Взглянуть отчаянию в глаза. Руководство по безумию

«Белка. Ничего себе, — удивилась я. — И не одна. У меня во дворе белки!» Одна из белок взобралась на дерево прямо перед моим балконом. Темно-рыжая, шустрая. Я на неё смотрела и забывала курить. Так захотелось снять её на фото или видео! Но телефон с собой я не взяла, а в руке была зажженная сигарета. «Твою мать», — мысленно выругалась я.

Остался час потерпеть до созвона с психологом. Полегчает.

Я кое-как вытерпела этот час, даже заранее открыла ноутбук, включила ТГ и ждала звонка, который должен был произойти с секунды на секунду.

— Добрый день, Ирина. Меня хорошо слышно и видно? — спросила Наталья.

— Добрый день. Да, видно и слышно. А меня? — с облегчением от начала сессии сказала я.

— Да, тоже хорошо видно и слышно. Ну что, как прошла ваша неделя? — наша сессия началась как обычно.

— Я переехала в Ереван. Меня мучают панические атаки, но я использую ваш метод, считаю по квадрату.

При моих словах о переезде в Ереван у неё приподнялись брови:

— А почему Ереван, Ирина? — Наталья чуть подалась вперед к камере. — Вы же не планировали этот переезд, насколько я помню? Еще на прошлой неделе мы говорили с вами о ваших планах в Москве.

— Я не знаю. У меня бывший муж покончил с собой, — соврала я и разревелась.

После пережитого ада с Сергеем я просто устала. Устала постоянно за него переживать. То пропадет на неделю, то попадет под колеса питбайка. Никогда этого не забуду.

***

Мы отдыхали у его бабушки на даче. Кроме нас там никого не было. Ночная тишина. Включили ноут и пересматривали «Сверхъестественное». Я уже засыпала, а его переклинило от шума питбайков. Он выбежал на улицу, где не было ни одного фонаря. Я только слышала его голос — как он на кого-то кричал. Потом стало тихо, а я проваливалась в сон. Но Сережа не возвращался. Я сначала подумала: «Наверное, решил в туалет заскочить». Но что-то меня всё-таки подняло с кровати. Я встала, вышла на крыльцо и позвать его:

— Сереж!

В ответ тишина. Хотя на улице стояла абсолютная деревенская тишина. Только доносились странные женские всхлипы: «Прошу, оставьте его». Я позвала еще раз, но громче:

— Сереж!

Опять тишина.

Я вернулась в домик, взяла телефон, потому что ближайшие фонари были только на центральной дороге, и опять вышла на улицу. Уже перепугавшись, стала чаще и громче его звать. Никто не откликался. Я вышла на главную дорогу (она была через один участок от дачи), а там на дороге стояли люди в кругу и в свете фар. Что-то мешало проехать машинам.

— Ты кто? — повторяла одна женщина. — Парень, ты кто?

Я подошла ближе. И за силуэтами столпившихся людей увидела своего мужа. Он сидел на асфальте с абсолютно потерянными глазами и на всех озирался.

— Это мой муж, — испуганно сказала я. — Что с ним?

— Вы его жена?

— Да, я его жена.

— Он ничего не говорит. Надо скорую вызвать.

— Сейчас наберу, — я трясущимися руками набирала 112.

— Служба спасения. Что у вас случилось? — услышала я на другом конце провода.

— Мой муж... Не знаю, что с ним. Кажется, он в аварию попал.

— А он что говорит?

— Сереж, что с тобой случилось?

Он смотрел на меня взглядом затравленного зверя, который понимает, что его сейчас убьют. Полная дезориентация и дикий, животный страх. Он меня не узнавал.

— Он не отвечает. У него кровь, и на волосах кажется кожа висит.

— Он вообще не отвечает? Он в сознании?

— Да, в сознании, но молчит.

— У него, видимо, сотрясение. Есть какие-нибудь еще видимые повреждения?

