из-за нее… – Я сбиваюсь, потому что паника и злость смешиваются в убойный коктейль, сжимающий мои легкие тугими кольцами.

– Понимаю, – соглашается Руслан, – но для начала давай… – Он обрывает свою речь и переводит взгляд на дверь. Робкий стук прокатывается по кабинету, а после чуть слышный скрип петель, и в приоткрывшееся пространство просовывается голова все той же перепуганной девушки-регистратора.

– Можно?

– Заходи. – Откинувшись на спинку рабочего кресла, Руслан (для подчиненных – Олегович) скрещивает руки на груди и суровым взглядом следит за Варей (кажется, так зовут ту, что почти бочком протискивается в помещение).

Под хмурое сопение начальника и клиента она цокает каблучками до стола. Аккуратно и даже пугливо кладет папку на столешницу, подталкивая ее в сторону начальника. Не оборачиваясь, делает шаг назад и, сцепив руки в замок, словно провинившаяся школьница в кабинете завуча, склоняет голову, упираясь взглядом в лакированные носки своих «лабутенов».

– Свободна! – жестко командует Руслан, протягиваясь за принесенными документами.

– А? – Девушка резко вздергивает голову, непонимающе хлопает глазами, приоткрывая рот, словно хочет еще, что-то сказать.

– Сво-бод-на, – по слогам повторяет мужчина, прожигая подчиненную негодующим взглядом. Та срывается с места и выскакивает за дверь, словно за нею гонится стая голодных собак. Дверной замок защелкивается, оглашая помещение резким «выстрелом». На миг повисает тишина, густая и давящая ирреальностью происходящего.

Лишь шелест переворачиваемых листов бумаги нарушает тишину. Пересмотрев документы, Руслан протягивает их мне.

– Если не брать во внимание опечатки в твоих данных, то документ вполне официальный и оформлен по стандарту для данного вида…

– Мля, тут даже подпись моя! – перебиваю его, перевернув все страницы, и смотрю ошалелым взглядом в свой заковыристый автограф.

Ярость вскипает с новой силой, наполняя кровь убойными дозами гнева и желания разнести здесь все к чертям собачьим. Будь под рукой что-то увесистое, точно уже летело бы в стену. Вместо этого с грохотом вмазываю кулаком по столу, припечатывая к столешнице стопку документов.

Глубокий вдох, и я, распластав ладонь на бездушных листах, безжалостно мну их. Осознаю, что моей проблемы это не решит, но на мгновение становится чуть легче дышать.

– Не кипятись, – устало выдыхает Руслан, – давай для начала узнаем, твой ли биоматериал хранится в банке спермы.

– Вот только не предлагай мне вновь уединиться с баночкой в вашу спецкомнату.

Он ухмыляется, поднимаясь из-за стола и давая мне шикарный повод проехаться по его физиономии.

– Пошли, – машет головой, проходя мимо меня к выходу из кабинета. – Думаю, будет достаточно и крови.

После всех манипуляций, проведенных почти в шпионских условиях лично заведующей отделением, я все же отправляюсь домой, так ничего и не раскурочив в этой клинике. По дороге заеду в спортзал, там на груше оторвусь.

На душе гадко, и неизвестность давит бетонной плитой, а в голове такой ураган из мыслей и домыслов, что черепная коробка, того и гляди, не выдержит напряжения. Лишь бокс, а после него пара бокалов успокоительного хорошей такой многолетней выдержки немного снимают градус нервозности.

Мужики в офисе с расспросами не лезут: видимо, моего одного взгляда на мое «довольное» лицо им достаточно, чтобы даже не пытаться поднять вопрос. Несколько раз, правда, пытаются напомнить о пикнике, намеченном на последние выходные месяца, но тут же замолкают.

Звонок от Руслана раздается два дня спустя.

– Нетелефонный разговор, приезжай. Жду.

Сухо и по делу. Я срываюсь с места почти в разгар трудового дня. Мчусь, слыша лишь гулкие удары своего сердца и игнорируя все правила вежливости на дороге.

– Что? – единственный вопрос звучит от меня, когда я вламываюсь в кабинет главного врача.

