Боевая целительница в Академии. Третья книга

Двое других переглянулись в изумлении.

Дерек уже начал превращаться в дракона, чтобы ударить в ответ, но, услышав грохот, посмотрел на Эльзу с легким недоумением и неподдельным уважением.

– Ты убила его! – раздался рев одного из парящих драконов.

– Он спит, – отмахнулась Эльза, ставя руки в боки. – И вы отправитесь следом, если не примете человеческую форму для разговора, – голос ее звучал сталью.

Туша дракона, распластанная на площади, громко захрапела. Тяжелый, раскатистый звук: «Хр-р-ру-у-у… Хр-р-ру-у-у…» то набирал силу, то срывался на тонкий присвист.

Собравшиеся в отдалении местные жители начали посмеиваться. Такого исхода битвы они явно не ожидали. Постепенно они стали подходить ближе. Старейшина кивнул двоим парням, и они принялись связывать спящего дракона, стараясь не нарушить его богатырский сон.

Подельники спящего, наконец, спустились на площадь и приняли человеческий облик.

Первый представился Ситаем. Красивый, высокий, стройный, с военной выправкой и ярко-синими волосами. На правом глазу – тонкий шрам, который только добавлял ему брутальности. Если бы не прическа, его можно было бы легко принять за важного военного, приближенного к командованию.

Второй оказался полной противоположностью. Коренастый, широкоплечий, с крупными чертами лица и с прищуром, от которого веяло вечной угрозой. Его тяжелый взгляд исподлобья и ехидная ухмылка, даже оскал сулили неприятности. Сразу становилось понятно, этот дракон не лезет за словом в карман, а уж тем более не мешкает с ударом. Звали его Морран. В его коротких темных волосах поблескивала седина, хотя казалось, что он совсем немного старше Дерека. А глубокий шрам пересекал левую бровь, делая лицо еще более жестким.

– Мы не хотели драки, – хрипло произнес Морран, не сводя глаз с Эльзы. – Но колодец не отдадим.

– Никто у вас его не отнимает, – пояснил Дерек, становясь рядом с Эльзой. – Мы здесь, чтобы понять, почему он умирает. И помочь, если сможем.

Ситай и Морран переглянулись.

– Помочь? – усмехнулся Ситай, но без злости. – Ты первый, кто говорит это за последние сто лет.

– Значит, время пришло, – тихо заметила Эльза.

Ветер свистел над плато. Дракон, связанный и посапывающий, вдруг всхрапнул во сне громче прежнего. И в этот момент всем показалось, что земля под ногами дрогнула – то ли от хохота подступивших жителей, то ли от чего-то другого. Древнего.

В лабиринте

Лабиринт встретил их темнотой и холодом – внезапными, как удар под дых. Воздух здесь был спрессованным, тяжелым, будто каменные стены сжимали легкие, выталкивая свет наружу. Грубый камень, покрытый влажной пылью, отражал тьму, не пропуская ни луча солнца.

Первым шагнул Румус. Его пальцы уже плели магию, и через секунду с ладони сорвался сноп голубоватого света, осветив коридор. Вдоль стен тянулись глубокие царапины – будто по камню водили когтями, а на полу хрустела мелкая крошка, оставшаяся после обвалов. Астер, держась чуть позади, выпустил несколько тонких молний, они ударили в свод и рассыпались искрами, на мгновение высветив потолок, уходящий вверх, как колодец.

У них была карта. Старая, пожелтевшая, с выцветшими чернилами и жирными пятнами на сгибах. Ее добыли с трудом, заплатив за нее немалую цену, и в первые минуты казалось, что она станет ключом к успеху. Но уже через час стало ясно: карта врала. Там, где на ней значился проход, зияла груда камней, перекрывающая путь. Там, где было написано «Открытый зал», оказалась тупиковая стена, испещренная письменами, которых никто не мог прочесть.

– Она устарела, – проворчал Румус, проведя пальцем по линии, которая обрывалась на середине коридора. – Или нас обманули.

– Или сам лабиринт меняется, – тихо добавила Рина, прислушиваясь к гулу, доносившемуся откуда-то из глубины. – Скалы дышат.

Им нужно было найти реликвию – магический камень, который дает вожаку силу. И задача казалась простой ровно до тех пор, пока они не вошли внутрь. Внешне лабиринт выглядел как обычная скальная сеть, но за грубой кладкой чувствовалась воля, почти живая, которая не хотела отдавать свое сокровище.

