Сводные. Исправить ошибку

Я уже могла предугадать, как всё может пойти — напряженные паузы, невысказанные обиды, недопонимания, которые, казалось, неизбежно возникнут между нами и семьей Владимира. Эта мысль сдавливала грудь, заставляя сердце биться быстрее и тяжелее, словно предупреждая о грядущей буре. Мне хотелось отступить, спрятаться от этого нового мира, который вот-вот ворвётся в мою жизнь с его сложностями и неизвестностью. Но выбора не было — всё уже началось, и теперь оставалось только ждать, затаив дыхание.

Чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей, я взялась за разбросанные вещи и начала приводить комнату в порядок. Медленно перебирала одежду, складывала её аккуратными стопками, переставляла книги на полках, стараясь наполнить пространство вокруг себя каким-то смыслом и контролем. Каждый жест казался механическим, но именно в этом была какая-то утешительная рутина — возможность на время забыть о тревоге, которая не отпускала.

Сквозь окно в комнату проникал мягкий вечерний свет, окрашивая стены теплыми оттенками, и это немного смягчало внутреннее напряжение. Я пыталась сосредоточиться на мелочах: на звуках улицы, на шорохе бумаги, на том, как пальцы скользят по тканям. Но мысли всё равно возвращались к предстоящей встрече, к образу Артура, который мама описала. И почему я вообще думаю о парне, которого ни разу даже не видела.

Время пролетело незаметно, словно песок сквозь пальцы. Казалось, что прошло всего несколько минут, хотя на самом деле оставался буквально час до встречи. В этот момент телефон внезапно зазвонил, и я, почувствовав легкую волну радости, с улыбкой на губах схватила трубку.

— Думала уже не позвонишь, — с легкой обидой в голосе начала я, хотя прекрасно знала, что подруга сразу поймёт, что это шутка.

— Как можно! Ты что? — ответила она с таким нетерпением. — Я чуть не поседела от волнения.

Я рассмеялась в ответ:

— Поверь, тебе до этого ещё далеко!

— Ну, как ты там? — спросила она, и в её голосе звучала искренняя забота.

Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями, и начала рассказывать, чувствуя, как разговор с подругой немного унимает тревогу и возвращает ощущение поддержки, столь необходимое сейчас.

— И что? Твой братик красавчик? — подруга спросила с легкой насмешкой в голосе, и я аж подавилась воздухом от неожиданности такого вопроса.

— А я откуда знаю? — хрипло переспросила я, стараясь скрыть растерянность. — Да и какая разница? Судя по тому, что сказала мама, он тот ещё козёл.

— Козла можно воспитать, — послышался уверенный голос подруги, и я словно увидела, как она энергично машет рукой, словно отгоняя сомнения. — А вот если он не красавчик, тогда и время тратить не стоит.

Я улыбнулась, представляя её живую реакцию, и почувствовала, как в разговоре появляется лёгкая нотка юмора, которая на время отодвигает тяжесть предстоящих событий.

— Кто о чём, а Лиза про парней, — качнула я головой с легкой улыбкой и подошла к шкафу, чтобы выбрать наряд. Казалось, что вся моя одежда слишком простая и неприметная для этой семьи.

— Как думаешь, в чём лучше пойти на ужин? — спросила я, перебирая платья на вешалке, пытаясь найти что-то подходящее.

— Я бы выбрала то платье, — ответила подруга без колебаний.

— Я же тебя поняла, конечно, — усмехнулась я.

— Голубое, до колена, — уточнила она. — Оно отлично подчеркнет цвет твоих глаз. Только волосы спереди подбери аккуратно, чтобы открыть своё хорошее личико.

— Ты правда думаешь, что я так уж мечтаю им понравиться? — с лёгким передёргиванием в голосе спросила я, ощущая, как внутри поднимается волна раздражения и усталости. Могла бы просто пойти в том, что есть, не заморачиваясь. Но страх перед мамой, которая потом наверняка устроит мне целую лекцию о том, как я её позорю, не давал покоя.

— Хотя бы попытайся, — мягко, но настойчиво сказала подруга, и я услышала в её голосе искреннюю поддержку. — Если не получится — ты же знаешь, мои двери всегда для тебя открыты.

На этой тёплой и немного весёлой ноте мы решили закончить разговор. Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как плечи немного расслабляются, и с новыми силами продолжила собираться на ужин, стараясь настроиться на лучшее.

