НИ СЛОВА ПРО ЛЮБОВЬ

Мы обе фыркаем, но у меня это смех получается нервный нервно.

— Да нет же, дурочка! — толкает Наталья меня в плечо. — Дело серьёзное. У Аркадия Петровича, моего начальника, есть один клиент. Очень влиятельный клиент, очень богатый. Ему нужна фиктивная жена. Н на определённый срок, все условия будут оговорены в контракте. Я сразу о тебе подумала.

Отшатываюсь, словно меня ударили.

— Что? — шиплю я. — Наташка, ты в своём уме? Я продаваться не буду! Ни за какие деньги!

Внутри у меня всё сжимается в тугой, болезненный комок. Продать себя, даже фиктивно? Стать вещью? Нет, это черта, которую я не могу переступить.

Но подруга не сдаётся.:

— Да не продаваться! Там всё строго: контракт, никаких… , э-э-э… , супружеских обязанностей! Просто формальность. Ну, подумай, Лид! Ты вылезешь из долгов, у тебя появится стартовый капитал, ты сможешь снова заниматься своим любимым делом, а не выживать!

— Нет, — твёрдо говорю я. — Это унизительно.

— Хотя бы взгляни на него! — не унимается подруга. — Решено! Сегодня ты ночуешь у меня. Посмотрим в интернете. Просто из любопытства! Мы же подружки, можем позволить себе потупить над на фото красивыми красивых мужиков!

Хочу отказаться, но вино и настойчивость подруги делают своё дело.

— Ладно, — сдаюсь я. — Только посмотреть. И всё.

Уже поздно, мы пьяненькие и глупые, как в студенческие годы.

Едем к Наталье. В такси хихикаем, как девчонки, и подружка заплетающимся языком рассказывает о своём новом ухажёре, с которым они то сходятся, то расходятся.

Войдя в квартиру, Лебедева скидывает туфли и сразу направляется к ноутбуку. Садится с ним на диван, поджав под себя ноги.

— Ну что, приступим к смотринам? Давай хотя бы на него посмотрим. Аркадий Петрович сказал, что он… своеобразный. Сложный.

— Своеобразный? — фыркаю я, падая рядом. — Наверное, лысый, пузатый и воняет сигарами.

— А вот сейчас проверим!

Наталья с торжествующим видом открывает браузер и вбивает в поисковую строку: «Яровой Егор Витальевич».

Результат обрушивается на нас, как лавина. Первой же строкой выпадает ссылка на официальную страницу его компании с подборкой фотографий.

Я замираю с приоткрытым ртом.

С экрана на нас смотрит мужчина лет тридцати пяти с лицом, словно высеченным из гранита: с резкими скулами, твёрдым подбородком и густыми светлыми бровями и бородкой. Но главное — это глаза. Холодные, пронзительные, серо-стальные, даже с экрана они смотрят с таким вселенским равнодушием и самообладанием, что по коже бегут мурашки. Он одет в идеально сидящий тёмный костюм, и во всей его осанке читается колоссальная власть и уверенность.

— Офигеть… — выдыхает Наталья. — Я знала, что Залесский абы кого не предложит, но чтобы настолько…

Молчу. Мужчина не просто красив. Он красив так, что становится не по себе.

— Да по-любому есть какой-то подвох, — наконец выдавливаю я. — Уж слишком он… идеальный. Почему он до сих пор холост? Неужели в его положении он не может себе невесту найти, даже фиктивную? Любая женщина на планете пойдёт за него по щелчку пальцев.

— А я тебе и говорю: Аркадий Петрович сказал — он очень сложный, ему трудно угодить. Наверное, разборчивый.

— Да мне это не надо, — с внезапной злостью говорю я, отводя взгляд от экрана.

Этот мужчина пугает меня своим холодным совершенством.

— Но зато это решит все твои проблемы одним махом, — зевая, бормочет подруга, закрывая ноутбук. — Подумай…

Больше мы в тот вечер не говорим. Я ложусь на диван, а в голове у меня стучит: «Нет. Нет. Нет. Ни за что. Это не выход. Это безумие».

Засыпаю с твёрдой уверенностью, что утром откажусь окончательно.

***

Утро начинается с трезвой, суровой головной боли и очередного письма о задолженности. Не бумажного, а пришедшего на мою старую электронную почту, которую я проверяю на телефоне, лёжа на диване.

