Бой за прошлое

— Бабушки Гали? — медленно переспросила Алёна, прищурившись. — Откуда ты знаешь бабушку Сони?

Матвей промолчал, лишь бросил короткий взгляд в мою сторону — будто искал поддержки.

Я глубоко вздохнула:

— Мы знакомы. Давно.

— Что?! — Алёна даже вилку отложила, настолько её поразила новость. — И когда ты мне собиралась об этом рассказать?

— Сегодня, — прошептала я, опустив глаза к тарелке. — Честно. Просто…

— Очень вовремя, — с лёгкой обидой в голосе ответила Алёна, но тут же смягчилась, увидев моё смущение.

— Подожди‑подожди, — вмешался Богдан, хлопнув ладонью по столу. — Так, значит, ты — та самая девчонка, в которую Матвей в детстве был влюблён? Вот это поворот!

Влюблён? Матвей был в меня влюблён?!

Внутри всё перевернулось. Я невольно подняла глаза на Матвея — он сидел, сцепив пальцы в замок, взгляд упрямо устремлён в тарелку.

— Что ты несёшь? — резко отозвался Матвей, не глядя на Богдана. — Какое «влюблён»? Просто дружили.

— Ну да, конечно, — усмехнулся Богдан, явно наслаждаясь моментом. — Я прекрасно помню, как ты по утрам возвращался на завтрак в детдом и с горящими глазами рассказывал про неё.

Матвей резко отодвинул стул:

— Это уже не имеет никакого значения. Мы были детьми. Давайте закроем эту тему и, в конце концов, поедим.

За столом повисла тяжёлая пауза. Я чувствовала, как горят щёки, как стучит в ушах кровь. Алёна смотрела на меня с обидой, но уже без гнева — скорее с недоумением, будто пыталась сложить пазл из обрывков информации. Богдан, напротив, сиял, явно довольный тем, что вскрыл давнюю тайну. А Матвей… он вообще избегал моего взгляда, сосредоточенно нарезая кусок пиццы на идеально ровные квадратики.

— Ладно, — первой заговорила Алёна, нарушая молчание. — Давайте хотя бы поужинаем спокойно. Картошка и правда пахнет божественно.

Она потянулась к блюду, взяла одну «лодочку», откусила — и тут же зажмурилась от удовольствия:

— М‑м‑м, ты молодец, Соня.

Её слова немного разрядили обстановку. Я робко улыбнулась, взяла вилку. Матвей наконец‑то поднял глаза — на секунду наши взгляды встретились, и в его зрачках мелькнуло что‑то неуловимое: то ли сожаление, то ли невысказанные слова. Но он тут же отвернулся, сделав вид, что интересуется сериалом, который уже шёл на экране.

Богдан, будто не замечая напряжения, налил всем пива, поднял бокал:

— За вкусный ужин и старых друзей!

Мы неохотно присоединились к тосту. Свечи мерцали, отбрасывая причудливые тени на стены, а в воздухе всё ещё витали вопросы, на которые никто не решался ответить.

После ужина мы сыграли партию в расписной покер. Богдан, явно окрылённый воспоминаниями о прошлых поражениях, с азартом перемешивал карты, то и дело подшучивая над собственными неудачами. На этот раз удача оказалась на его стороне.

Ребята снова предложили мне остаться у них. Если честно, я так устала за этот насыщенный день — и эмоционально, и физически, — что не стала сопротивляться. Силы словно вытекли сквозь пальцы, оставив лишь тихое желание просто закрыть глаза и ни о чём не думать.

— Матвей, ты же не против, если я останусь у вас? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он замер на полпути к двери, едва повернул голову, бросил коротко:

— Да мне всё равно.

И ушёл в свою комнату, не дожидаясь ответа.

«Всё равно». Эти два слова ударили сильнее, чем я ожидала. Внутри что‑то надломилось. Сколько можно? Я понимаю, что обидела его, сильно. Но это было десять лет назад. Я всё осознала. И стараюсь исправить ошибку прошлого. Каждый день, каждый взгляд, каждое слово — будто попытка склеить разбитое зеркало. Но он не даёт мне ни малейшего шанса. Как только мне начинает казаться, что лёд между нами тает, он снова выстраивает стены вокруг себя.

— Не обижайся на него, — тихо сказал Богдан, когда Матвей скрылся за дверью, а Алёна пошла искать постельное бельё.

Я повернулась к нему, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы:

— Я знаю, что совершила большую ошибку. Но я его искала, хотела извиниться. Я стараюсь как могу, но он не хочет со мной особо разговаривать. И его поведение… оно ранит.

Богдан кивнул, взгляд его стал серьёзным, почти сочувствующим.

— Понимаю. Матвей непростой парень, и ему в жизни было не сладко. И он правда был в тебя влюблён.