В назначенное время дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошла та самая экономка — с доброй, чуть застенчивой улыбкой на лице. Она тепло посмотрела на меня и, словно стараясь поддержать настроение, ласково сказала:

— Какая ты хорошенькая сегодня.

Её слова звучали искренне, и я невольно улыбнулась в ответ. Она мягко взяла меня под руку и повела по коридору, направляясь в столовую. По пути я старалась успокоить дрожь в руках и сердце.

Когда мы вошли в столовую, я увидела, что все уже собрались за столом — как всегда, я оказалась последней. Уже на лестнице, я заметила спины двух незнакомых мне людей. Один из них казался старше, одет в белую рубашку, его волосы аккуратно подстрижены. Из-за угла послышался его голос — спокойный, вполне приятный.

Рядом с ним за столом сидел молодой парень. Его волосы были такой же короткой стрижки, как у мужчины рядом, но в отличие от отца, они были густо-тёмными, почти чёрными. Расслабленный, чуть развалившийся в кресле, он явно не придавал значения происходящему вокруг. Словно ему было глубоко всё равно на эту семейную сцену.

— А вот и моя дочь! — прозвучал голос мамы. Она меня заметила первой. Это было неудивительно: она единственная сидела лицом ко мне, её глаза светились теплом и ожиданием.

Поворот, и в этот же момент всё внутри словно застыло. Что там Лиза говорила про красоту?

Стану твоим кошмаром!

Элла Ми

https://litnet.com/shrt/tiFv

Глава 6

Я замерла, не в силах отвести глаз от двух мужчин за длинным обеденным столом. Отец — тот, что сидел прямо, с уверенной осанкой, — был мужчиной в расцвете сил, лет сорока пяти, с короткими седеющими висками и острым взглядом серых глаз, которые казались проницательными, как у хищника. Его лицо было мужественным, с резкими чертами: высокие скулы, прямой нос и тонкие губы, сжатые в едва заметную улыбку. В нём чувствовалась та самая сила, что приходит с годами опыта и власти, — он выглядел как человек, привыкший командовать, но не грубо, а с элегантной уверенностью.

А рядом с ним его сын, и так называемый, двоюродный брат. О, этот парень был воплощением юношеской привлекательности, той, что заставляет сердце биться чаще. Его тёмные волосы, почти чёрные, как вороново крыло, были аккуратно подстрижены, но несколько непослушных прядей падали на лоб, придавая ему вид небрежного очарования. Глаза — почти черные, карие, с длинными ресницами, — смотрели куда-то вдаль, словно он витал в своих мыслях. Кожа была гладкой, без единого изъяна, а улыбка, которая мелькнула на мгновение, обнажила ровные белые зубы. Он был выше отца, стройный, но с атлетическим телосложением, которое угадывалось под рубашкой с закатанными рукавами. В нём было что-то магнетическое — та красота, что не кричит, а шепчет, заставляя оглядываться снова и снова.

"Лиза была права, — подумала я, чувствуя, как щёки наливаются румянцем. — Отец и сын, оба такие... идеальные." Вспомнились слова подруги: "Вот увидишь, они оба окажутся красавцами, а парень вообще будет— огонь." И вот теперь, стоя здесь, я понимала, почему. Парень повернулся, и наши взгляды встретились. На секунду его глаза оживились, но после он скривился, будто его ударили по голове. Отец же, заметив мой взгляд, улыбнулся шире, поднимаясь с места.

— Добрый вечер, — сказал он глубоким голосом, протягивая руку. — Я Владимир, а это мой сын, Артур. Рад познакомиться.

Я подошла к столу на негнущихся ногах, чувствуя, как колени предательски дрожат. Села на стул, уставившись в свою тарелку, и старалась не поднимать глаз на мужчин — ни на отца, ни тем более на сына. Мне показалось, что в глазах Артура мелькнула какая-то неприязнь, холодная и непонятная, словно он уже презирал меня за этот глупый румянец и замирание. Нет, лучше не смотреть, чтобы не смущаться еще больше и не видеть этой ненависти. Но с чего вдруг такая реакция на незнакомого человека?

Мама, же как всегда, ничего не замечала вокруг. Она сидела напротив, сияя улыбкой, и щебетала без умолку:

— Ой, как же я рада, что мы наконец познакомились! Давайте же, ужинайте, все же остывает! Расскажите, как ваши дела? Артур как твоя учеба? — Ее голос звенел, как у счастливой птички, и она даже не заметила, как я нервно теребила салфетку под столом, пытаясь унять сердцебиение. Отец вежливо улыбнулся и кивнул, а Артур...

