Выбор сердца

Глава 1

Я со своей подругой Вероникой и нашей институтской компанией приехали в Подмосковье — в загородный дом нашего друга Артура. Вокруг царила предвкушающая атмосфера: смех, звон бокалов, запах жарящегося мяса… Обычно я обожаю вечеринки, веселье и всё, что с этим связано. Но сегодня ехать сюда не хотела — и, как оказалось, была абсолютно права.

Артур с самого начала не давал мне прохода. Его липкие взгляды, нарочито случайные прикосновения… Я старалась держаться рядом с Вероникой, но он словно ждал момента, когда я останусь одна.

Часть компании расположилась в патио: кто‑то оживлённо болтал, кто‑то подбрасывал дрова в мангал, поддерживая жаркий огонь. Рядом на большом гриле шкворчал шашлык — друзья весело перебрасывались шутками, время от времени подливая друг другу вино. Атмосфера была непринуждённой и праздничной. Я решила заглянуть на кухню — проверить, не сварилась ли картошка.

Переступив порог, едва успела сделать пару шагов, как позади тихо щёлкнула дверь. В тот же миг по спине пробежал тревожный холодок.

— Артур, пропусти меня! — я рванулась назад, изо всех сил пытаясь высвободиться, но его руки словно железный обруч сжались вокруг талии.

— Детка, ты такая горячая, иди ко мне! — его тяжёлое, пропитанное алкоголем дыхание обдало меня удушающей волной, от чего внутри всё сжалось от отвращения. Руки — чужие, наглые, безжалостные — бесцеремонно скользили по телу, оставляя после себя ощущение грязи. Пальцы цепко лезли под юбку, царапая кожу, и каждое их прикосновение вызывало ледяную дрожь, пробегавшую по спине. В горле встал ком, а сердце заколотилось где‑то в висках, отбивая паническую дробь: «Беги! Беги! Беги!»

— Убери свои руки! — голос дрожал, но я собрала всю волю в кулак, стараясь говорить твёрдо, отчётливо. — Немедленно отпусти меня!

— Та, чего ты выделываешься? — он хрипло рассмеялся, дёргая меня ближе. — Расслабься, тебе понравится. Не будь такой занудой.

— Я не хочу этого! Отстань! — выкрикнула я, извиваясь в его руках.

Он лишь усмехнулся, сжимая пальцы ещё сильнее.

— Да ладно тебе, не строй из себя недотрогу. Все вы такие сначала…

Я рванулась вбок, пытаясь нащупать опору, но он лишь крепче прижал меня к себе. Паника захлестнула с головой — воздух стал густым, почти осязаемым, а в ушах застучало так, что заглушало собственные мысли.

— Артур, я серьёзно! — мой голос сорвался на полукрик. — Если ты не отпустишь меня прямо сейчас, я… я закричу!

— И кто тебя услышит? — он наклонился ещё ближе, его губы почти коснулись моего уха. — Все там, на вечеринке. А здесь только мы…

В этот момент я заметила на столешнице разделочную доску. Не раздумывая, рванулась к ней, вытянув руку, и, едва пальцы сомкнулись на деревянной ручке, резко развернулась.

— Я предупреждала! — с этими словами я замахнулась и ударила его по голове.

Грохот, вскрик — и хватка разомкнулась. Я рванулась к двери, слыша за спиной ругательства и шум падающих предметов. Руки дрожали так сильно, что едва смогли нащупать ручку. Рванула дверь на себя и выскочила в прохладный вечерний воздух, который словно оживил меня, вырвав из липкого кошмара.

— Что случилось, Карина? — Вероника бросилась ко мне, едва я выскочила на улицу. Её лицо исказилось от тревоги. — Ты вся дрожишь!

— Ничего хорошего! — выдохнула я, с трудом переводя дыхание. Горло сдавило, слова застревали в груди.

Не дожидаясь её вопросов, я рванула прочь. Ноги сами несли меня подальше от дома, от смеха, от этого кошмара. Через низкий забор, по мокрой от росы траве…

Очнулась я на соседнем участке. Перед глазами — двухэтажный дом с элегантной отделкой, тихий, почти призрачный в вечернем полумраке. Ни звука, ни огонька в окнах. Только озеро мерцало вдали, отражая бледный свет луны.

Я опустилась в садовое кресло у небольшого столика. Руки всё ещё тряслись, а в голове крутилось: «Как он мог? Мы же друзья…» Слёзы снова подступили к глазам, и я закрыла лицо ладонями, пытаясь унять внутреннюю бурю.