Румус закрыл глаза и попытался просканировать пространство магией. Его сознание скользнуло по стенам, прошло сквозь камень, уперлось в защитные поля и отскочило, как мяч от стены.

– Ничего, – сообщил он, открывая глаза. – Или скалы гасят магию, или камень под куполом. Реликвия не откликается.

Тогда они разделились на два отряда, следуя карте, надеясь, что реликвия лежит в самом укрепленном месте, в центре скалы. Румус повел свою группу по левому маршруту, Астер – по правому.

Ни один не достиг цели.

Оба пути упирались в завалы, которые невозможно было разобрать без долгой и опасной работы. Магия здесь либо не работала, либо работала против них, и каждый шаг давался всё тяжелее.

Устав, они вернулись.

Теперь они сидели у входа в лабиринт. Солнце уже перевалило за полдень и палило немилосердно. Воздух, раскаленный добела, дрожал, и предметы на горизонте плыли, как в забытом сне. Дышать было больно – горячий, сухой воздух обжигал горло, и даже тень от скалы не давала спасения, только легкое облегчение, которое таяло с каждой минутой.

Ким попытался использовать свою магию земли. Он приложил ладони к скале, прикрыл глаза и направил силу внутрь, пытаясь почувствовать пустоты, проходы, течения воздуха, по которым можно определить скрытые пути. Но везде его ждал лишь отказ: барьеры, ловушки, глухие провалы, где магия гасла, как свеча на ветру.

Он отнял руки. Пальцы дрожали от перенапряжения.

– Она глухая, – сказал он устало. – Лабиринт защищен. Не от нас – от магии вообще. Как будто его специально сделали, чтобы мы не могли пробиться силой.

– Тогда остается только идти пешком, – холодно заметил Астер.

– Пешком у нас уйдет месяц, если судить по карте, – возразила Рина. – И это если не считать ловушек и обвалов. А у нас их семь.

– Уже не семь, – перебил Румус, глядя вдаль, на горы, чьи тени уже начинали удлиняться. – У нас уже нет семи дней. Мы потеряли уже полдня.

Они замолчали. Палящее солнце, казалось, насмехалось над ними.

Вечерний разговор. Тени деревни

Вечер опустился на деревню быстро, как черная ткань, наброшенная на небо. Румус с командой вернулся к Дереку в деревню, и все собрались в дальнем доме, который им выделили для ночлега. Окна выходили на пустую улицу, и казалось, что за ними не было жизни, только тишина, которая не давала покоя.

Дерек, Румус и Астер стояли у стола, склонившись над картой. Их голоса то и дело начинали повышаться, прорываясь сквозь тонкие стены.

– Заботиться о деревне, когда впереди испытание лабиринтом? – рычал Астер. – Это абсурд! Мы теряем время, пока должны готовиться!

– Это не просто деревня, – отвечал Дерек, и его голос дрожал от напряжения. – Это не прихоть, Астер, это условие!

– Условие, которое придумали, чтобы мы увязли тут! И ты это знаешь!

– Я чую, что это важно, – отвечал Дерек устало, но твердо.

Голоса становились громче, стёкла в старых рамах дребезжали от их рыков, и казалось, еще минута – и они перейдут на крик. Эльза сидела в углу, наблюдая за ними, и чувствовала, как внутри нарастает напряжение, которое нельзя было просто оставить без внимания.

Она поднялась и вышла на середину комнаты. Она не кричала, не требовала внимания – просто стояла и ждала, пока они заметят ее.

Когда все замолчали, она заговорила ровным голосом:

– Я хочу сказать, что эта деревня странная.

Они повернулись к ней. Эльза не отводила взгляда.

– Все люди здесь… слишком жилистые. Мышцы, выправка военных. Они двигаются не как крестьяне, которые всю жизнь пашут землю. Они двигаются как те, кто умеет держать оружие. Бегающие глаза, постоянная настороженность, как будто они ждут приказа.

Она шагнула к карте, провела пальцем по линиям, которые они не замечали.

– И еще: деревня по всем признакам заброшенная. Одежда у них застиранная, но не старая. Загар и кожа – не такие, как у тех, кто живет здесь много лет. У них нет усталости в лицах. Только напряжение. Будто они не живут здесь – они здесь временно.

Румус, Астер и Дерек замерли. В плотной тишине стало слышно, как под Кимом скрипнула половица.

