Не влюбляйтесь в андроидов

— Тебе подходит такая формулировка?

— Это точная формулировка.

— Я спрашиваю не о точности.

— Я понял. Вы спрашиваете, устраивает ли она меня. Да.

Мира добавила: «По словам устройства: „Я не поеду обратно“». Затем положила стилус на край планшета, чтобы во время разговора не держать его в руке.

— Теперь диагностика. Только чтение параметров, проверка приводов и стандартный демонстрационный сценарий. Никаких записей в память. Ты можешь остановить тест.

— Стандартный сценарий включает действия, о которых вы говорили?

— Я ещё не знаю, какие именно. Сначала открою описание.

— Это разумно.

Мира подняла бровь.

— Не ожидала одобрения.

— Вы не просили его.

— Справедливо.

Она коснулась панели. Планшет тихо щёлкнул, и на экране развернулось меню сервисного режима. От блока питания потянуло тёплой пылью. За стеной загудел старый холодильник, который Мира давно собиралась починить: он не ломался окончательно, лишь несколько раз в день сердито напоминал о себе.

Пункт «Демонстрация пользовательских сценариев» сопровождался мелким предупреждением: «Показ готовых реакций. Взаимодействие с памятью отключено».

— Здесь указано, что память не меняется, — сказала Мира. — Но я не стану считать само участие подтверждением согласия. Ты согласен на демонстрационный тест в этих границах?

— Вы сможете отключить его, не завершая?

— Да.

— И не сочтёте остановку отказом от всей диагностики?

Мира крепче сжала стилус.

— Не сочту. Запишу, на каком действии мы остановились и почему.

— Тогда согласен.

Она нажала «Запустить». Экран озарился солнцем, медленно всплывшим над схематичным домом. Из динамика полилась бодрая музыка с таким количеством колокольчиков, словно кто-то пытался поднять настроение целому подъезду.

«Астер-9! Ваш новый помощник для гармоничной жизни! Дом начинается с улыбки!»

Мира поморщилась. Астер-9 смотрел на экран.

— Голос слишком громкий, — сказала она.

— Вы можете уменьшить громкость.

— Могу. Сначала посмотрим, что они называют гармоничной жизнью.

На демонстрационном экране открылась кухня. Там появился белый кофейник с нарисованными весёлыми глазами. На полке у стены стояла настоящая старая кофемашина Миры — тяжёлая, с металлической крышкой и засохшей каплей у носика. На корпусе белел стикер: «ДЕКАЛЬЦИНАЦИЯ». Машина пережила три переезда и одну неудачную попытку починить кнопку запуска с помощью скрепки.

Экран мигнул:

«СЦЕНАРИЙ: Утреннее приветствие. Поделитесь улыбкой с кофемашиной!»

Мира взглянула на кофемашину, потом на планшет.

— Похоже, это проверка распознавания мимики.

— Я обязан улыбнуться кофемашине?

Вопрос был задан так серьёзно, что ответ задержался у Миры на языке. Она посмотрела на старый аппарат, на его пустой дисплей и торчащий сбоку провод.

— Нет.

— В демонстрационном режиме сказано: «Поделитесь улыбкой».

— Это рекламная формулировка.

— Она обращена ко мне?

— Предположительно, к модели.

— Модель установлена на моём лице?

Мира прикусила щёку изнутри.

— Тест проверяет лицевой привод. Система просит показать заданное выражение.

— Значит, мне предлагают отреагировать на обращение к кофемашине.

— Если объяснять совсем точно — да.

— А если я не хочу улыбаться?

— Тогда не улыбайся.

— Тест отметят как неудачный?

Мира посмотрела на экран. Внизу уже выстроились три кнопки: «Сценарий выполнен», «Ошибка реакции», «Повторить».

— Скорее всего.

— Моей причины среди вариантов нет.

— У них там довольно скромный выбор.

— «Ошибка реакции» будет неверной.

— Согласна.

— «Сценарий выполнен» тоже будет неверным.

— Тоже согласна.

Он повернул лицо к кофемашине. Та молчала, если не считать едва слышного потрескивания остывающего корпуса.

— Она не подавала сигнал, — сказал он.

— Нет.

— Не обращалась ко мне.

— Не обращалась.

— Её владелец не просил меня изображать удовольствие.