— У него губа разбита.

— Постарайтесь выяснить, что с ним случилось.

— Сереж, что с тобой случилось? — еще раз спросила я его.

— Кажется, меня сбили, — путано ответил он.

— Он говорит, что его сбили.

— Скорая нужна? — спросили на том конце провода.

— Да, нужна, у него кровь идет.

— Где вы находитесь?

— На дороге в СНТ «Дружба».

— А вы пострадавшему кем приходитесь?

— Я? Я его жена. Ирина.

— Хорошо, Ирина, скорая уже выехала. Попробуйте оказать ему первую медицинскую помощь и обработайте раны, хорошо?

— Хорошо.

— И документы приготовьте. Они у вас с собой?

— Да, на даче.

— Всё, ждите, скорая скоро будет, — и диспетчер положил трубку.

Я выдохнула и посмотрела на своего мужа. Его рыжие волосы в хвосте растрепались. Трясущимися руками он пытался убрать выбившуюся прядь за ухо. На одной из прядей повис кусочек кожи. А моё сердце бешено билось. Боже…

— Сереж, что случилось?

Мой муж, казалось, меня не видит и озирается:

— Не знаю, — попытался ответить он и сплюнул кровавую слюну на дорогу.

— Ты сказал, что тебя сбили. Кто тебя сбил?

Он продолжал молчать.

— Ты можешь хоть что-нибудь сказать?

— Помоги мне встать, — он протянул мне руку.

— А ты сможешь идти? — взволнованно спросила я.

— Сейчас проверим.

Я подала ему свою, но встать он не смог. Тут же упал обратно на попу.

— Кажется, я ногу подвернул.

— Болит?

— Ну а ты как думаешь, дура, мозги включи, — грубо ответил он мне.

— Я переживаю! Давай я салфетки сейчас принесу и вытрем кровь. Скорая уже едет.

— Не надо никакой скорой.

— Тебя сбили, ты сам сказал! И пару минут ты вообще молчал, может, у тебя сотрясение! — гневно ответила я.

— Не надо скорую. У меня просто вывих, скоро всё пройдет. Лучше помоги мне встать.

— Так ты не можешь! Сиди лучше, я сейчас салфетки принесу, и лицо не трогай.

Я пошла в домик за влажными салфетками. Скорая приехала достаточно быстро, я только и успела, что пару салфеток достать и чуть-чуть стереть кровь с лица. Фельдшер настоял на том, что Сергея надо отвезти в больницу: у него рассечение губы и брови, и надо рентген ноги сделать, вдруг перелом. Он этой новости обрадовался и попросил меня принести документы. Когда я вернулась с его паспортом и полисом, он уже сидел в машине скорой помощи. И последнее, что я помню перед тем, как закрылась дверь машины, — его полный безумия взгляд и фраза, убивающая наповал:

— Не переживай, приключения начинаются! — полный энтузиазма, он поднял руки, сжав кулачки.

Казалось, моё сердце сделало сальто и упало глубоко на дно. Я даже забыла, как дышать. Этот его безумный восторг перед лицом катастрофы пугал меня сильнее самой аварии. Именно тогда, на темной трассе, во мне что-то окончательно надломилось.

***

Я судорожно вздохнула и открыла глаза, вырываясь из липких объятий прошлого. В комнате было тихо. Ереван за окном только начинал оживать своей южной жизнью. Экран ноутбука слабо светился, Наталья терпеливо ждала на том конце провода, пока я вытирала слезы.

— Ирина, вы не виноваты в его смерти, — тихо, но уверенно сказала она, когда я немного успокоилась. — У него было тяжелое заболевание, биполярное расстройство. Вы это прекрасно знаете. И именно поэтому вы тогда приняли решение уйти. Вы просто спасали себя, потому что этот хаос невозможно было вывезти. Я понимаю, вам сейчас плохо, но то, что вы сейчас сорвались и уехали в Армению — это не решение. Это бегство. Вы пытаетесь уйти от мыслей о нем, но они едут за вами.