Он поднялся, хмыкнул и тоже заговорил:

– Кстати, я у местных расспрашивал об отдыхе, об алкоголе, о девушках.

Он небрежно повел плечом, развалившись у стены и скрестив руки, но его взгляд на миг стал острым.

– Ни одного вразумительного ответа. Они либо отводили глаза, либо переводили тему. А когда я напрямую спросил про веселье – посмотрели так, будто я спросил про государственную тайну.

Ким повернул голову к Астеру, который делал вид, что не слушает.

– А ты ведь тоже бродил, искал веселья, да, Астер? Что нашел?

Астер вздрогнул, но быстро взял себя в руки и отмахнулся, стараясь казаться безразличным:

– Исследовал территорию. Ничего особенного. Просто хотел понять, как устроен этот клочок земли.

– Не нашел ничего интересного? – с легкой насмешкой спросил Ким.

– Нет, – холодно ответил Астер.

– Странно. Я думал, ты мастак находить нечто необычное, даже там, где его нет.

Эльза в который раз поймала между ними искру неприязни. Ким постоянно подначивал Астера, и тот отвечал лишь холодной сдержанностью. Они были как молот и наковальня: один бил, другой держал удар, но между ними всегда была вибрация, готовая перерасти в драку.

Дерек перевел взгляд на Эльзу, потом на Кима. Тишина стала почти осязаемой.

– Значит, деревня – не просто деревня, – сделал он вывод. – И, возможно, она тоже часть испытания.

– Вся эта территория – часть испытания, – добавил Румус уже тише. – Но это значит, что мы должны быть готовы ко всему.

Они еще долго обсуждали проблемы. Их оказалось четыре.

Первая – лабиринт. Он не поддавался магии. Эльза предложила изучать лабиринт с помощью нитей. Она говорила про Ариадну и Тесея – о том, как клубок помог герою выбраться из тьмы живым. Дерек и Румус переглянулись, не поняв ни слова из ее рассказа, но сама идея про нити засела в их головах, как зерно в сухой земле. Румус задумчиво постучал пальцем по столу – глухо, размеренно, будто отбивая ритм будущего артефакта, и обещал подумать над ним.

Вторая – люди в деревне. Назревающий конфликт, утайка информации. Даже старейшина не вызывал доверия. Его голос был слишком гладким, слишком правильным, будто он заучивал слова заранее. А уж парни, ищущие повод для драки, могли напасть в любой момент. Они смотрели на пришельцев, как на добычу.

Третья – колодец. Вроде бы мелкая проблема, но все понимали, что это всего лишь повод для конфликта. И очень странный повод.

– Но его всё равно лучше восстановить, – тихо сказала Эльза. – И нам будет что пить, и следующим поколениям.

Она уже в доме создала небольшую лабораторию: несколько столов, заставленных склянками, марлей и пучками сухих трав, а воду из колодца для своего питья процеживала через несколько слоев марли с разным содержимым. Рина и остальные смотрели на это как на безумство, но воду из кувшина Эльзы выпивали быстрее, чем из своего.

– Да, этим надо заняться. И не только нашими силами, – ответил Дерек и внимательно посмотрел на Астера и Кима, будто прикидывая, кто из них сильнее.

– Я умею быть убедительным, – ехидно улыбаясь, пропел Ким.

Его массивная, жилистая фигура, казалось, стала еще больше, а хищная улыбка не обещала ничего хорошего врагам, как оскал волка перед прыжком. Он сильный маг земли из влиятельного древнего рода и мог бы сам создать свою стаю, но почему-то присоединился к стае Дерека. Если бы не его вечные стычки с Астером, он был бы третьим в стае по значимости.

– Хорошо, – скользнул Дерек по нему взглядом и вернулся к Эльзе. – Завтра займитесь вместе. Если что – сразу вырубай всех. Я со всем разберусь.

Эльза лишь кивнула с плохо скрываемой улыбкой.

– Румус, выдай Киму и Эльзе следящие артефакты. Расставим везде.

Дерек говорил ровно, но в его голосе звенела усталость, как натянутая струна, готовая лопнуть.

***

Они работали до утра, не замечая, как за окнами темнеет и светлеет небо. Время текло мимо них, как вода сквозь пальцы. Дерек изучал карту лабиринта и книги про реликвию, которые они привезли с собой. Искал зацепки. Его палец скользил по пожелтевшим страницам, останавливаясь на рисунках, которые никто не мог объяснить. Румус корпел над артефактами – его руки дрожали от напряжения, но не останавливались, собирая детали в единое целое.