Сердце замирает ещё до того, как я открываю сообщение. Тема — " Требование о немедленной оплате долга!" — кричит мне прямо в лицо. Это они. Коллекторы. "Кредит - Актив". Я даже не знала, что банк продал им мой долг. Нужно срочно что-то делать, но что? Мысли путаются.

Внутри — шаблонный текст, нагнетающий страх. Уведомление о переуступке долга. Угрозы о выезде группы взыскания. Дают всего сутки на оплату. Двадцать четыре часа! Где я возьму эти деньги?

Сажусь, смотря на цифры на экране. Руки дрожат. Неудачная выставка, долг арендодателю, а теперь еще вот это. Мне перекрывают все пути к кислороду.

Мне не отвертеться. К горлу подступает тошнота от осознания того, в какой я западне. Теперь понимаю, что выбора у меня просто нет. Совсем.

Наталья на кухне в пижаме, — с растрёпанными волосами и патчами на пол-лица, — готовит завтрак и растворяет шипучую таблетку. При виде моего хмурого вида спрашивает:

— Будешь? — показывает на свой бокал.

Смотрю на неё, на то, как она спокойна, уверена в завтрашнем дне, и меня захлёстывает отчаяние.

— Сделай, пожалуйста, — шепчу я, чувствуя, каки к глазам подступают слезы. — Наташ, — голос будто чужой, мой голос звучиту хрипло и отчуждённо. — Насчёт того твоего… предложения. Ты можешь передать своему Аркадию Петровичу, что я… я Я согласна.

Глава 5. Егор

Опираясь на перила террасы своих апартаментов в элитном ЖК, любуюсь искрящейся панорамой ночного Москва-Сити. В бокале плещется янтарный виски, а в голове бушует хаос мыслей о предстоящем браке, дедовом завещании и кузене. Даже вечерняя пробежка по набережной, обычно помогавшая сбросить напряжение, сегодня не принесла облегчения. В висках пульсирует кровь, сердце бешено колотится, словно пытается вырваться из грудной клетки.

Телефон вибрирует в кармане брюк. Догадываюсь, кто звонит, не глядя на экран, принимаю вызов и подношу трубку к уху. Предсказуемость семейного юриста порой раздражает почти так же сильно, как и условия дедовского завещания.

— Говорите, Аркадий Петрович, — бросаю я в трубку, стараясь скрыть усталость и раздражение.

— Егор Витальевич, — бархатный голос Залесского, как всегда, безупречно ровен. — Не помешал?

— Раз я ответил на вызов, значит, нет, — отрезаю я, оборачиваясь и рассеянно устремляя взгляд вглубь квартиры. Минималистичный интерьер в холодных серых тонах, как отражение моего внутреннего состояния. — В противном случае я просто сбросил бы или не ответил. Что у вас?

— Я нашёл потенциальную кандидатуру. Белова Лидия Алексеевна, тридцать один год. Полностью соответствует вашим критериям.

В голосе Залесского ни тени личного мнения, лишь сухая констатация факта. Мне это нравится. Механизмы должны работать именно так — чётко, без лишних эмоций.

— Оперативно, — сухо отзываюсь я.

По большому счёту, мне всё равно, кого он там нашёл. Рыжая, блондинка, брюнетка — не имеет значения. Она всего лишь пешка, инструмент, необходимый для выполнения моей задачи. Важна лишь функциональность и соответствие требованиям.

— И что она собой представляет, этот… идеальный экземпляр?

— Лидия Алексеевна — куратор и организатор выставок. В настоящее время испытывает определённые финансовые затруднения.

Мои мысли упорядочиваются в холодную и чёткую последовательность. Работа в сфере искусства — значит, не полезет в мои IT-дела, не станет задавать лишних вопросов и пытаться понять, что ей знать не положено. Безусловный плюс.

Финансовые трудности… Даже хорошо. Её уязвимость — моя потенциальная зона влияния. Наличие мотивации, — скорее всего, денежной, — значительно облегчает задачу.

Звучит… эффективно. Чёрт возьми, именно то, что нужно.

— Вы посвятили её в суть предложения? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от бесконечного потока машин, мчащихся по Третьему кольцу.

Огни фар, словно мерцающие нити, связывают разные концы мегаполиса.

— В общих чертах. Озвучил, что речь идёт о браке по договору с чётко прописанными обязательствами и вознаграждением. Она дала предварительное согласие на личную встречу для обсуждения деталей.