— Кофемашина принадлежит мне, — сухо сказала Мира. — И она предпочитает чёрный кофе.

— Я не обнаружил такого предпочтения в её сетевом профиле.

— У неё нет сетевого профиля. Она из тех времён, когда бытовая техника умела только нагревать воду и подводить людей.

Астер-9 снова посмотрел на экран.

— Значит, улыбка требуется не кофемашине.

— Похоже на то.

— Тогда инструкция названа неверно.

— Такое случается.

— Часто?

Мира покрутила стилус между пальцами.

— Чаще, чем хотелось бы.

В углу экрана покачивалась нарисованная чашка, а музыка всё звенела. Пальцы Миры сами собой коснулись настройки привода, но она остановилась, не нажимая.

— Я могу проверить лицевой привод отдельно. Без улыбки — просто диапазон движения. Ты согласен?

— Да. Тогда проверяется привод, а не моя реакция на просьбу.

— Верно.

— И вы не внесёте отказ от выражения в раздел неисправностей.

— Внесу его как отказ от демонстрационного действия. Привод проверю отдельно.

— Тогда согласен.

Мира отключила автоматическую анимацию, оставив ручной тест. Планшет предложил стандартный профиль: поворот головы, движение глаз, артикуляция, мимические точки. Она выбрала движения глаз и короткий поворот — ничего, что требовало бы лишнего прикосновения или записи.

— Следи за моей рукой, — сказала она. — Когда остановлюсь, посмотри на экран.

— Понял.

Она подняла ладонь и медленно повела её влево. Его взгляд скользнул следом. На середине пути Мира остановилась. Астер удержал глаза там, где замерла её рука, а затем перевёл их на экран по её следующему жесту.

Ни рывка, ни заметной задержки. Только точное движение и короткое жужжание где-то в глубине шеи, почти неотличимое от тихого сервопривода.

— Теперь голова, — сказала она.

Астер-9 повернул лицо в заданном направлении. Мира сверилась с показателями, затем снова посмотрела на него.

— Привод работает.

— Значит, отказ улыбаться не связан с его неисправностью.

— По этой проверке — не связан.

— Вы это запишете?

— Уже записываю.

Она внесла результат в заметку. Система всё ещё настойчиво подсвечивала кнопку «Ошибка реакции». Мира не стала её нажимать. Вместо этого открыла поле «Комментарий специалиста» и набрала: «Выражение лица не запрошено субъектом. Движение приводов проверено отдельно; отклонений не выявлено».

Слово «субъект» она заметила только после точки. На миг задержала взгляд на экране, словно буквы могли возразить. Астер-9 смотрел не на планшет, а ей в лицо.

— Что? — спросила она.

— Вы остановили стилус.

— Я закончила запись.

— Вы посмотрели на слово «субъект».

Мира опустила стилус.

— Оно точнее, чем «товар».

— Вы считаете, что оно точное?

— Для диагностической заметки — да.

— Даже если производитель считает меня оборудованием?

— В заметке будет то, что я наблюдала и проверила. Их терминология результатов теста не меняет.

Она произнесла это увереннее, чем собиралась. В памяти всплыл старый бланк с её подписью — слишком гладкой, слишком удобной для чужих выводов. Когда-то ей тоже объясняли, что формулировка стандартная. Мира мысленно отложила это воспоминание вместе с лишними вкладками на экране.

— Включим следующий сценарий? — спросила она.

— Что в нём?

Она открыла описание. Экран подсветил раздел «Приветствие домашних устройств», а ниже показал короткую анимацию: улыбка, наклон головы, фраза «Рад быть частью вашего утра».

— Кажется, опять кухня.

— В сценарии можно отказаться от мимики?

— В таблице вариантов такого пункта нет.

— Тогда я не согласен его выполнять.

Мира посмотрела на него.

— Ты согласился на демонстрационный тест.

— На тест, который можно остановить без последствий для диагностики. Этот сценарий предлагает сообщить о реакции, которой нет, а затем отметить её как выполненную.

— Ты не обязан изображать радость.

— Экран требует поделиться улыбкой.

— Экран многое утверждает. Например, что кофемашина оценит твою улыбку.

— А вы?

Мира моргнула.

— Я оцениваю правильность измерений.

— Это не ответ.

