Элита. Книга 1

После сотен попыток вывести мою нежную психику из себя, наступил выпускной в старшей группе, где меня заставили играть принцессу. Да, заставили. Потому что платья я терпеть не могла тогда. Каждый раз когда я приходила в юбке или платье, Ян вечно мне её задирал. Я выглядела как зефир на ножках, но Алёна Павловна утверждала, что я «очень воздушная и нежная девочка», и я успокаивалась. Ну и каждой принцессе по классике жанра, конечно же нужен принц, и естественно, принцем по иронии космической несправедливости был назначен… Ян.

— Ой, как красиво! — пищали наши мамы, снимая нас на мыльницы. — Они же прямо как принц с принцессой.

Да. В одном спектакле. Под названием «Биба и Боба». Вся эта сказочная опера, была срежиссирована нашими воспитательницами, а лично за подбор ролей, я уверена, отвечала за это моя мама. Ян же, зараза, светился от счастья. На репетициях дома он подходил ко мне со своим мечом, который был якобы из сказки, а на деле — его драгоценное оружие был какой-то миниатюрный меч из пластика, а сам Ян кланялся так, что чуть лбом об пол не пробивал, и говорил своим торжественным голосом:

— Прекрасная принцесса! Позвольте мне освободить вас от злого колдуна!

— От тебя что-ли? — сварливо ответила поворачиваясь спиной к нему.

Больше конечно он был похож на коня из сказки «Три Богатыря» нежели на принца. Он также вечно не может заткнуть свой рот и всё время несёт какую-нибудь чепуху. В детстве мы очень любили слушать от наших мам всякие интересные сказки, про злодеев и хороших героев которые вечно спасали всех. А особенно, я любила мультфильмы про принцесс и даже была своя коллекция фигурок по ним, который заботливо покупал мне папа и бабушка что жила за границей.

— Ты не прально говоришь, нужно сказать как мама учила.

— Мне не нравится. Почему мой принц это ты? — Возмутилась я тогда. Меня жутко всё бесило. Моя мама мне часто говорила что я просто капризная и избалованная, а я жутко обижалась и плакала, тем самым показывая ещё большее недовольство.

— Тут вообще-то принц я! — громким голосом объявил этот умник противореча моим желаниям. В этот же вечер, наверное из за того что обозлился, подставил мне подножку, и я чуть не упала в рядом стоящий лужи лицом.

День утренника наступил. Меня накрутили, намазали румянами и надушили так щедро, что у меня слезились глаза. Ян явился в мантии с блёстками, с игрушечным мечом и видом полководца, кружился вокруг меня как вихрь. Я наигранно закатила глаза, ровно в тот момент, когда вспыхнула мамина камера. Вот неудача! Надо признать, фото получилось забавным. Оно до сих пор хранится в нашем старом фамильном альбоме, рядом с прочими позорными свидетельствами детства. А Ян, зараза, однажды сделал ксерокопию и забрал себе.Подозреваю, чтобы троллить меня до конца времён. На снимке: он, красивый, с милой улыбкой и взглядом, направленным прямо на меня. А я, с пышной мишурой, обернутой вокруг шеи, в белоснежном платьице, стою с оскалом, скрестив руки на груди, и с закатанными глазами.

Последние годы в садике мы вели себя, надо сказать, крайне мило и тихо. Но стоило остаться вдвоем дома, я припоминала ему все его прегрешения. Лупила со всем энтузиазмом, выбивая, как говорится, всю дурь. Иногда даже синяки оставляла. Однажды меня застали врасплох именно в тот момент, когда я плюнула Яну в глаз как лама. Меня, естественно, наказали. И всё лето я провела под домашним арестом, печально вздыхая и наблюдая из окна, как Ян катается на велосипеде по двору и, замечая меня, крутил пальцем у виска, негласно обзывая дурой. Надо сказать, дрались мы не всегда. Иногда мирно играли, особенно в «дочки-матери», где Ян воевал за звание «папы» с соседским мальчишкой. А бывало, даже объединялись ради священной цели, ради мести. Принцип был прост: враг моего друга — мой враг. И мы свято следовали этому закону. Если кто-то из мальчишек меня обижал — Ян либо лупил его всем, чем попадалось под руку, либо, как настоящая крыса-стратег, ждал подходящего момента, чтобы подставить или выдать.

