Солевар

Я встал, и нога попала на что-то острое, и я выругался, и подумал, что даже пол меня не любит, и что это, наверное, знак, и что знак, наверное, — это плохо, и что плохо, наверное, — это навсегда, и что я, наверное, должен выйти на воздух, и что воздух, наверное, лучше, чем сено, и что сено, наверное, — это для лошадей, а я, наверное, ещё не лошадь, хотя кто знает.

Я вышел во двор, и ночь была чёрная, как экран моего айфона, когда садится батарея, и звёзды горели так ярко, что я подумал, будто это не звёзды, а фонари на потолке какого-то огромного сарая, и что сарай, наверное, — это вся вселенная, и что вселенная, наверное, — это тоже варница, и что в ней, наверное, тоже что-то кипит, и что это, наверное, не очень приятно, но зато, наверное, честно.

У колодца стоял старик.

Старик был голый по пояс, и мылся ледяной водой из ковша, и вода лилась по его морщинистой спине, как по старой берёсте, и я подумал, что, типа, это, наверное, какой-то обряд, и что обряды, наверное, тут странные, и что странные, наверное, — это не плохо, а просто по-другому, и что по-другому, наверное, — это не страшно, и что страшно, наверное, — это когда всё как дома, и что дома, наверное, — это далеко, и что далеко, наверное, — это навсегда, и что навсегда, наверное, — это соль, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль, и что это, наверное, грустно.

Я подошёл ближе, и старик обернулся, и посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не понял, и что-то, чего я испугался, и что-то, чего я, наверное, не хотел знать, и я подумал, что, типа, это, наверное, тот самый старик, про которого Фрол рассказывал, и что Фрол, наверное, рассказывал про него, и что он, наверное, знает что-то, и что знать, наверное, — это страшно, и что страшно, наверное, — это когда ты не готов, и что готов, наверное, — это никогда, и что никогда, наверное, — это соль, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль, и что это, наверное, грустно.

Я вспомнил лекцию профессора, и как он стучал указкой по карте, и как говорил про Соляной бунт, и как говорил, что соль — это власть, и я тогда думал о пельменях, и не слушал, и вот теперь я стою во дворе, и вижу старика, который моется ледяной водой, и думаю, что он, наверное, знает что-то важное, и что важное, наверное, — это страшно, и что страшно, наверное, — это когда ты не хочешь знать, и что не хочешь, наверное, — это вина, и что вина, наверное, — это тяжесть, и что тяжесть, наверное, — это соль, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль, и что это, наверное, грустно.

— Ты поздно пришёл, — сказал старик вдруг, и голос у него был хриплый, как у того мужика из «Ивана Васильевича», и я подумал, что, типа, это, наверное, цитата, и что цитаты, наверное, тут неуместны, и что неуместные, наверное, — это не плохо, а просто по-другому, и что по-другому, наверное, — это не страшно.

Я хотел спросить, что значит «поздно», и поздно — это когда, и когда я должен был прийти, и откуда я должен был прийти, и кто меня ждал, и зачем меня ждал, но язык не слушался, и я только мычал, и подумал, что это, наверное, шок, и что от шока бывает афазия, и что я читал про это в Википедии, и что это временно, и что не о чем переживать.

Старик посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не понял, и что-то, чего я испугался, и что-то, чего я, наверное, не хотел знать, и я подумал, что, типа, он, наверное, сейчас что-то скажет, и что сказать, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут не деньги, а слова, и что слова, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это похлёбка, и что это, наверное, грустно.

Я сделал ещё шаг, и старик вдруг плеснул на меня водой из ковша, и вода была ледяная, как в проруби на Крещение, и я вскрикнул, как баба из анекдота, и отскочил, и чуть не упал в ту же лужу, в которую падал днём, и подумал, что, типа, это уже перебор, и что старик, наверное, не в себе, и что не в себе, наверное, — это не плохо, а просто по-другому, и что по-другому, наверное, — это не страшно, и что страшно, наверное, — это когда всё как дома, и что дома, наверное, — это далеко, и что далеко, наверное, — это навсегда.

Старик засмеялся, и смех у него был хриплый, как у Фрола, и я подумал, что, типа, это, наверное, семейное, и что семейное, наверное, — это хорошо, и что хорошо, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут соль, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль, и что это, наверное, грустно.