Он вдруг резко поднял голову, и его глаза вспыхнули гневом. Он отложил вилку и огрызнулся, глядя прямо на мою маму:

— Может, вам не стоит строить из себя мамочку? Вы никогда ей не сможете стать. И вообще, можно, я поем в тишине, а не буду слушать этот писклявый голос весь вечер?

Комната замерла. Мама замолчала, ее улыбка дрогнула, а щеки покраснели от смущения. Александр нахмурился, положив руку на плечо сына, словно пытаясь его унять, но Артур лишь фыркнул и уставился обратно в тарелку, игнорируя всех.

Я почувствовала, как мой румянец усиливается — от неловкости за маму и от странной смеси стыда и любопытства. Что это было? Зачем он так грубо? Ужин, который должен был стать приятным знакомством, превращался в кошмар, и я не знала, куда деваться от этого напряжения. Может, лучше встать и уйти? Но ноги отказывались двигаться.

Александр нахмурился еще сильнее и положил руку на плечо сына, пытаясь его успокоить.

— Сын, угомонись. Мы теперь все одна семья.

Артур фыркнул, его глаза горели злостью, и он резко вскочил из-за стола, не скрывая презрения к нам и ко всей ситуации в целом.

— Да плевал я на такую семейку. Аж тошно смотреть на нее. Стоят из себя непойми кого. Говорю для тупых! Вам! Никогда! Не стать! Членами нашей семьи!

Его слова повисли в воздухе, как удар хлыста. Мама замерла, ее лицо побледнело, и я увидела, как в глазах у нее блеснули слезы — еще немного, и она точно расплачется. А вот я...

Я готова была прибить этого наглого парня, который сам из себя еще ничего не вылепил, а уже смеет такого говорить мало знакомым людям. Кто он такой, чтобы так унижать мою маму?

Сердце колотилось от ярости, смешанной с неловкостью, и я сжала кулаки под столом, стараясь не выдать свои эмоции. Александр кашлянул, пытаясь разрядить обстановку, но напряжение в комнате стало почти осязаемым.

Я сидела, кипя от ярости, когда Артур вдруг резко отодвинул стул, бормоча что-то себе под нос. Не глядя на нас, он вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что тарелки на столе задребезжали. Напряжение не спало — мама тихо всхлипнула, а Александр пробормотал извинения, пытаясь успокоить обстановку, но я больше не могла этого выносить.

— Я не голодна, — сказала я, вставая, и тоже направилась к выходу, чувствуя, как ноги дрожат от смеси злости и смущения. Мама с Александром переглянулись, но я не стала ждать объяснений — просто вышла в коридор и начала подниматься по лестнице наверх, в свою комнату.

Наверху было тихо, только шаги Артура эхом отдавались впереди. Я шла медленно, стараясь не шуметь, но вдруг на повороте коридора наткнулась прямо на него. Он стоял, прислонившись к стене, и когда я попыталась обойти, резко шагнул вперед, прижимая меня спиной к холодной поверхности. Его лицо было в сантиметрах от моего, глаза горели злостью.

— Даже не думай попадаться мне на глаза, — прошипел он тихо, но угрожающе. — Иначе хуже будет. Поняла?

Сердце екнуло от неожиданности и страха. Я замерла на секунду, но потом ярость взяла верх.

— Отпусти! — прошептала я, отталкивая его руками от груди. Он отступил, фыркнув, и я, не оглядываясь, бросилась в свою комнату, захлопнув дверь.

Тяжело дыша, прислонилась к ней спиной и прошептала: "Идиот..."

Упав на кровать, я уставилась в потолок. Это просто какой-то кошмар.

Мама плачет, ее муж пытается всех объединить, а этот... этот парень ведет себя как полный придурок.

Ну пусть завтра я проснусь, и все будет как прежде. Или нет? Голова шла кругом от мыслей, и я закрыла глаза, надеясь, что сон принесет забвение. Но что-то внутри шептало, что это только начало.

Глава 7

Утро началось как настоящий кошмар — еще хуже, чем я ожидала. Я проснулась от громких голосов внизу: мама кричала на кого-то, Александр пытался всех успокоить, а Артур... Артур просто хлопал дверями, не скрывая раздражения. Сердце колотилось, и я вспомнила вчерашний вечер — слезы мамы, злые слова парня, его угрозы на лестнице.

