Это несерьёзно

Препираемся еще некоторое время, пока я не распознаю в его голосе нотки раздражения. Обижаюсь и сбрасываю звонок.

Мечусь по номеру, аж запыхалась. Маловероятно, конечно, что на яхте будут другие девушки. Да если и будут, вряд ли Марк позволит себе лишнее, я в нем уверена. Но как же обидно, что он принял решение провести вечер с друзьями в море и даже не сообщил об этом! А если бы я так сделала? Если бы я куда-то уехала на несколько часов, ничего ему не сказав?

Руки заламываю и чувствую одиночество. В последнее время оно воспринимается как-то совсем болезненно. Мне не хватает Марка, а еще — не хватает слов, чтобы донести до мужа, как важно для меня его внимание.

Снимаю платье, которое успела надеть, и бросаю на кровать. Марк приедет поздно, не сомневаюсь, я буду дрыхнуть без задних ног. Подхожу к окну, смотрю на вечерние огни города. Так сильно хочется туда, к людям. Посмотреть, себя показать. Я ведь раньше была активной, общительной. Это в последние годы сижу взаперти.

На часах — двадцать минут девятого. Баженов говорил, что они с Яной выходят в половину. Боже, Марк лопнет, если узнает. Он же сказал, что не доверяет Демьяну.

А потом я думаю о том, что, если бы не позвонила Марку, так бы и не узнала, что он в море. Сидела бы и ждала до ночи, голодная, но с тонной макияжа на лице.

Я открываю шкаф, достаю шорты с топом и быстро одеваюсь. Наверное, ужин с Баженовым и его девушкой обострит нашу ссору с Марком, но сейчас мне как раз и хочется обострения. Конфликта. Чего-то весомого!

Беру сумку и выхожу из номера.

Глава 4

Улыбчивый администратор воспринимает мою заминку по-своему и спешит на помощь:

— Добрый вечер, вам вызвать такси?

— Спасибо, я жду друга, — отвечаю приветливо. — Всё в порядке.

Разулыбавшись, мужчина откланивается, а я вновь обнимаю себя. Оглядываюсь, ища Баженова. Шумная компания подруг проносится мимо и высыпает на улицу. Для многих события сегодня только начинаются, в том числе и для моего мужа. Закусываю губу, понимая, что лучше умру, чем вернусь в номер и лягу в постель.

С улыбкой провожаю девушек — красивые, веселые, предвкушающие веселье. Хотя почему предвкушающие? Оно уже вовсю идет! Они и есть само веселье, им будет здорово, куда бы ни отправились. По-доброму завидую. Тоже хочу.

Когда в моей жизни появился Марк, подруги пришли в полный восторг. Наконец-то я встретила достойного человека — умного, уверенного в себе, пылкого. Марк оказался слишком мне подходящим, я стремилась проводить с ним все свое время, ставя кресты на прочих социальных контактах. Он занятой человек, а я была всего лишь студенткой, которая ненавидела свой мехмат и обожала графический планшет, без которого не выходила из дома. Конечно, мне было легче подстроиться под нужды партнера, я бросила свой мир и с радостью погрузилась в его.

Когда мы купили дом и занялись ремонтом, я как раз поступила на курсы дизайнеров и полностью растворилась в браке и создании гнездышка. Чтобы куда-то сходить, нужно было как минимум доехать до столицы, а это больше часа. Почему-то мне казалось, это слишком долго, и я все чаще отказывала подругам.

Бросаю взгляд на часы — без двадцати девять, я жду пятнадцать минут. Возможно, Баженов со своей спутницей уже уехали. Это было бы логично, ведь я категорически отказалась от ужина. И номера телефона нет, чтобы позвонить. Можно, конечно, поискать Демьяна в соцсетях и написать туда, но, если они на самом деле уже уехали, будет неприятная ситуация: не возвращаться же из-за меня. А если он прочитает только завтра, то я буду выглядеть жалко.

