Полная версия
Аксель Панцер
Двенадцать месяцев. Три огонька декабря.
Глава 1
Три огонька декабря
Говорили старики, что в самый тихий декабрьский вечер, когда снег идёт без ветра и лес будто весь слушает, можно увидеть сразу три огонька. Первый — золотой. Второй — серебряный. А третий — зелёный, как малахит. Только показываются они не всякому.
Жил тогда при заводе мальчишка Егорка. Отец его в руднике работал, мать дома хозяйничала, а сам Егорка всё норовил к старому мастеру Прохорычу забежать.
Прохорыч по камню был мастер знаменитый. Возьмёт невзрачную глыбку, повернёт к свету и скажет:
— Тут цветок спрятан.
Егорка смеялся:
— Какой цветок? Камень ведь.
— Камень, — отвечал старик. — А ты сперва научись смотреть.
Пришёл декабрь. Снегу навалило столько, что заборы почти скрылись. Лес за заводом потемнел, ели согнулись под снегом. Днём солнышко едва покажется — и опять сумерки.
Однажды вечером Егорка у Прохорыча засиделся. Старик огонь в печке поправил и говорит:
— Домой тебе пора. Ночь нынче непростая.
— А какая?
— Сам увидишь, коли лес позволит.
Вышел Егорка. Мороз крепкий, а тихо. Снег под ногами поскрипывает. Тут впереди возле старой сосны вспыхнул маленький огонёк. Не красный, не жёлтый — будто золотой уголёк по снегу прыгает. Прыгнул раз. Другой. Третий. А потом из огонька девчонка показалась — маленькая, в красном сарафанчике. Стоит на снегу босая, а снег под ногами не тает. Егорка сразу догадался:
— Огневушка-Поскакушка!
Она засмеялась:
— Догадливый.
И вокруг пня кружок выплясывать стала. Где ножкой топнет — там золотая искорка останется. Егорка хотел ближе подойти, а Огневушка пальцем пригрозила:
— За золотом не торопись. Сегодня другое увидишь. И исчезла. Только золотая искра между снегом ещё немного светилась.
Пошёл Егорка дальше. Вдруг слышит: цок! Потом ещё: цок! На большой снежной поляне козлик стоит. Невысокий, лёгкий, рожки тонкие. Одна ножка поднята. Ударил копытцем — и на снег посыпались камешки. Красный. Голубой. Зелёный. Словно звёзды с неба упали.
— Серебряное копытце! — прошептал Егорка.
Козлик голову повернул, посмотрел на него и ещё раз копытцем ударил. Цок! На этот раз из-под снега выскочил маленький зелёный камешек. Егорка нагнулся, хотел взять. А козлик вдруг копытцем снег загрёб и камень обратно спрятал. Потом одним прыжком ушёл между елей. Егорка только рот открыл.
— Что же ты, — говорит, — показал, а взять не дал? И тут за спиной кто-то отвечает:
— Не всё, что человеку показано, ему в карман положить следует. Обернулся Егорка. Возле скалы женщина стоит. Платье на ней зелёное, будто из тонких малахитовых пластинок сложено. Где повернётся — там по ткани зелёные волны пробегают. Лицо молодое, а взгляд такой, будто много веков на людей смотрит.
Егорка понял — сама Хозяйка Медной горы. Испугался, но не побежал.
Хозяйка спрашивает:
— Золотой огонёк видел?
— Видел.
— За ним пошёл?
— Нет.
— Самоцветы видел?
— Видел.
— Брать стал?
Егорка замялся:
— Хотел.
Хозяйка улыбнулась.
— Хотеть не грех. Не знать меры — беда.
Потом рукой по скале провела. И скала словно открылась. Там, внутри, всё светилось.
Малахит шёл зелёными волнами. Медные жилы горели красноватым светом. Между ними блестели камни — синие, золотистые, малиновые. А посредине стоял цветок. Не живой и не совсем каменный. Лепестки прозрачные, зелёные, а по краям серебром светятся. Егорка даже дышать перестал.
— Это Каменный цветок? — спросил.
— Нет, — ответила Хозяйка. — Это только его зимняя тень.
— А настоящий где?
— Для настоящего мастер нужен.
— Прохорыч?
Хозяйка покачала головой:
— Каждый мастер однажды должен сам ответить.
Тут из леса снова послышалось: цок! Серебряное копытце ударило где-то среди елей. С другой стороны вспыхнул золотой огонёк Огневушки. А каменный цветок в глубине горы засветился зелёным. Три огня сошлись вместе. Золотой. Серебряный. Малахитовый. И весь снег вокруг на мгновение засиял, будто под ним лежало звёздное небо.
Потом всё исчезло. Стоит Егорка один возле знакомой дороги. Вдали заводские огни.
Домой прибежал — мать ругать:
— Где тебя носило?
А он только говорит:
— Лес слушал.
Наутро пошёл к Прохорычу. Старик посмотрел на него внимательно:
— Видал?
— Видал.
— Брать что-нибудь дали?
— Ничего.
Прохорыч улыбнулся:
— Значит, много дали.
С тех пор Егорка у камня учиться стал по-настоящему. И когда кто-нибудь спрашивал его потом:
— Где самый богатый камень искать?
Он отвечал:
— Сперва научись богатство видеть. А уж земля сама решит, что тебе показать.
Так и говорили старики: в декабре земля снегом закрывается не потому, что ей нечего показать. Наоборот. Сокровища она прячет поглубже. Чтобы до весны отличить тех, кому нужен только блеск, от тех, кто умеет увидеть красоту.