— Это не сон, — прошептала я себе, глядя в зеркало. Лицо было бледным, под глазами круги от бессонницы. Быстро одевшись в джинсы и футболку, я спустилась вниз, надеясь незаметно ускользнуть.

В кухне царил хаос: мама жарила яичницу, Александр пил кофе, а Артур сидел за столом с кислым видом, уткнувшись в телефон.

Я взяла кусок тоста и попыталась проскользнуть мимо, но Александр поднял голову и улыбнулся — натянуто, но тепло.

— Как спала, милая? — спросил он, отставляя кружку.

— Нормально, — буркнула я, жуя на ходу и чувствуя, как щеки краснеют от неловкости. Не хотела задерживаться — лучше уйти поскорее, пока все не разгорелось заново.

— Куда ты так спешишь? Поешь толком, — сказал Александр, кивая на стул.

Я замерла у двери.

— На автобус. Я пока не знаю, где остановка тут, так что… — ответила я, стараясь не смотреть на Артура, который даже не поднял глаз.

Александр нахмурился, но потом кивнул сыну.

— Артур, подведи её до универа. Вы же в одном учитесь, заодно и познакомитесь получше.

Я начала качать головой, а Артур лишь фыркнул, не отрываясь от экрана, но кивнул — неохотно, через силу.

— Ладно, — пробормотал он, и я в шоке уставилась на него. — Чего смотришь? Поела? Тогда пошли. — не знаю к чему это все, но отказываться от такой возможности не идти куда-то пешком не знаю сколько времени, я отказаться не могла.

Я вышла на улицу, чувствуя, как солнце уже припекает, и подошла к машине — новенькой ламбе Александра, припаркованному во дворе.

Артур вышел следом, ключи в руке, но когда я открыла пассажирскую дверь, он остановился и посмотрел на меня с презрением.

— Сама доедешь, — сказал он холодно, не глядя в глаза. — Не маленькая. И, усевшись на переднее сиденье со стороны водителя, в ту же секунду рванул с места.

— Но твой отец…

Я замерла, щеки запылали от унижения.

— Идиот, — прошептала я, сжимая кулаки. Чтобы я когда-нибудь проверила этому парню? Да ни за что на свете.

Теперь же мне и правда пришлось идти пешком до автобусной остановки — целых пятнадцать минут под палящим солнцем. Но счастье мое было связано хотя бы с тем, что эта остановка в такого рода районе все же была.

Все это время в голове крутились мысли: почему он такой? Почему его отец никак не вмешивается в его поведение? И что вообще происходит в этой семье?

В это время как раз приехал автобус, и я села у окна, уставившись в пустоту. Но если я думала, что на этом все мои проблемы закончились, то жизнь, как обычно это бывает, припасла мне сюрприз.

Автобус тащился еле-еле, останавливаясь на каждом перекрестке, и когда я наконец выскочила на остановке у университета, часы показывали начало перерыва.

— Все из-за этого идиота, — сказала я себе, поправляя сумку на плече и спеша к главному корпусу. Солнце светило ярко, студенты толпились у входа, болтая и смеясь, и многие даже не замечали меня, быстро идущую по аллее.

Я протиснулась сквозь толпу и наконец заметила свою подругу, Лизу, сидящую на скамейке у фонтана с телефоном в руках. Она была моей спасительной соломинкой в этом хаосе — веселая, болтливая, всегда готовая выслушать.

— Лиза! — крикнула я, махая рукой, и направилась к ней, чувствуя, как напряжение немного спадает. Мы договаривались встретиться, и сейчас мне отчаянно нужна была ее поддержка.

"Расскажу все," — подумала я, ускоряя шаг.

Но не успела я сделать и пяти шагов, как на моем пути вырос Артур — мой "новый брат", как я мысленно его называла. Он стоял в окружении своей банды: трое парней, все такие же нахальные и громкие, как он сам и двух девушек, с одной из которых, по слухам, он встречался. Они курили у входа, и Артур, заметив меня, ухмыльнулся — той самой презрительной ухмылкой, от которой мурашки по коже, даже у преподавателей.

— О, смотрите, кто пришел! Успела таки на автобус, смотрю? — сказал он громко, чтобы все слышали, и его друзья заржали. Один из них, высокий блондин, толкнул Артура в плечо.

— Брат, ты серьезно? Ты же не хочешь сказать, что она живет в вашем районе. — сказал он, и снова заржал.

— Не поверишь, она теперь живет не просто в моем районе. МОй отец притащил ее и её мамашу в наш дом.

