Бой за прошлое

— О чём вы там шепчетесь? — вмешалась Алёна, переводя внимание на себя.

— Пусть шепчутся. Не отвлекай их, — с тёплой улыбкой ответил Богдан, подмигнув мне.

Но Матвей больше не был настроен на беседу. Он лишь слегка кивнул, будто соглашаясь с самим собой, и отвернулся к окну.

Мы допили вино, расплатились и вышли на улицу. Вечерний воздух был свежим, с лёгкой примесью запаха дождя — где‑то вдали мерцали молнии, обещая скорую грозу.

— Тебя подвезти? — неожиданно спросил Матвей, останавливаясь возле своего байка.

Я замерла. Никогда раньше не ездила на мотоциклах — и сейчас, глядя на мощный чёрный силуэт, почувствовала, как внутри всё сжалось. Страх смешивался с любопытством, а ещё — с необъяснимым волнением от самого факта, что Матвей предложил это мне.

Отказываться не хотелось. До сих пор он не проявлял такую инициативу и это слишком явно выбивалось из его обычного сдержанного поведения.

— Да. Подвези, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Матвей молча достал из подседельного отсека второй шлем, протянул его мне:

— Надевай. И держись крепче.

Я неловко надела шлем, пытаясь нащупать застёжку в полумраке. Руки слегка дрожали — то ли от вечерней прохлады, то ли от волнения. Наконец ремешок зафиксировался под подбородком с тихим щелчком.

Матвей уже сидел на байке, провернул ключ зажигания. Двигатель ожил с низким, вибрирующим рыком, от которого по спине пробежали мурашки.

— Готова? — крикнул он, обернувшись.

Я кивнула, сглотнув. Осторожно устроилась позади него, обхватила руками его талию. Кожаная куртка Матвея была прохладной, но сквозь неё явственно ощущалось тепло его тела.

— Не бойся, — его голос донёсся сквозь шум мотора. — Я аккуратно.

Байк плавно тронулся с места. Первые метры я сидела напряжённо, вцепившись в куртку Матвея, боясь сделать лишнее движение. Но постепенно расслабилась, почувствовав уверенное управление.

Ветер играл с прядями волос, выбившимися из‑под шлема. Город проплывал мимо в калейдоскопе огней: неоновые вывески, мерцающие витрины, силуэты прохожих, оборачивающихся на звук мотора. Вдали всё ярче вспыхивали молнии, озаряя небо призрачным светом.

Мы мчались по вечерним улицам, и с каждым поворотом страх отступал, сменяясь пьянящим ощущением свободы. Я прижалась ближе к Матвею, чувствуя, как ритм мотора сливается с биением сердца.

Через несколько минут он свернул в тихий дворик и остановился у моего подъезда. Двигатель затих, оставив после себя непривычную тишину.

— Приехали, — сказал Матвей, снимая шлем.

Я последовала его примеру, встряхнула головой, распутывая спутавшиеся волосы.

— Спасибо. Это было… неожиданно. Но очень круто, — призналась я, глядя ему в глаза.

Он кивнул, и я заметила, что он с грустью смотрит на окно моей квартиры.

— Хочешь зайти? — предложила я, сама не зная, откуда взялась эта смелость.

— Почитаем книжку и послушаем музыку в наушниках? — с лёгкой усмешкой ответил Матвей, но в глазах мелькнуло что‑то тёплое.

— Почему бы и нет. Но вообще‑то хотела предложить тебе выпить кофе, — улыбнулась я.

— Нет. Слишком много воспоминаний с твоей квартирой. Пока я к этому не готов, — тихо произнёс он, опустив взгляд.

Я кивнула, не настаивая. В его словах было столько невысказанного, что любые расспросы показались бы неуместными.

— До завтра? — спросил Матвей, делая шаг назад.

— До завтра? — переспросила я, слегка растерявшись.

— Ну да. Твоя подруга ведь завтра переезжает к нам. Наверняка ты будешь ей помогать с переездом, — пояснил он.

— Переезжает к вам? Она ведь к Богдану… — я запнулась, пытаясь осмыслить новость.

— Мы вместе с ним снимаем квартиру. Поэтому будем жить теперь, получается, втроём, — Матвей пожал плечами, но я уловила в его голосе нотку напряжения.

— Я не знала… Ты не рад этому? — осторожно спросила я.

— А ты как думаешь? В нашей холостяцкой берлоге теперь поселится девушка. Хотя она и так уже у нас практически поселилась с самого начала их отношений. Мало что изменится, — он усмехнулся, но улыбка вышла натянутой.