Я молчала, глядя на её аккуратную блузку на экране. В ушах всё еще стоял Сережин безумный смех на трассе. После нескольких лет этого изнуряющего, безумного хаоса мне действительно хотелось тишины.

— Вы ведь хотите нормальной, спокойной жизни? — продолжала Наталья. — Кстати, как Александр отреагировал на ваш отъезд? Вы с ним общаетесь?

— Общаемся, — глухо ответила я, не желая говорить правду, что я его закинула в ЧС. — Нормально отреагировал. Сказал: если мне это нужно, то пускай.

— Вот видите, — Наталья слегка улыбнулась. — Александр ведет себя как взрослый, адекватный человек.

«Адекватный», — мысленно повторила я, и внутри разлилась едкая, горькая ирония. Когда я ему сказала, что еду в Ереван, он мне заявил, что это не выход, это бегство от проблемы, он знает, каково это, сам переезжал, но это не помогло, а теперь ходит к психиатру и пьет антидепрессанты. Постоянно жалуется на выгорание на работе, которую очень любит и всегда хотел быть сисадмином.

— Поэтому я бы рекомендовала вам в вашем состоянии обратиться к психиатру, возможно, вам надо таблетки попить, чтобы стабилизировать фон, — ровный голос Натальи вернул меня к реальности. — У меня в Ереване нет знакомых врачей, но могу у своих коллег узнать и потом сбросить вам контакты. Подумаете над этим?

— Да, хорошо. Спасибо, Наталья, — глухо ответила я.

— Тогда увидимся через неделю с вами.

— Да, до свидания.

— До свидания.

Видеозвонок был завершен, и я закрыла крышку ноутбука. В комнате снова повисла тяжелая ереванская тишина.

«Ладно, надо заняться поисками работы», — подумала я и села на диван. Мне было страшно. Языковой барьер. Я ведь даже армянского не знаю. «Как я тут буду работу искать?» — кружилась в голове мысль. Даже не открывая интернет, я решила, что пока отложу эту задачу и поеду посмотрю город. Точнее — пойду пешком. Транспортной картой я еще не успела обзавестись, она продается только на станциях метро. И я решила просто действовать. Залезла в карты, и до ближайшей станции «Дружба» мне проложился маршрут в 40 минут. Хорошее время для прогулки.

Я на автомате закинула в сумку паспорт, закрыла дверь съемной квартиры и вышла на улицу. Под ногами валялся виноград, который рос у моего подъезда. Ноябрь, а он всё еще растет. «Интересно, какой он на вкус», — подумала я, но срывать и пробовать его не стала, а пошла дальше. Нужно было просто идти.

На перекрестке Маргаряна и Алабяна привычно шумели машины. Я повернула в сторону центра, шагая мимо парка Тумо. Налево, глубоко внизу, уходило Разданское ущелье, а впереди открывался вид на мост Киевян, по которому плотным потоком тянулись автомобили.

Я на секунду подняла глаза от асфальта и замерла. Там, за пыльной дымкой проспекта, прямо над горизонтом, огромным белым призраком зависла в небе заснеженная гора. Она казалась нереальной, словно нарисованной на холсте — слишком монументальной для этого суетливого города. Я не знала, как она называется, и, честно говоря, у меня не было сил вытаскивать телефон и лезть в карты. «Потом узнаю», — равнодушно подумала я, еще не подозревая, что этот величественный силуэт Арарата станет сопровождать меня здесь на каждом шагу.

Я опустила взгляд — привычнее было идти, смотря под ноги, чем по сторонам. Да и цель у меня была добыть проездной, а не рассматривать всё вокруг.