— Да ладно? И за что тебе такое?

— Почему-то я думал, что мой отец умеет выбирать женщин. Но видимо ошибся. — с презрением ответил Артур, усмехаясь мне в лицо, нагло позволяя своих дружкам смеятся надо мной.

— Я не поняла? Это то есть, мне теперь нельзя к тебе приходить и оставаться на ночевку? — капризно надув губы, повисла на его локте Алиса, его так называемая девушка, хотя у меня брали сомнения в их искренности.

— С чего вдруг? Ты думаешь этим двум пигалицам позволенно решать что-то в моем доме?

Я замерла, щеки вспыхнули румянцем, как всегда в те моменты, когда я не понимала, как себя вести. Ненависть кипела внутри — этот тип только что испортил мне утро, а теперь еще и здесь торчит, как хозяин жизни.

— Пропусти, — процедила я сквозь зубы, стараясь обойти их, но Артур шагнул ближе, блокируя путь. Его глаза блестели злостью, смешанной с чем-то еще — любопытством?

— Что, обиделась? Папа сказал подвезти, но я решил, что тебе полезно прогуляться. Характер может закаляться начнет.

Банда загоготала, и я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза от ярости.

— Ты... ты просто козел! — вырвалось у меня, и я оттолкнула его плечом, протискиваясь мимо. Он не сопротивлялся, но его смех эхом разнесся по двору. Я рванула к Кате, сердце билось как сумасшедшее. Подруга встала, увидев мое лицо, и обняла меня.

— Ты в порядке? — спросила она, зная, что сейчас лучше больше ничего не говорить.

И что мне теперь делать со всеми накопившимися проблемами? Этот день только начинался, а я уже чувствовала, что он будет долгим.

Глава 8

День в универе тянулся бесконечно, как густой туман. После той стычки с Артуром я рассказала Кате все — от утреннего унижения до его насмешек во дворе. Она обняла меня, фыркнув:

— Какой придурок! Забей, это его проблемы, а не твои. — Но слова подруги не развеяли грусть, которая накрыла меня во время лекций. Я сидела, уставившись в тетрадь, и думала о маме, Александре, этой странной семье, куда меня втянуло. К концу дня голова гудела от усталости, плечи ныли, а в душе поселилась тоска — хотелось просто забраться в постель и забыться.

Автобус довез меня до дома уже в сумерках. Я плелась по тропинке, сжимая сумку, мечтая о тихом вечере с книгой. Но когда открыла дверь, меня оглушил громкий бас музыки, смех и топот ног. В гостиной — толпа народу: парни с пивом, девушки в коротких платьях, воздух пропитан запахом чипсов и дыма. А в центре всего этого хаоса — Артур, с бутылкой в руке, хохочущий над шуткой одного из своих "друзей". Мои щеки вспыхнули от шока и злости.

—Что за...? — прошептала я, замершая на пороге.

Артур повернулся, заметив меня, и его ухмылка стала еще шире.

— О, сестренка! Присоединяйся, не стой столбом. Или боишься повеселиться? — Его глаза блестели вызовом, и я почувствовала, как ярость накатывает волной. Этот идиот не просто игнорирует меня — он вторгается в мою жизнь, словно ему это дозволено!

—Я устала, — буркнула я, протискиваясь мимо, но внутри все кипело. Поднимаясь по лестнице, услышала его смех за спиной. Этот вечер обещал быть еще хуже утра.

Как выяснилось, мамы с новым мужем не было дома. Они решили устроить себе романтический вечер, позволив Артуру делать в доме все, что ему захочется. Кто бы сомневался, что такой мачо не воспользуется шансом.

Я забралась в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Голова раскалывалась от усталости, а внизу все еще грохотала музыка — басовые ритмы сотрясали пол, смех и крики доносились сквозь стены.

"Ну почему он такой?" — подумала я, скидывая сумку на пол и падая на кровать. Хотелось просто закрыть глаза и уснуть, но шум не давал покоя. Я уставилась в потолок, вспоминая его ухмылку, и почувствовала, как слезы наворачиваются. Этот дом больше не казался безопасным.

Вдруг в коридоре послышались голоса — приглушенные, но отчетливые. Я замерла, прислушиваясь. Это был Артур и... его девушка? Ее голос звучал возмущенно:

— Артур, серьезно? Эта девчонка живет с тобой в одном доме? Твоя сводная сестра? Это же ненормально! Как ты можешь терпеть ее рядом?