На секунду повисла пауза. Где‑то вдали прогремел глухой раскат грома — приближалась обещанная гроза. Воздух стал тяжелее, насыщеннее.

— Всё равно это… непривычно, — продолжила я, подбирая слова. — Но, может, это и к лучшему?

— Может, — кивнул Матвей. — Время покажет.

— Ну, ладно. Пока тогда.

— Пока.

Я стояла у подъезда и смотрела, как он уходит. Почему‑то сейчас я отчётливо вспомнила тот вечер — десять лет назад, когда Матвей впервые провёл меня домой. Мы тогда договорились встретиться на следующий день.

Как и тогда, я стояла и смотрела в его удаляющуюся спину. Но в этот раз всё будет иначе. Я не допущу старых ошибок.

Гроза всё‑таки разразилась — первая капля упала на ладонь, за ней последовали другие.

Я улыбнулась, подняла лицо к небу и сделала глубокий вдох.

Завтра будет новый день. И, возможно, новая глава.

Глава 6

С утра я приехала к Алёне домой, чтобы помочь собрать её вещи. Квартира была наполнена суетой: чемоданы на полу, разбросанная одежда, открытые шкафы. Алёна металась между комнатами, то и дело хватая то одну, то другую вещь и задумчиво её разглядывая.

— Я не знала, что Матвей и Богдан живут в одной квартире.

— Да, так же дешевле снимать. И веселее, — ответила Алёна, запихивая в чемодан стопку футболок. — К тому же они давно дружат, им комфортно вместе.

— Ну, да, — кивнула я, поднимая с пола пару книг.

Алёна остановилась, посмотрела на меня с хитрой улыбкой, в глазах — искорки, будто она держит в руках секрет, который вот‑вот выдаст:

— Мне кажется, ты ему нравишься.

— Кому? — не сразу поняла я, отвлекшись на перекладывание блокнотов.

— Кому‑кому. Матвею, конечно, — она подмигнула, и в этом жесте было столько уверенности, что мне стало не по себе.

Я рассмеялась, стараясь сделать вид, что это просто забавная шутка:

— Мне кажется, ты принимаешь желаемое за действительное. Он общается со мной сквозь зубы. И вообще, за всё время даже ни разу не улыбнулся.

— Зато как он на тебя смотрит, когда ты не видишь, — настаивала Алёна, складывая джинсы в аккуратную стопку.

— Как он на меня смотрит? Алён, не накручивай меня, ладно?

Она подошла ближе, понизила голос, и в нём появилась непривычная серьёзность:

— А тебе он как?

Я сделала большие глаза, изображая наигранное удивление, и рассмеялась:

— Если ты такой специалист по взглядам и поняла, что я нравлюсь ему, зачем тогда спрашиваешь? Прочитай по моим глазам.

Алёна засмеялась в ответ, но взгляд её остался серьёзным, внимательным, будто она пыталась разглядеть что‑то за моей маской беззаботности.

— Я уже и так давно всё прочитала. Ещё в баре, когда вы познакомились. Просто хотела услышать это от тебя.

Мне стало не по себе. Тема была слишком личной, слишком хрупкой, чтобы обсуждать её вот так.

— Давай собирать вещи, а?

Алёна вздохнула, но не стала настаивать. Молча взяла сумку и продолжила упаковывать вещи.

Мысли то и дело возвращались к Матвею. К его сдержанным словам, к редкому, но пронзительному взгляду, к тому, как он предложил подвезти меня вчера. Как дважды уже отваживал от меня назойливых парней. «Может, он меня всё‑таки простит?» — шепотом спросила я себя.

Вчера, когда он привёз меня и я предложила ему зайти ко мне, на мгновенье мне показалось, что ему хотелось зайти в мою квартиру. Вспомнить детство, посмотреть фильм, почитать вместе книгу, поиграть в игры на консоли. Но он отказался, сказал, что слишком много воспоминаний и он пока не готов. В его голосе звучала не холодность, а что‑то другое — будто он боялся разбудить призраков прошлого.

Наконец мы собрали все вещи Алёны: чемоданы стояли у двери, сумки проверены, последние мелочи уложены.

Вызвали такси и направились к ребятам на квартиру.

Богдан и Матвей встречали нас у подъезда, чтобы помочь с сумками. Богдан широко улыбался;

— Давайте скорее, у нас там пицца стынет, — сказал он, делая шаг навстречу.

— И пиво греется, — добавил Матвей с едва заметной усмешкой.

