Это несерьёзно

Она хватается за мое плечо, но тут же осекается, делает пару шагов назад.

— Это Алекс Равский, гендир «СоларЭнерджи», и его замечательное семейство. Мне нужно с ним переговорить, а ты с его женой познакомишься, голуба моя. Почему ты? Потому что выглядишь максимально благонадежно, а такие люди, как Равские, обращают на это внимание. Плюс мы смотримся, и это тоже хороший знак. Ты мне должна за концерт, окей?

Делаю последнюю затяжку и выбрасываю окурок в урну. Равский мне не доверяет на сто процентов, хотя мы уже год работаем вместе. Но это и понятно, мои таланты могут вывести его в сильный плюс, а могут — уронить в критический минус.

— Во-первых, концерта еще не было, а ты уже плату берешь. Во-вторых, Демьян, я замужем! Гулять с замужней женщиной — это максимально неблагонадежно из всего, чтобы ты мог бы выкинуть! — стебется Крис.

— Мы ведь друзья. Других кандидаток сейчас все равно нет, — улыбаюсь, когда Алекс нас замечает.

— А Яна?

— Мы расстались. Идем же.

— Что? — Кристина запинается, едва поспевая. — Почему? Я же ехала, чтобы пойти на концерт с вами втроем! Я... все ее фотографии пролайкала позавчера!

— Привет! — восклицаю я, протягивая ладонь.

— Сорян, брат. Ива! Ива, где салфетки? Я весь... липну, а у меня тут важный человек. Щас, короче. — Равский подходит к коляске.

— Где обычно! — кричит Ива, стоящая в очереди за мороженым. — В большом кармане, Рафа! Демьян, привет!

— Привет! — машу.

— Нашел!

Алекс вытирает руки и неловко смеется. Наконец, здороваемся. Я представляю Кристину, свою подругу детства, ей — Алекса, главного клиента моей фирмы.

— Мы решили приехать всем составом. Чудесная погода, и Ива хочет погулять по Питеру. Завтра утром я буду у тебя в офисе. Один, — успокаивает Равский. — Во сколько не скажу. Как проснусь.

Один из его детенышей прекратил рыдать и теперь горестно всхлипывает каждые две секунды. Плачущие дети — мой триггер.

— Эй, привет. — я Присаживаюсь на корточки и смотрю на модно подстриженного пацана. — Что случилось? Тебе не купили мороженое? Равский, вы почему обделяете старшего? Остальные вон рубят, за ушами трещит.

— Твой тезка, кстати, — улыбается Алекс. — Уронил он, мама сейчас купит другое. Да, Дём? У него особенная любовь к мороженому, каждую такую потерю безутешно оплакиваем. Демьян, поздоровайся. Ну.

Пацаны Равского по очереди протягивают руки, к приветствиям присоединяется мелкая девчонка, явно японского происхождения.

— Здравствуйте, — говорит она на английском. Называет свое имя.

— По-русски, пожалуйста, юная леди, — просит Алекс мягко.

— Всё в порядке, — отвечаю на английском. Осыпаю ее комплиментами.

— Она только два месяца в России, учит.

Девочка медленно повторяет по-русски, я целую тыльную сторону ладони мини-мисс и поднимаюсь на ноги.

— Тоже твоя? Не знал.

— Не-не! Ты что! Меня жена за такое зароет живьем. Это потомство Бориса. Они с утра по магазинам, оставили вот.

Ива спешит к нам, чмокает старшего в лоб, вручает ему эскимо. После чего мы все еще раз здороваемся, знакомимся и переходим к делу. Под предлогом купить билеты на карусель, отходим с Алексом в сторону.

Он тут же вручает флешку и меняет тон на максимально серьезный. С таким чуваком я и познакомился — фанатичным, быстрым. В роли отца его видеть... странно.

— Здесь ключ к ФТП, куда я кинул логи. Блядь, Демьян, пока никому ни слова только. Я тебе свою жизнь сейчас вручаю.

— Лично посмотрю, как и обещал.

— Нас постоянно пытаются взломать, это обычная, мать ее, практика. Сам знаешь: уронить «СоларЭнерджи» — значит, получить пропуск во многие хакерские банды. Мне такое даже льстит, ну и интересно, кто сможет. — Алекс делает паузу, словно на миг подозревая и меня тоже.

Вот. Это то, о чем я и говорил: он мне доверяет, но процента на семьдесят три.

Год назад я нашел уязвимости в защите «СоларЭнерджи», приехал и показал. Равский работает под крылом нашего космоса, а там подобное могут и за измену принять. Алекс же выебал своих безопасников, и мы покрутили, что можно улучшить.