Эльза, собираясь ложиться спать, скользнула в комнату Дерека – тихо, затаив дыхание, чтобы не отвлечь. Она ступала босиком по холодному полу, и каждый шаг казался ей слишком громким. Но он мгновенно встрепенулся, будто пораженный молнией, и тут же оказался рядом с ней. Его руки уже касались ее плеч, прежде чем она успела произнести слово.

– Эльза… – с придыханием сказал он, и она почувствовала его дыхание на своей щеке – горячее, сбивчивое, как у человека, который слишком долго сдерживал себя.

– Дерек, – непроизвольно вырвалось у нее.

– Ты пришла.

– Да, увидела, что еще горит свет, – пытаясь оправдаться, выдавила Эльза.

Дерек держал ее за талию. Тени под его глазами были темными, как два пятна от копоти, а в его взгляде – голод, смешанный с отчаянием.

– Тебе нужно лечь спать, – отстранилась она, и на его лице промелькнуло разочарование и горечь.

– Еще не могу. Ищу зацепки, – горько ответил он.

– Хорошо, тогда я поддержу тебя магией.

Ее рука коснулась его груди, и по телу побежало приятное тепло. Оно разлилось по жилам, как теплый мёд, расслабляя мышцы и успокаивая дыхание. Он положил свою руку поверх ее и закрыл глаза с блаженной улыбкой, будто впервые за долгие часы позволил себе просто дышать.

Эльза поспешила ретироваться.

***

Через несколько минут аналогичный диалог и действие она уже проделала с Румусом. Он сидел за столом, погруженный в чертежи, и в комнате пахло металлом и магией.

Он даже не встал, когда она вошла, только повернул голову и спокойно сказал:

– Ты припозднилась.

Его голос был ровным, но она услышала в нём то же напряжение, что и у Дерека, только спрятанное глубже под слоем ледяного спокойствия.

Она подошла к нему и положила руки на его плечи. Он выпрямил их, чуть отодвигаясь от стола. Ее пальцы скользнули по его плечам, задержались на груди, и она почувствовала, как бьется его сердце – ровно, но чуть быстрее обычного. Их щеки оказались рядом, почти касаясь. Она запустила в его тело сгусток целительской энергии, теплый и мягкий, как свет, разливающийся изнутри. Он тихо что-то прошептал ей на ухо – она не разобрала слов, но они были мягче, чем его обычный голос, и они остались в воздухе, как отпечаток дыхания на холодном стекле.

Она вышла так же тихо, как вошла, и в ее голове крутились два лица. Одно – горячее и открытое. Другое – холодное и внимательное.

Глава 5. Разведка в деревне и лабиринте

Утром Эльза и Ким прошлись по деревне еще раз.

Солнце уже поднялось, но не грело – висело над крышами бледным, безжизненным кругом, и тени от домов ложились на землю серыми пятнами.

Они заходили в каждый дом, здоровались, задавали вопросы. Ответы были приемлемыми – ровными, гладкими, как хорошо отполированные камни, но сухими на детали. Никто не говорил лишнего. Никто не смотрел в глаза слишком долго.

– Они как будто читают по бумажке, – тихо сказала Эльза, когда они вышли на улицу. – Слова правильные, но за ними ничего нет.

Ким хмыкнул, засунул руки в карманы и оглянулся на площадь.

– Значит, будем играть с ними, только на наших условиях.

Он собрал несколько местных парней на площади. Они стояли неохотно, переминались с ноги на ногу, косились друг на друга, но любопытство пересилило. Ким говорил громко, с легкой усмешкой, обещая веселье, которое нельзя пропустить. Он не уточнял, какое именно, и они пришли.

– Это самый крутой аттракцион в этой деревне, – сказал Ким, широко улыбаясь. – У нас тут коллективная очистка колодца. Ручная работа, свежий воздух, командный дух. Сами потом спасибо скажете.

Они возмущались. Голоса перебивали друг друга, кто-то уже разворачивался, чтобы уйти.

Но Ким не повышал голоса, просто сказал тихо и спокойно:

– Мужики, я вам объясню. Вы либо почистите колодец и пойдете домой живыми, либо не будете его чистить, а отсюда выйдете только ползком. Выбор за вами.

