Полная версия
— Разбирался с идиотами.
Кеган немного озадачился таким ответом, старшие братья перешептывались между собой, а остальные вопросительно смотрели на Дункана. Леон, решив не усугублять ситуацию расспросами, резко поднял стакан и предложил выпить за брата. Все радостно его поддержали, а Кеган встал, чтобы сказать тост. Дункан смутился от такого внимания и уставился в свой стакан.
— Согласен, сынок! Нам нужно выпить за Дункана. За самого ответственного и талантливого объездчика лошадей, что я повидал на своем веку. За любимого сына, доброго и честного брата. За тебя Дункан! Скол!
В зале поднялся радостный гул и стук деревянных стаканов. Эль проливался на блюда, но от этого они становились лишь вкуснее. Заиграла новая мелодия и еще больше людей из-за стола отправлялись в пляс. Тиган на ходу допивая эль и выкрикивая имя Дункана отправился в хоровод. Все еще чувствуя себя неуютно, Дункан залпом опустошил свой стакан, встретился взглядом с цыганкой, которая все время сидела напротив и изучала его, и не зная куда себя деть, налил еще. Напряжение росло, в поиске поддержки он ткнул локтем в бок Леона.
— Что там случилось? — тихо спросил Леон. — Ты был похож зверя, когда вошел, даже я струхнул.
— Твои идиотские погонщики устроили родео с моим рыжим дичком. Теперь он неделю будет отдыхать от заездки и скорее всего сломает мне пару костей в отместку.
— Я поговорю с ними, но ты же знаешь, что они и на тебя работают. Если надо, увольняй их, найдем других.
Дункан промолчал. Леон ободрительно потрепал его по плечу и стукнул своим стаканом о его, предлагая забыться хоть на этот вечер. Дункан был не против. Опрокинув еще один стакан эля, он смелее выдержал взгляд цыганки, и прислушался к тому, что она говорила.
— О, это на самом деле глупая история. Когда я пересекла границы Америки, первые люди, встретившие меня, не говорили ни по испански, ни по мексикански. Они буквально на пальцах спрашивали, как меня зовут, я и сказала — Роккайо. На цыганском это означает роса — мое имя. А оказывается здесь принято звать по фамилии с приставками Мисс и Миссис. Так как я не замужем, они очень утвердительно заявили, что я теперь Мисс Роккайо. Так я и представлялась другим.
Пока сидевшие за столом внимательно слушали цыганку, Нило чувствовал, что его уши наливаются свинцом и увеличиваются в размере от осознания, что он все это время обращался к ней по имени. Волна смущения и ликования заставила его ерзать на стуле и наигранно прочищать горло. Пытаясь привести себя в чувства он выпил еще несколько глотков Эля, даже не заметив того факта, что она умолчала о погибшем муже. Цыганка продолжала разговор, в этот раз вопрос задала Аверин.
— Ваш фургон, он полон лекарств и снадобий, вы врач или гастролирующий торговец?
— Я скорее целитель, в моем роду по женской линии передается дар врачевания и предсказаний будущего. Иногда, я чувствую, что мне нужно быть в определенном месте, чтобы помочь страдающему. Так было с Нило, так было с жеребенком, что мы привезли. Сердце ведет меня и я иду на зов.
В глазах Кегана сверкнула искра понимания. Он верил в знаки, он полагался на интуицию. — А вы можете предсказать будущее нашему ранчо? Свадьбы сыновей, снег среди лета?
Аверин встревожилась и потянула за рукав мужа. Судьба не игрушка и она боялась услышать то, что знать не следовало. Цыганка заметила это, и словно ожидая разрешения Аверин, молча смотрела ей в глаза. Даже волнение не сдержало ее любопытство. Одобрительно кивнув, она все же продолжала держать мужа за рукав.
— Чтобы сделать точное предсказание мне нужны карты и тихая обстановка. Но еще на въезде, под вывеской, я видела благое знамение. Жеребенок и кобыла, что мы вам оставили, принесут вам огромную удачу, если вернете их хозяину.
— Отец, у кобылы тавро Уилсона, я могу заняться этим, — сказал Леон.
Нило облегченно выдохнул, он был не готов к возвращению и скрывал этот факт от цыганки. Кеган разразился хохотом и снова поднялся для тоста.
— Вы слышали? Гости принесли нам удачу! Давайте выпьем за это!
