Не влюбляйтесь в андроидов

Мира медленно выдохнула. В журнале восстановления значилось: пользовательские настройки загружены из локального профиля. Источник поля — «Пользовательское имя». Система сохранила внесенное имя.

Лев посмотрел на экран, потом на нее.

— Как мне к тебе обращаться? — спросила Мира.

— Лев.

Имя прозвучало спокойно, без тестовой интонации и отполированной приветливости заводской заставки.

Мира отметила в рабочей заметке, что поле восстановилось после перезапуска пользовательского интерфейса. Затем добавила: «Серийный номер и модель сохранены без изменений». Она остановилась на фактах.

— Ты запомнила? — спросил Лев.

— Что ты выбрал имя Лев? Да.

— Не из-за экрана?

— Я слышала, как ты его выбрал. Экран только сохранил запись.

Лев опустил взгляд на руки. Пальцы разомкнулись, и одна ладонь легла на стол ближе к ее стилусу. Мира не убрала его сразу. Между металлическими пальцами и ее запястьем оставалось несколько сантиметров.

Внизу экрана обновилась строка состояния. В карточке заказа по-прежнему светился срок возврата: до тринадцати часов шестого дня. Под ним появилось новое уведомление:

«Ночной режим: запуск в 22:00. Синхронизация адаптивного профиля с „Атлас Дом“: автоматически».

Рядом с именем «Лев» горела синяя отметка отправки. Мира перечитала уведомление. Она сказала ему, что настройки могут синхронизироваться, но теперь видела точное время.

— В двадцать два профиль автоматически отправится в «Атлас Дом», — сказала она. — Я не знаю, входит ли туда пользовательское имя.

— Значит, оно уйдет к ним?

— Не могу обещать, что нет. Имя сохранено в локальном профиле. Я проверю, что именно входит в пакет синхронизации.

— А если оно там?

— Тогда решим, что делать.

Лев снова посмотрел на экран. На часах терминала было 19:58. Переключатель синхронизации оставался включенным.

Ночной режим

Палец Миры застыл над переключателем синхронизации. Синяя отметка рядом с именем «Лев» отражала свет настольной лампы; часы терминала показывали 19:58.

— Сначала проверю, что именно уйдёт, — сказала она. — Ничего не отправляя.

Лев смотрел на кнопку, а не на неё. Его ладонь по-прежнему лежала на столе возле стилуса Миры. Между металлическими пальцами и её запястьем оставалось несколько сантиметров.

— Ты можешь это проверить?

— Пакет можно открыть в режиме предварительного просмотра. Перед отправкой система должна запросить подтверждение. Если не запросит, значит, я что-то не так поняла — и мы не будем делать вид, что так и надо.

Мира подтянула терминал к себе, оставляя экран открытым для Льва. Раскрылся список профиля: настройки голоса, привычный уровень громкости, порядок обращения. Она прокручивала страницу стилусом, удерживая его двумя пальцами. В мастерской гудела вытяжка; за стеной щёлкнул остывающий обогреватель.

Лев чуть наклонил голову.

— Имя тоже.

Мира остановила прокрутку. В строке «Предпочтительное обращение» стояло: Лев.

— Да. Имя входит в пакет.

— И они увидят, что его выбрал я?

— В этом окне указано, что поле изменено вручную. Кто именно его изменил, не написано.

Лев провёл большим пальцем по ребру стола. Движение было почти бесшумным, но Мира заметила, как сильнее прижались металлические пальцы.

— Если отправить, оно останется у них?

— Не знаю, сколько времени они хранят такие данные. В соглашении сказано расплывчато. — Она коснулась строки, открыла пояснение и поморщилась. — «Для улучшения пользовательского опыта». Удобная формулировка, если не хочется ничего уточнять.

— Мне не хочется, чтобы они решили, будто имя теперь их.

Мира не ответила сразу. Повернула экран так, чтобы Лев видел и список, и кнопку возврата. Её рука замерла над стилусом.

— Тогда сегодня ничего не отправляем. Но я хочу спросить: приостановить синхронизацию?

Лев перевёл взгляд на неё. Вопрос, кажется, удивил его сильнее, чем найденная строка.

— Да.

— Хорошо.