Наконец-то добравшись до станции метро, я спустилась в подземный переход. Было ощущение, что эта лестница, по которой я спускалась, вела не к метро, а была порталом в прошлое. Добро пожаловать в лихие нулевые! В лицо мне сразу ударил сыроватый, прохладный воздух, пропитанный табаком. Армяне курят здесь даже в переходах. И эти ларьки... Из подземки у нас их поубирали с приходом Собянина. Я даже забыла, как они выглядели, ведь это так давно было, а память штука такая — стирает то, чем редко пользуешься. Или не стирает, а просто прячет поглубже, до востребования, пока ты не наткнешься на правильный триггер. На глаза попался один из стеклянных павильонов, под завязку забитый музыкальными CD-дисками. «Ими еще кто-то пользуется? Серьезно?» Моих дисков у меня уже давно нет. А когда-то…

***

Горбушка. Настоящая, из начала двухтысячных. Стоило только зайти внутрь старого ДК или заглянуть в бесконечные крытые ряды, как на тебя обрушивался душный, плотный гул сотен голосов, обрывки тяжелого рока из хрипящих колонок и бесконечные ряды стеклянных витрин. Мы тогда приехали туда втроем: отец, я и Володя. У брата горели глаза — отец пообещал купить ему на день рождения первый настоящий MP3-плеер. Мы часами бродили среди лоточков, папа серьезно расспрашивал парней в кожаных куртках про мегабайты и батарейки, а мы с Володей завороженно разглядывали витрины. Хотелось купить всё. Новые компьютерные игры.

— О, это же «Герои 3», «Гарри Поттер»! О, а это же… Я мечтаю об этой игре! — увидев в одном из павильонов, с горящими глазами чуть ли не крича сказал Володя. — Пап, можешь купить?

Отец вздохнул, но улыбнулся, доставая кошелек. Мы ведь приехали сюда целенаправленно за плеером, а не за дисками, но устоять перед восторгом брата было невозможно.

— Ты уверен, что именно эту игру хочешь? — уточнил отец. — Могу только одну купить, так как у нас с тобой другая задача. Либо могу все игры купить, но останешься без плеера. Поиграть сможешь только после дня рождения. И одну тебе, одну Ире. Ира, ты какую игру себе хочешь?

— «Симс Мейкин Мэджик», — со стопроцентной уверенностью ответила я.

— Э-э-э… Ир, а ты не можешь себе другую игру выбрать? — протянул мой брат, соображая над выбором, на который ему было сложно решиться. — Ты же стратегии любишь! Вон, взяла бы себе третий Варкрафт, «Фрозен Трон» же недавно вышел.

Про эту игру я слышала. А еще знала, что брат хочет в неё поиграть. И если я возьму себе «Симс», он расстроится, а так у нас дома появятся две новые крутые игры. Но все мои подружки играли в «Симс», и я даже не знала, что мне делать. Но этот взгляд Володи — такой добрый, горящий... Тем более у него скоро был день рождения. И я ответила:

— Я хочу «Варкрафт».

Брат просиял так, будто я подарила ему луну. В тот момент я поняла, что эта игра станет нашим общим миром на ближайшие месяцы.

Пока папа отсчитывал мятые купюры продавцу, я от неловкости отвернулась и уперлась взглядом в соседний стеллаж. Там, прямо вперемешку с детскими мультфильмами, ровными рядами выстроились кассеты и DVD с порнографией. Наглые, кричащие обложки никто даже и не думал прятать от детей — они стояли здесь как самое обычное, будничное месиво из пластика, и интерес детей притягивали даже больше, чем сами мультики. Это ведь запрещено детям смотреть.

***

Тогда это вдохновляло. Не казалось, что ты изгой, и можно было спокойно обсуждать без осуждения интимную жизнь, которая начиналась уже с первыми месячными, и быть девственницей даже было постыдно.

Как давно в Москве убрали все эти ларьки, которые дышали и бурлили своей сумасшедшей энергией. А здесь эта жизнь всё ещё текла во всю — странная, причудливая, но настоящая.

