Будешь моим

Но всё это происходит ровно до того момента, пока к нам не подъезжает красненькая маленькая Пежо. Ваня тут же бросает меня и идёт к машине.

Из неё выходит рыжая девушка — похожая на принцессу Мериду из «Холодного сердца». Я догадываюсь, что это и есть та самая Яська. И от того, как Ваня ей радуется, где‑то ниже горла разрастается колючка.

Отворачиваюсь, чтобы не смотреть на них, и иду к брату. Он стоит возле мангала и тоже смотрит в сторону рыжей и Вани — так, будто тоже кочку проглотил.

Подхожу ближе, встаю рядом, машинально беру с тарелки кусочек маринованного лука и кладу в рот — просто чтобы чем‑то занять руки и отвлечься. Горький вкус на языке будто отрезвляет.

А Ваня всё рассказывает ей что‑то, жестикулирует, смеётся. И она тоже ему широко и открыто улыбается. Ты смотри, какой разговорчивый стал... Бесит. И он, и она… Все бесят меня сейчас. Мне обидно и неприятно: ко мне столько внимания не было.

Ваня подводит её познакомить с теми, кого она не знает. Ян и Лиза, судя по всему, знакомы с ней хорошо — улыбаются, обнимаются, что‑то говорят ей, будто её появление — это маленький праздник. А я не знакомлюсь и не здороваюсь. Мне всё равно. Отворачиваюсь в сторону.

Ваня предлагает ей выпить. Она что‑то хихикает — типа она за рулём. В итоге он наливает ей сок, и она идёт к речке.

Я такая злая, что не могу сдержаться, — иду за ней. Не знаю зачем. Но точно не топить — я ж не настолько отбитая. Хотя не факт.

Она оборачивается. Смотрю на неё внимательно. Ну, ладно… Симпатичная. Может, даже красивая. Яркая такая. Волосы красивые, длинные, вьются лёгкими волнами. Такие девушки тебе, значит, нравятся, Ванечка? — мысленно цежу я, сжимая кулаки.

Подхожу к ней ближе, стараясь держать голос ровным — тихо, но строго говорю:

— Держись от Вани подальше.

— А что такое? — она приподнимает бровь, смотрит с лёгким недоумением.

— Советую выбрать себе кого‑нибудь другого, — веду рукой в сторону гостей, стоящих у мангала и беседок. — Он тебе не пара. Поняла меня?

— Тебя забыла спросить, — улыбается она, скрестив руки на груди. Взгляд при этом — спокойный, даже чуть насмешливый.

Вот же сучка! — злость подступает к горлу. Ты смотри, какая борзая! А с виду — сказочная принцесса.

— Так вот не забывай, — говорю сквозь зубы, приближаясь к ней почти вплотную.

— Отойди от меня на два шага, — резко бросает она. — Ненавижу, когда лезут в моё личное пространство. Да и вообще — в мою жизнь.

Ох, какие мы нежные! Но я отступать не собираюсь. Я ведь Малика Кафарова. Резко толкаю её плечом в плечо.

— Эй, ты чего?! — толкает меня в ответ.

Злость застилает мне глаза. Значит, по‑хорошему мы не понимаем, да? Резким движением хватаю её за рыжие волосы и накручиваю на кулак.

— Отпусти, сумасшедшая! — верещит она, пытаясь вырваться.

К нам кто‑то подбегает. Меня резко дёргают назад, давят на руку, чтобы разжала хватку. Собираюсь развернуться и влупить тому, кто меня держит… Но по рукам узнаю брата.

— Блин, — отпускаю волосы Яси.

— Ты что творишь? — рычит Марат, сжимая моё плечо. — Зачем в волосы Ясе вцепилась?

Смотрю на того, кто держит её, помогая устоять. Ваня. Ну, конечно. Прибежал заступаться за свою рыжую принцессу. Злюсь ещё сильнее. Кровь стучит в висках.

— Заслужила, — сквозь зубы отвечаю ему.

— Чем? — пищит Яся, на глазах у неё выступают слёзы. — Сама себе что‑то придумала и наехала на меня!