По выражению его лица я понимаю, что пушистый зверь песец пришел по мою душу. Вопрос: какая сука и за что мне так подгадила?!

Руслан молча отправляет по гладкой поверхности стола для переговоров белый лист. Ловлю и пробегаюсь по строкам глазами, вылавливая нужную информацию. Ее немного, и она подтверждает то, что донором был я, договор оформлен на меня, мне данные в нем тоже мои, за исключением фотографии в анкете.

Удержать крепкое словцо уже не получается, и я от души выдаю тираду красноречивых эпитетов второго русского.

– Кто она? – высказав все, что накипело, требую от «виновных» данные на ту, что стала матерью моего ребенка.

МОЕГО! РЕБЕНКА!

– Вот только не заводи сейчас песнь о врачебной тайне и прочей фигне! – предупредительно тычу указательным пальцем в Руслана, не успевшего еще и рот раскрыть. – Ты мне – данные, я не иду по официальным инстанциям, и мы разбираемся в этом, – мощно прикладываю ладонью по листку на столе, – своими силами.

Тишина звенит. Напряжение нарастает.

ГЛАВА 6

КЛИМ

«А она хорошенькая!» – мелькает первая мысль, как только на экране появляется скромное досье на Зимину Ираду Валерьевну.

И имя ей под стать – такое же загадочное.

Фотография лишь черно-белая, сделана лет пять назад для оформления заграничного паспорта, самая «свежая» и, можно сказать, единственная. Других просто нет. Даже в ее немногочисленных социальных сетях нахожу море красивых картинок акварельных пейзажей и карандашных зарисовок, а еще замысловатые архитектурные чертежи, но кадров самой хозяйки интернет-страниц нет. Видимо, фотографироваться девушка с редким именем, не любит.

А зря.

Привлекательные черты аккуратного лица-сердечка словно созданы для красивых фотографий, даже без фильтра. Большие глаза, маленький точеный носик и пухлые губы. Каскад светлых волос и образ скромной милашки – все то, что так любит объектив профессиональной фотокамеры.

Катя таких милашек терпеть не могла, но всегда любезничала с ними и делала шикарные фотки, работая на популярный мужской журнал.

– Их камера любит и мужики, – с неприкрытой завистью цедила она, рассматривая на экране ноутбука кадры очередной фотосессии, – даже ретуши почти не надо, – добавляла, щелкая по клавишам и отправляя фотки редактору.

Катя и сама не уродина, и все при ней, только красота ее более тяжелая, «люксовая», если так можно выразиться. Моя бывшая – это громоздкий букет бордовых роз. Малышка, смотрящая на меня со статусного кадра – одинокая фиалка, нежная и ранимая.

Стряхиваю морок размышлений и пробегаюсь глазами по строчкам документа. Дату рождения, адрес и семейное положение я уже знаю: почерпнул из имеющейся у меня копии медицинской карты.

– А с тебя – время для того, чтобы я сам во всем разобрался, без глобального шума, но с привлечением к суровой ответственности всех причастных, – ультиматум от Руслана в обмен на данные пациентки.

Соглашаюсь и уже в офисе трачу день на сбор остальной информации. Ее не много, да и сухие строчки мало чего интересного мне сообщают. Родилась, училась, окончила, работает… Из личного только видимое отсутствие мужика на ее горизонте, любовь к рисованию и мечта завести собаку, смешную эту чихуашку.

На лице непроизвольно расплывается улыбка. Я по инерции щелкаю на иконку принтера, отправляя документ в печать, подхватываю листок досье и спешу на выход.

Личная встреча лучше безликих строк.

– Уходишь? – перехватывает меня в приемной Игнат.

– Угу, – киваю, накидывая куртку на плечи.

– Ладно, перекину это Артему, – отмахивается он, закрывая какую-то папку. – Мне надо к Марине в клинику.

– Уже домой своих забираешь?

– Да нет, – разочарованно вздыхает он, – не отпускают еще, говорят, двойняшек надо понаблюдать. А я дома с двумя пятилетками, кто бы за мной понаблюдал.