— Мы были просто друзья, — прошептала я, сама не зная, пытаюсь ли убедить его или себя.

— Соня, у него были друзья — в том числе и я. Ты была для него не просто друг. Про друзей ведь не рассказывают, какие они красивые, какие у них глаза, какие волосы и улыбка.

— Он говорил, что я красивая? — голос дрогнул.

Богдан улыбнулся — тепло, по‑дружески.

— Говорил. И что‑то мне подсказывает, что он до сих пор так считает. Поэтому и отталкивает тебя. Не хочет снова довериться и обжечься.

В этот момент в комнату зашла Алёна, держа в руках комплект постельного белья.

— Не могла найти постельное на диван.

— В шкафу, что возле окна, на верхней полке, — подсказал Богдан.

— Да, я уже нашла. Вставайте, расстелим диван.

— Я сама, — начала я, поднимаясь.

— Не выдумывай. Хоть я на тебя и обижена, но ты наша гостья — я тебе постелю, — твёрдо сказала Алёна.

— Ален, не обижайся, я правда хотела сегодня тебе всё рассказать. Как раз когда парни вернулись.

— А до этого времени же не было, — она слегка нахмурилась, но тут же смягчилась.

— Подходящего не было, — ответила я, глядя в пол. — Изначально я промолчала, потому что он сделал вид, что не узнал меня. А потом уже искала момент, чтобы рассказать.

Алёна замерла на секунду, посмотрела мне в глаза, потом вздохнула и положила руку на плечо:

— Ладно. Я не обижаюсь.

Мы вместе расстелили диван, разгладили простыни, уложили подушки. В комнате стало тихо — только далёкий шум города за окном и приглушённый свет ночника.

Я села на край дивана, обхватила колени руками. Мысли крутились в голове, словно снежинки в вихре зимнего ветра: «Он говорил, что я красивая… Он был в меня влюблён…»

А теперь — «мне всё равно».

Как далеко друг от друга эти два мира. И как трудно найти дорогу между ними.

Глава 9

Утром я проснулась от солнечного света, пробивавшегося сквозь жалюзи в гостиной. Лучи рисовали на полу причудливые полосы, а в воздухе витал свежий запах наступающего дня. Все ещё спали, и я решила не терять времени — тихонько пробралась на кухню.

В холодильнике нашлись все нужные ингредиенты для яблочных оладий: пара сочных яблок, яйца, мука, молоко. Быстро замесила тесто, добавила щепотку корицы — и вскоре по квартире поплыл уютный аромат жарящихся оладий.

Первым на кухню заглянул Богдан, потянув носом воздух:

— Как пахнет! Может, ты у нас останешься жить? — улыбнулся он, потирая руки.

Я рассмеялась в ответ: — Очень заманчиво, но боюсь, тогда вы меня быстро возненавидите за беспорядок.

— Я не против, — поддержала Алёна, входя следом и тут же хватая с тарелки горячий оладушек. — Особенно если это будет каждое утро.

Мы расположились за столом, разлили по кружкам ароматный чай. В этот момент на кухню зашёл Матвей. Он выглядел свежим и бодрым, в глазах — непривычный азарт.

— Мне нашли соперника. Сегодня будет бой, — объявил он, доставая из холодильника бутылку воды.

— Отлично! Поедем сегодня все вместе, — оживилась Алёна, поворачиваясь ко мне. — Ты как?

— Не знаю… — замялась я, помешивая чай.

— Тебе же в прошлый раз понравилось? — вмешался Богдан. — Помнишь, как мы болели?

— Да, понравилось.

— Значит, едем все вместе! — подытожила Алёна с энтузиазмом. — Без вариантов.

Я вздохнула, глядя на их воодушевлённые лица: — Хорошо. Тогда я сейчас поеду домой. Честно говоря, спала неважно. Хочу немного отдохнуть, а вечером буду готова.

После завтрака я собрала вещи, поблагодарила Алёну за гостеприимство и отправилась домой. В такси, глядя на мелькающие за окном городские пейзажи, я пыталась унять странное волнение.

С одной стороны — предвкушение: в прошлый раз мне очень понравилось смотреть на Матвея в бою. Его сосредоточенность, сила, грация — всё это завораживало. Я ловила себя на том, что неотрывно слежу за ним, забывая дышать в самые напряжённые моменты.

С другой — тревога. Его сдержанные взгляды, короткие фразы… Мы словно балансировали на тонкой грани между прошлым и настоящим, не решаясь шагнуть ни вперёд, ни назад. А особенно неприятно было вспоминать его поцелуй после боя — тот самый, с незнакомой девушкой. Картинка до сих пор стояла перед глазами.

Моё сердце не выдержит ещё одного такого поцелуя.