А вот наоборот это не всегда работало. С девочками Ян с детства был в ладах. Обаяние него было врожденное. Все сходили по нему с ума: воспитательницы, девочки из старших групп, даже нянечка. Неудивительно. Его мама до самого первого класса, заставляла сына приносить каждой девочке и воспитательнице по цветочку на восьмое марта и дарить валентинки на четырнадцатое февраля. Эту традицию он перенял и после садика до средней школы.

Иногда он приносил каждой по розе, иногда тюльпаны, а иногда,простые, чуть мятые нарциссы. Про меня он тоже не забывал, правда валентинки от него мне приходили всегда странные. То он размашисто почерком писал мне в них какие-то непонятные цифры и даты, то просто писал мне какие-то гадости и обзывал. Не то чтобы меня это задевало, дело в том что в валентинках других девочек он писал красивые слова и милые комплименты. А мне вот это хамство. Но несмотря ни на что я их хранила в отдельной шкатулке в своей комнате. А еще пока всем девочкам приносил по белой розе с конфетками — мне же всегда дарил одну красную.

***

Для меня осень наступила незаметно. Всё лето перед первым сентября я провела скучно, первая половина потому-что была наказана, а вторую половину я занималась с репетиторами по французскому языку, который я нехотя учила как могла. Моя бабушка по папиной линий, за несколько лет до моего рождения вышла замуж второй раз, но уже за француза с которым познакомилась в отпуске. И теперь они уже как несколько лет живут в большом доме в маленьком городочке рядом с Парижем. Ну и мотивация была, особенно у моей мамы, которая уже планировала как отправляет меня учиться в Университете в Париже. Вернувшись тридцатого числа из отдыха, на котором была с родителями, я первым делом хотела увидеть Яна. Я ужасно соскучилась и изо всех ног подбежала к его дому, чтобы позвать его погулять. И будто все обиды разом стерлись из моей детской памяти. Увы, его нигде не оказалось. Хотя я очень сильно хотела увидеть его и невзначай обнять. Но наше расставание длилось недолго. И если уж речь зашла о школе, то пора рассказать, что, как и в ситуации с садиком, мы вновь оказались в одном классе, не без участия наших мам, разумеется.

Листая тот же самый старый фотоальбом, я вспоминаю, как мы за руки переступили порог школы. Как утром меня разбудили в шесть, чтобы к восьми быть готовой. Моя мама любила меня наряжать и тщательно следила за моим внешним видом, постоянно делая мне замечания. Но благодаря её стараниям, даже взрослые всегда удивлялись и не переставали делать мне комплименты. Особенно отличалась моя мама: статная женщина, всегда опрятно одета, с прямой осанкой и поразительно красивой внешностью. Волосы у нас обеих были огненные, и нас часто называли сестрами.

К слову, мы с Яном оказались в обычной школе, довольно близко расположенной к нашим домам. На этом настояла Елена Романова, мать Яна, мотивируя это тем, что не хочет, чтобы её сыночек вырос избалованным, а рос среди «нормальных детей» из разного круга общества. Оглядываясь назад, я понимаю суть её поступка. На кружки и дополнительные занятия мы и так могли ходить вне школы, а учиться с этими ребятами действительно сделали лучшие годы моей жизни. Несмотря ни на что, все мы были равны.

Наше «первое сентября» пахло ароматом роз и имело вкус раннего утра. Пока наши мамы о чём-то оживленно переговаривались и слушали, полагаю, директора сего торжественного мероприятия. Нас, как маленьких утят, вели неспешным шагом через красивую арку, украшенную живыми цветами всех оттенков и размеров. Вели нас за руку одиннадцатиклассники, взрослые дяди, красиво одетые, как и мы, во всё чёрно-белое. Тогда они казались чем-то недостижимым, и я мечтала лишь об одном: вырасти такой же большой и красивой.