– Ой, не жалуйся! – стыжу его. – С твоими старшенькими никаких забот, они у тебя и без няни и кухарки отлично справляются.

– Это да, – гордо бубнит он, – и, кстати, Фани тут интересовалась, когда мы поедем к тебе в гости знакомиться с малышом?

Вовремя успеваю поймать входную дверь, иначе знатно приложился бы к ней лбом. Зная способности дочери Игната видеть вещие сны, я все равно не перестаю каждый раз удивляться ее новому «предсказанию». Хотя вот в этом случае могла бы и раньше прованговать.

Запинаюсь, пытаясь выудить из закоулков памяти обрывки одной из наших поездок и ее настойчивые просьбы подвезти до дома именно вон ту девушку, что идет сейчас по тротуару.

«Это она!» – утвердительно заявила тогда малышка.

Вот только сейчас я никак не могу вспомнить черты лица той пассажирки, но четко помню тот вихрь необъяснимых чувств, что накрыл меня. Просто день был неподходящий, и настроение не соответствовало случаю. Да еще какая-то нелепая злость сжирала все.

– Ну так что мне дочери передать? – выдергивая из урагана воспоминаний, поддевает меня друг.

– Через пару месяцев, – с трудом получается выпихнуть из себя размытое обещание.

– Серьезно? – Веселость сползает с его лица, уступая место шокированному удивлению и немому вопросу во взгляде

– Давай потом. Спешу.

– Клим!

Качаю головой и торопливо шествую к своей тачке.

– Потом, – машу рукой, не оборачиваясь, усаживаюсь за руль и срываюсь с места.

Трасса еще не загружена, и я лихо преодолеваю километры до места дислокации той, которая вот уже семь месяцев носит под сердцем моего ребенка. Целых семь месяцев мой сын растет в ее чреве, а я только вчера увидел его на снимках УЗИ!

Сын. Три буквы, кажется, совсем простого слова, но…

Но внутри вновь все холодеет от страха. Черная пелена воспоминаний окутывает сознание, и противное чувство вины вновь ложится на плечи пудовыми гирями.

Руки так крепко сжимают рулевое колесо, что костяшки белеют. Делаю глубокий вдох и сворачиваю на обочину. Торможу свой внедорожник. Врубаю аварийку, а после трачу драгоценные минуты на то, чтобы привести свое взбудораженное состояние в близкое к нормальному.

Да, я не желаю… не желал более иметь детей.

Но судьба… или кто там наверху за нас все решает… преподнесла мне второй шанс. Пусть так нелепо и без моего физического участия, только от малыша я не откажусь. И что бы там ни решила его мать, я буду в судьбе своего сына не просто приходящим отцом, я буду с ним каждую минуту его жизни.

Выдыхаю.

Возвращаюсь в поток автомобильного движения и спустя каких-то полчаса въезжаю в тихий дворик, окруженный добротными кирпичными пятиэтажками. Оставляю тачку в ближайшем «кармане» и, выйдя из нее, окидываю внимательным взглядом территорию. Меня охватывает странное предчувствие, что я здесь уже был . Сжимаю в кулаке связку ключей и делаю шаг в сторону нужного подъезда.

Тяжелая металлическая дверь открывается, выпуская наружу старушку с тявкающим песиком на руках. Придерживаю массивное полотно, помогая пожилой даме выйти, после чего быстро заскакиваю в помещение, не дав сердобольной блюстительнице порядка закидать меня вопросами – кто я такой и к кому направляюсь.

По лестницам взлетаю, перешагивая через ступеньку, подгоняемый какой-то неведомой силой. Адреналин гуляет по венам, пульсируя в висках, разгоняя сердце до запредельной скорости и мешая сформулировать нужные слова для приветственного знакомства. Я даже на первом свидании не чувствовал себя так по-идиотски, таким неподготовленным.

Этаж второй… третий… и я у заветной двери. Давлю на клавишу дверного звонка, переводя дыхание. Время замирает, а секунды тянутся так долго, словно минуты самого нудного школьного урока.