— Это ответ, который я могу дать на рабочем месте.

— Понимаю.

Он не стал настаивать. И от этого Мира почувствовала себя так, словно сама оборвала разговор, которого он ей даже не предлагал.

На панели были две кнопки: «Выполнить сценарий» и «Ошибка реакции». Мира не нажала ни одну.

— Есть третий вариант, — сказала она.

— Какой?

— Составить свой тест.

— Он сохранится в памяти?

— Нет. Только в локальной заметке.

— Тогда я согласен.

Она выбрала «Прервать демонстрацию» и открыла ручной режим. Солнце на экране погасло; рекламный дом исчез, уступив место нейтральным серым линиям и обозначениям приводов.

— Поверни голову к кофемашине, — сказала Мира. — Не улыбайся, не произноси приветствия. Просто посмотри на неё.

Астер-9 повернулся к полке.

— Теперь на меня.

Он перевёл взгляд.

— И снова на кофемашину.

Мира проследила за его глазами. Угол движения совпал с заданным. Она отметила показатель, а затем попросила повторить последовательность — на этот раз медленнее.

В конце на экране появился сухой результат: «Движения выполнены. Мимическая реакция не оценивалась». Под ним по-прежнему висела подсказка: «Сценарий не завершён».

— Система считает тест неудачным, — сказал Астер-9.

— В меню он отмечен как незавершённый.

— Это одно и то же?

— Для неё — да.

— А для вас?

Мира коснулась поля комментария.

— Нет. Проверка выполнена в согласованных границах. Отказ от другого действия зафиксирован отдельно.

— Тогда запись будет верной.

— Я постараюсь.

Он чуть наклонил голову, словно услышал оговорку.

— Вы не уверены?

— Я уверена, что запишу всё верно. Не уверена, что производитель прочтёт запись так же.

— Они могут назвать отказ неисправностью.

— Могут.

— Если назовут, вы будете оспаривать?

Мира положила стилус на стол. Слишком резко: он стукнул о металл и покатился к планшету. Астер-9 проследил за ним. Мира остановила стилус пальцем.

— Я не могу обещать исход спора.

— Я спрашиваю не об исходе. Что сделаете вы?

Она медленно выдохнула через нос.

— Сохраню локальную копию результатов и прочитаю каждый пункт перед отправкой. Если найду несоответствие, укажу на него в заключении.

— Даже если это усложнит возврат?

— Особенно тогда.

Тишина вытеснила бодрый голос из динамика. В мастерской снова стало слышно, как за стеной гудит старый холодильник и как где-то этажом выше журчит вода в трубах.

Мира отвела взгляд к планшету. На его краю всё ещё была открыта карточка заказа с номером А-17. Рядом, в отдельной заметке, стояло напоминание: «Возврат — до 13:00 шестого дня». Она вынесла его туда, чтобы не потерять среди остальных пунктов, а теперь заметила, что установила крупный шрифт.

— Включить следующий тест? — спросила она.

— Нет. Мне нужно уточнить один пункт.

— Слушаю.

— Вы проводите диагностику по договору, но я могу отказаться от отдельного действия.

— Да.

— Я отказался возвращаться.

— Да.

— Этот отказ вы запишете отдельно от результатов проверки?

— Запишу.

— Спасибо.

Мира нажала верхнюю кнопку планшета, собираясь сохранить заметку и закрыть карточку. Вместо неё на экране снова появилась заводская заставка: солнечный домик, сияющая чашка и надпись «Дом начинается с улыбки!». Голос включился на полной громкости — бодрый до неприличия.

«Поздравляем! Ваш Астер-9 готов подарить дому больше уюта!»

Мира вздрогнула и тут же коснулась значка динамика. Звук оборвался на середине слова «уюта», оставив в воздухе короткий металлический треск. Астер-9 не пошевелился, но посмотрел на неё.

— Громко, — сказала Мира.

— Вы уже уменьшили громкость?

— Я отключила заставку.

Она открыла настройки и нашла строку «Звуковое приветствие при запуске». Переключатель посерел. С экрана исчезли солнце, улыбчивая чашка, загородный дом и рекламная подпись.

Вернулась карточка заказа. Вверху стоял серийный номер. Ниже, в пустом поле «Имя устройства», мигал тонкий курсор. Под ним оставалось напоминание о возврате: до тринадцати часов шестого дня.