— Ты птиц взглядом начнёшь убивать. Чего так голову задрала? , — раздалось за спиной.

Я недовольно обернулась, услышав знакомый, до зубов противный голос. Ян стоял позади меня за руку с одиннадцатиклассницей и, улыбался, не мигая, смотрел прямо на меня. А рядом с ним, стоял за руку с той же одиннадцатиклассницей милый мальчик с большими голубыми глазами и белоснежными волосами, которого про себя я сразу окрестила «ангел». Мальчик пристальным взглядом смотрел на меня пристально разглядывая. Впрочем его взгляд нельзя было расценить как что-то недружелюбное, а совсем наоборот, нежным и хрупким как что-то сладкое на вкус. Смутившись, я только шикнула на Яна и топнула ногой для убедительности. на что этот мелкий гаденыш не унимался.

— Дядя, а она в вас влюбилась кажется!— пропел этот мелкий придурок своим милым ангельским голосочком.

Я моментально покраснела как рак, потому что действительно последние несколько минут любовалась красивым «дядей», который мягко держал мою руку в своих огромных ладонях. Я не могла вымолвить ни слова, только открывала и закрывала рот, как рыба, пока все девчонки вокруг не начали хихикать. Большинство из детей, правда, смеялись так громко и визгливо, как чайки.

— Лёш, не боишься, что посадят? — громко заржала, как кобыла, та самая, что держала за руку Яна.

— А есть за что? Пусть подрастёт для начало, — усмехнулся «дядя» Лёша. И в тот же миг все мои флюиды и симпатии к этому «нечто» испарились, а моя огненная птичка на плече недовольно вздохнула хвостом и гордо отвернулась. А мне сразу захотелось вырвать руку из его лап и заорать во весь голос мол «Я уже большая!», дабы убедить их в этом. Но сколько не кричи, всё равно ничего не докажешь.

— Вот подрастёшь, тогда поговорим. Учись хорошо, — обратился он уже ко мне и мило подмигнул.

— Кто бы говорил! Ты же еле-еле на тройки всё сдал, — не унималась кобыла. «Дядя» Лёша лишь фыркнул и был таков.

Когда уже прозвучала торжественная речь директора и музыка, под которую нам нужно было войти через красивую арку в самый центр круга что образовался возле школы. Всё началось почти феерично… пока Ян, зараза такая, не подставил подножку тому Лёши. На что он просто пожал плечами и под грозный взгляд старшеклассника. А за тем, мне. Из за чего я чуть не упала в рядом посаженные кусты роз. Ну ничего, я ему эти шипы на перемене в кое какое место засуну. Меня мигом перехватил тот самый дядя Лёша, и так потянул меня за одну руку что я наверное была похожа на плюшевую игрушку в руках маленькой девочки. Торжественная часть была ужасна. Ноги заныли от усталости, и я как наяву помню лицо мамы из толпы, когда я начала капризничать что мол «больше не могу». Она одарила меня таким взглядом что я мигом закрыла рот и больше не стала вертеться как слепой индюк. Зато Ян — блистал, улыбался как начищенный пятак и собирал восхищенные вздохи наших будущих одноклассниц. Он отлично прочитал стишок выученный заранее, да так чувственно что аж его мама прослезилась. Будущий «маменькин сыночек» растёт.

Затем, нас как утят, унесли через всю школу, которая пахло свежих только только свежо-выкрашенной краской — в наш будущий класс. Просторный приятный кабинет, с огромными окнами из которых лился тёплый солнечный свет. Все вдруг успокоились, особенно родители учеников которые на линейке нервничали больше всего и кажется заработали от этого несколько серебряных нитей на голове. Первая встреча наших одноклассников показала что бешенные дети в этом стаде — не только мы с Яном. Оказывается нам еще есть куда расти.