Эльза, стоявшая в стороне, посмотрела на него с уважением. Он не угрожал, не кричал – просто поставил их перед фактом, и местные поняли, что шутить Ким не собирается. Парни переглянулись между собой, а потом с опаской посмотрели на Кима и Эльзу, и кого они больше испугались, по их лицам было непонятно, но через минуту они уже брали вёдра и веревки.

К сожалению, как самая маленькая, Эльза полезла в колодец.

Она спускалась медленно, ощущая, как стены сужаются, а свет сверху становится тусклее. Холод поднимался из глубины, обволакивая тело, и внизу пахло сыростью и чем-то старым, забытым. Она чистила, вытаскивая камни, корни, слой за слоем, – и когда ее руки коснулись гладкой поверхности на дне, она замерла. На камне были вырезаны руны. Она провела по ним пальцами, запоминая каждую линию, и в тот же момент активировала ментальный замок – заклинание, которое она создала для себя, чтобы не забывать важное.

Она закрыла глаза и почувствовала, как руны встают в памяти, как отпечатки на воске.

***

Пока Эльза и Ким разбирались с колодцем, Дерек не терял времени. Он стоял у входа в лабиринт, вглядываясь в темный провал, откуда тянуло холодом и сыростью. В его руках была карта, которую он уже выучил наизусть, – и он знал, что она почти бесполезна. Но другого плана не было.

Он разделил отряд на три группы.

Первую он повел сам. Вместе с ним пошли Рина и Дастин – те, кто мог быстро реагировать на изменения и держать строй. Их путь лежал через центральный коридор, где, по слухам, хранилась реликвия.

Вторую группу возглавил Астер. Его стая – ударная сила, способная пробить стены, если понадобится. Они пошли по правому рукаву, где карта обещала ловушки, но короткий путь.

Третью – отправили через левый туннель. Ее возглавлял Румус и те, кто умел двигаться бесшумно и быстро. Их задачей было обойти лабиринт с другой стороны и, если получится, найти выход к центру.

Они вошли почти одновременно.

Артефакты, которые Румус доделал за ночь, тихо гудели в руках, готовые запоминать путь. Нити начинали светиться, тянулись за ними, как серебристые паутины, и гасли за спинами, оставляя только тонкий след, который в темноте казался слабым лучом.

Внутри было пусто. И темно. И тихо настолько, что каждый шаг отдавался в груди, как удар. Дерек шел первым, чувствуя, как каменные стены сжимаются вокруг, и что-то шептал себе под нос.

За весь день в лабиринте они прошли несколько километров. Ноги гудели от напряжения, дыхание стало глубже, а воздух – тяжелее. Каменные стены, казалось, дышали им в спину, пульсируя холодом.

Они нашли четыре завала. Каждый раз, когда казалось, что путь открыт, перед ними вырастала стена из камней, завалов и осыпавшейся породы. Дерек молча разворачивал группу, находил другой проход, проверял нити, которые тянулись за ними, и двигался дальше.

Они нашли несколько необозначенных проходов – узких, темных, с низкими сводами, где приходилось идти почти ползком. В одном из них Румус едва не сорвался в пустоту – артефакт завибрировал, предупреждая о пропасти, и он успел отшатнуться, тяжело дыша.

Но реликвии не было.

Не было и возможности выйти в центр лабиринта.

Каждый раз, когда маршрут, казалось, выводил к чему-то, он обрывался. Тупики, стены, замкнутые круги.

К концу дня на главном входе все группы воссоединились. Уставшие, пыльные и поникшие. Дерек стоял, приложив ладонь к стене.

– Мы не туда идем, – тихо сказал Румус, подходя к нему. – Карта врет, нити мало помогают. Лабиринт слишком большой. Времени слишком мало.

– Значит, будем искать другой путь, – ответил Дерек, не открывая глаз. – Завтра – снова.

Никто не спорил. Они развернулись и полетели обратно в деревню. Солнце окрашивало небо в кроваво-красный закат.

Прочистив колодец и убедившись, что он заработал, Эльза и Ким установили на нём защитные артефакты. Ким хлопнул ладонью по каменному ободу, довольно хмыкнул и улыбнулся парням, которые стояли поодаль и уже начали перешептываться.

– Всё, мужики, свободны, – сказал он. – И помните: вы сегодня сделали хорошее дело. Завтра будете с чистой водой – скажете спасибо.

Парни поспешно разошлись. Они не смотрели в глаза ни Киму, ни Эльзе.