Ой, не плачь, сейчас Ванечка тебя утешит.

Марат наклоняется ко мне, его голос звучит жёстко:

— Мелкая, если не угомонишь свой пыл, я тебя больше никуда и никогда не возьму.

— Я случайно, — бормочу я.

— Случайно вцепилась ей в волосы?

— Она мне не нравится.

— А мне нравится, — бросает брат.

Замираю, смотрю на него. Он осекается, будто сам не ожидал, что скажет это вслух.

— Тебе лечиться надо, — рычит на меня Ваня, качая головой и крутя пальцем у виска. — Что за истерика?

Так значит, Ваня, да? Заступаешься за неё? А я — ку‑ку, по‑твоему?

— Да ничего я ей не сделала. Она вообще первая начала, — отвечаю, глядя ему в глаза.

— Неправда! И ты прекрасно это знаешь! — кричит рыжая. — Зачем врёшь? Ты первая начала из‑за…

Только не заканчивай — из‑за кого. Блин‑блин, не надо! Меня Марат убьёт прямо здесь, если узнает, — мысленно молю я.

— Из‑за чего? — спрашивает брат у неё.

Взглядом умоляю её: пожалуйста, молчи. Я тебя больше не трону. Честное слово.

— Из‑за того, что я случайно облила её соком, — неожиданно выдаёт Яся.

Не поняла…

— Соком? — смотрю на неё в замешательстве. — А, да… Соком, — быстро киваю.

Хм. Спасибо, — думаю с облегчением. Но вслух, конечно, я такого ей не скажу.

— Аккуратнее будь, — бросаю ей напоследок, беру Марата под руку и ухожу прочь от речки, подальше от этих двоих.

_____

История Марата и Яси: https://litnet.com/shrt/Nw1k

Глава 7

За праздничным столом Яся садится с Лизой и Яном — напротив моего брата. Я сажусь возле именинника, стараясь не показывать, как нервничаю. Надеюсь, не спихнёт меня сейчас со стула из-за того, что обидела его рыжую любимку. Но нет — Ваня молчит. Однако я чувствую небольшое напряжение от него, какую‑то едва уловимую вибрацию.

Бедром якобы случайно прикасаюсь к его ноге. Он замирает, будто даже перестаёт дышать, но ногу не отодвигает.

Гости поздравляют его, произносят тосты. Ваня улыбается — сегодня он на удивление улыбчивый. И нужно сказать, что улыбка ему идёт: суровое лицо моментально преображается, становится открытым и живым, а глаза лучатся теплотой.

— Вань, — шепчу ему.

Он подвигается ко мне ухом, чуть наклоняется. Блин, от него так пахнет классно — раньше я как‑то не замечала.

— Эгоист? — спрашиваю я.

— Кто?

— Духи. «Эгоист»?

— А, да.

— Классные. Тебе идут.

— Спасибо. Мои любимые. Это Яська подарила, — отвечает с легкой улыбкой.

Колючка снова царапает меня своими щупальцами. Улыбка сходит с моего лица. Значит, Яська у нас в курсе, какие он любит духи…

Перевожу взгляд на неё и вижу, как она переглядывается с моим братом. Между ними буквально искры летят. Хм… А как же Ваня? Если она ему нравится, представляю, насколько неприятно ему сейчас лицезреть гладелки этих двоих. Поворачиваюсь к нему, смотрю на его профиль. Нет, грустным и расстроенным он не выглядит.

— Вань?

— А? — снова наклоняется ко мне.

— Ты же не обижаешься на меня?

— За что?

— За свою рыжую подружку.

Напряжённо жду его ответа.

— Ты, конечно, неадеквашка, но ругать тебя за это я не буду. Уверен, Мар уже и так тебе выписал.

Киваю. Неожиданно… Я думала, он будет дуться весь вечер. А Ванечка добрый и благородный.

Вечер плавно перетекает в ночь ребята решили после шашлыка пожарить рыбу на углях. Перекинувшись парочкой слов с Игорем‑улыбакой, иду к одиноко скучающему возле беседки имениннику.