Уголки моих губ трогает лёгкая улыбка. Решительность — ценное качество. Ещё один плюс. Промедление в таком деле недопустимо.

— И что, она в восторге от перспективы фиктивного брака со мной? — с лёгкой иронией спрашиваю я, делая глоток виски.

Напиток обжигает горло, но расслабления не приносит.

— Как вы уже поняли, у неё небольшой выбор. Обстоятельства, Егор Витальевич.

Я делаю глоток. Город за окном живёт своей жизнью, бурлит и переливается огнями, не подозревая о циничном фарсе, который разворачивается в моей жизни.

— Вышлите мне её досье, включая документальное подтверждение её финансовых проблем, — бросаю я в трубку равнодушно. — Всё, что есть, и краткий аналитический отчёт. Никаких неприятных сюрпризов, никаких скелетов в шкафу.

— Разумеется, Егор Витальевич. Всё будет исполнено в лучшем виде.

Залесский невозмутим. Кажется, ничто не может вывести его из равновесия.

Кладу трубку, не попрощавшись. Не вижу необходимости. Разговор окончен. Задача поставлена. Механизм запущен. Цель близка.

Снова поворачиваюсь к ночному городу и вдыхаю прохладный воздух. В голове пока не возникает конкретный образ «невесты», нет и тени любопытства к ней как к личности. Её существование сводится к сухим пунктам в досье: возраст, специальность, финансовое положение, мотивация, степень податливости.

Она — всего лишь переменная в сложном уравнении, которую нужно корректно подставить, чтобы получить нужный результат. Решение деда — иррациональное, абсурдное. Мой ответ — холодный, расчётливый прагматизм: брак — как тщательно спланированный бизнес-процесс, семья — как юридическая формальность.

Ветер усиливается, становится по-весеннему прохладным, и я возвращаюсь с террасы в квартиру. Нужно проверить последние отчёты по новому проекту компании. Настоящая жизнь, — сложная, интересная и значимая, — ждёт меня. А женитьба — просто ещё один проект. Пожалуй, самый циничный и бесчеловечный из всех, что мне приходилось реализовывать.

Но победителей не судят. А я всегда побеждаю. Это моё жизненное кредо.

Глава 6. Лидия

Рано или поздно это должно было случиться — я понимала это, когда дала согласие Наталье, снова и снова перечитывала сообщения из коллекторского агентства, ощущала, как долги душат меня, словно удавка.

Но сейчас, глядя на дрожащее отражение в зеркале, чувствую себя приговорённой. Как будто отсюда — прямиком на эшафот.

Надеваю самое простое платье, какое нашла в своём разношёрстном гардеробе: тёмно-синее, почти чёрное, из плотной ткани. Никаких рюшечек и воланов — классический крой. Вроде бы выглядит достойно. У меня нет цели соблазнить этого… павлина.

Именно! Павлин Яровой.

Нервно усмехнувшись этой шутливой характеристике, вновь придирчиво разглядываю себя.

Морщусь. Усталый взгляд серых глаз. Пухлые губы искусаны, и тронуты блеском, чтобы скрыть красноту. Не сплю толком неделю, кошмары замучили.

Собираю волосы в небрежный пучок, выпустив пару прядей у висков. Наношу немного туши и румян — не хочу выглядеть ни вульгарно, ни жалко. Надо казаться уверенной, самодостаточной женщиной, которая знает себе цену и достойна уважения, даже если внутри бушует ураган из страха и отчаяния.

Фиктивная жена.

Звучит как название бульварного романа. И я — его главная героиня. Жалкая героиня, продающая себя, пусть и на время.

Нет, не продающая. Оказывающая… услугу. Да, именно так. Фиктивное супружество — это просто услуга. Бизнес-проект. Ничего личного.

С этой навязчивой мантрой выхожу из квартиры и окидываю взглядом двор в поисках жёлтого такси.

Сажусь в машину и водитель молча трогается с места.

Смотрю в окно, пытаясь успокоить дрожь в коленях. Просыпающийся город мелькает за стеклом. На деревьях набухают почки и вот-вот готовы развернуться к солнцу первыми листьями.

Такси останавливается у высоченного здания «Кристалла». Зеркальные стены отражают весеннее небо. Ирония. Моя жизнь сейчас не кристалл, а скорее, мутное стекло, требующее огранки разбитое вдребезги.