– Оперативно вы добра… –звучит вместе со скрипом открывающейся двери мелодичный женский голос, обрываясь на недосказанной фразе, и на меня взирают большие серые глазищи, переполненные удивлением.

– Ну, как узнал, так и приехал, – опершись плечом о косяк, выдыхаю и смеряю малышку внимательным взглядом.

И впрямь хорошенькая, вживую даже милее, чем на фото. Ладная фигурка, узкие плечики, стройные ножки, невысокий рост, не позволяющий девушке смотреть на меня прямо, отчего ей приходится задирать голову, чтобы наши взгляды встретились.

– Вы явно не фельдшер «скорой помощи». – Она прищуривается, скрещивая руки на груди и так мило выставляя вперед округлившийся животик, что меня словно магнитом тянет положить на него свои ладони.

– Да, не он, – качаю головой, глядя на гипнотизирующие девичьи округлости, и в горле моментально застревает ком.

– Значит, вы ошиблись дверью, – пожимает безразлично плечами и протягивает руку в попытке захлопнуть дверь перед моим носом.

– Да нет… – Успеваю ловко выставить ногу вперёд, блокируя ее попытку отгородиться. – Я не ошибся. – Придерживаю тяжелое полотно и стою на грани, готовый в любой момент переступить порог, не дожидаясь приглашения.

– Да кто вы такой?! – Она начинает злиться, и на ее щеках вспыхивают алые пятна, но голос выдает легкий испуг.

– Отец твоего ребенка, – раскрываю цель визита, наблюдая за тем, как недоумение в её глазах вспыхивает с новой силой.

Она недоверчиво качает головой и пытается что-то сказать, но в эту же минуту ее красивое личико искажается в гримасе такой дикой боли, что мне кажется, даже я ее ощущаю. Липкий страх пробегает по позвоночнику, подстегивая меня в считанные секунды отбросить все реверансы и просто влететь в квартиру.

– Что? – подхватываю малышку под руки и осматриваюсь по сторонам в поисках удобного места.

– Черт, как больно-то! – Почти слезливый стон выворачивает душу.

Она делает какие–то странные дыхательные манипуляции, наклоняясь вперед и поглаживая поясницу. Я стою, как истукан, и все, что могу – тупо перебирать в голове все то, что еще помню о беременности и родах. А помню не так уж и много из той чертовски мизерной части всей информации, что когда-то была мною проштудирована. Но в одном я уверен точно: рожать нам еще рано, только отчего-то все происходящее красноречиво вещает об обратном.

– Надо в больницу, – заключаю я и, схватив первую попавшуюся вещь с вешалки, накидываю ее на девушку, намереваясь покинуть квартиру.

– А то я без вас не в курсе куда мне надо! – шипит она, скидывая с себя тот балахон, что я только что на нее набросил. – Покиньте мою квартиру, – продолжает грозно, превозмогая боль, – мне надо собраться, «скорая» скоро приедет. – Каждое слово дается ей с трудом, а меня всего корежит от ощущения собственного бессилия.

Длинный вдох, короткие выдохи…

Я машинально повторяю за ней, и, как ни странно, это помогает. Башка прочищается от панического кретинизма, начиная рационально мыслить.

– Где сумка? Что еще ты не собрала? – подталкиваю Ираду в комнату и усаживаю на диван.

– Мужчина! – громко возмущается она (видимо, приступ боли уже отпустил). –Кто вы такой, черт вас подери?! Чего вы тут самоуправствуете?!

– Я отец твоего малыша, – медленно, почти по слогам повторяю, подмечая раскрытую сумку и лежащие рядом с ней вещи.

– Не мелите чушь! Вы не он!

– Он, – уверенно заявляю, вертя головой, почти как филин, высматривая, что еще засунуть в чемодан. – Это все, – киваю на собранный багаж, – или надо еще что–то добавить?

Она молчит, сверля меня негодующим взглядом, и явно не планирует никуда ехать. Времени нет, и можно было бы все объяснить по дороге, но, видя упрямство малышки, я присаживаюсь перед ней на корточки.

– Я был тем самым донором… – начинаю объяснение.