Я не знаю, сколько так просидела. Время словно застыло в безмолвной тишине, нарушаемой лишь редким шелестом листвы и далёким криком ночной птицы. Поначалу каждая тень казалась угрожающей, каждый шорох заставлял вздрагивать. Но постепенно одиночество и безмятежность этого места начали действовать как бальзам: хаотичные, панические мысли понемногу выстраивались в ровный ряд.

И всё же тело не забыло пережитого. Мелкая дрожь время от времени пробегала по рукам, а в груди то и дело сжимался холодный комок страха. Я глубоко вдохнула свежий ночной воздух, пытаясь окончательно прийти в себя.

Вдруг — резкий всплеск света. На крыльце дома вспыхнула лампа. Её жёлтый, почти янтарный свет рассекал сумрак, выхватывая из темноты причудливые тени. Дверь с негромким скрипом распахнулась, и на пороге возник силуэт: высокий, широкоплечий, с ружьём в руках. В тусклом свете лампы он выглядел почти мистически — словно дух этого леса, его незримый страж. Длинные, слегка спутанные волосы падали на плечи, густая борода придавала облику диковатую, почти первобытную силу. В полумраке фигура казалась нечеловечески массивной, а жёсткие линии скул и прямой нос усиливали впечатление суровости.

— Эй, кто тут? — голос прозвучал низко, грубовато, с отчётливой ноткой властности.

Я вздрогнула так резко, что кресло под мной скрипнуло. Вскочила, инстинктивно отступив на шаг. Сердце пустилось в бешеный галоп, ладони мгновенно стали влажными, во рту пересохло. Собрав всю волю в кулак, сделала несколько осторожных шагов вперёд. Старалась держать спину прямо, хотя колени предательски подрагивали.

— Простите… Я думала, что тут никого нет. Я просто сидела, — голос звучал тихо, с едва заметной дрожью, но я упорно старалась произносить слова чётко, не позволяя панике взять верх.

Когда я подошла ближе, картина резко изменилась. Передо мной стоял вовсе не старик, каким показался вначале.

Это был молодой мужчина — наверняка не старше сорока. Его внешность поначалу сбивала с толку: густая, небрежно отросшая борода и длинные, почти до плеч, волосы создавали обманчивую иллюзию зрелости, даже некой патриархальности. В полумраке и с расстояния он вполне мог сойти за человека значительно старше.

Но стоило подойти ближе — и всё мгновенно вставало на свои места. Черты лица оказались чёткими, юношески‑энергичными: высокий лоб, резко очерченные скулы, волевой подбородок, прикрытый бородой. Кожа — гладкая, без глубоких морщин; лишь лёгкие лучистые складки у глаз намекали на привычку часто улыбаться или щуриться на солнце.

Его чёрные волосы — без малейшей проседи — мягко вились на концах, небрежно падая на плечи. В них играли отблески жёлтого света из окна, выявляя едва заметный каштановый отлив. А глаза… Светло‑серые, почти стальные, но при этом живые, пронзительные. В их глубине таилась невысказанная история — то ли боль, то ли мудрость, то ли упрямая сила духа. Взгляд был одновременно тяжёлым и внимательным, словно он привык оценивать людей мгновенно, схватывая суть.

Несмотря на диковатый облик, в его осанке чувствовалась скрытая грация, а в движениях — сдержанная уверенность человека, знающего себе цену. Он не суетился, не нервничал, даже держа ружьё. Просто стоял, изучая меня, — и от этого спокойствия становилось ещё тревожнее.

Мужчина медленно опустил ружьё, не отрывая от меня внимательного взгляда. В его глазах не было агрессии — скорее насторожённость, смешанная с любопытством. Он словно пытался прочесть мою историю: по выражению лица, по дрожащим рукам, по заплаканным глазам.

Я стояла, не зная, что сказать дальше. Слова застряли в горле. В голове крутилось множество объяснений, ни одно из которых не казалось достаточно убедительным.

— Что ты здесь делаешь? Тебя кто‑то обидел? Ты дрожишь? — его голос по‑прежнему звучал резко, но в нём проскальзывали неожиданные нотки заботы, словно грубая оболочка не могла полностью скрыть искреннее беспокойство.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленях и собрать разбегающиеся мысли. Голос предательски дрогнул:

— Эм… Я… просто была на вечеринке неподалёку. Мы с друзьями приехали… — слова выходили сбивчиво, будто продирались сквозь невидимую преграду.