— Чего грустишь?

— Просто задумался немного.

Наш не успевший начаться диалог прерывает мой брат. Он опирается на беседку:

— Вано, Яську не видел?

Опа… Таки запал на рыжую братец. А Ваня?

— Так она в домик ушла.

— Зачем?

— Сказала, устала, хочет отдохнуть, — пожимает плечами Ваня.

Брат хмыкает, делает шаг ближе, понижает голос и подмигивает:

— А в каком она домике и в каком номере?

Смотрю на брата, открыв рот. Если он так открыто говорит Ване о том, что собирается к ней в номер, а Ваня спокойно на это реагирует, то либо Ване на неё фиолетово, либо он умеет скрывать свои чувства. Но это точно не про Ваню. Значит, вариант номер один: рыжая нравится Марату, а Ване всё равно.

— Так, мелкая, в рот муха сейчас залетит, — брат щёлкает меня пальцами по носу с улыбочкой. — Иди погуляй. У дядь тут взрослый разговор.

Блин, вот сейчас обидно было. Зачем же ты так со мной перед Ваней?

— Сам ты мелкий! Мне восемнадцать вообще‑то! — упираю руки в бока.

— Иди, сказал! Ты ещё за то, что Яське в волосы вцепилась, по заднице дома отхватишь.

— А что такое? — прищуриваюсь. — Запал на рыжую? Ты же рыжих никогда не любил.

— Вкусы меняются. Кыш отсюда и не суй свой нос в мои дела, — кивает головой в сторону праздничного стола.

Хоть я тебя и люблю, братик! Но сейчас ты ведёшь себя как какашка. Чем я помешала, не пойму? На свадьбе Яна и Лизы вообще ни с кем общаться не давал. Даже официанта бедного, у которого я взяла шампанское, чуть, блин, не избил.

— Ты же в мои суёшь, — делаю шаг ближе.

— Малика! — рычит. — Сколько раз я должен попросить оставить нас с Вано вдвоём, чтобы ты услышала?

— Не кричи на меня!

— Фу‑у‑у, — проводит ладонью по лицу, шумно выдыхает. — Почему с вами со всеми так сложно‑то?

— Отойдём на пару слов, — кивает Ване в сторону, бросая на меня пренебрежительный взгляд. — Без свидетелей.

Они отходят. Ну и идите. Пойду с Игорьком‑улыбакой ещё пообщаюсь.

Марат после разговора с Ваней уходит в сторону домиков. И я даже догадываюсь, к кому. А Ваня возвращается к гостям.

Постепенно веселье начинает затихать, гости расходятся по домикам. Я тоже решаю пойти отдохнуть. Впереди меня в свой номер на первом этаже заходит Ваня.

А мы, оказывается, с ним соседи. Мой номер напротив. Интересно…

Делаю первое, что приходит в голову, — как обычно, даже не думая. Переодеваюсь в топик и шортики для сна, распускаю волосы, беру масло для массажа и выхожу из номера. Стучу в Ванину дверь.

Он открывает. Ох ты ж… Матерь божья! Он без футболки, в коротких спортивных шортах. Вот это фигурка, конечно. И тату у него, оказывается, не только на руке…

— Ты что‑то хотела?

Блин, он же, наверное, заметил, что я залипла… Ой, как неудобно.

— Я… А, да… — показываю масло в руках.

Он смотрит непонимающе.

— Плечо болит, наверное, потянула сегодня, когда с подружкой твоей… вашей… сцепилась.

— Ну, я понял. От меня что требуется?

— Намазать маслом плечо и помассировать.

— Не, это не ко мне.

Ваня уже практически закрыл дверь.

— Ладно… Поняла. Пойду тогда Игоря попрошу. Не подскажешь, в каком он домике и номере?

Дверь снова открывается, на этот раз шире.

— Э! К какому ещё Игорю? Давай быстро заходи.

Хи‑хи, смеюсь про себя. Я молодчинка в очередной раз.

Даю ему масло в руку. Сажусь на кровать, поворачиваюсь к нему спиной.

— Мне может лечь?