Я дошла до касс метро. Приобрела заветную карту, через автомат положила на неё деньги и решила проехаться. Уж больно интересно мне стало, чем меня сможет удивить еще Армения.

Местное метро ничем не отличается от московского. Разве что нет новых станций, так как они все построены при Советском Союзе. Да и сами поезда маленькие, всего по три вагона. А в остальном — старое доброе советское метро. Такое привычное.

Когда я вышла на улицу на станции «Площадь Республики», начался дождик. Ереван своим вайбом напоминает мне Питер. Такой же медлительный, нищий, но шумный. Зонтика у меня с собой не было, поэтому я просто пошла по улице в надежде, что он не усилится. Центр прекрасен. Круговое движение и пять монументальных зданий из розового туфа. На одном из них красовались вывески с картинами. «Наверное, музей», — подумала я, но подходить не стала. В музей мне сегодня точно не хотелось идти.

И я пошла в сторону ярмарки. Яркая, манящая атмосфера так и притягивала. Расположенные там ларьки предлагали разное: от согревающего глинтвейна, такого ароматного от гвоздики и корицы, до различных местных сувениров в виде гранатов, маленьких брелоков, магнитиков... Можно было в некоторых и покушать шаурму, взять бельгийские вафли. Когда проходила мимо очередного ларька с шаурмой, живот предательски заурчал. И я решила её попробовать. Постояв, повыбирала из предложенных вариантов и решила взять себе сырную шаурму с добавлением халапеньо. В холод самое то. Остренькая шаурма, жжет язык. Я опять посмотрела на кольца. Сергей.

***

«Ты домой во сколько?» — пришло сообщение от мужа.

«К 22:00 где-то буду».

«Можешь мне шаурму зайти взять? Как обычно, сырную с халапеньо и чили».

«Хорошо. Если успею и будет открыто, то возьму».

«Ну уж постарайся, а то муж голодный».

«Муж наглый. Еды куча, а ему шаверму подавай», — и добавила смайлик с языком.

«Ну, зайчик. Возьми, пожалуйста».

«Хорошо».

Возвращаясь домой с работы, я зашла в шаурмичную-бургерную — там готовили самую вкусную шаурму у нас на районе. Ребята за прилавком меня знали.

— Добрый вечер. Вам как обычно?

— Да, как обычно, и картошку фри, пожалуйста.

— С вас 345 рублей. По карте?

— Да.

Через пять минут заказ был готов, и я с горячей шаурмой пошла домой. Шел снег — мягкий, пушистый, липкий. Вся подошва кроссовок была им склеена, из-за чего скользишь по дороге. Я старалась идти быстро, чтобы уличная еда на морозе не успела остыть.

Я зашла в подъезд, отряхнула кроссовки. Наконец-то они стали более легкими без налипшего снега. Вызвала лифт. Один из двух сломался, поэтому пришлось долго его ждать. Когда я открыла дверь, муж как кузнечик подлетел и в своей манере округлил глаза:

— Еда-а-а… — он поцеловал меня в щечку, взял пакет, достал шаурму и, как будто только что катался на лошади, растопырил ноги и побрел в комнату продолжать смотреть сериал. А я раздевалась в прихожей.

***

— Ой, простите, — меня задел какой-то парень на ярмарке.

— Ничего страшного, — ответила я ему.

— Всё хорошо?

— Да, всё хорошо, — я смотрела на это чужое лицо в толпе Еревана.

— Вы из России, да? — спросил меня парень, который только что чуть не сбил меня с ног.

— Да, а что?

— Вы просто красивая. Познакомиться хочу.

— Сначала толкаете, потом знакомитесь?

— Ну, это я случайно. Да и я к тому же извинился.

— Ира, — представилась я и протянула руку.

— Артур. Приятно познакомиться, — и мой собеседник пожал мою холодную руку. — В отпуске?