Зал снова загудел и музыка стала еще громче, поэтому все слушали Кегана, единственного, кто мог не напрягаясь перекрывать своим голосом шум. Так гости узнали про переезд семьи из Ирландии. Про предыдущих гостей — семью немцев едва говорящих на английском, которые спустя несколько недель поисков пристанища вернулись, чтобы осесть навсегда в Уотерфорде. И про белого теленка, и про внуков, которых они очень ждут. Зная все эти истории наизусть, Дункан улизнул на балкончик на втором этаже, в конце коридора. Там стояло его кресло и газовая лампа для чтения. Нило внимательно слушал всех за столом, даже разговоры среди рабочих, пока его мысли не начали путаться от крепости эля. Мисс Роккайо тоже утомилась к полуночи, и в сопровождении Нило благополучно добралась до комнаты. Когда ее дверь закрылась, самообладание Нило было исчерпано настолько, что до своей комнаты он добирался перебирая рукам по стеночке, неуклюже уронив одну из рамок с фотографией на пол. Добравшись до двери, он какое-то время сомневался, туда ли пришел. Останавливая ходившую кругами комнату, столкнул мешок с вещами на пол и завалился на кровать даже не разуваясь.
Внизу еще стояли разговоры и тихо играла музыка, самые крепкие из собравшихся не планировали расходиться до рассвета. Мисс Роккайо не спалось, она ходила по комнате из угла в угол — что-то ее тревожило. В очередной раз проходя мимо зеркала она уловила черную тень в отражении. Обернувшись, уже в самой комнате, она увидела чёрный расплывчатый силуэт, настолько черный, что по краям он медленно втягивал свет в свою пустоту. Цыганка за мгновение протрезвела. Это была не первая их встреча, но страх сковывал каждый раз с ужасающей силой. Попятившись назад, она споткнулась о ножку ванной и едва не упав, врезалась спиной в дверь. Собрав все самообладание она выскочила в коридор, но не хотела спускаться вниз. Оглядевшись по сторонам, остановилась взглядом на комнате Нило. Подойдя ближе замерла на месте, ее мучали сомнения. Действительно ли это будет уместно по отношению к нему? Нило, конечно, будет ей рад, но может понять это неправильно. Вспомнив, что ждет ее в комнате, холод снова пробежал по всей спине, и рука невольно потянулась к дверной ручке. Что-то упало на пол. Не в комнате Нило. Цыганка обернулась на звук, под дверью мелькала слабая полоса света, тянуло холодным уличным воздухом. Сделав несколько шагов по коридору, она услышала ворчание. Дверь начала открываться и глаза ослепила лампа, которую нес Дункан. Он уснул в кресле и уронил книгу, закрыв нужную страницу, поэтому пошел укладываться в комнату. Увидев Цыганку он смутился, осмотрелся по сторонам, и прикинув, что помешал ей попасть в комнату к молодому мексиканцу, смутился еще сильнее. Так он и смотрел на нее молча, не зная, что сказать. Мисс Роккайо поняла по движению его глаз, что он подумал, и резко крикнула то, что первым пришло в голову.
— Крыса! Помогите, сэр, в моей комнате бегала крыса, я так испугалась…
«Она и правда выглядит очень напуганной» — подумал Дункан. Осознав, что кроме него поблизости никого нет, все же согласился помочь.
Оказавшись в комнате, цыганка с облегчением не нашла там тени. Дункан же, не нашел там крысы. После короткого неловкого разговора он стремительно вышел из комнаты. Цыганка растерянно села на кровать и хотела уже расплакаться от своего глупого положения, как в комнату постучали. Она радостно бросилась к двери, в надежде, что Нило услышал возню в коридоре и пришел ее проверить. Дверь открылась, а на пороге стоял Дункан с двумя толстыми котами под мышками.
— Вот, это вам охрана, — сказал он протянув их цыганке.
Коты лениво изворачивались. Мисс Роккайо растерялась еще сильнее, и не успела даже поблагодарить Дункана, как дверь закрылась и он снова ушел. Стоя с двумя котами в руках она глубоко вздохнула и смирилась с тем, что произошло. Спала она крепко, коты свернулись в ногах и грели ее. Тень больше не появлялась. Отпугнули ее коты, Дункан, или травы, что сожгла цыганка перед сном, так и осталось загадкой.