Выдохнув, выхожу из машины и направляюсь к центральному входу. Внутри всё сияет: мрамор, хром, стекло. В воздухе смешались запахи дорогого парфюма и свежесваренного кофе.

На ресепшене сидит девушка с безупречным макияжем и идеальной причёской.

— Вы к кому?

— К Егору Витальевичу Яровому, — отвечаю я, стараясь говорить как можно увереннее.

— Вы записаны?

— Да, на десять утра, — киваю я.

— Проходите. Двадцать первый этаж, офис двадцать один ноль один.

Поблагодарив, направляюсь к лифтам. В кабине лифта стараюсь дышать глубже, но воздух кажется разряженным, давит на виски.

На двадцать первом этаже меня встречает тишина и дорогой минимализм. На стенах — абстрактные полотна в холодных тонах, на полу — серый ковёр, поглощающий шаги. Место скорее больше напоминает мавзолей, чем офис.

На двери табличка: «Яровой Е. В.». Золотые буквы на чёрном фоне. Всё кричит о богатстве и успехе. Меня тошнит от этого пафоса.

Набрав в легкие воздуха, иду к приёмной. Меня встречает женщина лет пятидесяти в строгом костюме.

— Лидия?

— Да, это я.

— Проходите, пожалуйста. Егор Витальевич скоро будет, — И забирает у меня пальто.

— Присаживайтесь, — Женщина указывает на кресло у стола. — Могу я вам предложить кофе, чай, воду?

— Спасибо, не стоит.

— Как скажете… Егор Витальевич на совещании. Желаете полистать журнал?

— Нет, спасибо. Я просто подожду.

Кабинет — точное отражение хозяина: огромный, с панорамным видом на город. Дорого, стильно, безлико. Без души. Массивный стол из тёмного дерева, стеллажи с книгами в одинаковых переплётах, бронзовая скульптура быка, застывшего в прыжке. Несколько мониторов. Ни одной личной фотографии, безделушки, намёка на слабость или увлечение. Стекло, металл, дерево.

Крепость.

Опускаюсь в кожаное кресло, стараясь спиной не касаться холодной поверхности. Ладони лежат на коленях, пальцы судорожно переплетены. Внутри бушует ураган, но снаружи я просто девушка в чёрном платье, которая пытается не выдать свой ужас.

Щёлкает замок двери. Воздух становится плотным. Не оборачиваюсь, но каждая клетка моего тела взвывает от тревоги. Это он. Я чувствую его затылком — высокого, собранного. Он словно транслирует напряжение. От него веет силой и опасностью. Властью. Воздух становится плотным. От него, пахнет не тяжёлым парфюмом, а дорогим мылом и, свежей кожей, и древесным парфюмом. Он садится за стол. И только тогда наши взгляды встречаются.

И все мои представления о «муже» дают трещину. На фотографии он был красив. В жизни — опасен. Лицо словно вырублено резцом: резкие скулы, острый подбородок, тронутый светлой щетиной, густые брови. А глаза. Серо-стальные, как ледники. Они не выражают ничего: ни любопытства, ни раздражения, ни одобрения. Они просто фиксируют объект — меня. И я понимаю, что быть купленной человеком с пухлыми щеками и сальными глазками было бы просто унизительно. А быть купленной… этим… монолитом… — страшно.

— Лидия, — произносит он. Голос негромкий, ровный, без намёка на гостеприимство. Егор Витальевич лёгким жестом указывает на кресло, в котором я уже сижу, словно подтверждая — моё место здесь, напротив. — Рад, что вы пришли. Давайте сразу к делу.…

Никаких «здравствуйте», никаких предисловий. Чистый бизнес. Передо мной не мужчина, а бездушный механизм.

— …Я изучил вашу… сложную ситуацию, — продолжает он, сложив пальцы домиком. Голос размеренный, как метроном. — И вижу пути решения. Надеюсь, наше сотрудничество окажется взаимовыгодным.

— Можно поподробнее? — прошу, вкладывая в голос все остатки твёрдости. Внутри всё дрожит от беспокойства. — Пока что это звучит как-то завуалировано.

Уголок его рта дрогнул на миллиметр. Не улыбка, а лишь намёк на неё. Снисходительный. Он наслаждается моей беспомощностью.

— Ознакомьтесь, — он протягивает мне стопку бумаг.