Тем не менее стою на месте. Упорно, сама не зная, на что надеюсь. Поехать куда-нибудь одной? Раньше, до замужества, это не было проблемой, да и вряд ли в центре курорта опасно. Можно взять планшет, найти интересный вид и порисовать. Творчество было моей отдушиной с детства, но в последнее время его стало так много, что мне нужна передышка.

Ладно, захвачу планшет, а там посмотрим. Возвращаюсь в лифт, тянусь к нужной кнопке и вдруг вспоминаю, что Баженов говорил номер комнаты.

Вот блин.

Почти девять, они точно в ресторане. Или... Я жму на цифру шесть и через несколько секунд выхожу на нужном этаже.

Возможно, Демьян все еще работает и в номере одна Яна, которая точно так же, как я, скучает и не знает, чем заняться. Такой ход событий кажется вполне правдоподобным, пульс ускоряется. Пока Баженов работает, мы могли бы выпить в баре, поболтать. Яна показалась приветливой и юморной — почему нет?

Сделав пару шагов, сталкиваюсь с новой проблемой — я в упор не помню последние цифры номера. Шестьсот... два? Три? Или один?

Боже, какой стыд. Не долбиться же ко всем подряд? Но картинка, как мы с Яной болтаем о пустяках, потягивая шампанское, до того привлекательна, что я решаю: а что, собственно, такого? Не побьют же палками.

В номерах 605 и 604 никто не отвечает, я подхожу к 603 и уже поднимаю руку, чтобы постучаться, как замечаю, что соседняя дверь приоткрыта. Вернее, из узкого зазора торчит шпилька. Кто-то поспешно разувался, захлопнул дверь, не заметив, что каблук застрял.

Туфли отличные, у меня есть этого бренда, правда чуть-чуть другие. Жалко, если поцарапаются. Надо спасать!

Сделав еще пару шагов, я на мгновение замираю, прислушавшись. Потому что из номера 602 доносятся звуки. Вполне, блин, характерные звуки — ритмичные, быстрые, четкие. Словно за стенкой работает станок, отбивая нужный ритм, вот только я не на заводе, а в красивом отеле.

Брови летят вверх, по коже проносится морозец, словно кондиционеры резко усилились.

Глупая улыбка растягивает губы: в номере 602 занимаются сексом. Активно занимаются: эти резкие, звонкие шлепки ни с чем другим не перепутаешь. Приближаю голову и различаю тихие, сдавленные женские стоны. Не показные крики, а хриплые звуки настоящего удовольствия.

Сжимаюсь, замерзнув окончательно и, видно, остолбенев от этого. Иначе объяснить не могу, зачем стою и слушаю. Слушаю и стою. Боже! Да что я делаю?!

Растрепанные нервные окончания обостряются, в любой другой ситуации прошла бы мимо, но у меня самой так давно не было нормальной близости с мужем, что я... боже, я возбуждаюсь просто от того, что кто-то рядом занимается любовью. От мысли, что несмотря на ссоры в моем браке, секс в мире все еще существует и люди им наслаждаются.

Сердечко сжимается от того, как быстро он ее... и как интимно, только для него одного, она стонет при этом.

Через вдох я усмехаюсь и качаю головой: во дают. Флер неуместного вожделения слетает, я прихожу в себя, порадовавшись в глубине души, что никто никогда не узнает о моих неадекватных реакциях на чужую близость.

Счастливые. Влюбленные, наверное. Быстро наклоняюсь, чтобы пропихнуть шпильку и тихонько закрыть дверь, дабы больше никто не нарушил их отдых.

Шпилька, мать ее, не пропихивается. Зазор слишком узкий. Да блин!

Думала, справлюсь за секунду, в итоге вожусь целых пять, отдавая себе отчет, что камеры в коридоре снимают, чем я занимаюсь. Щеки вспыхивают. Там, наверное, уже охранники присматриваются, чего я скребусь у порога.