— Не стоит, — бурчит себе под нос.

— А топик может снять?

— Зачем?

— Ну, чтобы маслом не запачкать, и доступ так будет лучше.

— Ну, снимай.

— Ты только отвернись.

Поворачиваюсь к нему спиной, снимаю топик, прикрываюсь.

— Я готова.

Сижу, смотрю в стенку в предвкушении. Слышу, как Ваня открывает масло, промазывает себе руки и дотрагивается наконец до моих плеч. Руки большие, тёплые, ладони шероховатые. Но он совсем не нежничает — прям сминает плечи. Закрываю глаза.

— Норм? — хриплым голосом спрашивает мне в спину. — Не больно?

— Не‑е‑ет... Хорошо очень.

Ваня находит какую‑то точку сзади под волосами, нажимает — и… блин! Сначала очень больно, а потом та‑а‑ак приятно, до мурашек.

У Ванечки, оказывается, умелые ручки — не только моторы перебирать ими может.

— Ну что, достаточно? — спрашивает он недалеко от моего уха.

— Мгм… — мычу нечленораздельно.

Ваня убирает руки, открываю глаза — и всё плывёт… Пытаюсь сфокусировать зрение. Становится сразу зябко без Ваниных рук. Надеваю топ. Ваня порядочно снова отворачивается.

Он такой. Другой бы уже исподтишка подглядывал и подкатывал внаглую. А Ваня прям кремень. И это тоже ещё один неоспоримый его плюс — не кидается на каждое тело, которое видит.

Переворачиваюсь на кровати, сажусь, опираясь спиной на спинку. Мне не хочется так сразу уходить. Тем более он сделал мне приятно и хочу ответить ему взаимностью. Вспоминаю его слова о том, что в последнее время он плохо спит, хлопаю ладонями по своим коленям:

— Ложись.

И Ваня, даже не сопротивляясь, как в прошлый раз, сразу плюхается, причём с удовольствием. Смеюсь про себя: Блин, мальчишки… Они такие, мальчики, даже взрослые — любят заботу, внимание и ласку. А кто же её не любит?

Сегодня начинаю с головы, немного массирую переход к вискам. Ваня, кажется, даже мурлычет. Вспоминаю, что сейчас можно спрашивать что угодно — он будет отвечать.

— Вань?

— М?

— Тебе Яська нравится?

Он улыбается. Я уже было собралась сбросить его с колен. Но он спасает себя:

— Яська — друг.

— А как женщина нравится? — массирую пальчиками зону лба.

— Мне нет. Мару — да.

Но это и я уже поняла.

— А Ясе?

— Яська ещё со школы в него влюблена, — отвечает тихо и замедленно Ваня. Скорее всего, начинает засыпать.

О как. Ну, надеюсь, брату повезёт. Совет им да любовь. А я, оказывается, чуть невестке будущей кудри все не выдрала. Была неправа, каюсь. Надо будет завтра с утра извиниться перед ней, что ли. Но она тоже… Чего выпендривалась? «Не твоё дело» и всё такое. Так и сказала бы, что Ваня ей не интересен.

— Вань, а я нравлюсь? — Блин, то, что вырвалось из моего рта только что, было неожиданностью даже для меня.

Убираю пальцы от его лица, надеюсь, он уснул и ничего не услышал. Пожалуйста‑пожалуйста…

Но вижу, что Ваня всё‑таки не спит, хмурит лоб. Молчу, провожу пальчиком по морщинкам, разглаживая их. «Забудь‑забудь, тебе послышалось», — мысленно уговариваю его.

— Ты красивая! — говорит он так искренне. Но в то же время по его напряжённой мимике видно, что ему непросто это говорить.

Смотрю на него и, кажется, даже не дышу. Не знаю, что сказать и что спросить. Да, я в курсе, что я красивая. Но комплименты от Вани — это особый вид комплиментов. Они как чёрный жемчуг — редкая вещь. С другой стороны… Красивая — это ещё не значит, что он в меня влюбится.

— Вань, а ты влюблялся когда‑нибудь? — решаюсь спросить, продолжая мягко массировать виски Вани.