Я вытер лицо рукавом, и вода была солёная, и я подумал, что, типа, это, наверное, не простая вода, и что простая, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё солёное, и что солёное, наверное, — это навсегда, и что навсегда, наверное, — это соль, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль, и что это, наверное, грустно, и что грустно, наверное, — это не комплимент.

Старик перестал смеяться, и посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не понял, и что-то, чего я испугался, и что-то, чего я, наверное, не хотел знать, и я подумал, что, типа, он, наверное, сейчас что-то скажет, и что сказать, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут не деньги, а слова, и что слова, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это похлёбка, и что это, наверное, грустно.

Старик сказал: «Я ждал тебя, солевар.»

Глава 7. "Первое открытие"

Фрол чесал затылок и считал что-то на пальцах, и пальцы у него кончались на десяти, и он начинал сначала, и я подумал, что, типа, это, наверное, и есть та самая древняя система учёта, про которую в университете рассказывали, только вместо абакa — борода и пальцы, и что это, наверное, очень аутентично, и что аутентичность, наверное, — это хорошо, хотя и неэффективно.

— Сколько за неделю-то вышло? — спросил я, и Фрол посмотрел на меня, как на дурачка, и сказал, что примерно три бочки, а может четыре, а может и две с половиной, и я подумал, что, типа, это, наверное, и есть та самая логистика по-русски, и что логистика, наверное, — это когда ты не знаешь, сколько у тебя товара, и что это, наверное, плохо, и что плохо, наверное, — это не навсегда, и что я, наверное, могу помочь.

Я вспомнил офис, и как я вёл отчёты по фурам в Excel, и как каждая колонка была важна, и как каждая цифра сходилась с другой, и как начальник хвалил меня за точность, и я подумал, что, типа, это, наверное, единственное, что я умею делать хорошо, и что это, наверное, пригодится, и что пригодиться, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут не соль, а умение считать, и что умение, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это отчёт, и что это, наверное, грустно.

— Давай я запишу, — сказал я, и Фрол посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не понял, и что-то, чего я испугался, и что-то, чего я, наверное, не хотел знать, и я подумал, что, типа, он, наверное, не понимает, что такое «записать», и что «записать», наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё на пальцах, и что на пальцах, наверное, — это навсегда, и что навсегда, наверное, — это соль, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль, и что это, наверное, грустно.

Я полез в карман, и карман был пустой, и я полез в другой, и другой тоже пустой, и я подумал, что, типа, это, наверное, потому что у меня нет ни телефона, ни ручки, ни бумаги, и что это, наверное, конец, и что конец, наверное, — это не хорошо, и что не хорошо, наверное, — это навсегда, и что я, наверное, должен найти, чем писать, и что найти, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

Я нашёл у Фрола кусок бересты и уголёк из печи, и береста была шершавая, как кожа на локте, и уголёк пачкал руки, и я подумал, что, типа, это, наверное, и есть та самая древняя канцелярия, и что канцелярия, наверное, — это не офис, а береста, и что береста, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это учёт, и что это, наверное, грустно.

Я начал писать, и писал криво, и буквы получались кривыми, как после трёх рюмок, и я подумал, что, типа, это, наверное, потому что я разучился писать от руки, и что от руки, наверное, — это не то же самое, что на клавиатуре, и что на клавиатуре, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это Excel, и что Excel, наверное, — это счастье, и что счастье, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

Фрол смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не понял, и что-то, чего я испугался, и что-то, чего я, наверное, не хотел знать, и я подумал, что, типа, он, наверное, думает, что я колдун, и что колдун, наверное, — это плохо, и что плохо, наверное, — это навсегда, и что я, наверное, должен объяснить, и что объяснить, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

— Это не колдовство, — сказал я, и Фрол посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не понял, и что-то, чего я испугался, и что-то, чего я, наверное, не хотел знать, и я подумал, что, типа, он, наверное, не верит, и что не верит, наверное, — это нормально, и что нормально, наверное, — это не плохо, и что не плохо, наверное, — это не навсегда.

Я показал ему бересту, и на бересте было написано: «День 1: 2 бочки рассола, 10 поленьев дров, 1/4 бочки соли». «День 2: 3 бочки рассола, 15 поленьев дров, 1/3 бочки соли». И так далее, и Фрол посмотрел на бересту, и в его глазах было что-то, чего я не понял, и что-то, чего я испугался, и что-то, чего я, наверное, не хотел знать, и я подумал, что, типа, он, наверное, сейчас поймёт, и что понять, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

— Смотри, — сказал я, и показал на бересту, — если мы знаем, сколько рассола и дров нужно на одну бочку соли, мы можем предсказать, сколько получится к концу недели, и что это, наверное, удобно, и что удобно, наверное, — это хорошо, и что хорошо, наверное, — это редкость.