— Но таких логов я не видел, — произносит он чуть тише, будто нас подслушивают. — Сегодня утром целых десять минут мне казалось, что мы потеряли главный сервак. Пиздец, я поседел за это время.

— А ФСБ? Вас охраняют, как Центробанк.

— Отрицают существование «Черных звезд». Как обычно, хоть об стену убейся, у них своя вера.

Холодок пробегает вдоль позвоночника. «Черные звезды» — больные на всю башку китайские хакеры. Этим тварям надо официально войну объявлять, а не уходить в отрицание. Им плевать, кого ломать и на кого работать. У «Черных звезд» нет принципов, нет совести. Их поступки невозможно спрогнозировать. Если они выбрали цель — сдохнут, но своего добьются.

— Алекс, при следующей атаке сразу мне звони. В любое время дня и ночи.

— В следующий раз? — Он достает сигарету. — Баженов, мне на хер не надо, чтобы был следующий раз. Мне надо, чтобы они не смогли зайти. Вообще никак.

Подбираю слова. Тщательно. Обстановка неформальная, но это ни на что не влияет. Прямо сейчас происходит самая важная работа. Намного важнее того, о чем мы будем завтра трещать на планерке.

— Мне надо подумать, как так вышло, что они уже прорывались на сервер, — наконец отвечаю уклончиво.

— Скажи вслух. Я это хочу услышать от тебя.

Развожу руками.

— Если понадобится, чтобы мне вылизали зад, я знаю, к кому обратиться, — цедит Равский сквозь зубы. На нервах. Зло.

Уровень его агрессии становится опасным.

Тоже не люблю ложь и подхалимство, поэтому отчасти понимаю реакцию. Тем не менее Равский теряет берега, и я напоминаю, что работаю не в подчинении. Мы на равных. Выдерживаю взгляд и отвечаю:

— Я, блядь, посмотрю логи. До этого момента ты от меня ничего не добьешься. Что ты хочешь услышать прямо сейчас? Что кто-то из твоих парней заразил сеть изнутри? Ты и сам это понимаешь. У тебя завелся предатель.

— Не могу вычислить кто. И это, сука, бесит. Ты понимаешь, кто-то из моих ребят принес гребаного китайского червя ко мне «домой».

— Я уже работал против «Черных звезд». Если это они, я узнаю.

— Хорошо.

Мы киваем друг другу, после чего покупаем билеты и возвращаемся к девушкам и детям. Некоторое время гуляем вместе.

Несмотря на значительно потяжелевшую от роящихся мыслей голову, от меня не укрылось, как Алекс быстро переглянулся с женой. Ива сто процентов знает про утреннюю атаку, хотя делает вид, что всё превосходно. Удивительное самообладание. Кто она там? Бывшая спортсменка?

Кристина напряг тоже чувствует и намеренно снижает градус веселой болтовней о том, как мы с ней вместе росли. Несет на руках мелкого Равского и лучезарно улыбается.

Мальчик обнимает ее за шею и внимательно слушает. И я вдруг понимаю, чего мне не хватает. Обнять ее. Сейчас.

Мы больше не дети, Крис к тому же... ну, в общем, замужем. В этом причина? Ей неловко рядом со мной? Почему?

Она мой близкий человек. Один из самых-самых.

Если начистоту, я едва удерживаюсь, чтобы не притянуть ее к себе силой.

— Кристин, если тебе тяжело, усаживай его в коляску. Этот парень явно к тебе неровно дышит, — смеется Ива.

— Всё в порядке, я люблю детей. Демьян, кстати, тоже любит. Не смотрите, что он весь в своих мыслях. При желании он к любому найдет подход.

К любому взрослому.

Потому что их можно взломать.

Ведь анонимности не существует. Логины, сложные пароли, приватность — в действительности все это лишь иллюзия, созданная для нашего спокойствия. Идея-то была хорошей, но, как обычно, реализация подкачала. Теперь о друзьях, любимых и незнакомцах можно узнать абсолютно все. К сожалению.

Их привычки. Интересы. Тайны.

В десять лет я впервые взломал своего отца. Между прочим, совершенно без задней мысли. Приближался мой день рождения, я знал, что папа готовит нечто особенное, и хотел узнать, что именно. Он был в командировке, я ужасно скучал и изнывал от любопытства. Отец был моим самым лучшим другом.

Взломать его почту было легко, для пароля он использовал сумму из дат рождения моих и мамы. Там я увидел чек из гостиницы, которая находится в десяти километрах. Обрадовался страшно! Обманул няню и сбежал из дома. Добрался на метро. Делал так уже пару раз, поэтому все прошло гладко.