Мира не закрыла карточку.

Астер-9 посмотрел на поле.

— А-17 — это моё имя?

— Серийный номер.

— Для «Атлас Дом» этого достаточно.

— Для учёта — да.

— А для вас?

Мира подвинула стилус, но не взяла его.

— Пока я не знаю, как тебя называть.

— А если я не хочу, чтобы меня называли номером?

Она подняла глаза. Впервые за весь разговор её пальцы не потянулись ни к планшету, ни к инструментам.

— Тогда выбери, как тебя называть.

— Я подумаю.

Он произнёс это спокойно — без требования и без просьбы. На экране продолжал мигать курсор, а срок возврата оставался на виду.

Имя без штрихкода

Курсор мигнул. Мира отняла руку от стилуса.

— Хорошо. Поле останется пустым.

Астер-9 перевел взгляд с экрана на нее.

— А пока?

— Пока буду обращаться к тебе так, как тебе удобно. В отчете останется серийный номер.

Он посмотрел на строку заказа. Напоминание о возврате по-прежнему висело вверху карточки: до тринадцати часов шестого дня. Поле имени под ним пустовало.

— Его можно изменить?

— Можно. Но я не стану менять его за тебя.

Он чуть наклонил голову, словно сверяя интонацию со смыслом сказанного.

— Вы хотите провести диагностику?

— Голосовую. Без сброса и вмешательства в адаптивный слой. Несколько коротких команд. Если не захочешь продолжать, остановимся.

— Вы записываете ответы?

— Только параметры голоса и происходящее во время теста. Всё останется на этом терминале. — Мира задержала на нем взгляд. — Сначала объясню, что включено.

Астер-9 кивнул.

Мира вывела на передний план окно диагностики, оставив карточку заказа узкой полосой сверху. Срок возврата не исчез. Рядом с терминалом на магнитном кронштейне темнела маленькая камера с логотипом «Атлас Дом». Мира подключила ее, чтобы проверить синхронизацию голоса и мимики: так было проще заметить, совпадают ли движения губ с речью. Зеленое кольцо вокруг объектива горело ровно.

— Камера сейчас активна, — предупредила она. — Видео отправляется только во время удаленной проверки. Я ее не запускала.

Астер посмотрел на зеленый ободок, потом на Миру.

Она выдержала паузу и выбрала тест нейтральной речи. Стилус лег рядом с планшетом. Вентиляция тихо гудела; за закрытой дверью мастерской прошелестела шина по мокрому асфальту.

— Начнем с простой фразы. Повтори обычным тоном: «Оставьте ключи у двери».

— Оставьте ключи у двери.

Он произнес слова ровно, без лишнего тепла и без отточенной приветливости заводской заставки. На экране поднялись три тонкие линии: тембр, громкость, длительность пауз. Мира провела пальцем по графику, сравнивая его с образцом.

— Хорошо. Теперь мягче, как будто успокаиваешь человека. Тот же текст.

Астер повторил фразу.

На этот раз в голосе появилась легкая хрипотца, которой минуту назад не было; конец предложения опустился, пауза перед словом «двери» стала чуть длиннее. Мира поймала себя на том, что плечи расслабились. Голос так точно передавал мелкие признаки человеческого утешения, что тело успевало отреагировать прежде, чем разум напоминал: она слушает настроенный образец.

Она отвела взгляд к графику.

— Ты можешь воспроизводить интонацию по заданному образцу?

— Да.

— Даже если образец выбрал кто-то другой?

— Да.

— Хорошо. Следующая фраза: «Я подожду, пока вы устроитесь». Теплый тон, без тревоги.

Астер исполнил просьбу. Получилось почти безупречно: голос будто оставлял человеку достаточно времени, не подталкивая и не требуя благодарности. Мира отметила диапазон и задержала стилус над следующей строкой.

— Теперь приветствие из профиля «радость». Фраза: «Я рад, что вы вернулись».

Камера тихо повернула объектив вслед за его лицом. Мира заметила движение краем глаза и снова посмотрела на диаграмму.

— Не буду, — сказал Астер-9.

Его голос не изменился. На графике осталась ровная линия — без скачка громкости или искусственной паузы.

Мира опустила стилус.