— Надеюсь, на нас вы тоже заказали пиццу?— спросила Алёна, поднимаясь в лифте.

— Естественно, детка. Мы ведь всегда помним о вас, — ответил Богдан, толкая Матвея плечом и подмигивая. — Да, Матвей?

Матвей посмотрел на Богдана взглядом, способным убить, — будто тот только что выдал гос. тайну.

Мы зашли в квартиру к ребятам. Несмотря на то, что до этого они жили вдвоём, квартира не выглядела холостяцким логовом. Было чисто, аккуратно, убрано: ни грязной посуды в раковине, ни разбросанных вещей. На полках — несколько книг, на стене — большая карта мира с отметками, на подоконнике — пара горшков с неприхотливыми растениями. Всё выглядело продуманно, почти уютно.

Парни отнесли чемоданы в комнату Богдана — теперь уже и Алёны. Подруга светилась от счастья: её глаза блестели, а на губах то и дело появлялась улыбка. Я за неё была очень рада — искренне, без тени зависти.

— Ну, что, давайте отмечать? — спросил Богдан, доставая пиво из холодильника. Его движения были энергичными, полными энтузиазма.

Алёна достала тарелки и начала накладывать на них пиццу.

— Фри уже остыла, — заметил Матвей, беря коробку и направляясь к микроволновке.

Богдан включил телевизор — шёл какой‑то сериал, судя по всему, не с первой серии. Парни тут же начали бурно его обсуждать: перебивали друг друга, вспоминали прошлые эпизоды, спорили о мотивах героев.

— Что это за сериал? — спросила я, присаживаясь на диван.

— «Острые козырьки», — ответил Матвей, ставя перед нами тарелку с разогретой фри.

— Я слышала про него, но ни разу не видела, — призналась я.

— Ты шутишь? Мы уже по пятому кругу пересматриваем, — воскликнул Богдан. — А ты видела? — обратился он к Алёне.

— Нет. Да я и не поклонница боевиков и фильмов про мафию, — ответила она, улыбаясь.

— Это не просто боевик. Начнёшь смотреть — не оторвёшься, — настаивал Богдан. — Включаю с первой серии тогда.

Он взял пульт, нашёл нужный эпизод и запустил воспроизведение. Экран засветился, и в комнате раздался характерный саундтрек сериала. Мы расселись: Алёна рядом с Богданом, я — чуть поодаль, на кресле. Матвей сел рядом со мной, но не слишком близко — ровно настолько, чтобы между нами оставалось пространство для неловкости.

Первые минуты просмотра прошли в молчании. Все сосредоточились на экране, где разворачивалась история семьи Шелби. Я пыталась вникнуть в сюжет, но мысли то и дело возвращались к Матвею. Его профиль был чётко очерчен в свете экрана, а взгляд — сосредоточен, но не напряжён.

— Смотри, вот здесь начинается самое интересное, — вдруг сказал он, слегка наклоняясь ко мне. Его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, будто он делился секретом.

Я кивнула, стараясь сосредоточиться на происходящем на экране. Но внутри всё трепетало от этого короткого прикосновения к его миру — к миру, куда он редко кого‑то допускал.

Через какое‑то время Алёна потянулась к Богдану, положила голову ему на плечо. Он обнял её, не отрывая взгляда от экрана, но я заметила, как его пальцы на секунду сжали её плечо — нежно, почти незаметно.

Матвей, будто почувствовав мой взгляд, повернулся ко мне:

— Нравится?

— Пока не уверена, — честно ответила я. — Но интересно.

Он улыбнулся — коротко, но искренне. И в этой улыбке было что‑то новое, будто трещина в привычной сдержанности.

— Дальше будет лучше, — пообещал он.

И я вдруг поняла, что хочу верить ему. Не только в том, что касается сериала, но и во всём остальном.

Глава 7

После трёх эпизодов «Острых козырьков» ребята пошли на балкон покурить. Мы с Алёной убрали со стола и занялись посудой. Вода шумела в раковине, звенели тарелки, а мы тихо переговаривались, обсуждая переезд и новые планы.

Вскоре открылась дверь балкона — парни вернулись внутрь. В воздухе ещё держался лёгкий запах табачного дыма, смешиваясь с ароматом пиццы и пива.

— Может, настолку? — предложил Богдан, потирая руки. — А то от сериала уже глаза болят.

— Можно. Хотя я бы ещё посмотрела сериал, — призналась я, всё ещё думая о перипетиях семьи Шелби.