Я беру листы. Первые же строчки ударяют по сознанию, как молотком. «Брачный контракт… Срок действия — восемнадцать месяцев…»

Брак. На полтора года. Вот как всё начинается. Цинично, жёстко и с убийственной эффективностью. Превращаюсь в вещь, приложение к его безупречной жизни. На полтора года.

— Вам предлагается роскошная жизнь, роль идеальной жены на публике и, по истечении срока, … — он замолкает, прожигая взглядом, — сумма, которая решит ваши финансовые проблемы. Главное условие: никаких чувств. Ни с вашей, ни с моей стороны.

Внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок от обиды и горького понимания правды: меня покупают.

Но выбора нет. Этот контракт — единственная возможность рассчитаться с долгами.

Но как же я ненавижу эти условия! Ненавижу его за холодный расчёт! Ненавижу себя за то, что оказалась в этой такой ситуации!

— Мы заключаем бизнес-сделку, а не снимаем мелодраму. — Он замечает моё замешательство, и в его голосе звучит холод. — Ваша задача — создать образ. Не более. Ваше личное отношение ко мне не имеет значения.

Его тон и уверенность в том, что я уже в его кармане, вызывают волну ярости. Смотрит на меня, как на товар, просчитывая недостатки и преимущества.

— Можете не волноваться насчёт чувств, Егор Витальевич, — с вызовом отвечаю я, хотя внутри всё кричит от унижения. — Влюбляться в вас в мои планы не входит. Я предпочитаю людей, а не… бизнес-планы с ногами.

Вот так. Пусть знает. Пусть поймёт, что я не бессловесная кукла.

Тень усмешки снова скользит по его лицу. Словно он ждал такой реакции. Меня проверяют на прочность, и колкость оказывается ожидаемой.

— Прекрасно, Лидия, — теперь в его голосе звучит лёгкая язвительная ирония. — Я готов даже доплатить вам премию, чтобы убедиться в этом наверняка.

Гад! Возомнил о себе! Он считает, что я мечтаю о его внимании? Да я скорее удавлюсь! Он привык, что женщины падают к его ногам.

Прикусываю губу, сдерживая гнев. Это чёртов шанс. … Гордость — роскошь, которую я не могу себе сейчас позволить.

— Я согласна. — В голосе одновременно поражение и остервенелая решимость. — Но у меня есть условие.…

Егор приподнимает бровь, транслируя притворный интерес.

— …Мне нужен аванс. Раз вы уже так тщательно изучили моё «дело», — я делаю акцент на эти словах, — то вам известно, что некоторые проблемы не терпят отлагательства до конца срока нашего договора. Мне нужно закрыть долги. Сейчас.

Долги, которые душат меня и лишают будущего.

Яровой откидывается на спинку кресла. Его поза говорит о превосходстве. Он ощущает свою власть.

— Разумеется, — одобрительно кивает. — Полагаю, мы сможем выплатить часть суммы авансом. Ваши «мелкие проблемы» будут решены. Всё? — Взгляд снова становится острым, колючим. — Иначе я начну думать, что это процедура развода с разделом имущества, а не выгодная сделка.

В его словах — намёк, угроза. Он даёт понять, что его терпение имеет пределы. Он играется со мной, как кошка с мышкой.

— Это всё, — тихо отвечаю я, глядя на контракт. — Просто бизнес.

— Отлично. Тогда давайте перейдём к предварительному договору. Обсудим детали и подпишем окончательный контракт позже, в присутствии моего юриста, и подпишем окончательный контракт.

Яровой берёт со стола ручку и начинает делать отметки в документах, вычёркивая меня из поля зрения так же легко, как и впустил. Кажется, он уже придумал, как использовать меня в своих целях.

Но я не марионетка. Я выживу. И, может быть, даже оберну эту игру в свою пользу. Надежда — это всё, что у меня осталось.

Глава 7. Лида

Дни после разговора с Егором тянутся в странном ритме, будто я готовлюсь не к собственной свадьбе, а к важному деловому проекту. Всё спланировано до мелочей, выверено и расписано по пунктам. Никакой романтики, никакого предвкушения, — только холодный расчёт. Сегодня в плане — выбор свадебного наряда. Звучит красиво, но на деле это, скорее, очередное обязательное мероприятие из списка.

В салон мы отправляемся вместе с Наташкой, моей неизменной подругой и главной советчицей. Лишь ей одной известна вся правда об этой абсурдной свадьбе.