Я зашел в гостиницу, поднялся на нужный этаж, постучал в дверь. Открыла полуголая незнакомая тетя, за ее спиной громко говорил по телефону отец.

Увидев мизансцену, я сразу сообразил, что это не подготовка к моему дэрэ, и ломанулся бежать. Бежал долго, изо всех сил. Горели легкие, сердце колотилось в горле. Отец догнал через квартал, затащил за угол и врезал так, что я отлетел и разбил голову об стену. Следующие четыре года он со мной не разговаривал. Вообще. Никак.

Это был важный урок. В тот день я понял, что чужие тайны способны разрушить мою жизнь. Иногда их стоит беречь получше своих собственных.

Секреты — это рычаги власти, но, завладевая ими, ты платишь колоссальную дань.

Долгое время казалось, что хороших людей попросту не существует, а потом, повзрослев, я осознал, что нет идеальных. Но куча — достаточно неплохих.

Вот, например, Марк Росс. Не убийца, не насильник, девки у него всегда хоть и юные, но совершеннолетние. Он сделал Кристину счастливой. Он достаточно хороший человек?

На мой взгляд — нет. Потому что Кристина — единственная, кого я считаю идеальной.

В последний раз я взламывал Крис, когда ей было четырнадцать. В чате ее друзей меня попытались выставить в дурном свете, она попросила прекратить. Ей предложили выбрать сторону. После чего Кристина вышла из чата. Навсегда.

Потому что, как бы там ни было, мы все делимся на овец и волков. Овцы молча наблюдают за тем, как жрут особей из их стада, радуясь, что печальная участь их самих... пока миновала. Волки же за сородичей порвут. Кристина — моего рода и племени. Без альтернативных вариантов.

— Я отвезу тебя в гостиницу и домой поеду, нужно кое-что проверить, — говорю ей, когда подходим к машине.

— Для Алекса? — хмурится она.

Не ошибся. Крис поняла: кое-что происходит.

— Ну да. Ты не обидишься? Он позвонил пару часов назад, уже из аэропорта. Но к вечеру я освобожусь.

— Давай встретимся в баре за час до концерта. Расскажешь, что случилось у вас с Яной.

Морщусь.

— Нет.

— Да. Пожалуйста. Умоляю.

Она приподнимается на цыпочки, а я смотрю в ее глаза. Долго. Просто не могу оторваться.

Кристина улыбается, достает телефон и проверяет сообщения. Я пожимаю плечами и выдаю какое-то банальное:

— Видно будет.

Глава 14

Кристина

— Волосы — ужас! Это ж надо было так скакать! — Я стараюсь хоть как-то пригладить прическу.

— Ты охуеть красавица, — летит в спину и ударяет так внезапно, что оборачиваюсь.

Баженов идет позади как ни в чем ни бывало.

— Даже так? Спасибо за комплимент. Ты тоже симпатичный.

Смеется.

— О. А давай я тебя сфотографирую.

Он останавливается резко, включает камеру на своем телефоне, но я протестую.

— Не надо! Зачем?.. Хотя давай, ладно. Только на мой.

— Как скажете, миссис.

Он берет мой мобильник, а я подхожу к мосту, позирую. Демьян хитро прищуривается, я улыбаюсь, а потом сгибаюсь пополам и хохочу! Стараюсь выпрямиться, хватаюсь за перила. Он тоже хохочет.

Фотографирует. Снова. И снова. И снова. Боже!

Мысль, что, возможно, не стоило добровольно вручать главному хакеру страны свой телефон, проносится где-то на задворках сознания, но я тут же ее отметаю. Можно подумать, при желании Баженов не найдет способ подобрать пароль! Он у меня простой: кличка собаки и дата ее рождения. С Демьяном лучше просто расслабиться и наслаждаться происходящим. Особенно когда он делает настолько крутые фотки.

Подбегаю, смотрю одну за другой.

— Если тебя выгонят с работы, сможешь закончить курсы фотографии. Я на всех стройная. Класс!

— Ты не стройная, а откровенно худая. Какая в жизни, такая и на фотках.

— Стройная. Слово «худая» мне не нравится, — поправляю его.

Мы идем дальше, просто так, без плана. По красивой улице в одном из самых красивых городов мира.

— Почему?

— Оно от слова «худо». То есть плохо. Я не плохая.

— Хм. Этот смысл я не вкладывал.