— Я за настолку, — тут же отозвалась Алёна. — Мне сериал не зашёл. Не моя тема.

— Может, в покер? Расписной, — неожиданно предложил Матвей, глядя на меня.

Я невольно улыбнулась. В детстве сосед бабушки — дядя Гена — научил нас играть в расписной покер. Мы часто заходили к нему с Матвеем, садились за старый деревянный стол, и он терпеливо объяснял нам правила, смеясь над нашими ошибками. Эти вечера остались в памяти как что‑то тёплое, почти сказочное.

— Давай в покер, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается приятное волнение.

Матвей тоже улыбнулся — той самой улыбкой, которую я помню с детства. Мальчишеской, настоящей и искренней, без тени привычной сдержанности. На секунду мне показалось, что мы снова там — в той маленькой квартире, где пахнет старым деревом, а за окном идёт дождь.

— А я не умею играть в расписной покер. Только в обычный, — призналась Алёна, слегка смущаясь.

— Мы научим, — успокоил её Богдан. — Расписной и правда гораздо интереснее обычного. Меня в своё время Матвей научил. А ты умеешь? — спросил он, поворачиваясь ко мне.

— Немного. Сосед моей бабушки научил.

Мы разложили карты на столике. Матвей достал блокнот и ручку, чтобы записывать счёт.

Матвей положил колоду, постучал по ней ладонью и начал объяснять:

— В «расписной» или «одесский» покер лучше играть вчетвером или шестером. Как раз нас четверо. Он разделил лист на колонки, вписал наши имена — для записи очков.

— Суть простая: раздаём карты, заказываем взятки, считаем очки. Богдан если что тебе по ходу игры поможет. - обратился он к Алене.

— Суть простая: раздаём карты, заказываем взятки, считаем очки, — повторил Матвей, раскладывая колоду. — Сейчас объясню по порядку.

Он взял блокнот, разделил страницу на четыре колонки, подписал их нашими именами и добавил строки: «Раздача», «Заказ», «Взято», «Очки».

— Первый момент — раздача карт. Начинаем с одной карты на игрока, потом по две, три — и так до девяти. Затем обратно: восемь, семь и так далее до одной. После каждой раздачи объявляем козырную масть.

— А как определяется, кто сдаёт? — спросила Алёна, внимательно следя за его руками.

— Сегодня сдаю я, — ответил Матвей. — Обычно сдающий меняется по кругу. Итак, раздали карты, объявили козырь. Теперь каждый игрок заказывает взятки — говорит, сколько взяток планирует взять за кон. Начинает игрок слева от сдающего.

— И в чём тут хитрость? — не унималась Алёна.

— В балансе, — улыбнулся Матвей. — Сумма заказанных взяток не должна равняться количеству карт в раздаче. Например, если у нас по семь карт, нельзя, чтобы в сумме заказали ровно семь взяток. Должно быть либо больше, либо меньше. Это создаёт интересную дилемму: последнему заказывающему приходится выбирать между рискованным заказом или «пассом».

— То есть я могу сказать «пас» и вообще не брать взяток? — уточнила Алёна.

— Именно. И за это получишь +5 очков. Но если скажешь «пас», а возьмёшь хоть одну взятку — только +1 за каждую. А если заказал, скажем, три взятки, а взял две — получишь −10 за каждую недобранную. За каждую взятую сверх заказа тоже +10.

— Понятно… вроде бы, — протянула Алёна. — А как ходить‑то?

— По очереди, начиная с того, кто сделал первый заказ. Обязательно кладёшь карту той же масти, что и первая в взятке. Если масти нет — обязательно бьёшь козырем. Если нет козыря — можешь сбросить любую карту другой масти. Старшая карта берёт младшую, козырь бьёт всё.

— А джокер? — вспомнила я.

— Джокер — особая карта, обычно это семёрка пик. Она может заменить любую карту — хочешь забрать взятку, хочешь отдать. Но использовать её надо с умом.

— А какие ещё есть варианты игры? — заинтересовался Богдан.

— Есть особые раунды:

Мизер — тут младшая карта бьёт старшую, всё наоборот;

Без козыря — играем без козырной масти;

Плюсовая — взятки не заказываются, каждая взятая даёт +10;

Минусовая — каждая взятка стоит −10;

Хваленая — игроки сами назначают козырь;

Тёмная — заказы делаются, не глядя в карты;

Золотая — все очки удваиваются, и плюс, и минус.

— Ничего себе! — воскликнула Алёна. — И вы во всё это играете?