Фрол посмотрел на бересту, и потом на меня, и потом снова на бересту, и я подумал, что, типа, он, наверное, не понимает, и что не понимает, наверное, — это нормально, и что нормально, наверное, — это не плохо, и что не плохо, наверное, — это не навсегда.

Я взял уголёк, и уголёк сломался в руке, и я подумал, что, типа, это, наверное, потому что он старый, и что старый, наверное, — это не плохо, а просто по-другому, и что по-другому, наверное, — это не страшно, и что страшно, наверное, — это когда всё как дома, и что дома, наверное, — это далеко, и что далеко, наверное, — это навсегда.

Я попробовал написать ещё, и уголёк брызнул мне в лицо, и я выругался, и Фрол засмеялся, и смех у него был хриплый, как у того мужика из «Ивана Васильевича», и я подумал, что, типа, это, наверное, семейное, и что семейное, наверное, — это хорошо, и что хорошо, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

Я вытер лицо рукавом, и рукав был чёрный от угля, и я подумал, что, типа, это, наверное, новая мода, и что мода, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё чёрное, и что чёрное, наверное, — это навсегда, и что навсегда, наверное, — это соль, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль, и что это, наверное, грустно.

Фрол перестал смеяться, и посмотрел на бересту, и потом на меня, и в его глазах было что-то, чего я не понял, и что-то, чего я испугался, и что-то, чего я, наверное, не хотел знать, и я подумал, что, типа, он, наверное, сейчас что-то скажет, и что сказать, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут не деньги, а слова, и что слова, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это похлёбка, и что это, наверное, грустно.

Я положил бересту на стол, и береста была кривая, и я подумал, что, типа, это, наверное, потому что я не умею писать на бересте, и что на бересте, наверное, — это не то же самое, что на бумаге, и что на бумаге, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это принтер, и что принтер, наверное, — это счастье, и что счастье, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

Фрол взял бересту, и посмотрел на неё, и потом на меня, и потом снова на бересту, и я подумал, что, типа, он, наверное, не понимает, и что не понимает, наверное, — это нормально, и что нормально, наверное, — это не плохо, и что не плохо, наверное, — это не навсегда, и что я, наверное, должен объяснить, и что объяснить, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

Фрол сказал: «Ты не солевар. Ты — писарь.»

К утру у ворот варницы стояла очередь, как в «Пятёрочку» в день зарплаты, и я подумал, что, типа, вот оно, признание, и что признание, наверное, — это хорошо, и что хорошо, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут соль, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль.

Фрол стоял на пороге и смотрел на толпу, и в его глазах было что-то, чего я не понял, и что-то, чего я испугался, и что-то, чего я, наверное, не хотел знать, и я подумал, что, типа, он, наверное, не рад, и что не рад, наверное, — это плохо, и что плохо, наверное, — это не навсегда, и что я, наверное, должен радоваться, и что радоваться, наверное, — это редкость.

— Это ты натворил, писарь? — буркнул Фрол, и я кивнул, и подумал, что, типа, натворил — это, наверное, не то слово, и что слово, наверное, — это важно, и что важно, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё неважно, кроме соли, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль.

Люди пришли разные: бабы с корзинами, мужики с бородами, какой-то монах с посохом, и все хотели купить соль, и все говорили, что слышали про «умного парня, который считает на бересте», и я подумал, что, типа, это, наверное, и есть тот самый сарафанный маркетинг, про который в университете рассказывали, и что маркетинг, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё по-другому, и что по-другому, наверное, — это не страшно.

Я попытался выйти к людям и сказать, что, типа, добро пожаловать, и что соль, наверное, — есть, и что цена, наверное, — нормальная, и что мы, наверное, — открыты, но споткнулся о порог, и порог был высокий, и я полетел вперёд, и упал прямо в лужу рассола, и рассол был холодный, и щипал царапины на руках, и я подумал, что, типа, это, наверное, позор, и что позор, наверное, — это тяжесть, и что тяжесть, наверное, — это соль, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль, и что это, наверное, грустно.