— Знаю. Я просто цепляюсь к словам. Настроение — поболтать! Я ужа-а-сно давно ни с кем не болтала просто так, без какого-то смысла. Мне весело! — Пританцовываю и разок кружусь на месте. — И концерт был ну таким потрясающим! Тот момент, когда пел зал, а потом Миша вступил со своей партией... Эй, ты не понял, о чем я?

— А еще два бокала шампанского... — подкалывает Демьян.

— Не без этого, Баженов. Не без этого. А ты трезвый, скучный. Весь в делах. Никогда тебе этого не прощу! — продолжаю трещать без устали.

Он беззлобно посмеивается, это располагает.

День получился каким-то и правда бесконечным, плотно насыщенным эмоциями, которые наслоились друг на друга, как праздничный пирог, который я с радостью умяла, дорвавшись.

После знакомства с Равскими я переоделась в гостинице и отправилась гулять по городу. Одна. Впервые за пять лет я гуляла целый день без цели.

Прошлась по Невскому, пообедала в кафе с видом на Кафедральный собор. Я... несмотря на то что Марк часто в командировках и много работает, редко чувствую себя свободной. За всеми хлопотами по дому, учебой и работой не помню, когда это было в последний раз. Все время кажется, что не успеваю, что занимаюсь чем-то не тем. Если и позволяю себе отдых, то непременно мучаюсь виной.

А тут... я просто провела день в удовольствие. Сбежала.

Баженов обманул: он не смог освободиться к назначенному времени. Вернее, физически приехал, но продолжал висеть в телефоне и грозно хмуриться своим мыслям. Неудивительно, что те испуганно разбегались, не давая ему закончить начатое.

Но это ничего, молчаливая охрана на шумном мероприятии — как раз то, в чем я нуждалась. Демьян свою роль исполнил на пять с плюсом: оберегал от скачущей толпы, ходил в бар за шампанским.

Сам концерт прошел изумительно. Все началось с того, что группа не опоздала, начала минута в минуту. Настоящие мужики, как бы Марк их ни оскорблял.

Полтора часа громкой музыки, драйва, знакомых песен. Я позволяла себе орать в толпе, не переживая, что муж узнает и покрутит у виска. Для него вся моя музыка — примитивная. И нет, я очень уважаю и искренне люблю ту музыку, которую слушает он, но иногда душа желает чего-то кроме классического рока.

Солист едва вышел на сцену — сразил энергетикой. Это врожденный талант. Я жадно впитывала свободу, эмоции других людей. Психолог посоветовала сделать что-то из своего прошлого, то, что любила до Марка и без Марка. Прожить эти ощущения. Подумать о том, что чувствую.

Рискованное дело, не так ли?

Я, если честно, совсем запуталась, что чувствую и чего хочу.

— Спасибо, что сходил со мной, — благодарю Демьяна, который заканчивает очередной разговор.

— Извини, пожалуйста, дурацкий в плане работы день. Я не могу рассказать подробнее.

— Ничего страшного, я сама очень устала.

Лгу, но так правильно. На улице хоть и светло, на самом деле полночь близится. Давно пора домой.

— Вызову такси. Мне очень понравился день. Правда. Не жалею, что поехала.

— Завтра какие планы? Пообедаем вместе?

— У меня самолет рано.

— Позавтракаем?

— Марк встречает в аэропорту, мы договорились поесть вдвоем. Да и не успеем, вылет в семь.

— Понял. У нас, получается, осталось несколько часов, — говорит Демьян, что-то прикидывая.

— Несколько часов для чего? — хмурюсь.

— Я действительно на сегодня свободен. — Демьян демонстративно выключает телефон и убирает его в карман.

Это простое, казалось бы, действие почему-то шокирует. Я застываю и пялюсь на Баженова снизу вверх. На этого взрослого занятого мужика, который мне, по сути, никто. Друг. Просто друг из прошлого, с которым так комфортно. Едва держусь, чтобы не кинуться на шею и не обнять.

Крепко-крепко. Изо всех сил. То, чего хочется в глубине души весь день и что я никогда себе не позволю.

Молчу.

Мы так не делаем — не выключаем телефоны никогда, ни при каких обстоятельствах. Готовы и должны быть на связи с миром двадцать четыре не семь.

Демьян хочет побыть со мной еще. Это не дань вежливости, не выполнение просьбы. Это его желание, которое совпадает с моим, потому что совсем не хочется домой. Хочется продолжать гулять по Питеру.

Наверное, Баженов застал меня врасплох, а может, дело в шампанском, поэтому соглашаюсь. И выключаю свой телефон тоже.

Мы с Демьяном без сотовой связи, поэтому не можем вызвать такси и добираемся до нужного бара пешком. Заваливаемся туда, уставшие, голодные, и сразу идем к барной стойке. Я прошу еще один бокал игристого, а Демьян заказывает себе серию шотов и два самых больших бургера.