— Конечно, — усмехнулся Матвей. — Начинаем с простого варианта, а там посмотрим. Готовы?

Мы кивнули. Матвей начал раздачу, и игра пошла своим чередом — с первыми ошибками, смешными моментами и постепенно нарастающим азартом.

Первую игру выиграла я, вторую — Матвей.Уроки дяди Гены не прошли зря.

— Вы аферисты! — рассмеялся Богдан, бросая карты на стол. — Как вы это делаете?

Я посмотрела на часы — уже два ночи. Мы и не заметили, как время пролетело. За разговорами, смехом и азартом игры часы словно растворились в воздухе.

— Ой, мне пора домой, уже поздно, — сказала я, поднимаясь.

— Завтра ведь у тебя выходной. Посиди с нами ещё, — начала Алёна, глядя на меня с надеждой.

— Нет, я поеду, — твёрдо ответила я.

— Я подвезу, — неожиданно предложил Матвей, отрываясь от своего телефона.

— Ты ведь пил пиво, — напомнила я.

— Может, у нас останешься? — спросил Богдан, глядя на Матвея с хитринкой в глазах.

— Нет, это неудобно, — я покачала головой.

— Почему? Отличная идея! — воскликнула Алёна. — Мы постелим тебе тут на диване.

— Ладно, вы тут решайте, а я к себе спать, — Матвей резко встал и направился в комнату.

Его движение было резким, почти раздражённым. Не сложно догадаться, что идея с моей ночёвкой ему не очень понравилась.

Странно… Когда мы играли в покер, он смеялся, улыбался мне, в глазах мелькали искорки. А сейчас снова надел свою привычную маску безразличия.

— Спасибо за предложение, но я домой, — повторила я, доставая телефон.

Набрала номер такси, коротко объяснила адрес. Алёна проводила меня до подъезда. Мы обнялись, она шепнула:

— Он просто… сложный.

Я лишь кивнула. Машина подъехала почти сразу. Усаживаясь на заднее сиденье, я обернулась: в окне квартиры горел свет, и на мгновение мне показалось, что за занавеской мелькнул силуэт Матвея.

Такси тронулось. Город проплывал мимо — огни, тени, редкие прохожие. Я прислонилась к окну, чувствуя, как усталость смешивается с радостью от проведённого дня вместе и с лёгкой грустью.

Сколько времени мы потеряли, не общаясь…

И сколько ещё мне нужно приложить усилий, чтобы он снова начал мне доверять? Вопрос без ответа. Я перебирала в голове его сегодняшние взгляды, улыбки, внезапную холодность. Что скрывается за этой маской? Обида? Страх? Или просто привычка держать всех на расстоянии?

Такси мягко катило по ночным улицам. Каждая освещённая витрина, каждый перекрёсток будто подчёркивали разрыв между тем, что было, и тем, что есть сейчас. Я вспоминала, как во время игры Матвей смеялся, его глаза светились — и это было по‑настоящему. Но потом, когда речь зашла о ночёвке… Резкий уход, молчание, отчуждение.

Почему он так реагирует? Может, боится, что близость разрушит выстроенную им границу? Или воспоминания о прошлом слишком болезненны?

Я закрыла глаза, пытаясь унять внутренний диалог. Завтра — новый день. И, возможно, ещё один шаг к тому, чтобы снова стать частью его мира. Но для этого нужно терпение. И вера, что за маской безразличия всё ещё живёт тот самый Матвей, с которым мы когда‑то смеялись над одними и теми же шутками и верили, что время не способно нас разлучить.

Глава 8

Алёна позвала меня сегодня в гости — обещала пиццу, пиво и просмотр «Острых козырьков». Но мне захотелось сделать вечер особенным, поэтому я предложила:

— А давай не просто пиццу закажем, а сами приготовим? И я хочу сделать свой фирменный картофель по бабушкиному рецепту — с фаршем и сыром.

Алёна восторженно согласилась:

— Конечно! Обожаю, когда ты что‑то готовишь.

Я составила список, и по дороге к ней заехала в магазин, чтобы купить нужные продукты.

Алёна открыла мне дверь, и в прихожей тут же разлился тёплый аромат её любимых ванильных свечей.

— Привет! Заходи скорее, — она широко улыбнулась, отступая в сторону. — Я как раз чай заварила, пока ждала.

Я переступила порог, держа в руках два увесистых пакета с продуктами.

— Ого, ты основательно подготовилась, — рассмеялась Алёна, помогая мне разгрузить сумки. — Всё сама купила?