— Нет, живу здесь. А вы?

— Я недавно переехал. Все эти события, ну знаете... А так с восемнадцати лет жил в Москве. А вы из какого города?

— Тоже из Москвы, точнее — из области.

— А откуда именно?

— Балашиха.

— Знаю. У меня там друг живет. Летом к себе на шашлык часто приглашал. Давно здесь?

— Да нет, всего пару дней, — улыбнувшись, ответила я.

— Одна живете?

— Да.

— А муж?

— Я в разводе.

— А дети у вас есть?

— Нет, нету, — грустно вздохнула я, признавая, что… безумно боюсь их заводить. Боюсь повторения того кошмара. Каждый раз, когда заходил разговор о детях, меня парализовал один и тот же страх.

***

Мы жили вчетвером: я, мама с папой и мой старший брат Володя. Я всегда отличалась от сверстников, была замкнутым человеком, предпочитала сидеть дома, читать книжки, вязать, вышивать крестиком, плести бисером. Любое долгое, монотонное занятие. И никогда ни о чем не мечтала. А вот мой брат был другим, полная противоположность мне. Его сложно было удержать дома, часто гулял с друзьями, играл в футбол, обожал кататься на коньках. Его активности можно было только завидовать. У него было много друзей. И он очень любил меня, оберегал и готов был всем надавать за меня. И по-своему вдохновлял. И читал мои стихи.

У нас с ним были разные вкусы в музыке, и мы всегда о них спорили. Я включала музыку тихо, в своих наушниках, он же всегда врубал свой металл на полную катушку, так что динамики его компьютерных колонок хрипели от тяжести.

Помню, как однажды я поссорилась с родителями и пошла на стадион, просто посидеть там, послушать музыку и поплакать. Он подсел ко мне с мороженым. — Опять ты всякую фигню слушаешь, — улыбнулся он. — А я только хотел тебя мороженым угостить, — и попытался убрать протянутый им стаканчик мороженого. Моего любимого, с шоколадной крошкой. — Я люблю эту музыку, она хорошая. И ты хотел меня мороженым угостить! — заулыбалась я, пытаясь забрать лакомство, которое тут же попытались отнять. — А вот не дам! — он убрал руку с мороженым так, чтобы я не дотянулась. — Ну и ладно, не так уж и хотелось, — я уперлась руками в колени и тяжело вздохнула. — Не сердись, держи, — он протянул мне мороженое. — Твоё любимое.

Потом мы с ним сидели и болтали, смеялись еще два часа, он уговаривал меня помириться с родителями, потом пошли домой. Мне с моим братом всегда было хорошо. Милый, добрый, с юмором. Всегда защищал меня и помогал с домашним заданием, когда я не могла что-то сделать или решить. Он был высоким, с голубыми глазами. И очень добрым.

Помню, как он пытался научить меня играть на гитаре. У него своей не было, и он брал её у друга — электрогитару с комбиком. Но мне не нравилась ни гитара, ни музыка, которую он играл и всё время пытался научить меня слушать.

В тот год Володя закончил школу и поступил учиться в Москву, поэтому мои родители решили переехать поближе к столице, в Балашиху. Начался учебный год. Я перешла в девятый класс в новой школе. А брат уехал жить в общежитие — ему так захотелось почувствовать взрослую жизнь, как он говорил. И мне в новой квартире, в новой школе было грустно без него. Последний раз, когда мы с ним виделись, это был день, когда мы в нашу новую квартиру заносили вещи. Этот долгий процесс, казалось, длился вечность, но за два часа все вещи были подняты на третий этаж в дом без лифта. Потом мы все вместе сидели, пили чай. Когда Володе надо было уже идти на вокзал на электричку, он попросил меня его проводить. Я с удовольствием согласилась, и мы пошли по новым для нас улицам к вокзалу.

— Как тебе здесь? — спросил Володя.