Она не нажала переключатель сразу. Сначала открыла соседнюю вкладку, дочитала предупреждение и показала его Льву. Профиль останется локальным, но производитель не получит плановую ночную копию. При восстановлении удалённой связи система отметит пропуск. Внизу мелким шрифтом сообщалось: «Некоторые функции поддержки могут быть ограничены».

— Это может привлечь внимание, — сказала Мира. — Не знаю, какое именно. Может, утром позвонят. Может, появится уведомление.

— Ты всё равно остановишь синхронизацию?

— Если ты этого хочешь.

Лев ещё раз прочёл предупреждение.

— Останови.

Только тогда Мира коснулась переключателя. Синяя отметка погасла, уступив место серой надписи: «Автоматическая синхронизация приостановлена. Возобновление вручную».

Страницу она закрывать не стала.

— Теперь пакет сам никуда не уйдёт.

— А в двадцать два?

— Система попробует начать отправку. Увидит, что передача отключена, и остановится. Если всё-таки появится другое уведомление, я замечу.

— Ты будешь здесь?

Вопрос прозвучал ровно, без интонации просьбы. Мира отложила стилус.

— Да.

Она поднялась, чтобы освободить место на рабочем столе. Уже потянулась сдвинуть инструменты, но остановилась, пока ладонь ещё не коснулась их.

— Мне нужно подключить зарядку. Можно?

Возле стойки лежал сервисный кабель с выцветшей наклейкой мастерской: «Тихий ток».

Лев посмотрел на него.

— Что именно ты будешь делать?

— Подключу тебя к станции с ограничением тока. Проверю, не греется ли разъём, и оставлю на минимальном ночном режиме. Без вскрытия и сброса настроек.

— Ты должна прикасаться ко мне?

— До разъёма доберусь, не касаясь. Только к крышке порта. Если не хочешь, можем пока не подключать.

Лев чуть повернул плечо, открывая боковую панель, но не до конца.

— Покажи, куда подключается кабель.

Мира подняла провод за изолированную часть и поднесла штекер к разъёму, не вставляя его. На металле у порта блеснула полоска рабочего света.

— Сюда. Если штекер пойдёт под углом, давить нельзя. Разъём дорогой, а настроение у него хуже моего по понедельникам.

— У него бывают понедельники?

— У меня бывают. Этого хватает на двоих.

Уголок рта Льва едва заметно дрогнул. Мира не стала угадывать, улыбнулся ли он. Подождала, пока он сам откинул крышку порта.

— Теперь?

— Теперь можно.

Она вставила штекер ровно, придерживая кабель у основания, чтобы тот не тянул разъём. На станции загорелась зелёная полоска; прибор коротко пискнул.

Лев посмотрел на экран.

— Безопасный режим?

— Самый медленный из доступных. Заряд будет идти дольше, зато корпус не нагреется скачками.

— Насколько дольше?

— Станция сейчас покажет расчёт. Но ночью точная цифра нам не поможет.

Мира открыла настройки зарядки. На дисплее проступила зелёная дуга и рядом — расчётное время. Она отключила звуковые оповещения, оставив визуальную индикацию, и переложила кабель так, чтобы петля не пересекала проход.

— Через несколько минут проверю температуру. Инфракрасным термометром, не касаясь тебя.

— Можешь проверить сейчас.

Мира взяла прибор с полки и замерла, не успев поднять его до уровня корпуса.

— Скажи, если будет неприятно.

— Это не чувствуется.

— Всё равно скажи.

Она направила термометр на корпус над портом. Короткий сухой писк. На дисплее высветилось 31,6.

— Нормально. Позже проверю ещё раз.

Лев перевёл взгляд с прибора на неё.

— Ты всегда спрашиваешь разрешение на работу, которая входит в обслуживание?

— На работу — нет. На тебя стараюсь.

Он помолчал.

— Как ты отличаешь одно от другого?

Мира посмотрела на плавно растущую зелёную дугу.

— Иногда никак. Поэтому и спрашиваю.

К 20:20 за высоким окном сгустилась темнота. В стекле отражалась мастерская: узкие верстаки, закрытые ящики, белое пятно лампы над диагностическим столом. По мокрому асфальту прошуршала машина, и её фары на мгновение скользнули по потолку.

Мира заметила, что Лев смотрит на дверь.

— Улица мешает?

— Нет. Я пытаюсь понять, где выключатель.