Стыд. Стыд. Стыд.

Попытки протолкнуть каблук заканчиваются тем, что зазор становится больше и звуки, соответственно, громче. Я сделала хуже! Теперь их может услышать проходящий мимо.

Бедра мужчины работают быстрее. Это уже не секс, это другим, матерным словом назвать можно. А я... будто участник процесса, подслушивающий. Полагаю, моему поведению соответствует извращение с каким-нибудь звучным названием. Боже. Швыряет в резкий дискомфорт, я захлебываюсь злостью на себя, что не ушла сразу же. Что сделала хуже!

Все стремительно происходит, любовники, должно быть, почти на пике, нельзя так долго активно трахаться. Никогда в жизни я не была настолько близка к чужому сексу, от своего-то далека в последнее время, поэтому впадаю в панику. Толкаю дверь и пропихиваю, наконец, долбаную туфлю вглубь номера!

Перед тем как закрыть дверь и сбежать, буквально на одну крошечную секундочку я поднимаю глаза и вижу перед собой большую комнату. Почти такую же, как у нас с мужем. На полу смятые простыни, по центру — постель, а не ней двое.

Они как раз позу меняют: она на спину падает, а он сверху ложится. Тела движутся в унисон. Застываю от того, насколько это... поразительно. Свет от ночника падает на спину мужчине, его бедра скрыты в тени. Под ним любовница, я вижу ее руки на его лопатках, разметавшиеся по подушке темные волосы, и, как художница, на миг восхищаюсь. Открывшаяся картинка настолько эстетически хороша, что я бы ее написала несколькими точными мазками. Или сфотографировала. Безумно сексуально.

Трачу на любование пару мгновений, и это роковая ошибка. Потому что мужчина резко садится, тянет девушку за волосы и выпаливает низко:

— Возьми в рот. Сейчас.

О боже.

Она расторопно соскакивает на пол, приседает и начинает сосать. Быстро, глубоко, жадно. Мужчина запрокидывает голову.

Капец!

Свет ночника теперь падает на его пах, скрытый головой девушки. Мужчина крепко держит любовницу за волосы и задает темп. Они совсем растрепались, и он собирает пряди в кулак, продолжая иметь ее рот. И как только он это делает, мне открывается лицо его любовницы. На девушку попадает свет, и я тут же понимаю, что это Яна. Которая из Анапы.

А значит, мужчина... о нет, это же Демьян!

Кидает в такой сильный жар, что я, по ощущениям, взрываюсь от ужаса. Я смотрю на секс Баженова. Нет! Нет-нет-нет! В жизни бы... никогда... ни за что! Он же бро!

Смущение пронзает каждую клетку. В следующую секунду Яна поднимает глаза, видит меня и останавливается.

— Э-эй! — тянет Демьян недовольно. Садится ровно.

На следующем вдохе он замечает слежку, и я проваливаюсь под землю.

Глава 5

Пульс в висках молотком отбивает вальс «Стыд и срам». А это именно он, перепутать с чем-то другим такую композицию немыслимо.

Следующий вдох я делаю, лишь когда влетаю в свой номер.

Баженову промямлила что-то вроде: «Я хотела попросить таблетку. Извини».

Задержала дыхание и побежала по коридору! Пронеслась вниз по лестнице на четыре этажа. Это ж надо, как я могу на каблуках, оказывается. Сердце стучит, руки дрожат. Номер 602, точно, как можно было забыть! Его номер!

Лишь закрывшись на все замки и рухнув в кресло, я позволяю себе расслабиться и рассмеяться. Хотела ведь приключений. Вот, пожалуйста.

Демьян, капец, ну ты даешь.

«Возьми в рот. Сейчас».

Еще и командным тоном! Смешно, когда без контекста. Тоже мне мачо нашелся.