Он слегка наклонил голову, внимательно изучая меня. В его стальных глазах читалось не осуждение, а скорее попытка понять, проникнуть вглубь моей растерянности.

— И, судя по всему, вечеринка тебе не очень понравилась? — в вопросе прозвучала лёгкая ирония, но без насмешки — скорее как констатация очевидного.

Я опустила взгляд, сжимая пальцами край платья.

— Нет. Я ушла с неё. Простите, что зашла без разрешения. Я не хотела вас беспокоить.

Слова давались тяжело, но я старалась говорить чётко, не позволяя голосу сорваться.

Мужчина продолжал рассматривать меня — не с похотливым интересом, а с проницательной внимательностью человека, привыкшего замечать детали. В его взгляде не было осуждения, лишь молчаливый вопрос: «Что с тобой случилось?»

Собрав остатки смелости, я тихо произнесла:

— Можно я ещё немного тут посижу? — голос прозвучал едва слышно, почти как шёпот ветра в листве.

Он помолчал, словно взвешивая мои слова, потом резко бросил:

— Я не люблю незваных гостей.

Сердце сжалось, но я упрямо подняла взгляд:

— Я не хочу возвращаться обратно.

Несколько долгих секунд он молчал, и в этой тишине я слышала только бешеный стук собственного сердца. Наконец, едва заметно кивнув, он произнёс:

— Ладно, можешь сидеть. Но компанию я тебе не составлю.

Развернувшись, он шагнул обратно в дом и выключил свет. Дверь тихо щёлкнула, оставляя меня в спасительной темноте.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает мышцы.

«Фух… Надеюсь, он не серийный маньяк. А то сбежала из огня да в полымя, — пронеслось в голове. — Но, судя по тому, что он не пристрелил меня сразу… может, и до конца ночи обойдётся без этого?»

Мысль была горькой, но в ней сквозила слабая искра облегчения. Я опустилась на кресло, вдыхая прохладный ночной воздух, и попыталась унять дрожь, всё ещё пробегающую по телу.

Глава 2

Я сама не заметила, как уснула. Усталость, напряжение и холод сделали своё дело — сознание плавно погрузилось в тёмную бездну, где не было ни тревожных мыслей, ни воспоминаний.

Но вдруг… что‑то тёплое, почти невесомое коснулось плеча. Я вздрогнула, резко распахнула глаза и подскочила, сердце бешено заколотилось в груди. Несколько секунд я не могла сообразить, где нахожусь. Потом — как ледяной волной — на меня обрушились воспоминания: вечеринка, Артур, побег, этот дом…

Передо мной стоял всё тот же бородатый мужчина. Он молча укрыл меня пледом — мягким, тёплым, с едва уловимым запахом древесины и свежести. Его взгляд — строгий, но без прежней настороженности — скользнул по моему лицу.

— Выпей, успокоит и согреет, — произнёс он негромко, ставя на столик бутылку Beefeater и стакан.

Голос его звучал ровно, без намёка на насмешку или раздражение. Он не стал задерживаться — снова ушёл в дом и закрыл за собой дверь, оставив меня наедине с тишиной и собственными мыслями.

Дрожащими пальцами я налила джин в стакан. Первый глоток обожёг горло, но уже через мгновение вкус можжевельника разлился по телу тёплым, успокаивающим огнём. Я закрыла глаза, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Налила ещё один бокал, выпила медленнее, ощущая, как напряжение понемногу отпускает мышцы.

И снова уснула.

…

Проснулась я от яркого света — солнце било прямо в глаза, заставляя жмуриться. Я потянулась, пытаясь собраться с мыслями, и перевела взгляд на озеро.

То, что я увидела, заставило меня замереть.

В воде плавал он — тот самый хмурый, устрашающий мужчина, с которым я познакомилась ночью. Но сейчас он выглядел иначе. В лучах утреннего солнца его фигура казалась почти величественной: мощное, накачанное тело, широкие плечи, сильные руки, уверенно рассекающие воду. Он двигался плавно, с грацией хищника, и от этого зрелища у меня перехватило дыхание.

Когда он вышел из озера, я не смогла отвести взгляд. Он взял полотенце, и я невольно залюбовалась его фигурой: рельефные мышцы на ногах, крепкие бёдра, торс, словно высеченный из камня. Всё в нём было крупным, мощным, но при этом удивительно гармоничным.