Дома я приняла душ, легла в постель и почти мгновенно уснула. Сон пришёл лёгкий, без навязчивых мыслей, будто давая передышку перед предстоящим днём. Но даже сквозь дремоту где‑то на краю сознания пульсировала одна мысль: «Как всё сложится сегодня?»

Ребята, как и в прошлый раз, заехали за мной перед боем. В машине царило приподнятое настроение: Алёна оживлённо пересказывала последние новости, Богдан подшучивал над Матвеем, а тот лишь усмехался, глядя в окно. Я молчала, украдкой наблюдая за ним — за тем, как играют желваки на скулах, как крепко сжимаются пальцы на колене. Он был сосредоточен, собран, словно пружина, готовая распрямиться в нужный момент.

Мы прибыли на место. Здесь всё было уже знакомо: запах пота и металла, ритмичная музыка, вспышки телефонов. Мы заняли свои места у ринга, и вскоре объявили первый бой.

Матвей вышел на ринг под одобрительный рёв зрителей. Его соперник — высокий, жилистый парень с татуировками на руках — сразу пошёл в атаку.

Бой начался жёстко. Матвей сначала отступал, изучая противника, пропуская удары, но не теряя равновесия. Я ловила себя на том, что сжимаю кулаки до боли, следя за каждым его движением. Вот он уклоняется от прямого удара, вот резко уходит в сторону, затем — молниеносная серия ударов в корпус. Соперник теряет равновесие, Матвей ловит момент и проводит решающий хук — соперник падает на канвас.

Зал взрывается аплодисментами. Судья поднимает руку Матвея, объявляя победу. Он тяжело дышит, но в глазах — азарт и триумф.

Он спускается с ринга, проходит мимо нас, и в этот момент что‑то внутри меня ломается. Адреналин, восхищение, давняя тоска — всё сливается в один мощный импульс. Я не удерживаюсь: подбегаю к нему, хватаю за плечи и целую. Страстно, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всё, что копилось во мне месяцами — невысказанные слова, затаённые чувства, бессонницы, мысли, крутившиеся в голове день за днём.

Матвей замирает на секунду — кажется, даже перестаёт дышать. А затем отвечает. Его руки крепко обхватывают меня, прижимают к себе так, что между нами не остаётся ни малейшего расстояния.

Мы целуемся долго, жадно, будто пытаясь наверстать упущенное время. Его губы — горячие, требовательные; его дыхание смешивается с моим, становится общим, единым. Я чувствую биение его сердца — оно грохочет под моими ладонями, прижатыми к его груди. В этом поцелуе — и боль, и надежда, и что‑то ещё, невыразимое словами.

Мир вокруг исчезает. Остаются только он, его руки, его губы, его запах — пот, адреналин, победа. Всё, что я так долго держала внутри, вырывается наружу: желание прикоснуться, быть рядом, сказать без слов: «Я здесь. Я помню. Я жду».

Время теряет смысл. Возможно, проходят секунды, а может — целая вечность. Наконец он медленно отстраняется, но не отпускает меня полностью — держит за плечи, смотрит в глаза. В его взгляде — вихрь эмоций: удивление, растерянность, что‑то похожее на страх.

— Зачем ты это сделала? — тихо спрашивает он, отпуская меня.

Я опускаю взгляд, чувствуя, как горят щёки:

— Прости… Я не смогла удержаться. Ты был такой… потрясающий.

Он делает шаг назад, проводит рукой по волосам.

— Это была ошибка, — говорит он твёрдо, но без злости. — Нам не стоит… усложнять.

Слова режут, но я киваю. Понимаю. Принимаю.

Алёна и Богдан молча подходят ближе, пытаясь сгладить неловкость. Кто‑то из зрителей окликает Матвея. Он уходит, бросая на меня последний взгляд.

А я остаюсь стоять, чувствуя, как внутри всё дрожит. Поцелуй был настоящим. А вот его слова — ещё одна стена, которую он выстроил между нами.

Глава 10

Я пришла на речку — моё тайное место для раздумий. Здесь, среди шелеста листвы и плеска воды, всегда удавалось собраться с мыслями. Именно здесь десять лет назад я впервые встретила Матвея.

Сидя на прогретом солнцем камне, я снова прокручивала в голове вчерашний поцелуй. Да, я сделала первый шаг, но он ответил — горячо, жадно, без колебаний. А потом… потом всё рухнуло из‑за его «это была ошибка».

«Почему? — думала я, глядя на игру солнечных бликов на воде. — Почему он не позволяет себе быть счастливым?»

— Привет.

Я резко обернулась. Перед мной стоял Матвей — всё с той же лёгкой улыбкой, что и десять лет назад.

— Матвей? Что ты тут…

— Прихож