ДАР БОГОВ
Следующий день проходил очень лениво. В доме наводили порядок, пока снаружи делали повседневные дела. Гости спали допоздна. Мисс Роккайо постучала в дверь Нило, тихонько сказав, что невежливо проспать еще и обед. На что в ответ услышала невнятное мычание. А когда Нило спустился вниз, по его помятому виду было ясно, почему он ответил именно так. Старшие братья — Кеган и Райан, предложили ему проехаться верхом к горной реке и искупаться, чтобы избавиться от похмелья. Нило согласился и отлично вписавшись в компанию братьев вернулся уже затемно. Мисс Роккайо ближе к вечеру спустилась на ужин, встретила ее только Аверин и помощницы, остальные мужчины задержались по хозяйственным делам. Аверин была очень открытой и мудрой женщиной, ее густые волосы немного выбивались из кос, давая понять, что она не любит сидеть сложа руки. Щеки были румяными, а улыбка излучала такое тепло, что не возникало вопросов, почему в этом доме столько доброты и заботы. После светской беседы она предложила прогуляться по ранчо, на что гостья с радостью согласилась. Взяв с собой несколько щенков охотничьих собак они вышли во двор.
— Видите вот это маленький амбар? Это первое, что построил Кеган. Там мы жили первый год после переезда. Когда мы обзавелись скотом и наняли людей, Кеган начал строить дом. Тогда уже я была беременна Тиганом и большую часть времени гуляла с собаками по округе, первые месяцы верхом, потом уже на своих двоих. Мои мальчики запрещали мне заниматься какой-либо работой и привезли из города фотоаппарат.
— Так это ваши снимки в доме?
— Да, некоторые из них, потом я уже сама с энтузиазмом покупала картины и фотокарточки в лавках. Даже и не скажешь, но все это было построено за двадцать лет. Я много чего успела повидать за это время.
Мисс Роккайо испытывала чувство уважения и восхищения к этой женщине. Когда они вошли в конюшни, она продолжила.
— Вот это мой старичок Лоэхро. Ему уже двадцать семь лет, все мои дети учились на нем ездить. Он нам достался от Генри — военного врача, вы его видели, после ухода из армии он обучился ветеринарии. Лоэхро прошел с ним всю службу и был списан на пенсию возрасте семи лет. Сам же Генри был немного потерян и не понимал, что делать дальше со всей жизнью, а когда повстречал Кегана, согласился переехать к нам и работать здесь. Вон там его дом, — она указала на один из опрятных домиков.
— Здесь в воздухе витает благодарность и почтение, — сказала Мисс Роккайо взяв на руки щенка дергавшего ее за подол юбки.
— Поверьте, я отношусь ко всем этим людям с таким же уважением и благодарностью. Это огромный труд — содержать такое большое хозяйство. А что на счет вас? Вы хотели бы осесть и обзавестись чем-то подобным?
— Ох, даже не знаю. Это все великолепно, и я хотела бы иметь большую семью, но, кажется, я не могу иметь детей. И я чувствую долг, перед людьми, которым я могу помочь своим даром и знаниями. Поэтому продолжаю свои скитания. Пока что, фургон мой дом, – тень грусти скользнула по ее улыбке. Аверин не стала расспрашивать, а лишь взяла цыганку за руку.
— В жизни ведь все возможно, вы это лучше меня знаете. Если бы не чудо, в нашей семье не появился бы Дункан.
— Леон представил мне его как друга, а вы зовете его сыном. Почему?