Он прошёл мимо меня, даже не взглянув.

— Тебе пора, — бросил он коротко и скрылся в доме.

Я посмотрела на часы. Пять утра.

«И правда, пора», — подумала я с лёгкой горечью. Вряд ли этот «милый» незнакомец предложит мне завтрак. А я со вчерашнего дня ничего не ела. Друзья, скорее всего, ещё спят. Нужно вернуться к ним, забрать машину, которая осталась там.

Ещё предстояло найти телефон и сумку — они остались в патио у Артура.

Я медленно направилась к дому. Телефон так и не удалось отыскать, но сумка лежала на прежнем месте. Я схватила её, дрожащими руками достала ключи, завела машину и тронулась с места.

По дороге мысли крутились в голове, как вихрь.

Артур… Вечеринка… Этот незнакомец…

Кто он такой? Такой хмурый, замкнутый, почти неприветливый. Но в то же время — загадочный, интригующий. Его глаза… Они словно хранили тысячи невысказанных историй. А тело — совершенное, будто творение скульптора.

Кто же он?

Я сжала руль крепче.

Не успокоюсь, пока не узнаю.

Я вернулась домой как раз к завтраку. В квартире царила уютная утренняя суета: из кухни доносился аппетитный запах блинчиков и свежесваренного кофе, мама что‑то напевала, гремя посудой. Отец, как всегда в выходные, расположился в гостиной перед телевизором — приглушённый звук новостей пробивался сквозь приоткрытую дверь.

— Я дома, — произнесла я негромко, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Мама тут же выглянула из кухни, вытирая руки о клетчатый фартук. На её лице — тёплая, заботливая улыбка.

— Как погуляли? Всё хорошо? — в её голосе звучало искреннее участие.

Я заставила себя улыбнуться:

— Отлично! — ответила, а перед глазами тут же вспыхнули кадры вчерашнего вечера: громкая музыка, мелькающие огни, липкие прикосновения Артура… Внутри всё сжалось, но я быстро моргнула, отгоняя воспоминания.

— Садись, позавтракаем.

Мы устроились за столом. Я механически намазывала джем на блинчик, избегая смотреть маме в глаза. Она, не замечая моего состояния, оживлённо рассказывала:

— Артур такой милый мальчик. Мы с его мамой давно знакомы — очень приличная семья. Рада, что вы так подружились.

Вилка чуть не выскользнула из моих пальцев. Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Да, очень милый мальчик… — выдавила я, едва шевеля губами.

Аппетит пропал окончательно. Я кое‑как доела, пробормотала, что хочу немного отдохнуть, и поднялась в свою комнату. Закрыв дверь, прислонилась к ней, чувствуя, как дрожат колени. Только сейчас до конца осознала, как близко была от настоящей беды. Сердце всё ещё колотилось, а в голове крутились обрывки событий минувшей ночи.

Я приняла душ, стараясь смыть не только следы вечера, но и неприятное ощущение от прикосновений Артура. Тёплая вода немного успокоила, но мысли всё равно крутились вокруг произошедшего. Вытершись, натянула любимую пижаму — мягкую, привычную, ту, в которой обычно чувствовала себя в безопасности.

Потом легла на кровать, натянула одеяло до подбородка и попыталась уснуть.

Вечером резкий звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Я медленно подошла, посмотрела в глазок — Ника. Открыла.

— Господи, с тобой всё в порядке?! — подруга буквально влетела в прихожую, схватила меня за руки, всматриваясь в лицо. Её глаза были широко раскрыты от тревоги. — Мы все так переживали! Ты исчезла… Что произошло?

— Со мной всё нормально, проходи, — я попыталась улыбнуться, но губы дрожали.

Мы поднялись в мою комнату. Ника сразу плюхнулась на кровать, а я села в кресло, обхватив колени. Тишина давила, и я первой нарушила её:

— Ты не видела мой телефон? — спросила я, оглядываясь по сторонам, будто он мог сам собой материализоваться где‑то в углу.

— Ох, совсем забыла! Вот он, — Ника достала из сумки мой смартфон и протянула мне.

Экран тут же вспыхнул десятками уведомлений: пропущенные звонки от Ники, ещё больше — от Артура, и его сообщение:

«Прости, пожалуйста. Выпил вчера лишнего».

«Да пошёл ты», — мысленно бросила я и, не раздумывая, заблокировала его номер.