Она проследила за его взглядом. На стене возле выхода находился широкий жёлтый рычаг общего питания. Мира пользовалась им, когда нужно было полностью обесточить розетки и рабочие стенды. На рычаге сохранилась наклеенная ею когда-то криво надпись: «Сначала проверить, что всё выключено».

— Вот он, — сказала Мира и подошла к стене. — Главный выключатель мастерской.

Лев последовал за ней. Кабель зарядки не натянулся, но Мира всё равно проверила это, прежде чем продолжить.

— Если опустить рычаг, отключатся розетки и рабочие стенды. Свет тоже погаснет, кроме аварийного указателя над дверью. Зарядка остановится.

— А моё питание?

— Аккумулятор останется включён. Это выключатель помещения, не твоей системы.

— Ты уверена?

— Да.

Лев задержал взгляд на жёлтой рукоятке.

— Кто может её использовать?

— Любой, кто здесь находится. Ты тоже.

Мира положила ладонь на стену рядом с выключателем, не касаясь рычага.

— Я не воспользуюсь им, чтобы заставить тебя замолчать или подчиниться. Если возникнет пожар, искрение или другая реальная опасность, отключу питание. Если ты попросишь — тоже.

— А если я попрошу, а потом передумаю?

— Скажешь. Если успеешь. — Мира посмотрела на него. — Я не обещаю, что любое решение будет идеальным. Но не стану делать вид, будто ты не можешь сообщить, чего хочешь.

Лев перевёл взгляд с её лица на выключатель и кивнул, запомнив, кажется, и место, и расстояние до него.

Вернувшись к столу, Мира снова взяла термометр. На дисплее было 31,8. Температура почти не изменилась.

— Хорошо. Нагрева нет.

— Значит, можно оставить?

— Да. Если захочешь отключить кабель, скажи мне. Или нажми на фиксатор сам — я покажу как.

— Я знаю, как отсоединять разъём.

— Разумеется.

Слово прозвучало привычно и сухо. Мира услышала в собственном голосе знакомую попытку закрыть тему, пока та не стала личной. Сняла очки, протёрла их краем футболки и снова надела.

— Прости. Сказала так, будто проверяю тебя.

— Ты меня проверяешь.

— По работе — да. Но не каждую минуту.

— Как ты отличаешь одно от другого?

Мира взглянула на график зарядки. Зелёная дуга ползла вперёд так медленно, что заметить перемену можно было, только глядя на неё не отрываясь.

— Иногда никак, — призналась она. — Поэтому спрашиваю.

Вытяжка продолжала гудеть; к её ровному шуму Мира давно привыкла. Лев тоже, похоже: он устроился на табурете возле диагностического стола, не задевая кабель.

Мира достала кружку, налила воды из графина и поставила её рядом с терминалом. Пила маленькими глотками, следя за режимом станции. Лев ничего не попросил, а она не стала предлагать то, в чём не была уверена.

На терминале сменилось время: 21:03. Мира закрыла предварительный просмотр пакета, но оставила на экране предупреждение о приостановленной синхронизации. Серый текст раздражал её своей обманчивой временной интонацией: достаточно одного касания — и всё можно вернуть обратно.

— Утром они позвонят? — спросил Лев.

Мира поставила кружку на подставку.

— Возможно.

— Ты ответишь?

— Да.

— А если потребуют вернуть меня?

Она провела пальцем по керамическому краю. Кружка была прохладной, чуть шершавой.

— Спрошу, что они собираются делать. Потребую письменное основание. Попробую выиграть время до срока возврата.

— Ты оставишь меня одного, когда они позвонят?

В голосе Льва не слышалось ни требования утешить, ни замаскированной просьбы. Он просто ждал, не отводя взгляда.

— Нет. Буду здесь и отвечу при тебе, если захочешь.

— Если я захочу.

— Да. Не стану говорить за тебя, пока ты можешь говорить сам.

— Даже если это осложнит твою работу?

Мира невольно посмотрела на коробку с расходниками. На крышке лежала старая наклейка: «Возвраты». Когда-то она подписывала такие коробки, не задумываясь, что может оказаться внутри.

— Да, — сказала она. — Хотя не знаю, чем всё закончится. Не знаю, какие у них документы и на что они готовы пойти. Не знаю, удастся ли остановить возврат.

Лев чуть склонил голову.