— У него было очень тяжелое детство. Его отец имел большое хозяйство в России, наверное, оттуда и его таланты в работе с лошадьми. Но во время гражданской войны одна из сторон обязала их завод снабжать армию. За несколько лет процветающее хозяйство окончательно разорили. Но их не оставили в покое, а приводили на «починку» израненных и изможденных кавалеристов. Однажды вернулась кобыла, которая выросла на заводе и была любимицей его отца. Ее распухшая и запущенная рана на ноге была безнадежной. Всаднику досталось не меньше, он едва ходил, а глаза были налиты кровью из-за раны на голове. Это стало последней каплей. Отправив сына домой, отец объяснил, что не смотря на приказ, ему придется застрелить кобылу, избавить ее от мучений, и что сыну не стоит этого видеть. Дункан, тогда его еще звали Демьяном, не хотел оставлять отца и спрятался на конюшне. Когда прозвучал выстрел, он услышал как упала кобыла. Не выдержав, он расплакался и побежал к отцу, но сразу же прозвучал и второй выстрел. — Аверин поправила воротник, переводя дух, глаза ее блестели от слез. — Он не прижился у родни своей матери и сбежал из дома. Не знаю, почему он решил так поступить, но он прокрался в вагон товарного поезда и проехал в нем аж до самой Англии. Когда его нашли, он был скорее мертв, чем жив. На перроне инспектор и машинист поезда решали, что же делать с этим ребёнком. Мимо проходил Леон. Мы прибыли на тот же вокзал, и маленький негодник улизнул от меня. Он был слишком любопытным, чтобы сидеть на месте, я сама уже бросилась его искать, когда он на руках приволок скелет обтянутый кожей. Я в ужасе начала спрашивать что случилось, на что Леон ответил: «я украл его у тех дядь, он, кажется, бездомный, давай его покормим?». Тут я разволновалась еще больше. Через какое-то время нас заметил инспектор. По его словам, ребенок попал в страну незаконно, депортировать его без документов никто не будет, поэтому лучшее, что он может сделать — это отдать его в приют. Кеган тогда сказал, что это может быть даром или испытанием богов, поэтому мальчика мы заберем в Америку, раз тут он никому не нужен. Ему удалось договориться с инспектором, тот даже помог нам пройти на корабль без дополнительного билета. В тот момент он и стал нашим сыном.
— А почему он продолжает звать себя другом Леона?
— Из-за сильного внешнего отличия, его часто задирали другие дети, называли подкидышем и гадким утенком. Леону не раз приходилось драться из-за этого, защищая честь брата. Но Дункан настоял на том, чтобы при чужих он был лишь другом семьи, так это и привязалось.
— А имя? Он сам поменял?
— Нет, это даже похоже на вашу историю. За время пути на корабле в Америку Леон пытался разговорить его, но понятнее дело, он говорил только по русски и то, еле слышно. Леон счел движение губ имени Демьян похожими на имя Дункан. Несколько я знаю, Дункан никогда не был против этого имени.
— Они действительно как родные братья, я видела как Леон о нем заботится, это очень мило.
Аверин улыбалась еще теплее.
— Кеган был прав, это был дар богов. Надеюсь его родня не сильно тосковала по нему, здесь его очень любят и уважают, за его ум и порядочность. Он говорил, что все лошади здесь, кроме Лоэхро, обучены им? Он с десяти лет этим занимается. У него собственный подход к этим существам. Они становятся такими умными и надежными, что владельцы ранчо и погонщики привозят лошадей со всей округи на обучение. Сейчас он работает с рыжим дичком, что чуть не покалечил его. Но я уверена, к осени это будет лучшая рабочая лошадь на ранчо.
— Нет, не говорил. Он в целом не разговорчив. Но это звучит замечательно, и правда, нашел свое место. — Мисс Роккайо вспомнила вчерашних котов и засмеялась.
Аверин затаила теплую материнскую надежду, что Дункан и гостья приглянулись друг другу. — Если хотите оставайтесь тут хоть навсегда, — Аверин говорила от чистого сердца. — Или приезжайте в любое время, вам здесь всегда будут рады.
— Я очень ценю ваше предложение, и обязательно вернусь снова.
Аверин понимающе кивнула и предложила гостье прогуляться в небольшой садик с аккуратной деревянной леткой. Для долгих посиделок было еще прохладно, но они успели обсудить свою молодость, сравнивая жизнь на ветреных берегах Ирландии и в таборе на равнинах Испании.
У ДУБА
Когда начало темнеть, Дункан, как обычно, отправился на балкончик почитать книгу. Отдыхая у себя в комнате Мисс Роккайо слышала его шаги. Не зная, как его поблагодарить, она не придумала ничего лучше, чем снова попросить принести котов на ночь. Не дожидаясь, когда он примется читать, она следом вышла в коридор, застав его на пороге балкончика.
— Добрый вечер! Я хотела поблагодарить вас, и как бы странно это не звучало, попросить снова обеспечить меня охраной на ночь, — она кокетливо улыбалась. Это всегда срабатывало.