Он пьет подряд четыре, пьянеет через десять минут. И мы смеемся. Много, громко, без какого-то повода! Просто потому, что весело.

Спустя еще три часа, а также два бара, где что-нибудь едим или пьем, мы оказываемся в совершенно незнакомом мне месте. В каком-то старом дворе, возле чужого дома. Демьян, в отличие от меня, растерянным не выглядит, запросто приглашает в темный подъезд.

Эм. Что?

Вроде бы я доверяю ему... но и чувствую внутренний холодок: мало ли что в голове у этого человека. Вот так умереть будет достаточно позорно, окружение Марка засмеет.

— Ты куда меня ведешь? — шепчу.

— Тише, увидишь.

— Демьян, мне страшно... реально страшно.

— Не кричи, все спят, — шикает он. — Доверься.

В пакете весело гремят бутылки, которые он купил в баре. Мы заходим в подъезд, вызываем крошечный лифт и едем наверх. Долго едем. Время тянется, тревога царапает кожу.

Когда Демьян распахивает дверь на чердак и предлагает шагнуть в полную темноту, я категорически отказываюсь. Это уже ненормально. Это жутко.

— Вдруг там кто-то есть?

— Все может быть. — Демьян подталкивает. Включает фонарик на брелке и шагает первым.

В черную-пречерную темноту, навстречу неизвестности.

Пульс стучит. Я едва поспеваю, стараясь смотреть под ноги. Остро хочется включить мобильник и хотя бы приблизительно определить, где мы находимся.

Демьян доводит меня до лестницы, забирается по ней и открывает люк. А потом ступает на крышу.

— Ты, блин, серьезно? — шиплю я.

— Абсолютно. — Он протягивает руку.

— Давай вернемся вниз и вызовем такси? Мне не по себе. Честно.

Мы смотрим друг на друга. Демьян цокает языком.

— Я уже трезвый, все будет хорошо.

— Я тебе не верю! Ты говорил, что покажешь интересное место, но не предупреждал, что придется лезть на крышу! — отчитываю его.

— Когда ты успела стать такой трусихой? Мы раньше лазили по горам, Кристин, — выдает он. — Ты же хотела встретить рассвет. Я выполняю желание. Лучшего места не найдешь, но, если хочешь, пошли по домам.

В его голосе проскальзывает досада, которая невольно передается и мне. Я и правда никогда не была такой уж трусихой. Прислушиваюсь к себе и понимаю, что боюсь не Демьяна, не крыши, а Марка. Его реакции, когда он узнает, куда я поперлась.

Это понимание выбивает из колеи. Я, наверное, слишком пьяная, иначе объяснить не могу, почему поднимаюсь по лестнице и выхожу на крышу.

— Вау! — восклицаю, оглядываясь. — Как здесь красиво, Дём!

— Еще рано. Я скажу, когда пищать.

Его рука горячая и твердая. Я весь день старательно избегала касаний, потому что это казалось совершенно лишним и неправильным. Я замужняя женщина.

Следующие десять минут мы не отпускаем друг друга ни на секунду. Реально опасных участков нет, но сам факт, что мы карабкаемся по крыше чьего-то дома и можем свалиться, — будоражит. Я держусь за Баженова крепко, просто изо всех сил. Он ни на мгновение не оставляет без поддержки, шутливых комплиментов. Подсаживает, помогает слезть, дает советы, разряжая обстановку.

Когда добираемся до нужного места, пульс грохочет, адреналин шпарит, а внутри такой подъем, что словами не описать. Напитанный кислородом организм будто перерождается. Я живу каждой клеткой, живу по-настоящему.

— Помнишь, как мы забрались на ту гору… как ее? Потом не могли велосипеды спустить, — говорю тихо.

— Конечно. Твой отец нас чуть не прибил, увидев фотографии у тебя в телефоне. Кстати, давай я тебя щелкну? — Демьян тянет руку за моим смартфоном.

Понял всё. Что не позволю ему иметь в галерее мои фото, что для меня это слишком.

Качаю головой — не нужно фотографий. Марк не должен узнать об этом. Меня домой не пустят.

Демьян снимает куртку, расстилает ее прямо на железных листах. Мы усаживаемся рядом и смотрим на город.

Слов нет. Да они и не нужны, без них ясно. Невероятно красиво. Я стараюсь смаргивать слезы, чтобы не показаться жалкой. Я так давно не делала ничего действительно волнующего, что сейчас захлебываюсь. Буквально тону в своем восторге.