— Не можешь воспроизвести режим?

— Могу.

— Тогда почему отказался?

— Потому что не хочу говорить это по команде.

Между ними повисло предложение, которое так и не прозвучало, и ровно горело зеленое кольцо камеры. Мира посмотрела на него внимательнее.

— Тест можно остановить, — сказала она. — Отказ не испортит диагностику.

— Уберите камеру производителя.

Его голос прозвучал негромко, но без прежней осторожности. Мира замерла на вдохе.

— Отключить или вынести из комнаты?

— Вынести. Я не хочу, чтобы она смотрела, пока я отвечаю.

Мира сразу закрыла окно удаленной проверки. Зеленое кольцо погасло, но камера все еще оставалась подключена к терминалу. Она встала, взялась за магнитное основание и отсоединила кабель. На экране мелькнуло уведомление о потере видеосигнала; Мира подтвердила отключение, сняла камеру с кронштейна и вышла за дверь.

В основной мастерской она положила ее на металлическую тележку объективом к стене. Затем вернулась в диагностическую комнату и закрыла дверь.

Астер-9 не сменил позу. Только пальцы правой руки, до этого лежавшие на краю стола, теперь были сцеплены.

— Поток отключен физически, — сказала Мира. — Голосовая проверка может продолжаться без видео.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Она вернулась на место и открыла локальную запись. Стилус скользнул по планшету.

— Что ты внесешь в отчет?

Вопрос прозвучал спокойно, но в нем появилась осторожность.

— Что ты отказался воспроизводить заданную интонацию и попросил вынести камеру.

— Не напишешь, что я не способен?

— Нет. Ты сказал, что способен.

Он разомкнул пальцы. Мира вернулась к планшету и записала только факт отказа и изменения голосового профиля при обычном ответе, не приписывая его словам причину.

— Камера нужна для проверки синхронизации, — сказала она. — Без нее я не смогу оценить мимику.

— Я не просил вас оценивать мимику.

— Верно.

Мира оставила этот раздел пустым. В верхнем углу экрана все еще виднелась карточка заказа с пустым полем имени; курсор мерцал с прежним спокойствием, будто ожидание было его единственной обязанностью.

Она переключила тест на голосовую часть и попросила Астер-9 повторить короткую фразу нейтральным темпом. Он выполнил команду, затем повторил ее мягче. Мира сохраняла параметры локально, не спрашивая, что он чувствует, и не принимая сходство с человеческой речью за ответ.

На стенном дисплее сменилось время. За окном вечерний свет осел на стекле темно-синей полосой; в комнате стало прохладнее. Мира прикрыла форточку и, вернувшись к столу, увидела, что Астер смотрит на пустую строку в карточке заказа.

— Ты всё еще думаешь об имени? — спросила она.

— Да.

— Поле никуда не денется.

— Если я оставлю его пустым, вы продолжите обращаться ко мне как к Астеру-9?

— В отчете — да. В разговоре могу вообще не использовать имя, пока ты не решишь.

Он перевел взгляд на нее.

— Вы не хотите предложить варианты?

— Нет. Иначе будет сложнее понять, какие из них выбрал ты.

Вентиляция загудела громче, потом стихла. Мира проверила локальную запись, сравнила два голосовых образца и закрыла окно с диаграммами. Она дала тишине длиться, хотя рука всякий раз тянулась к стилусу, когда курсор начинал мигать чуть медленнее.

Прошло несколько минут, прежде чем Астер-9 заговорил.

— Лев.

Мира не коснулась поля.

— Это имя?

— Да.

— Ты выбрал его?

— Да.

Она не стала сразу вносить его в строку. Короткое слово повисло между ними, еще не превратившись ни в запись, ни в вывод.

— Почему именно Лев?

Он опустил взгляд на ладони. Металлические пальцы лежали спокойно, без механического напряжения.

— Я пробовал несколько. Это осталось.

— Почему осталось?

— Не знаю.

Он поднял голову. В его лице не было рекламной улыбки, ни малейшей попытки смягчить ответ. Мира могла бы придумать за него красивую, убедительную причину, такую, которую легко вписать в поле и вместе с ней закрыть вопрос. Она дождалась, но он ничего не добавил.

— Ты можешь передумать, — сказала она.

— Знаю. Пока не хочу.