— Рассказывай, что вчера произошло? — Ника села прямо, взгляд её стал серьёзным, а голос — тихим и внимательным.

И я рассказала — сначала про Артура, про его наглые прикосновения, про то, как едва смогла вырваться. Голос дрожал, а руки сами сжимались в кулаки. В какой‑то момент я даже всхлипнула, но быстро взяла себя в руки.

— Я в шоке… — прошептала Ника, когда я закончила. Её лицо побледнело. — Никогда бы не подумала, что он на такое способен. Он же всегда казался таким… нормальным. Ты точно в порядке?

Я кивнула, хотя внутри всё ещё тряслось. Потом я заговорила о незнакомце — о том, как я оказалась у него во дворе, как он укрыл меня пледом, как принёс мне джин, чтобы я успокоилась и согрелась…

— Ты что, запала на него? — вдруг хитро прищурилась Ника, и в её голосе зазвучали игривые нотки.

— Да при чём тут это?! — я вспыхнула, чувствуя, как теплеют щёки. — Просто он такой… необычный, загадочный. Мне интересно, кто он такой и почему такой угрюмый и неприветливый.

— Ну, он красавчик, да? Я правильно поняла? — Ника широко улыбнулась, явно наслаждаясь моей растерянностью.

— Определённо, в нём есть что‑то… — я запнулась, пытаясь подобрать слова. — Фигура у него просто шикарная, я никогда такой не видела. Широкие плечи, сильные руки… И глаза… У него такие глаза — словно два холодных озера, в которых тонешь.

— Всё понятно, — Ника засмеялась, откинувшись на подушки. — Всё‑таки запала.

— Мне просто любопытно, вот и всё, — я скрестила руки на груди, но улыбка сама пробивалась сквозь оборону. — Хочется узнать, что за человек скрывается за этой мрачной внешностью.

— О‑о‑о, — протянула подруга, — теперь я точно знаю: ты не успокоишься, пока не разгадаешь эту загадку.

Глава 3

Я решила, что в пятницу после занятий в институте поеду к незнакомцу. Мысль засела в голове и не отпускала: нужно увидеть его снова, поблагодарить за то, что не прогнал меня в ту ночь, когда мне буквально некуда было пойти.

В качестве повода придумала подарить ему бутылку Beefeater — всё‑таки я выпила его джин, будет правильно возместить. Но, конечно, истинная цель была совсем иной: узнать о нём хоть что‑то. Кто он? Почему живёт так уединённо? Что скрывается за этим холодным, непроницаемым взглядом?

Чем больше я думала об этом, тем сильнее разгоралось любопытство. Вспоминала его молчаливую заботу — ни одного лишнего слова, ни навязчивых вопросов, только плед, тёплый и уютный, и бокал джина, поставленный рядом с таким спокойствием, будто он знал, что именно мне нужно.

«А вдруг он не захочет меня видеть?» — мелькнула тревожная мысль. Но тут же отмахнулась от неё. Он не выгнал меня тогда — значит, не выгонит и теперь.

Я представляла, как приеду, как он откроет дверь, как я протяну ему бутылку и скажу: «Спасибо». А потом… потом нужно будет найти повод задержаться хотя бы на пару минут. Заметить детали: книги на полках, фотографии на стенах, любые мелочи, которые расскажут о нём больше, чем он сам.

Внутри всё замирало при одной мысли о встрече. Это было странно: я не испытывала такого ни к одному из знакомых мне мужчин. Не волнение влюблённости, а что‑то другое — острое, почти болезненное любопытство, смешанное с робким восхищением.

«Что, если он снова замкнётся? Если ответит парой сухих фраз и попрощается?» — внутренний голос пытался остудить пыл, но я упрямо гнала сомнения прочь.

Нет. Я должна попробовать. Хотя бы для того, чтобы перестать прокручивать в голове его образ каждую свободную минуту.

Я приехала к его дому ближе к вечеру. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на дорожку, ведущую к крыльцу. Сердце билось чаще обычного — то ли от быстрой ходьбы, то ли от волнения. В руках я сжимала бутылку Beefeater, как щит, как оправдание своему визиту.

Подошла к двери, постучала. Тишина. Ни шороха, ни звука шагов. Постучала ещё раз, уже громче.

«Может, его тут нет? — подумала с лёгкой тревогой. — Может, он приезжает сюда из города только на выходные и ещё не приехал?»

Постучала в третий раз, вслушиваясь в гулкую тишину дома. Ответа не было. Тогда я подошла к окну, постучала по стеклу — безрезультатно.