Толпа засмеялась, и я покраснел, и вылез из лужи, и рассол стекал по штанам, и я подумал, что, типа, это, наверное, новая мода, и что мода, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё мокрое, и что мокрое, наверное, — это навсегда, и что навсегда, наверное, — это соль, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль, и что это, наверное, грустно.

Я встал, и отряхнулся, и попробовал улыбнуться, и улыбка получилась кривая, как у того мужика из «Особенностей национальной охоты», и я подумал, что, типа, я, наверное, выгляжу как идиот, и что идиот, наверное, — это не плохо, а просто по-другому, и что по-другому, наверное, — это не страшно, и что страшно, наверное, — это когда всё как дома, и что дома, наверное, — это далеко, и что далеко, наверное, — это навсегда.

И тут я увидел его.

Он стоял в стороне от толпы, молодой, в красном кафтане, с пищалью за спиной, и смотрел на меня не так, как все, а как-то по-другому, и я подумал, что, типа, это, наверное, стрелец, и что стрелец, наверное, — это не просто мужик с ружьём, а кто-то важный, и что важный, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — все важные, и что важные, наверное, — это навсегда.

Он подошёл ко мне, и я подумал, что, типа, он, наверное, сейчас что-то скажет, и что сказать, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут не деньги, а слова, и что слова, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это похлёбка, и что это, наверное, грустно.

— Ты и есть тот писарь? — спросил он, и голос у него был молодой, и я подумал, что, типа, он, наверное, мой ровесник, и что ровесник, наверное, — это хорошо, и что хорошо, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

— Ну, типа, да, — сказал я, и подумал, что, типа, «ну, типа, да» — это, наверное, не очень грамотный ответ для шестнадцатого века, и что грамотный, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё неграмотное, кроме меня, и что я, наверное, — единственный грамотный, и что это, наверное, грустно, и что грустно, наверное, — это не комплимент.

Стрелец посмотрел на меня, и потом на бересту, которая торчала из-за пазухи, и потом снова на меня, и я подумал, что, типа, он, наверное, сейчас поймёт, что я не отсюда, и что не отсюда, наверное, — это плохо, и что плохо, наверное, — это навсегда, и что я, наверное, должен молчать, и что молчать, наверное, — это золото, и что золото, наверное, тут не в цене, а в цене соль.

— Меня зовут Гришка, — сказал стрелец, и протянул руку, и рука у него была мозолистая, как у Фрола, и я подумал, что, типа, это, наверное, семейное, и что семейное, наверное, — это хорошо, и что хорошо, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

Я пожал ему руку, и рука у него была тёплая, и я подумал, что, типа, это, наверное, хорошо, и что хорошо, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут не деньги, а рукопожатие, и что рукопожатие, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это похлёбка, и что это, наверное, грустно.

Я вспомнил, как в офисе пожимал руку начальнику, и как рука у него была холодная, как у мёртвой рыбы, и как я думал, что это, наверное, знак, и что знак, наверное, — это плохо, и что плохо, наверное, — это не навсегда, и что я, наверное, должен был уволиться, и что уволиться, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё не тут, и что не тут, наверное, — это навсегда.

Гришка посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не понял, и что-то, чего я испугался, и что-то, чего я, наверное, не хотел знать, и я подумал, что, типа, он, наверное, сейчас что-то скажет, и что сказать, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут не деньги, а слова, и что слова, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это похлёбка, и что это, наверное, грустно.

Я заметил, что у него на поясе висит кожаная сумка, и сумка была старая, и потёртая, и я подумал, что, типа, это, наверное, его личная вещь, и что личная, наверное, — это важно, и что важно, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё неважно, кроме соли, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль, и что это, наверное, грустно.

Гришка наклонился ко мне, и я подумал, что, типа, он, наверное, сейчас что-то шепнет, и что шепнуть, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут не деньги, а шёпот, и что шёпот, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это похлёбка, и что это, наверное, грустно.

Стрелец сказал: «Ты тот, кто нам нужен.»

Дверь варницы распахнулась так, что с петель посыпалась труха, и вошёл человек, которого я сразу узнал, хотя видел впервые, потому что такие люди всегда узнаются — по одежде, по свите, по тому, как они входят, будто им тут все должны.

Савва был одет в кафтан такого цвета, который я не мог определить — то ли синий, то ли зелёный, то ли вообще фиолетовый, и кафтан был расшит золотом, и золото блестело так, что резало глаза, и я подумал, что, типа, это, наверное, и есть та самая боярская мода, про которую в музеях рассказывают, и что мода, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё не модное, кроме меня, и что я, наверное, — единственный модный, и что это, наверное, грустно, и что грустно, наверное, — это не комплимент.