Таким я его не видела и не знала, и лучше бы так все и оставалось. Мы не должны знать о близких и друзьях подобное, интимную часть лучше оставлять за плотно(!) закрытыми дверями. Надеюсь, вскоре забудем об… хм, инциденте и при следующей встрече, которая состоится еще лет через десять, будем вести себя как ни в чем ни бывало.

Я достаю из бара мини-бутылку шампанского, открываю и пью прямо из горлышка. Холодное, искристое, оно так легко идет, что невольно увлекаюсь. Еще и голодная ведь. Подхожу к окну, любуюсь на вид и медленно тяну алкоголь. Голова тут же приятно кружится, мышцы расслабляются, а ум, напротив, становится ясным.

С другой стороны, Баженов не совершил ничего плохого или недопустимого. Он взрослый мужчина и может делать со своей девушкой все, что она позволяет, в том числе ставить ее на колени и требовать минет. Несчастной Яна точно не выглядела. Это их дело, не мне судить и осуждать. Я не должна была это видеть, никто не должен был. Они развлекались в собственном номере. Всё в порядке. Для меня это слишком, но меня и приглашали на ужин, а не в постель.

Некоторое время хожу по комнате. Когда размышляю, открыть вторую бутылочку или умыться и лечь спать, дверной замок щелкает. Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь — расшатанные за день нервы рисуют в голове какие угодно картины. Я не хочу никого видеть, желание побыть одной становится нестерпимым.

Но пороге — Марк.

Глазам не верю, а затем ощущаю сокрушительное облегчение.

— Кристин, прости, — бубнит он, разводя руками.

Родной, хороший мой! Я подлетаю и обнимаю за шею, зажмуриваюсь. Ко всему прочему на плечи падает чувство вины: глупой истерикой я заставила мужа бросить друзей, вернуться на берег. Точно капризная малолетка, как поговаривают в его компании.

— Это ты меня прости, я превзошла себя. Я такая гадина.

Мы обнимаемся. От Марка пахнет сигарой, морем и виски, я вновь прижимаюсь и целую его в щеку.

— Плакала? — спрашивает он, разуваясь.

Я наконец отлипаю и позволяю пройти в номер. Удивительно, но в этот раз — нет, хотя раньше при каждой нашей ссоре не могла сдержать слез. Все, что касается Марка, для меня максимально важно.

— Да нет, всё в порядке. — Сцепляю пальцы.

— Не думаю, что в порядке, — перебивает Марк. Обнимает со спины и касается губами шеи. — Довел жену до слез, нет мне прощения.

Закрываю глаза и улыбаюсь.

— Я сожалею, — повторяет он, обезоруживая окончательно.

Киваю. Быстро, послушно. Как можно на него злиться, после того как приехал, извинился? Как?

— В следующий раз предупреди, чтобы я не ждала как дура у окошка. Нарядившись и накрасившись, — выговариваю, отойдя немного и жестикулируя.

— Наряжалась? Стояла у окошка? М-м-м… — подкатывает он, расстегивая пуговицы на рубашке.

Мы оба пьяны, находимся у моря, позади трудный день, и совсем нет желания ссориться.

— Самая красивая девушка на этом форуме...

— Только на форуме? — кокетничаю.

— В мире, блядь, конечно, в мире. Я пьяный, малыш. Самая красивая девушка ждет меня, на хрен мне эта яхта. На хрен море! Иди ко мне.

Марк стягивает рубашку с плеч, и я любуюсь его подтянутым телом. Бросаю взгляд на дверь, убеждаюсь, что закрыта она хорошо, потому что равнять счет в деле подглядывания не хотелось бы точно.

Да и вообще Марку о том инциденте знать не обязательно. Я бы очень хотела поделиться случившимся, обсудить, но слишком хорошо знаю своего мужа и потому молчу. У него напрочь испортится настроение, он обвинит меня, мы снова поссоримся. Когда дело касается любого мужика в моем окружении, Марк из любящего мужа превращается в чудовище. Боже... ни за что.

