Шейх. Брак за свободу брата

Я скрестила руки на груди, удерживая дистанцию. — Сними это, — его голос был тихим, бархатным, но за каждым словом чувствовалось лезвие приказа. — Ты выглядишь нелепо в моем халате. Выбери нормальное платье.

— Нет, — твердо ответила я, отступая на полшага к стеклянной стене. Сердце колотилось в горле, я вскинула подбородок. — Я надену только свою одежду. Либо останусь в этом. Я была готова драться за каждый миллиметр своего пространства. Я вцепилась в узел пояса.

Тарик лишь хмыкнул и легким движением руки указал на выход: — Идем. Завтрак стынет.

Столовая пентхауса поражала масштабом. Огромный стол красного дерева ломился от серебряных блюд. Тарик сел во главе стола и небрежно бросил передо мной на полированную поверхность тонкую золотую карту без имени и отпечатанный лист с распорядком: спа-процедуры, массажи, ювелирные салоны. — Безлимитный депозит, — сухо произнес он, делая глоток кофе. — Жена эмира должна выглядеть безупречно. Твой график на сегодня утвержден.

Я посмотрела на полоску золота, как на скорпиона. Двумя пальцами я оттолкнула карту на середину столешницы. — Верни мне мою медицинскую сумку и документы, — произнесла я ледяным тоном. — Я врач-реабилитолог, а не твоя декорация для приемов. Мне не нужны твои спа и чужие деньги. Я возвращаюсь в госпиталь.

Тарик негромко рассмеялся и накрыл карту ладонью: — Ты больше не наемный врач, Алина. Моя законная супруга не будет возиться с чужими травмами и чужой болью. Твое место здесь. Твоя медицинская карьера осталась в прошлом вместе со старой жизнью.

Кровь ударила мне в виски. Он забирал у меня единственное, что держало меня на плаву, — дело всей моей жизни. Я резко отодвинула тяжелый стул и встала, уперев руки в край стола: — Послушай меня очень внимательно. Если ты запрешь меня здесь и запретишь лечить и восстанавливать людей, я объявляю сухую голодовку. Прямо сейчас. Ни капли воды, ни крошки хлеба. Посмотрим, через сколько дней твоя роскошная фиктивная жена превратится в труп.