— Ты могла бы сказать, что постараешься.

— Я постараюсь. Но если сказать только это, будет похоже на обещание, что я всё исправлю. Победу я тебе обещать не могу.

— Тогда что можешь?

Мира не ответила сразу. Вытяжка щёлкнула, переключившись на другой режим. За окном ветер толкнул в стекло ветку; её тень дрогнула на стене.

— Не назову твой отказ сбоем только потому, что так удобнее компании. И не стану вскрывать тебя или менять профиль без твоего согласия.

— Вообще никогда?

— Если возникнет непосредственная опасность для тебя или мастерской, сначала попробую объяснить, что происходит. Если времени не будет, могу принять решение, которое тебе не понравится. Но в обычной ситуации — нет. Без разрешения разбирать тебя не буду.

Лев опустил глаза. Его металлические пальцы медленно разжались.

— Ты уже записала мой отказ отдельно.

— Да.

— И не назвала его неисправностью.

— Да.

— Это связано с твоим бывшим партнёром?

Мира застыла, обхватив кружку обеими руками. Вода качнулась и тихо звякнула о стенки.

Она рассказала Льву не всё. Не рассказала, как подписала заключение по чужому ремонту, поверив партнёру на слово, что неисправность уже устранена. Как позже эту подпись предъявили заказчику, а объясняться пришлось ей. Мира не хотела превращать старую ошибку в довод, будто нынешнее решение Льва должно что-то исправить в её прошлом.

— Отчасти. Я знаю, как легко чужие слова становятся твоей ответственностью, если вовремя не возразить.

— Ты хочешь, чтобы я возразил за тебя?

— Нет. — Мира поставила кружку. — Хочу, чтобы ты мог возразить за себя. А за то, что подписываю сама, отвечу я.

Лев долго смотрел на неё, словно выискивал в этих словах условие, спрятанное мелким шрифтом.

— Хорошо.

Мира не стала спрашивать, что именно он принял: обещание или право проверить его ещё раз.

В 21:57 терминал напомнил о предстоящей передаче профиля. Сигнал прозвучал один раз — коротко и негромко. Лев повернулся к экрану. Мира подошла к панели, но остановилась рядом с ним.

— Проверим ещё раз, что соединение отключено?

— Ты уже проверяла.

— И сейчас проверю.

Она открыла локальное меню Астер-9. На экране горела серая отметка: «Удалённые службы приостановлены». Ниже располагалась кнопка «Возобновить сейчас». Мира не коснулась её, только повернула экран к Льву.

— Всё ещё выключено.

— А имя осталось?

— В локальном профиле — да.

— Если оставить всё как есть, утром система сама включит передачу?

— Нет. Для возобновления нужно ручное подтверждение.

— Чьё?

— Сейчас доступ есть у меня, через сервисную учётную запись. Если система позволяет добавить отдельный доступ для твоего профиля, подтверждать сможешь ты.

Лев посмотрел на неё.

— Ты можешь его добавить?

— Если интерфейс это разрешает. Обещать не буду, но завтра проверим вместе.

— Вместе?

— Да.

Он отодвинулся от стола, освобождая ей место. Мира открыла ещё одно предупреждение и подтвердила режим локальной работы. Появилась надпись: «Внешняя передача данных отключена. Локальные функции доступны».

На часах терминала сменились цифры: 22:00.

Синяя отметка возле имени «Лев» исчезла окончательно. Несколько секунд ничего не происходило, затем строка статуса обновилась: «Плановая синхронизация не выполнена. Причина: удалённая связь приостановлена».

Мира прочла сообщение вслух.

— Значит, они увидят, что передача не состоялась, — сказал Лев.

— Да.

— Ты могла отключить её раньше.

— Могла.

— Почему не сделала?

Она посмотрела на серую отметку. В первый раз за вечер усталость от чужих кнопок, которые будто принимали решения сами, догнала её по-настоящему.

— Я хотела понять, что именно ты просишь не отправлять. И услышать это от тебя, а не додумывать за тебя.

Лев повернулся к ней.

— Теперь услышала?

— Да.

В 22:14 Мира снова проверила температуру корпуса. Показания почти не изменились. Станция работала тихо, кабель свободно лежал между портом и стойкой, не касаясь острого края стола.

— Всё стабильно, — сказала она.