Он уже с трудом ворочает языком — сон берёт своё, но всё же отвечает:

— Не‑а… Как‑то не было на это времени.

— Как это?

— В школе, когда ребята уже вовсю встречались с девчонками, меня больше интересовали тачки и спорт. Потом армия, учёба, работа, болезнь отца, снова работа… — вздыхает. — Крутился как белка в колесе, времени на чувства не оставалось.

Глажу его под глазами, снова, как тогда на набережной, рассматриваю черты лица. Он красивый. И даже при том, что изначально он совершенно не в моём вкусе — мне нравятся более ухоженные и смазливые мальчики, — он красив изнутри. И эта красота делает его совершенным и внешне.

Он сильный, уверенный, добрый, честный. С таким и правда будет как за каменной стеной. И когда‑нибудь он обязательно встретит хорошую девочку и полюбит её — и она тоже обязательно его полюбит. Ваню невозможно не полюбить. В нём столько нерастраченной нежности и любви — он окутает ею, как одеялом, защитит от всего мира…

Только как‑то болезненно внутри от мысли, что это буду не я. Я гнилая, — колет в груди. — Я сука — поспорила на него. Я его не заслуживаю… И как из этой истории теперь выйти без потерь, я уже не знаю.

Вижу, что Ваня уснул. Глажу его по голове. Пусть поспит. Мне, конечно, неудобно в таком положении — сидя я точно не смогу нормально поспать, — но тревожить его не хочу. Закрываю глаза, продолжая гладить его, прокручиваю в голове его слова: «Ты красивая». И постепенно тоже отключаюсь.

Глава 8

С дня рождения Вани мы с братом уехали на следующий день рано утром. Он почему‑то злой, да ещё и с опухшей губой. Расспрашивать его об этом я не решилась — мало ли, кто как провёл ночь. Я, например, провела её со спящим Ваней на коленях. Но брату точно этого лучше не знать.

Вчера я весь день думала над тем, что мне делать дальше. Как быть с Ваней и со спором? Теперь в случае проигрыша или отказа я буду должна Кире пять тысяч, но где их брать — я ума не приложу. Ни к брату, ни к кому‑либо другому я обратиться не могу: придётся рассказывать, на что мне эти деньги. А правда слишком неприглядная.

Сегодня я снова еду к Ване на работу. Решила, что лучше это сделать к концу рабочего дня, чтобы потом его вытянуть погулять. Да, я не хочу, как раньше, ни дорогих ресторанов, ни пафосных клубов, ни кинотеатров — хочу просто погулять. С Ваней мне нравится даже шаурму на лавочке есть.

И это меня пугает. Но ещё больше меня пугает то, что у него, возможно, ко мне нет чувств. Никогда меня это не волновало: я всегда добивалась своего с холодной головой, просчитывая каждый шаг — улыбнуться, подмигнуть, поиграть глазами, прикусить губку, перекинуть волосы через плечо. И всегда работало.

С Ваней же я забываю всё это делать. И, скорее всего, в его глазах я не выгляжу эффектной красавицей. А кем? Другом… Сестрой друга? Малышкой Маликой?.. Но он сказал, что я красивая. И что? Дети тоже могут быть красивыми… А может, он просто не хотел меня обидеть, поэтому так и сказал? Но нет, это точно не про Ваню. Он не будет говорить то, что не думает, врать, увиливать. Он же не я.

Я понимаю, что недостойна его любви, но почему‑то так хочется ему нравиться — как девушка, а не как ребёнок. И не ради выигрыша, а просто… Не знаю. Не могу объяснить, чего хочу. И, конечно же, я не запала на него… Просто с ним очень хорошо.

Захожу к Ване в кабинет.

— Приветик!

Ваня резко поднимает голову, на лице — улыбка. Что, естественно, радует и окрыляет.

— О, привет! Принесла плов?

— Нет, — хмыкаю. — Плов — пройденный этап. Его я уже приносила, ты отказался. Его съел Игорь, кстати.

— Эй, я не отказывался. Я бы позже съел.

— Ну, в следующий раз. Извини, — развожу руками.