— Добрый, Мисс. Да, я занесу их к вам. Чем-то еще могу помочь? — Дункан держался холодно, хоть и немного надеялся, что снова увидит ее здесь. Что уж там немного, он ждал момента, когда вновь пройдёт мимо ее комнаты весь день.
Мисс Роккайо немного растерялась. Почувствовав себя навязчивой, она тихо поблагодарила Дункана и отправилась в комнату.
Он сел читать, но волнение отдавало гулкими ударами сердца по-всему телу. «Да какого черта?» — захлопнул он книжку и уставился на месяц ярко светивший в сумрачном небе. «Как мальчишка, притащил ей котов, что за идиот…» — он встал с кресла и облокотившись на перила посмотрел на округу. На сервере от ранчо, недалеко от накатанной дороги виднелось одинокое дерево. Дункан часто уезжал туда поразмыслить о жизни. Этим вечером ему снова захотелось успокоить свои волнения. Спустившись вниз он нашел в кладовой двух спящих котов, притащил их к двери цыганки. Гул уже отдавался в уши, словно что-то колотилось возле него снаружи. Беззвучно отругав себя за несдержанность, он постучал лбом в дверь. Мисс Роккайо с радостью приняла пушистых охранников, и готова уже была закрыть дверь, как Дункан заговорил.
— Я… — он было начал, но замешкался. — Я сейчас поеду на прогулку, тут неподалеку есть одинокий дуб. Обычно я там останавливаюсь поразмыслить и отдохнуть от местной суеты. Если хотите поехать со мной, я подготовлю вам лошадь, — цыганка молча слушала. — Да, я понимаю, что у вас есть спутник, я и не смею предлагать что-то постыдное, просто поговорить в тишине. В общем, я могу подождать вас внизу… — ее молчание начинало нервировать Дункана, он переминался с ноги на ногу и интонация становилась все более сухой.
— Я еду, — решительно ответила цыганка. — Оденусь потеплее и спущусь к конюшне.
Дункан некоторое время смотрел на нее недоумевая. Придя к какому-то выводу у себя в мыслях он приподнял брови и развернувшись на месте отправился вниз по лестнице.
Мисс Роккайо следом отпустила котов и приложила руки к щекам — они горели. Или это руки были холодны. Или все одновременно. Уже не важно, надо было переодеться. Погасив свет в комнате она избежала лишних вопросов от Нило, решив, что она спит, тот не станет беспокоить.
Дункан привел двух лошадей. Одного из них Мисс Роккайо узнала, старый конь сонно стоял у входа.
— Вы думаете я не умею сидеть верхом?
— Остальные сегодня работали — ответил он абсолютно серьезно, не уловив ее подтрунивание.
Напряжение висело в воздухе.
До дерева они ехали молча. Время от времени Дункан поглядывал через плечо, все ли в порядке со спутницей. Цыганка уверяла себя, что это все равно лучше одинокого вечера в комнате. Добравшись до дерева она немного озябла. Дункан был очень хорошо подготовлен к отдыху. Он снял с седла попону и постелил на землю, следом поставил и зажег лампу, сбросил два шерстяных одеяла, термос с кофе и сверток с едой. Мисс Роккайо была немного удивлена. Она же взяла лишь колоду карт, и то, по привычке.
Неловко усевшись на толстую зимнюю попону, она ждала пока Дункан разольет кофе по металлическим стаканам.
— Вафли, яблочный пирог, вяленое мясо?
— Пожалуй, вафли.
Пили кофе в тишине. Наконец ее терпение закончилось.
— Аверин мне многое рассказала о вас…
— Можно на ты, — перебил он. — Прости, продолжай.
— …она говорила, что у тебя особый дар в работе.
— Правда? — он довольно хмыкнул.
— Да.
Она ожидала душещипательной истории, но Дункан лишь молча жевал вафли.
— Оно само так происходит, — наконец заговорил он. — Я просто слушаю их и пытаюсь понять.
Цыганка осознала, что «поговорить в тишине», означало, что большую часть времени тишина будет висеть между ними двумя. Решив, что игра не стоит свеч, она смотрела на звезды и молча потягивала кофе. «Я так могу хоть до посинения сидеть» — подумала она, устраиваясь поудобнее. Допив свой кофе, он тоже устраивался поудобнее и придвинулся ближе. Волна мурашек пробежала по ее правому плечу, почувствовав прижавшееся одеяло.