Салон утопает в атмосфере глянцевой сказки. Вокруг воздушные ткани, мерцающие стразы, и воздух пропитан волшебством и запахом больших денег. Здесь, в этом царстве кринолинов и кружев, каждая девушка должна почувствовать себя принцессой.

Или должна была бы почувствовать…

А я смотрю на все эти платья и вижу лишь бездушные наряды. Ничего, что могло бы вызвать хоть малейший отклик в душе. Всё это кажется декорацией к фальшивому спектаклю, в котором мне отведена главная роль — роль невесты, сияющей от счастья и волнения.

Только вот ни счастья, ни трепета и в помине нет.

Всегда мечтала о настоящей свадьбе. Белое платье, кружева, цветы, любящий человек рядом… И всегда представляла себя рядом с тем, кого люблю, и кто любит меня. Как мы танцуем наш первый танец в свете софитов, а потом улетаем в свадебное путешествие на край света.

Консультант, приветливая девушка с заученной улыбкой, подходит к нам:

— Здравствуйте! Искренне поздравляю с предстоящим событием! Какие у вас предпочтения, невеста? Может, есть какие-то пожелания по фасону, цвету?

Этот вопрос застаёт меня врасплох. Я немного теряюсь. Какие у меня могут быть предпочтения, когда речь идёт о фиктивной свадьбе? Что вообще может нравиться Егору? Да я его совершенно не знаю.!

— Сейчас, секундочку… — бормочу я и достаю телефон.

Глупо, но я надеюсь хоть на какую-то подсказку с его стороны. Хоть на что-то, за что можно было бы зацепиться.

На другом конце провода раздаётся раздражённое:

— Да!

— Егор, привет. Это Лида. Я выбираю платье… Может, есть предпочтения по фасону…?

В трубке повисает тишина. Слышно только его тяжёлое дыхание.

— Лид, ну какие у меня могут быть предпочтения к этим… тряпкам? Выбирай что хочешь. Мне плевать.

Этот равнодушный тон, эти пренебрежительные слова… Они ранят куда сильнее, чем я ожидала. Ведь мне отчаянно нужна его помощь. Мне нужно хоть какое-то проявление заинтересованности. Просто чтобы почувствовать себя хоть немного причастной к этому горькому безумию.

— А цвет? Какой лучше подойдёт к твоему костюму? — не сдаюсь я.

— Лид, — доносится из трубки смешок, полный снисходительности. — Этот вопрос туда же и по тому же адресу. Всё равно, понимаешь?

Повисает гнетущая пауза. В голове проносятся обрывки мыслей: зачем всё это? почему я согласилась? неужели деньги стоят того, чтобы пожертвовать своей жизнью и своими чувствами?

— Лида-а-а? — голос Егора выдёргивает меня из этого водоворота мрачных мыслей. — Если всё, то я отключаюсь. Занят. У меня совещание.

— У меня всё. «Пока», —говорю уже тишине в трубке, потому что Егор бросил её, не потрудившись даже попрощаться.

Ни капли элементарной вежливости.

Закатываю глаза, прячу телефон в карман и вижу озадаченное лицо Наташи.

— Ну что, жених лютует? — без обиняков спрашивает она, внимательно изучая моё лицо.

Я глубоко вздыхаю.:

— С ним… непросто. Он действительно сложный человек, — пожимаю плечами. — Ладно, проехали. Будем выбирать без него.

И, отбросив мысли о чужих предпочтениях и навязанных правилах, мы решаем искать то, что действительно понравится мне.

Не пышное и не вычурное, а что-то строгое и элегантное, подчёркивающее мои достоинства.

Перемерив с десяток вариантов, я, наконец, нахожу то самое — облегающее платье цвета шампань. Лаконичный крой, минимум деталей, лишь чистые линии и безупречный силуэт. Оно идеально сидит на теле, подчёркивая изгиб груди и талию.

Кружусь перед зеркалом и не могу сдержать улыбку. Да, у меня хорошая фигура, и это платье делает правильный акцент. Брюнетка с серо-голубыми глазами. Этот изысканный оттенок шампань так выгодно оттеняет мои тёмные волосы, делая взгляд серые глаза ещё ярче. В этом платье я чувствую себя увереннее, сильнее… и красивее. Впервые за сегодня я вижу в зеркале не марионетку, а женщину.