За Саввой шли двое слуг, и слуги были такие большие, что я подумал, будто это не слуги, а шкафы из «Икеи», только живые, и что шкафы, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё не шкафы, а люди, и что люди, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это похлёбка, и что это, наверное, грустно.

Фрол встал, и встал так, как я его никогда не видел — с каким-то уважением, что ли, или страхом, и я подумал, что, типа, это, наверное, и есть тот самый Савва, про которого все говорят, и что говорят, наверное, — много, и что много, наверное, — это не хорошо, и что не хорошо, наверное, — это не навсегда, и что я, наверное, должен спрятаться, и что спрятаться, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

Савва кашлянул, и кашель был такой, будто у него в груди работает перфоратор, и я подумал, что, типа, это, наверное, не просто кашель, а что-то серьёзное, и что серьёзное, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё несерьёзное, кроме соли, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль, и что это, наверное, грустно.

— Ты и есть тот писарь? — спросил Савва, и голос у него был хриплый, как у того мужика из «Бригады», и я подумал, что, типа, это, наверное, цитата, и что цитаты, наверное, тут неуместны, и что неуместные, наверное, — это не плохо, а просто по-другому, и что по-другому, наверное, — это не страшно.

— Ну, типа, да, — сказал я, и подумал, что, типа, «ну, типа, да» — это, наверное, не очень грамотный ответ для шестнадцатого века, и что грамотный, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё неграмотное, кроме меня, и что я, наверное, — единственный грамотный, и что это, наверное, грустно, и что грустно, наверное, — это не комплимент.

Савва кашлянул снова, и достал платок, и платок был белый, и белый, и я подумал, что, типа, это, наверное, хороший платок, и что хороший, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут не деньги, а платки, и что платки, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это похлёбка, и что это, наверное, грустно.

Я заметил, что на платке было что-то красное, и я подумал, что, типа, это, наверное, вино, и что вино, наверное, — это хорошо, и что хорошо, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут не деньги, а вино, и что вино, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это похлёбка, и что это, наверное, грустно.

Но потом я понял, что это не вино, и что это, наверное, кровь, и что кровь, наверное, — это плохо, и что плохо, наверное, — это не навсегда, и что я, наверное, должен что-то сказать, и что сказать, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

— Я могу предложить тебе работу, — сказал Савва, и я подумал, что, типа, это, наверное, и есть та самая работа мечты, про которую в фильмах говорят, и что работа, наверное, — это хорошо, и что хорошо, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность, и что ценность, наверное, тут не деньги, а работа, и что работа, наверное, — это жизнь, и что жизнь, наверное, — это похлёбка, и что это, наверное, грустно.

Я попытался встать, чтобы показать, что я серьёзный человек, и встал так резко, что задел локтем чашку с рассолом, и чашка полетела на пол, и рассол плеснул Савве на сапоги, и я подумал, что, типа, это, наверное, конец, и что конец, наверное, — это не хорошо, и что не хорошо, наверное, — это навсегда, и что я, наверное, должен извиниться, и что извиниться, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

Савва посмотрел на свои сапоги, и потом на меня, и в его глазах было что-то, чего я не понял, и что-то, чего я испугался, и что-то, чего я, наверное, не хотел знать, и я подумал, что, типа, он, наверное, сейчас меня убьёт, и что убьёт, наверное, — это плохо, и что плохо, наверное, — это навсегда, и что я, наверное, должен бежать, и что бежать, наверное, — это редкость, и что редкость, наверное, — это ценность.

Но Савва не убил меня, а только кашлянул, и кашель был такой, будто у него в груди работает отбойный молоток, и я подумал, что, типа, это, наверное, не просто кашель, а что-то серьёзное, и что серьёзное, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё несерьёзное, кроме соли, и что соль, наверное, — это всё, и что всё, наверное, — это соль, и что это, наверное, грустно.

— Ты будешь работать на меня, — сказал Савва, и голос у него был такой, будто он не спрашивает, а приказывает, и я подумал, что, типа, это, наверное, и есть та самая власть, про которую профессор рассказывал, и что власть, наверное, — это не тут, и что тут, наверное, — всё не власть, кроме Саввы, и что Савва, наверное, — единственный властный, и что это, наверное, грустно, и что грустно, наверное, — это не комплимент.