Тем не менее мгновенно забыть об увиденном не получается, и чем больше пытаюсь, тем хуже выходит. К тому же шампанское дарит эйфорию, которая несет в небо!

А все потому, что меня впечатлило, какой была Яна. Как она реагировала, как охотно шла на любой вид контакта. Как расторопно устроилась на коленях и приступила к... Не отвлекаясь, не споря, не мешкая ни секунды. Я никогда не была столь раскованной и уверенной в себе и сейчас думаю... почему?

В горле пересыхает, я ощущаю холодок, скользнувший по телу, и любовь к мужу, следом накрывает возбуждение. Сильное, острое, какого я давно не испытывала. Глядя Марку в глаза, стягиваю платье и на цыпочках, виляя бедрами и срываясь на дрожь, подхожу к нему. Грациозно обнимаю за шею.

— Ох, — выдыхает он мне в губы и целует. — Малышка.

Искра внутри вспыхивает пламенем. Неловкость, скромность и страх исчезают, как брошенные в пекло сухие поленья. Обнаженная Яна, с ее растрепанными волосами и часто вздымающейся грудью, была хороша. Я могу быть не хуже.

«Возьми в рот. Сейчас».

Боже. Эта фраза больше не кажется смешной. Мне хочется сделать что-то смелое, неожиданное, порадовать мужа. Если начистоту, то та сцена меня взбудоражила, и я не знаю, как иначе рассказать о ней Марку. Разве что показать?

Веду его к постели, прошу сесть. Он хочет в душ, но я слишком пьяна, чтобы упускать момент и ждать хотя бы мгновение! Забираюсь на колени, мы целуемся, ласкаем друг друга. Внутри пламя, пожар, я чувствую себя красивой и желанной. Самой яркой во всем мире!

Слезаю с колен Марка, расстегиваю брюки.

— Я хочу кое-что попробовать, расслабься, — шепчу. — И доверься мне.

— Кристина...

Я наклоняюсь, но он останавливает.

— Перестань, Кристина... Что ты делаешь? — звучит над головой.

И ладно бы грубо, к хлестким словам за пять лет я привыкла.

Но нет.

Марк говорит нас-меш-ли-во. А потом хохочет.

Вмиг проваливаюсь в реальность и чувствую себя неуклюжей малолетней дурочкой. Быстро отстраняюсь, Марк смеется и поднимается на ноги.

— Шампанское тебе противопоказано. Дуй в кровать, я сейчас.

Трясти начинает, но не от азарта больше, а от... банального разочарования. На глазах выступают слезы.

Марк уходит в ванную, а я кидаюсь к шкафу и кутаюсь в халат. Становится холодно и зябко. Мгновенно перестаю любить свое тело и саму себя.

А потом, когда за стенкой включается вода, я реву. Так глупо себя чувствую! Я, наверное, смешно выглядела, раз он так отреагировал.

Закусываю кулак, умирая от стыда и внутренней боли. Думала, неуверенность и обиды сгорят в огне страсти, но они лишь стали пеплом и засыпали с головой.

Обида царапает душу наживую, но обида не на мужа, а на себя саму. Я не боюсь посмеяться над собой, не слишком обидчивая и вполне отходчивая, но дело в том, что минуту назад я не пыталась быть смешной. Решила, что я... боже, что я сексуальна. Очень сомневаюсь, что бывшей жене он смел сказать нечто подобное!

Захожу во второй санузел, наскоро принимаю душ, тщательно умываюсь, вновь кутаюсь в халат и ныряю под одеяло. Марк приходит через несколько минут. Ужасно неловко смотреть на него после инцидента, и я делаю вид, что сплю.

Он укладывается под одеяло, пододвигается ближе. Прижимается губами к плечу, и по телу тут же разбегаются неприятные мурашки. Я уже практически трезвая, и мне очень неловко, что вот так встретила его, полезла первой. У нас это не принято, Марк влюбился в мое «противозачаточное лицо», в недоступность.