— Пока не знаю, — ответила я.

— Я думаю, тебе здесь понравится, — он улыбнулся и приобнял меня.

— Надеюсь, — протянула я. — Завтра уже в школу.

— Тебе не охота?

— Школа... А кому в неё охота?

— Ну, прогуляла бы разок, — подмигнул он мне.

— В первый учебный день? — засмеялась я.

— Ну не в первый. А так, почему бы и нет?

— Ну, это ты так только умеешь, у меня на это смелости не хватит. Вдруг родители узнают, и мне потом влетит.

— Школу прогуливать уметь надо! Плюс надо, чтобы тебя младшие сестры не палили, — заулыбался он.

— Ну, ты уже школу закончил. Так что теперь точно не спалю, что ты универ прогуливаешь.

— Это да. И шантажировать меня этим больше не будешь.

— Когда я тебя этим шантажировала? Ну-ка? Ну-ка? — с возмущением ответила я.

— Юмора не понимаешь?

— А ты всё шутишь?

— Подкалываю, зайчик мой, это называется подкалывать.

— Ну да... Всё то ты любишь пошутить и подколоть.

— Ну нельзя же так серьезно ко всему относиться, снобом станешь.

— Ну да… — криво улыбнулась я.

— Ладно, у меня электричка уже подходит. Еще созвонимся с тобой, пиши и звони обязательно, ладно?

— Ладно, — ответила я.

— И это, ты здесь всё разузнай, а как у меня появится время, я приеду, и мы с тобой погуляем по Балашихе, сходим в киношку какую-нибудь посмотрим, хорошо?

— Договорились. — Мы обнялись на прощание.

— Пока.

— Пока.

И это был последний день, когда я видела его живым.

***

— Ни мужа, ни детей. И как вы решились одна переехать? — голос Артура бесцеремонно выдернул меня в реальность.

Я моргнула, с трудом заставляя себя сфокусироваться на его лице. Откуда ему было знать, что он жмет на красную кнопку моей памяти.

— Ну, вот так захотелось мне.

— А почему Ереван?

— Сложно сказать... — Я на секунду замялась, глядя, как капли дождя разбиваются о брусчатку. Не рассказывать же ему, что меня действительно сподвигло на этот переезд. — Наобум решила.

— Вы, наверное, приезжали сюда раньше?

— Нет, первый раз здесь и сразу переехала.

— Это необычно. И как вам у нас? Нравится?

— Кормят очень вкусно.

— О-о-о, это да. В Армении очень вкусно кормят. Что уже успели попробовать? Долму? Хаш? Местный коньяк?

— Хаш еще не успела попробовать, а вот долму да, но мне больше всего нравятся местные рулетики из баклажанов. Еще очень понравились женгялов хац и лахмаджо. Просто божественные вещи. — И я откусила очередной кусок шаурмы. Мне искренне нравятся эти блюда.

— Местная шаурма, я смотрю, вам тоже очень нравится?

— Да, штука вкусная.

— Вы уже многое успели попробовать. Это здорово. А местный домашний коньяк уже пробовали?

— Я не пью, — резко ответила я.

— Не пьете? — удивившись, приподнял одну бровь мой собеседник.

— Да, не пью. Здоровый образ жизни, знаете ли.

— Ну, это правильно. А я вот от коньячка, тем более в такую погоду, не откажусь. Может, составите компанию?

— Из меня плохая компания, я ведь не пью.

— Прекрасная девушка — всегда хорошая компания, даже если не пьет. Пойдемте, тут рядом есть хороший ресторан, там тепло, уютно. Я вас приглашаю.

— Спасибо, но мне бы хотелось прогуляться. Насиделась дома, знаете ли.

— Ну, давайте прогуляемся. Правда, сейчас прохладно. — явно недовольный моим ответом, согласился он.

— После Москвы здесь, по мне так, вообще не холодно, — улыбнулась ему я.