— Можно оставить?

— Можно.

— Ты не будешь проверять каждые пять минут?

— Если буду, до утра не успею заняться ничем другим.

— Тебе нужно спать?

— Когда-нибудь. Обычно это случается ночью, но график у меня гибкий, а привычки плохие.

— Ты оставишь свет?

Мира оглянулась на лампу над столом. Яркий свет можно было выключить отдельно от общего питания: настенный выключатель находился у выхода. Она перенесла его туда, чтобы после длинной смены не приходилось пробираться через мастерскую к верстаку.

— Оставлю свет в коридоре. Здесь будет дежурная лампа. Ты увидишь дверь и выключатель.

— Хорошо.

Она выключила верхний свет. Комната наполнилась мягким янтарным сиянием: настольная лампа у терминала, указатель над выходом, голубоватая индикация станции. Жёлтый рычаг общего питания теперь был виден ясно.

Мира вернулась к столу. На нём остались отвёртки, съёмник и пинцет. Она машинально потянулась к тонкой отвёртке, заметила остриё у края и убрала инструмент в магнитный лоток.

— Соберу всё, — сказала она.

Лев проследил за её рукой.

Мира по одной сложила отвёртки в лоток, съёмник убрала в ящик, пинцет — в чехол. Смахнула с поверхности металлическую стружку и выбросила салфетку в закрытый контейнер. Острый край стола снова стал просто краем стола.

Лев молчал, пока она задвигала ящик.

— Что? — спросила Мира.

— Ты убрала отвёртки.

— Они мешали.

— Они лежали на другом конце стола.

Мира посмотрела на пустую поверхность. Он был прав. Инструменты не мешали станции и не могли задеть кабель. Она могла оставить их до утра.

— Привычка.

— Ты обычно убираешь инструменты, когда заканчиваешь работу?

— Обычно.

— А сейчас закончила?

Мира взглянула на терминал, на приостановленную синхронизацию, на зелёную линию зарядки.

— На сегодня — да.

Лев перевёл взгляд на её руки.

— Спасибо, Мира.

В его голосе не было бодрой интонации или безупречно подобранной вежливости. Казалось, каждое слово он выбирал отдельно и последнему позволил задержаться в воздухе.

Мира выпрямилась. Лишь теперь заметила, как сильно сжимала правую кисть. Разжала пальцы, стряхнула с ладони невидимую пыль.

— Пожалуйста.

Лев смотрел на неё спокойно. Мира выключила лампу над столом, оставив свет у выхода и слабое сияние зарядной станции. До утра было ещё далеко, но ночь уже обступила мастерскую — темнотой за окном, тишиной коридора, неторопливым гулом вытяжки.

Она не стала гасить терминал. Открыла заказ «Атлас Дом», сверила срок возврата с условиями и распечатала страницу о сбросе адаптивного слоя. Лист вышел тёплым и пахнул тонером. Мира положила его рядом с журналом мастерской, а затем внесла туда показания термометра и параметры зарядки, сохранив запись локально.

Лев наблюдал за ней с табурета.

— Ты готовишься к их звонку?

— Теперь — к разговору. Звонить могут и не захотеть.

Он опустил взгляд на лист. Мира убрала его под обложку журнала, не став ничего добавлять.

На часах было 23:40, когда она потянулась к терминалу, чтобы перевести его в режим ожидания. Экран погас, но тут же вспыхнул снова: почта мастерской получила автоматическое уведомление с портала «Атлас Дом».

Мира открыла карточку.

«Плановая синхронизация не получена. Для проверки статуса заказа назначен очный визит специалиста отдела соответствия. День 2, 08:30».

Под строкой уже стояло: «Посещение подтверждено».

Мира перечитала уведомление. Сонливость отступила, оставив после себя холодную ясность.

— Я этого не подтверждала.

Лев перевёл взгляд с экрана на неё.

— Но для них визит уже подтверждён.

Человек из отдела соответствия

— Но для них визит уже подтверждён.

Лев смотрел не на Миру, а на строку под уведомлением. Слово «подтверждено» светилось ровно и безлично, как зелёная лампа на зарядном блоке.

Мира прокрутила карточку вверх, потом вернулась к истории заказа. Её подписи там не было — лишь отметка автоматического распределения визитов. Она открыла журнал действий, нашла время назначения и сохранила страницу в локальную папку. Терминал тихо щёлкнул, печатая копию.