Эльза стряхнула пыль с рук и посмотрела на дом старосты, стоящий в конце улицы. Старый, покосившийся, с забитыми окнами, но внутри, как она знала, хранилось нечто большее, чем просто старые вещи.

Она зашла внутрь, оставив Кима у входа.

Склад.

Иначе это нельзя было назвать. Ржавые вёдра, грязная метла, груда старой утвари, похороненная под слоем пыли. И книги. Много книг. Они лежали стопками на полу, на полках, на подоконниках – будто их собирали здесь всю жизнь и ни разу не разбирали. Некоторые были такими старыми, что рассыпались при прикосновении.

«Странное отношение к тому, что драконы должны бы ценить, – подумала она, проведя пальцем по корешку одного из фолиантов. – Столько веков, а книги просто гниют в углу».

Староста стоял у окна, поглаживая седую бороду. В его глазах, когда она оглянулась, она уловила самодовольство. Тень улыбки, которую он прятал за тем, что просто смотрел на нее.

Она решила разговорить его.

Она приготовила всё прямо там, среди пыли и старых вещей: достала из рюкзака завернутые в ткань медовые лепешки, нагрела воды, заварила чай с травами – тот самый, который всегда брала с собой в дорогу. Аромат наполнил комнату, смешиваясь с запахом старой бумаги и металла.

Староста заинтересованно взглянул на угощение.

– Садитесь, – пригласила она тихо. – Я могу полечить вас. Старые недуги, суставы, усталость. Вы ведь работаете много лет, тело наверняка помнит всё.

Он колебался недолго. Сел напротив, взял лепешку, откусил. И тогда Эльза положила руки на его запястье, закрыла глаза.

Сканирование прошло быстро. Слишком быстро.

«Он здоров. Почти не имеет болезней. Для такого возраста – идеальное состояние», – промелькнуло в голове.

Она чувствовала его тело, его силу – нестарую, несломленную, как у человека, который не знал тяжелого труда. Это не вязалось с деревней.

Эльза продолжала лечение. Мелкие недуги: усталость, легкое напряжение в суставах, следы от старых травм. Но основа была ясна. Она расслабила его магией и мягко направила импульс, словно говоря его телу: «Здесь безопасно, здесь хорошо, можно говорить правду».

И староста заговорил. Сначала о погоде, потом о деревне, а потом, когда язык развязался, он начал рассказывать о рунах на колодце.

– Их надо перерисовать, – сказал он, глядя на нее расслабленным, но ясным взглядом. – Аелитом. Только он подходит.

Эльза чуть наклонилась вперед.

– Почему именно аелит? – спросила она.

– Его добывали здесь. Он был основой всего в королевстве, проводил магию, как никто другой. Если камень начертан аелитом, заклинание держится годами. А если тебе нужно… – он замолчал на мгновение, будто вспоминая, – …усилить вожака, для этого тоже нужен аелит. Без него ему не обрести настоящей силы.

Он говорил спокойно, легко, будто рассказывал о погоде.

Эльза слушала, почти не дыша.

Аелит – редкий камень, который использовали еще до того, как королевство стало королевством. Он накапливал магию, сохранял ее, позволял делать то, что обычные артефакты не могли.

– Но его осталось мало, – продолжал староста. – Очень мало. Где аелит – никто не знает. А если и знают – молчат. Дереку нужен будет аелит, чтобы стать сильнее. Вопрос только в том, где его искать. Наши скалы помнят всё, но говорят только тем, кто умеет слушать.

Эльза не перебивала. Она запоминала каждое слово, как когда-то запоминала руны.

– Спасибо, – сказала она, когда он замолчал, и убрала руки. – Вы очень помогли мне.

Он смотрел на нее с едва заметной улыбкой. И Эльза поняла, что он сказал ей не всё. Но то, что он сообщил, уже было достаточно для начала. Теперь она знала, что искать.

Вечером они снова собрались в доме. За окнами темнело, в комнате горела лампа, и ее желтый свет ложился на лица, выхватывая из темноты усталые глаза и сжатые губы.

Говорили о результатах труда. О колодце, о лабиринте.

Эльза сидела на краю стола, сжимая в руках остывшую кружку, и голос ее был ровным, когда она заговорила:

– Старейшина рассказал мне про аелит. Руны на колодце надо чертить именно им. Это редкий камень, который раньше добывали здесь. Он проводит магию и удерживает ее в себе.