— Я не знаю, зачем я тебя позвал. Вообще я хотел ехать один, чтобы избавиться от волнения. Но именно это волнение дернуло меня за язык позвать тебя сюда.
Мисс Роккайо молча смотрела на звезды. Это означало, что он не рад ей, или что его волнение схоже с ее волнением?
— Ты жалеешь об этом? Теперь я знаю твое любимое место, — она медленно обернулась к нему и пристально посмотрела в глаза. Между ними было гораздо меньшее расстояние, чем она представляла.
Дункан стойко выдержал этот взгляд. И снова приподняв брови после какого-то умозаключения, улыбнулся.
— Мне не жалко, это всего лишь дерево посреди прерии.
— Где твой дом? — неожиданно для себя спросила она.
— Там где я.
— А где твои мечты?
— Их нет.
— Не верю, — цыганка не сдавалась.
— Если их не видишь даже ты, с даром провидения, то я тем более бессилен, — в этот раз он говорил серьезно и даже разочарованно.
— Я могу посмотреть… в будущее, если ты позволишь.
Он наклонил голову в сторону, его глаза блуждали по ее лицу.
— А какое твое будущее?
— Этого я знать не могу. У меня есть предчувствия, но свое будущее я не вижу.
— А если ты мне предскажешь какой-нибудь ужас, как мне с этим жить?
— На это у меня ответа нет. Потому мне и нужно твое разрешение.
— Пан или пропал… — он понизил голос. — Удиви меня.
Цыганка не понимала, ей нравится его дерзость или нет. В его взгляде было что-то теплое, но слова обжигали холодом. Достав из кармана жилетки мешочек с колодой, она немного отодвинулась назад, оставив между ними место для расклада. Первой картой был перевернутый Маг.
— В тебе есть огромный потенциал, но ты подавляешь его.
— Мама мне тоже так говорила, — он смотрел исподлобья, с издевкой.
Цыганка продолжала. Наблюдая за тем, как она вытягивает карту, он резко поймал ее руку, не позволяя перевернуть.
— Скажи, как я умру?
— Тебе не стоит это знать. Никому не стоит это знать, — он не отпускал ее руку и продолжал пристально смотреть.
— Скажи. Я не боюсь. Она ходит за мной по пятам, она не дает мне спать, я хочу знать чего мне стоит бояться, а чего нет.
Дункан больно сжимал запястье. Пытаясь освободиться она выронила карту — башня объятая пламенем. Едва открыв рот, чтобы возмутиться она подняла глаза и замерла. Дункан смотрел словно сквозь цыганку стеклянными глазами. Обернувшись, туда же, куда был направлен его взгляд, она снова увидела черноту затягивающую свет лампы.
Волчонок запертый в клетке.
Дункан не слышал звук, он его чувствовал у себя в голове. Как собственные мысли.
Маленькой волчонок трусливо ждет. Когда клетка откроется. Когда удавка затянется. Когда кровь прольется.
Дункан побелел. Стало тяжело дышать. Он пытался сорвать с горла то, что его сжимало, раздирая ногтями кожу и разрывая пуговицы рубашки. Но там ничего не было. Цыганка бросилась к нему, схватив его за лицо руками.
— Смотри на меня! Смотри на меня! Не слушай!
Зажав руками его уши, насколько хватало сил, она прижала его к себе. Тело Дункана билось в агонии. Во рту у него разлился железный вкус. Он чувствовал, как захлебывается собственной кровью.
— Потерпи… Она сводит тебя с ума… Потерпи…
Она плакала и крепко прижимала его к себе. Наконец, его тело начало расслабляться и отяжелело. — Я же говорила, ты не должен был этого знать…
Дункан уперся рукой ей в бедро и освободился от объятий. Все еще опустевший взгляд пытался различить реальность и бред. Он уставился на цыганку. Та, вытирала лицо рукавом куртки и содрогалась рыданиями. Оглядевшись вокруг, он ощупал себя, землю, пытался потрогать воздух. Цыганка молча наблюдала подавляя дрожь в теле, — «Неужели он сошел с ума?».
— Это была ты!?
— Что!? Что ты видел?
— Ты говорила о волчонке???
— Нет, я пыталась привести тебя в чувства!
— Я был в бреду? Что ты мне показала!? Я чувствовал, что… умираю!? — от его надменности не осталось и следа, он был в ужасе.