— Почти всё, — кивнула я, направляясь на кухню. — Не все специи были в магазине.

Мы расставили покупки на столешнице: мука высшего сорта, свежие яйца, оливковое масло, твёрдый сыр, фарш из мраморной говядины, молодой картофель, помидоры, базилик, чеснок. Рядом — баночки с пряностями, которые Алёна уже достала из шкафчиков.

— А где Матвей и Богдан?

— Уехали куда‑то по делам, скоро будут, — махнула рукой Алёна. — Но ты не переживай, мы и без них успеем всё приготовить. Тем более что я ужасно хочу научиться делать твой фирменный картофель. Бабушка ведь тебя учила?

— Да, — улыбнулась я, доставая большую миску для теста. — Это её фирменный рецепт. Говорит, секрет в том, чтобы картофель был молодой, а фарш — с хорошей жирностью. И обязательно добавить немного мускатного ореха.

Я начала замешивать тесто: просеяла муку горкой, сделала углубление, вбила два яйца, добавила щепотку соли и столовую ложку оливкового масла. Алёна тем временем включила воду в раковине и взяла нож.

— Давай я пока картофель почищу, — предложила она. — Только скажи, как именно резать.

— Нарежь «лодочками», — объяснила я, вымешивая эластичное тесто. — Раздели картофелину вдоль на четыре части, потом каждую часть ещё пополам. Должно получиться восемь «лодочек» из одной картофелины. И не слишком тонко — нам же фаршировать.

Пока я раскатывала тесто для пиццы, кухня наполнялась уютными звуками: журчание воды, постукивание ножа по разделочной доске, лёгкое шипение оливкового масла на сковороде, куда я отправила обжариваться мелко нарезанный лук с фаршем.

— Знаешь, — заговорила Алёна, не отрываясь от чистки, — я всё думаю, как здорово, что мы вот так собрались. Давно не готовили вместе.

— Да, — улыбнулась я, разложив тесто по противню и смазав его домашним томатным соусом. — Бабушка всегда говорит, что готовка — это как магия. Вложил душу — и блюдо получается особенным.

Я поставила противень с картофелем в духовку, выставила температуру. Алёна тем временем нарезала помидоры, перец и грибы для пиццы.

— Слушай, я тут такое узнала.— вдруг спросила она, не глядя на меня, будто бы между делом.

Я замерла с ножом в руке.

- Что узнала?

- Матвей и Богдан росли в детском доме.

За Матвея я прекрасно знаю. А вот за Богдана только догадывалась.

- Бедные ребята. Богдан говорит им было очень не непросто. Его постоянно избивали, а Матвей всегда за него заступался, так и подружились. Потом их избивали вместе. Но Богдану повезло больше и его усыновила приличная семья.

— Алёна…

Молчать уже нет смысла. Я должна рассказать ей, о том, что я давно знаю Матвея. Сейчас самое подходящее время.

В этот момент в прихожей послышались голоса и звук открывающейся двери.

— Пришли! — воскликнула Алёна, бросаясь встречать парней.

В кухню вошли Матвей и Богдан, с пакетами и смехом.

— Ого, чем это так пахнет? — выдохнул он, втягивая носом аромат. — У меня уже слюнки текут.

— Это мы готовим нам ужин, — с гордостью объявила Алёна.

Матвей остановился в дверях, окинул взглядом стол, духовку, нас с Алёной. На его лице промелькнуло что‑то тёплое, почти детское. Он посмотрел на меня — и в его глазах я уловила искру, которую так давно искала.

— Похоже, я пропустил самое интересное, — сказал он тихо.

— Главное, ты успел к ужину, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Мы накрыли стол: расставили тарелки, Алёна поставила свечи в простых стеклянных подсвечниках — их мягкий свет тут же придал обстановке уют и камерность. Богдан достал из холодильника запотевшие бутылки пива.

Мы все сели за стол. Аромат пиццы и запечённого картофеля наполнил комнату.

— «Козырьков» включаю? — спросил Матвей, беря в руки пульт от телевизора.

— Конечно! — ответила я, раскладывая по тарелкам румяную пиццу. Затем принесла из кухни противень с картофелем — золотистые «лодочки» с аппетитной сырной корочкой источали пряный аромат мускатного ореха.

— О‑о‑о, фирменная картошечка бабушки Гали! — воскликнул Матвей с неподдельной радостью, потянувшись к блюду.

В ту же секунду Алёна и Богдан устремили на него удивлённые взгляды. Матвей замер с вилкой в руке, осознав, что сболтнул лишнего.