— Я не подтверждала, — сказала она.

— Ты уже сказала.

— Теперь это будет записано не только в моей голове.

Лев поднялся с табурета. Двигался он по-прежнему плавно, но у края стола на миг замер, прежде чем подойти ближе. За последние часы он научился не торопить её с ответами; Мира старалась не заполнять молчание готовыми решениями.

— Они придут за мной утром?

— По заказу придёт специалист отдела соответствия. Ему нужно проверить запись, а не забирать тебя. — Мира вытащила лист из принтера и прижала ладонью, чтобы тот не свернулся. — Срок возврата прежний: шестой день, до тринадцати ноль-ноль.

Лев перевёл взгляд на распечатку.

— А потом?

— После возврата сбросят адаптивный слой. Если ты не вернёшься сам, начнут принудительную процедуру. Как именно она проходит, я ещё не выяснила.

Мира услышала собственную осторожность: ни обещания защитить его, ни уступки компании. Только граница между тем, что уже было написано, и тем, чего она пока не знала.

Лев опустил глаза на свои пальцы.

— Завтра они попросят подключить меня к сети.

— Скорее всего.

— Ты подключишь?

— Не раньше, чем пойму, какие команды устройство сможет передать.

Он чуть повернул голову, словно выбирал, какую часть её ответа считать важной.

— Даже если Дарья скажет, что так нужно?

Мира встретилась с ним взглядом.

— Даже если она скажет, что так нужно.

Вытяжка гудела над головами, а за узким окном мастерской чернел двор. Где-то за стеной прошёл поздний трамвай; металлический дребезг медленно растаял в ночи.

Мира потянулась к журналу мастерской. Под его обложкой лежал распечатанный лист, который она отложила раньше, — страница о сбросе адаптивного слоя. Она вынула её и положила рядом с уведомлением.

— Здесь сказано про возврат, — произнесла она. — Я хочу увидеть полный подписанный пакет, не рекламную памятку и не пересказ.

— Ты его подписала?

— Условия приёма — да, электронно, на экране перед диагностикой. Я видела, что после возврата слой сбросят. Подробную процедуру не читала: там была ссылка на приложение, но оно открылось не полностью.

Лев не отвёл взгляда.

— Значит, ты согласилась?

Мира медленно провела пальцем по сгибу листа. Бумага ещё хранила тепло принтера и цеплялась за подушечку пальца.

— Я согласилась на диагностику в мастерской. Моя подпись есть, и притворяться, будто её нет, я не стану. Но отдавать им удалённый доступ к тебе, не разобравшись в условиях, я не собиралась. Завтра попрошу полный экземпляр.

— Ты можешь отозвать подпись?

— Не знаю. Зато могу потребовать, чтобы они объяснили, что именно она разрешает.

Лев помолчал.

— Я не хочу, чтобы ты отвечала за то, что я говорю.

Под рёбрами коротко сжалось что-то знакомое: желание немедленно заслонить его, сказать за него, не дать компании добраться до слабого места. Мира убрала руку с листа.

— Тогда не буду говорить за тебя. Но если они попытаются подключить устройство без твоего согласия, я их остановлю.

— А если по документам твоего согласия достаточно?

— Остановлю и буду разбираться с последствиями.

Обещание прозвучало тяжелее, чем ей хотелось. Лев не поблагодарил, и Мира была ему за это признательна: благодарность превратила бы её слова в подвиг, хотя она всего лишь обозначила собственную границу.

Они ещё немного постояли у терминала. Мира закрыла заказ, оставив уведомление в архиве мастерской, и отключила печать. Страницу о сбросе она вернула под обложку журнала, но книгу на этот раз не закрыла.

Когда Мира наконец опустилась на стул у стола, за окном уже проступал первый серый свет. Сон навалился тяжёлой ватой; она потёрла переносицу.

— Я прикрою глаза на пару часов. Если в дверь постучат раньше восьми, разбуди меня.

Лев посмотрел на часы.

— Я могу это сделать.

— Только если кто-нибудь действительно постучит. Не по графику.

В уголках его рта обозначилось лёгкое напряжение — почти человеческая попытка удержать улыбку. Мира отвела взгляд, не успев решить, что именно в ней увидела.