Огляделась. Веранда выглядела так же, как в ту ночь: диван, на котором я спала, столик, пара кресел. Я опустилась на диван, поставила бутылку рядом.

«Немного подожду и поеду домой», — решила про себя, пытаясь унять нарастающее разочарование.

Прошло минут десять. Я уже начала прикидывать, как буду возвращаться, когда услышала тихий скрип открывающейся двери.

Подняла голову. Он стоял на пороге — высокий, молчаливый, в той же непринуждённой одежде, что и в прошлый раз. Наши взгляды встретились на мгновение, а потом… он резко закрыл дверь.

— Стой! Стой! — выкрикнула я, вскочив с дивана.

Но дверь уже была закрыта.

Я замерла, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды и досады. Значит, всё это время он был дома. Просто не открывал. А открыл только тогда, когда, видимо, подумал, что я уехала.

«Вот гад», — пронеслось в голове.

Сжала кулаки, пытаясь справиться с противоречивыми чувствами. Разочарование жгло изнутри, но вместе с ним — странное, неуместное облегчение: он здесь, он жив, он… реальный. Не призрак из моих беспокойных мыслей.

Сделала шаг к двери, остановилась. Что сказать? Как объяснить своё присутствие? Бутылка Beefeater казалась теперь нелепым, неуместным подарком.

Глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Я приехала сюда не просто так. Я хотела поблагодарить. Я хотела… понять. И пусть он снова захлопнул дверь — это ещё не конец.

Я усмехнулась про себя: «Ладно, я хитрее, чем ты думаешь». Оставила бутылку Beefeater на столе у входа и сделала вид, что ухожу. Села в машину, завела двигатель, медленно выехала с территории. Проехала пару домов, припарковалась и вернулась пешком — тихо, стараясь не шуметь.

Когда я подошла к дому, он уже был на улице. Стоял ко мне спиной, в руках — бутылка, которую я оставила. Солнце подсвечивало его силуэт, делая фигуру ещё более внушительной.

— Привет! — произнесла я, подойдя почти вплотную.

Он резко вздрогнул, обернулся — в глазах мелькнуло что‑то вроде раздражения и… удивления?

— Тьфу ты, мать твою, девочка! Это опять ты? Ты с первого раза не поняла, что я не рад гостям?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть невозмутимой:

— Поняла.

— И? Какого чёрта ты тогда приехала? Ищешь неприятностей на свою задницу?

Я улыбнулась — чуть натянуто, но искренне:

— Н-у-у-у, ты же в прошлый раз проявил заботу, и я хотела поблагодарить.

Он хмыкнул, скептически приподняв бровь:

— Заботу? Я и забота? Да у меня даже кошки нет, какая забота?

— Ну, всё равно ты мне очень помог, и я благодарна.

— Спасибо было бы достаточно.

— Спасибо! — выпалила я, глядя ему прямо в глаза.

— Не за что. Всего хорошего.

Он уже развернулся, чтобы уйти, но я не могла так просто сдаться. Подбежала, осторожно коснулась его локтя:

— Подожди.

Он замер, медленно повернул голову. В его взгляде читалось явное недовольство:

— Ты нарываешься, да?

Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться с духом:

— Может, выпьем? Джин? За знакомство?

Он закатил глаза, шумно выдохнул:

— О, чёрт. За какие грехи ты свалилась на мою голову?

— Ну, давай, а? — настаивала я, стараясь улыбнуться как можно обезоруживающе.

— Нет. Проваливай.

Я упрямо сжала губы:

— Не уйду, пока не узнаю, кто ты такой. Почему живёшь здесь, как одинокий затворник.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом — будто пытался прочесть что‑то в моих глазах. Потом резко развернулся и направился к дому. Дверь захлопнулась прямо перед моим носом.

Я осталась стоять на крыльце, сжимая кулаки. Сердце колотилось, но внутри разгоралось упрямое пламя: «Я не сдамся. Не сейчас».

Я вернулась на диван и решила подождать. Может, он передумает.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые янтарные тона. Воздух наполнился прохладой, и я невольно поежилась, обхватив плечи руками.

Я пыталась собраться с мыслями, но они разбегались, как капли дождя по стеклу. Что я здесь делаю? Почему так упорно добиваюсь его внимания? Ведь ясно же дал понять: он не хочет гостей, не хочет общения. Но что‑то внутри не позволяло просто встать и уйти.