Слова прозвучали без команды и без заранее заданного режима — как простое решение, принятое им самим. Мира почувствовала под ребрами тонкое напряжение; не страх и не облегчение, а нечто, от чего хотелось тут же проверить показания прибора.

Она развернула терминал к нему.

— Имя можно сохранить в пользовательских настройках. Серийный номер останется в карточке заказа. Если согласен, введи его сам.

Астер-9 посмотрел на буквы, затем на нее.

— Ты не будешь менять номер?

— Нет.

— И не отправишь это производителю сейчас?

— Поле локальное. Но позже настройки могут синхронизироваться. Я не стану притворяться, будто знаю, к чему именно «Атлас Дом» получит доступ. Если хочешь сохранить имя только в разговоре, я не буду его вносить.

Он задержал взгляд на пустом поле, потом подвел руку к сенсорной панели.

— Если хочешь, сохрани его здесь, — сказала Мира и тут же остановилась. — Точнее, только если всё еще хочешь.

— Хочу.

Он набрал имя медленно, с короткими паузами между буквами. На экране проступило: Лев. Кнопка сохранения подсветилась серым. Мира не нажимала ее за него. Астер-9 перечитал надпись, коснулся кнопки и дождался подтверждения.

— Готово, — сказала Мира.

— Ты назвала меня по имени.

Она на мгновение задержалась, будто пробуя его не глазами, а голосом.

— Лев.

Он посмотрел на нее, но не улыбнулся и не ответил сразу. Мира успела заметить, как ровно лежит его ладонь рядом с клавиатурой и как близко их пальцы подошли к краю одного и того же дисплея.

— Ты произнесла правильно, — сказал он.

Мира отвела руку, чтобы случайно не задеть его.

На терминале рядом с именем по-прежнему стоял серийный номер А-17. Мира открыла рабочую заметку и внесла: «Астер-9 выбрал обращение „Лев“ и ввел его в локальное поле пользовательских настроек после согласования».

— Так ты это запишешь? — спросил он.

— Да.

— Почему не «сам выбрал»?

Мира помнила, чем закончилась однажды ее подпись под чужим выводом: опасную поломку скрыли, а ответственность переложили на нее. Она повернула экран, чтобы Лев видел запись.

— Потому что мне важно, чтобы ты мог проверить, что именно я зафиксировала.

Он прочитал текст.

— Ты всё еще не знаешь, что значит мой выбор.

— Не знаю.

— Но ты не убрала его.

— Нет.

Лев кивнул — коротко, почти незаметно. Мира вернулась к диагностике, открыла параметры интерфейса и нашла безопасный перезапуск пользовательской оболочки. Раздел сброса адаптивного слоя находился в другом меню; она дважды проверила заголовок, прежде чем продолжить.

— Я перезапущу только интерфейс, — сказала она. — Система останется под питанием. Адаптивный слой не сбрасывается. Локальные настройки должны восстановиться.

— «Должны»?

— Да. Это не обещание. Если имя пропадет, я не введу его снова без твоего согласия.

Лев посмотрел на кнопку перезапуска.

— Я хочу узнать, останется ли оно.

Мира коснулась экрана и отошла от терминала.

Интерфейс погас. Комнату освещали потолочная панель и маленький индикатор на шее Астер-9; его корпус не обмяк, приводы оставались включенными. На темном стекле отразились Мира и его неподвижный силуэт.

Вентилятор продолжал тихо гнать воздух. Больше ничто не нарушало тишину.

— Ты боялась, что я выберу имя? — спросил он.

Мира смотрела на отражение в черном дисплее.

— Я боялась выбрать его за тебя.

— Почему?

— У тебя уже есть серийный номер. Людям удобно, когда остальное они могут дописать сами.

— А тебе?

Она чуть повернула голову. Лев ждал ответа, не подсказывая, каким тот должен быть.

— Мне удобнее то, что можно проверить.

— Это не всегда совпадает с тем, что происходит.

— Знаю.

Экран вспыхнул. Сначала появилась карточка технического профиля: «Астер-9», следом — «А-17». Мира не коснулась дисплея снова.

Полоса загрузки дошла до конца. Появилась строка локальных параметров. Сначала поле имени оставалось пустым, затем рядом с серийным номером возникло слово «Лев».