Что на меня нашло? Делаю громкий вдох-выдох, он его слышит, конечно.

Просит повернуться, я отказываюсь, Марк применяет силу, и когда добивается задуманного, сжимает мой подбородок.

Слава богу, муж полностью серьезен. Если бы попытался шутить, мы бы окончательно разругались.

— Ты прекрасна, Кристина, — произносит он низко. — Я обожаю твои губы, обожаю целовать их, любоваться ими. Обожаю, когда ты смеешься. Твои губы не созданы для минета. Если бы я хотел, попросил бы об этом сам. Я ценю, что ты так меня встретила, но я весь день занимался делами, и для меня это было слишком.

— Я... блин, Марк. Мы давным-давно так не делали. Наверное, ни разу после свадьбы. Вдруг мои губы как раз созданы? — Моя очередь отшучиваться. — Захотелось попробовать, ты не дал даже шанса.

— Ты ведь знаешь, где я вырос, мне это все сложно. Как мне потом тебя целовать?

Я смотрю вниз, сглатываю. Пожимаю плечами.

Он продолжает:

— Я слишком сильно люблю тебя целовать, и я не хочу запоминать твои губы в этом... положении. Ты ведь моя девочка, как мы без поцелуев? Я умру без твоих поцелуев.

— Прости. Я просто... не знаю, что на меня нашло. Настроение было такое. Ты уехал, оставил меня одну. Опять. Я решила сделать что-то особенное, поразить тебя. Изменить что-то.

— Иди сюда.

Марк притягивает меня ближе, после чего мы занимаемся любовью. Он внимателен и нежен как обычно. У нас давно ничего не было, а я весь день как натянутая струна, но все же ощущаю скованность. Будто конфликт, который мы начали, никуда не делся, и сегодняшняя реакция мужа это лишь подтвердила. Любую инициативу, которую я проявляю, он гасит с жестокостью.

Если во всех прочих областях я борюсь за себя и свободу, могу подобрать аргументы, отстоять свое «Я», то в интимной жизни... остаюсь один на один со стыдом, и он съедает меня заживо. Хочется уменьшиться и не быть вовсе. Чувство вины становится непосильной ношей. Когда познакомилась с Марком, я не была девственницей, и раньше это не было проблемой. По крайней мере, я так думала.

Пика я достигаю, но наслаждение получается смазанным и даже в тягость. Неловкость такая сильная, что мне стыдно уже за все на свете. Никак не могу с собой справиться. Лежу в кровати, смотрю в ночное небо.

Марк засыпает быстро, он устал, а на часах всего лишь начало одиннадцатого. Живот скручивает голод, я ведь и правда не ела весь день, не считая пары тарталеток. Тошнит от выпитого шампанского. А еще почему-то хочется покурить, хотя я этим не увлекаюсь. Так, в студенчестве с подругами баловалась на сессиях, когда нервы были ни к черту.

Это чувство, когда ты рядом с любимым человеком в красивом городе, но при этом одинока, — оно нестерпимо. И я понятия не имею, что делать и как это исправить.

Марк относится ко мне как к маленькой девочке, и мне это нравилось до поры до времени, пока мои интересы были в рамках его интересов. Но как только они стали выходить за пределы — ситуация резко изменилась.

Марк не позволил мне поехать в Рим, где проходили важные курсы по моей специальности, которые я оплатила, но пропустила по его вине. Не позволил устроиться в издательство. А когда я все же получила заказ на комикс, поставил ультиматум отказаться, ведь писатель был мужчиной, и мне пришлось бы с ним контактировать. Я потеряла ту работу, комикс вышел, но без моего участия. Был нарисован хуже, чем я могла бы, но даже при этом получил известность и огромные продажи. Я чувствовала себя разбитой!

Это случилось примерно год назад, с тех пор я начала бороться, и наши отношения испортились.

Я вновь вспоминаю тот комикс, который мог бы стать отличным стартом карьеры, и злюсь на мужа. На себя. На ситуацию. Злюсь так, что справиться с собой не могу!