Подхожу к Ване сзади и начинаю массировать шею. Он не сопротивляется, наоборот — чуть расслабляет плечи, выдыхает.

— Как дела? — спрашиваю тихо.

— На удивление хорошо, — так же тихо отвечает.

— А я к тебе по делу, — мягко продолжаю, слегка усиливая нажим на мышцы у основания шеи.

— По какому? По поводу выбора машины?

— Нет, с машиной я уже определилась.

Вообще никакую больше не хочу. Хочу вылезти из глупого спора без потерь.

— И что за дело?

Круговыми движениями массирую зону за мочкой уха.

— Пойдёшь со мной на выпускной?

Чувствую, как Ваня замирает и напрягается.

— Почему я?

Я ожидала этого вопроса. И правда, с чего бы вдруг ему идти со мной? Кто мы друг другу?

— А почему нет?

— Ни за что не поверю, что тебе не с кем пойти.

— Конечно, есть. Но… С ними я идти не хочу.

И это чистая правда. Хочу пойти именно с Ваней.

— А со мной, значит, хочешь?

— С тобой хочу, — тихо отвечаю, чуть замедляя движения пальцев.

— Ммм… Как хорошо… — Ваня чуть наклоняет голову, подставляется под прикосновения. — Ладно. Пойду.

На секунду замираю от неожиданности: сердце делает сальто, потом тройной пируэт и пытается выпрыгнуть из груди. Улыбаюсь, хотя он этого не видит.

— Правда? — уточняю, стараясь, чтобы голос не выдал моего восторга.

— Да, — он поворачивается ко мне, и я встречаюсь с его взглядом. В глазах — тёплая улыбка. — Только предупреждаю: я не танцор. В школе на дискотеках всегда стоял у стенки.

— Ничего, — смеюсь, отступая на шаг. — Я научу. Главное, что пойдёшь со мной.

— Договорились, — кивает Ваня. — Когда?

— В эту субботу. В Golden Line. На семь.

— Понял, — кивает, смотрит в окно. — Мар и Рустам Ильдарович в курсе, что ты пойдёшь со мной?

— Ой, да они и не узнают. – отмахиваюсь.

— Не‑не, так не прокатит, — отрицательно качает головой. — Я не буду скрывать от своего друга эту информацию. И если мы идём вместе, то я, как и положено, заеду, заберу тебя и привезу. И они должны знать, с кем ты идёшь.

— Вань, я тебе уже говорила, что ты душнила?

— Ну тогда, — скрещивает руки на груди, — придётся идти с другим кавалером. Который не душнит и умеет танцевать.

— Ой, всё, Вань, — цокаю. — Ладно. Я поняла. Родителям скажу. А Марат сейчас всё равно с нами не живёт, и не до этого ему. Да и не поймёт он…

— Ну, это же не свидание. Я тебя просто как друг сопровождаю. Что тут такого?

— Ну да, как друг. Конечно.

Пусть так и думает. Но с Маратом я точно не хочу говорить по этому поводу. Он не примет это ни под каким соусом.

Наклоняюсь к Ване сзади и целую его в щёку. Ваня снова напрягается и замирает, кажется, даже не дышит.

— Спасибо, что согласился! Я со всеми поговорю.

Он молча кивает.

Обхожу его стол, сажусь перед ним на стул.

— А сейчас чем займёмся?

Ваня задумчиво почёсывает бровь.

— Чем?

— Гулять пойдём?

Его брови сначала подскакивают, потом он слегка хмурится.

— Гулять?

— Да, гулять, — говорю легко и непринуждённо. — Просто поболтаем.

— Ну да, я ведь такой болтун, — усмехается Ваня.

И правда, болтун из него так себе — скорее мастер красноречивого молчания.

— Для хорошего времяпровождения не обязательно много говорить. Иногда в совместном молчании можно сказать больше, чем в длинном разговоре.

— Хм. Неожиданно такое услышать от тебя. — улыбается Ваня. -Ладно. Давай погуляем.

Он встаёт из‑за стола, берёт ключи.

— Хочешь за руль?