Артур рассмеялся — низким, насмешливым смехом.

— Расслабься, детка. Она же просто дочка очередной жены моего папаши. И скоро свалит. Не парься.

Девушка фыркнула:

— Всего лишь дочь? Сколько она тут будет жить? Месяц? Два? А может и того больше. Твой отец не позволит ее выгнать. Да и смотрит она на тебя так... странно. Я видела, как она краснеет. Ты уверен, что между вами ничего?

Мое сердце екнуло. Я прижала ухо к двери, щеки и правда горели, но скорее от гнева, что они смеют обсуждать меня за спиной.

“О чем она?” — промелькнула мысль.

Голоса в коридоре стали громче — Артур наконец ответил, его тон был резким, полным презрения:

— Между мной и этой девчонкой? Никогда ничего не будет. Она не в моем вкусе — слишком... обычная, слабая. И как вообще можно влюбиться в ту, чья мамаша посмела ворваться в жизнь моего отца после смерти моей мамы? Эта семейка просто разрушила все, что было.

Девушка хихикнула, но в ее голосе сквозила неуверенность:

— Ну, если ты так говоришь... Но все равно, держи ее подальше. Не хочу проблем.

Артур буркнул что-то невнятное, и их шаги удалились по коридору, смешиваясь с гулом музыки снизу. Я отшатнулась от двери, чувствуя, как слезы жгут глаза.

"Он... ненавидит меня." — пронеслось в голове. Его слова ударили больнее, чем пощечина. Я понимала, что он не рад моему появлению, но чтобы так — из-за мамы? Из-за того, что она нашла счастье с его отцом? Моя мама, которая потеряла отца, пыталась построить новую жизнь... А он видит в нас только захватчиков.

Я свернулась калачиком под одеялом, пытаясь заглушить всхлипы подушкой. Внизу вечеринка продолжалась, но мне казалось, что весь мир рушится. Почему он такой жестокий? И почему, несмотря на все, его слова так ранят? Я закрыла глаза, но сон не шел — только мысли о его холодных глазах и этом доме, который никогда не станет моим. Когда же эта ночь закончится?

А проснулась я от яркого солнца, бьющего в окно, и первое, что почувствовала, — тупая боль в голове от бессонной ночи. Слезы высохли на подушке, а внизу было тихо — музыка наконец стихла. Я села на кровати, оглядываясь по сторонам. Дом казался пустым, как будто все исчезли. Мама с Александром, наверное, уже вернулись обратно, и... Артур? Его комната была рядом, и я услышала приглушенные звуки — кто-то ходил по ней.

Сердце сжалось. Вчерашние слова все еще жгли душу: "Она не в моем вкусе... мамаша ворвалась в жизнь отца". Я не хотела его видеть — не сейчас, когда каждая встреча превращается в пытку.

Быстро одевшись, я схватила сумку и на цыпочках спустилась по лестнице, стараясь не шуметь. В кухне мелькнула его фигура — он стоял у окна, держа кружку кофе, и смотрел куда-то вдаль. Наши глаза на миг встретились, но я отвернулась, ускорив шаг.

"Не буду ждать. Пусть идет куда хочет," — подумала я, выскальзывая за дверь.

Артур замер, увидев меня, и даже открыл рот, словно собираясь позвать, но я уже была на улице, хлопнув дверью. Солнце согревало лицо, а ветер трепал волосы — свобода. Я шла к университету пешком, пытаясь выкинуть из головы его образ. Но почему-то сердце колотилось, а в груди скребло — будто я оставила что-то важное позади. Что он хотел сказать? Или это просто паранойя? День только начинался, а я уже устала от этого хаоса.

Глава 9

Прошла целая неделя с того утра, когда я выскользнула из дома, не дожидаясь Артура. Кажется, это было вечность назад, но воспоминания о его словах — "Она не в моем вкусе" — все еще жгли, как свежая рана.

Я решила, что хватит.

Хватит этих случайных взглядов, хватит этой странной искры, которая вспыхивала каждый раз, когда мы оказывались слишком близко.

В университете я изменила расписание: теперь обедала в библиотеке, а не в общей столовой, где иногда мелькала его компания. Если видела его в коридоре, я ныряла в ближайший класс или делала вид, что опоздала на лекцию. Дома было проще: я запиралась в комнате пораньше, ела ужин с мамой и Александром, а Артур... Он замечал, конечно. Пару раз его шаги замирали у моей двери, и я слышала, как он бормочет что-то себе под нос, но не стучал.