Поднимаюсь с кровати и иду в душ. После чего натягиваю джинсы, майку, ворую пару сигарет из пачки Марка и выхожу в коридор. Мне нужно немного побыть одной, а там, внизу, есть отдельный бар для курильщиков, под открытым небом. Надеюсь, он пуст.

Глава 6

Народу столько, что яблоку упасть негде.

Безотрадно я оглядываю бар у бассейна и горестно вздыхаю: удобные кресла и пуфики заняты компаниями, гости отеля пьют, курят кальян и на боковую не собираются. Красивая девушка в строгом пиджаке играет на фортепьяно что-то современное. Детей нет, соответственно, нет шума. Территория взрослых, уставших от хлопот людей. Полный релакс, приглушенные разговоры, пытливые взгляды. Небольшая неловкость покалывает кожу. Я так давно никуда не ходила без мужа, что сейчас ощущаю себя не в своей тарелке. Какой-то будто... предательницей.

Прохожу вглубь, надеясь на местечко у барной стойки, и... внезапно спотыкаюсь о взгляд Яны. Прямой, явный и, увы, полный узнавания.

О нет.

Они с Демьяном отдыхают, устроившись за одним из столиков. Завидев меня, Яна резко садится и машет, а я... да что тут еще сделаешь?

Комично закрываю глаза руками, но так, чтобы было очевидно — подглядываю. И якобы на ощупь пробираюсь к ним.

Яна звонко смеется, откинувшись на подушки, Демьян тоже улыбается, присаживаясь ровнее.

— Вы одеты, точно? Сто процентов? — наигранно паникую я.

— Даже в носках, — успокаивает Демьян вроде бы и серьезно, но с едва различимым смешком. — Не дрожи, птенец.

Он по телефону разговаривает, отвлекается только для того, чтобы пошутить, после чего включает микрофон и отворачивается. Я слышу его серьезный тон:

— Да. Говори, Мих.

Послушно опускаю руки. Яна расторопно пододвигает еще один мешок ближе, Демьян делает знак официанту, и мне ничего не остается, кроме как сесть к ним. Ух! Вот ведь угораздило.

И снова мы втроем. Тарам-пам-пам. Судьба, видимо.

На этот раз, правда, эти двое действительно одеты: на Яне короткое яркое платье, Баженов в льняных брюках и рубашке. Выглядят полностью безопасно.

На их столике пара недоеденных кусков пиццы, снеки и коктейль в красивом бокале. Рядом стоит кальян.

— Извините, ребят. — Встряхиваю волосами и неловко тру шею. — Странно вышло. Я ничего не видела. Практически.

— Кристин, ты так быстро убежала... Мы перепугались, что у тебя теперь травма останется, — произносит Яна вполголоса, сжимает зубы, оглядывает меня. — Ты окей?

Мне кажется или Демьян в этот момент бросает на нее предостерегающий взгляд, вновь отвлекшись от беседы? Хотелось бы в этом удостовериться, но я слишком хорошо помню его голым и не решаюсь оторвать глаза от стола. Спешу сгладить ситуацию:

— Я-то окей, а вы? Мало кому понравилось бы, что к ним в номер вломились. Я дернула за ручку, и дверь оказалась открытой. Это полностью моя вина, и мне ужасно некомфортно от этого.

— Слава богу, ты не обиделась! — Яна берет меня за руку, сжимает, лишь тогда мы смотрим друг на друга. — Сама понимаешь, люди разные есть, я переживала, Демьян вообще психанул. Он сам тебя пригласил, и это выглядело как подстава. В общем, обычно мы такие сюрпризы друзьям не устраиваем, клянусь здоровьем. Собирались завтра извиниться.

Демьян тем временем продолжает говорить негромко, выглядит крайне занятым и деловым. Если бы я не знала, кем он работает, решила бы, что мы избегаем контакта.