Я взвизгиваю от радости.

Подлетаю к нему и снова целую в щёку.

— Спасибо, Ванечка! Ты лучший!

На этот раз Ваня не напрягается — наоборот, мне показалось, он даже чуть подставил щёку. Сейчас он совсем не похож на сурового медведя, а скорее — на большого кота, который не против, чтобы ему почесали за ушком. Кстати, и в прямом, и в переносном смысле.

— Ну что, идём? — спрашивает он, направляясь к двери.

— Идём! — подхватываю я его под руку. Тут он тоже не сопротивляется.

Мы выходим на улицу, и я глубоко вдыхаю свежий воздух. Солнце светит, погода отличная, рядом — Ваня. Улыбка на моём лице вырастает сама собой, и снова появляется желание кружиться и делать маленькие глупости. Сейчас не хочется думать ни про спор, ни про деньги, которые я буду должна, — просто хочется быть в моменте.

Я сажусь за руль Ренджа, уже привычно подвигаю сиденье. Мы отъезжаем от автосервиса. Сначала я хочу снова поехать на набережную, но неожиданно приходит другая идея. Почему‑то сейчас хочется чего‑то лёгкого, весёлого, незатейливого. Да и Ване не помешает немного расслабиться. Останавливаю машину у парка аттракционов.

Ваня переводит на меня вопросительный взгляд.

— Да‑да, Ванечка, — улыбаюсь. — Это то, что ты подумал. Буду кормить тебя мороженым, сладкой ватой, покормим вместе уточек в пруду, и обязательно… — я пальцами поднимаю уголки его губ, растягивая в улыбке, — посетим комнату смеха!

— Я же не люблю сладкое… — пытается сопротивляться Ваня.

— У тебя нет другого выбора, так что давай, унылая задница, выползай из машины, — весело бросаю я.

— Как ты меня назвала?! — Ваня щурится.

Я быстро выпрыгиваю из машины. Ваня идёт за мной.

— Я тебе сейчас… — начинает он грозно.

— …жопу набью? — заканчиваю за него я и показываю язык. — Где‑то я уже это слышала. А ты попробуй для начала меня догнать!

Ваня на секунду замирает, потом срывается с места. Я тоже бегу изо всех сил — какая я молодец, что сегодня в кедулях!

Ветер свистит в ушах, волосы развеваются, я смеюсь на бегу. Оглядываюсь через плечо: Ваня стремительно настигает. Резко сворачиваю за карусель, петляю между лавочками.

— Сдавайся! — кричит он, тяжело дыша, но в голосе слышится смех.

— Ни за что! — оборачиваюсь, машу ему рукой и тут же врезаюсь в надувной замок. Отскакиваю, как мячик, и чуть не падаю.

Ваня наконец настигает меня, хватает за плечи, но вместо грозного взгляда — широкая улыбка.

— Попалась! — торжественно объявляет он.

— Ну и что теперь? — дразнюсь, стараясь отдышаться. — Будешь меня наказывать?

— Буду, — серьёзно кивает Ваня, а потом неожиданно подмигивает. — Мороженым и двойной порцией сладкой ваты. Пошли!

Я хохочу в голос, беру его за руку.

— По рукам! Только сначала — уточки!

— Ладно, уточки так уточки, — смеётся Ваня.

Глава 9

— И чем ты собиралась кормить уточек? Попкорном? — хмыкает Ваня.

Я обиженно надуваю губки.

— Я думала, тут продаётся еда для них.

— Ага, конеш, — смеётся Ваня. — Думала она…

— Ладно, не куксись, — толкает меня плечом так, что я чуть не улетаю в пруд к тем самым уточкам. Блин, когда ты уже научишься рассчитывать свою силу… И как‑то нежнее себя вести с девушкой, что ли? Ох, Ванечка…

— Пойду куплю батон твоим уткам. Там магазин видел рядом, — говорит Ваня, кивая в сторону небольшой лавки.

Смотрю на Ваню, не веря своим ушам.

— Ты серьёзно? Пойдёшь сейчас и купишь еду для уточек? Ради меня?