Старательная молодая учительница, с темно вишневыми волосами и небольшими ростом, посадила нас за парты, каждому мальчику по девочке. Я же к моему разочарованию оказалась за одной партой не с моим наглым Яном, а с тем самым мальчиком ангельской внешностью. Я насупилась хоть и признаваться открыто я не стала. А когда я увидела что учительница подсела к нему миленькую девочку с прекрасными кудрями угольного цвета, залитыми тонны лака, то я чуть не взвыла. В своей голове я уже строила планы, как после всего этого цирка, я пожалуюсь маме и его пересядут ко мне за парту. Пущу в ход слезы и истерики, но своего добьюсь. Моя огненная птица на плече ревниво поглядывала в их сторону, пока светлый огонек лампочки тупости в моей голову, выпустил очередную идею. И я повернулась к мальчику с намерением подружиться, как никак теперь мы одноклассники. Мальчик был молчалив и зажат, и пока все вокруг крутились и вертелись подняв громкий гул в классе, учительница вела беседу с одной дамой весьма интеллигентного вида не слыша и не видя что происходит в классе. А кое-кто даже зарыдал с тоской по маме. Как позже оказалось, эта самая «дама» была мамой того самого мальчика Ангела.

— Меня зовут Женя. А тебя? — Сбивчивым и тихим голосом поздоровался мальчик ангел, замечая что я на него пялюсь.

— Яна, — тут час ответила я.

— Будешь шоколадку? — сбивчиво спросил он и стал рыться в своем рюкзаке. На что я не стала отзываться.

Всё таки он не такой уж и плохой, подумала я тогда, уже зная что мы обязательно подружимся.

Тогда я ещё не понимала, но Евгений Лебедев сыграл большую роль в нашу с Яном жизнь, прильнув к нашей дружной компаний и став нам почти что братом. Правда, мой напыщенный индюк, не слишком то и взлюбил мальчика-ангела по началу. Стрелял в него косыми взглядами из за своей парты, пока учительница однажды не сжалилась и мы с Яном к концу первого класса не поменялись местами. Женя теперь сидел с Яном. Изначально я жутко злилась и не понимала почему Ян так с ним любезен. У меня было ощущение что у меня украли друга. Причем кто кого, не понятно. Моя идеальная картина мира выглядела не так, а я ненавидела когда что-то идет не по моему же желанию. А Ян был куда любезнее с ним чем со мной, делился карандашами, вкусняшками в сторону которых мне даже дышать запрещено. Ян еще более истеричка чем я раза в три, и не любит когда кто-то трогает его вещи, а уж тем более — я. На перемене эти двое смотрели мультики про героев, читали комиксы, и шумно обсуждали их с одноклассниками и между собой. На день рождение Яна, Женя ему подарил фигурку любимого героя из комиксов, да так что его подарок Яну понравился куда больше чем мой. Я ревела целый вечер тогда. Об этом узнал Женя, и долго извинялся чувствуя вину. А в качестве извинений долгое время помогал мне с сочинениями по Литературе, в которой, я на тот момент была не сильна.

Правда и про меня эти двое не забывали. По большей части обо мне вспоминал Женя нежели Ян. На школьных мероприятиях, мы с Женей танцевали в пару, а Ян с другой девочкой, хоть порой меня это нервировала но поделать ничего не могла. Я завела свою компанию девочек с кем могли обсуждать игры, но не всех моих увлечений эти девочки понимали. Все о чем они говорили, это барби и мультики по ним. Хоть я и любила мультики с принцессами, но в их игры не играла. Куда ближе мне были те, с которыми я играла вместе с Яном. И дома и в школе мы носились и орали как угорелые. А в деревне на даче у моей второй бабушки, шли у речки и купались, а потом бежали на перегонки до оврага, в котором ловили жаб голыми руками и кошмарили их. За что нас часто ругала моя бабушка, а потом заботливо мазала перекисью и меня и Яна, дабы волдырей не появились. А еще одно наше чудесное развлечение, закончилось массовыми похоронами целого курятника. Одним жарким летним днем, мы решили купать маленьких птенцов. Птенчики были только только куплены, и бабушка планировала соорудить для них отдельный мини курятник из проволоки во дворе, дабы на солнышке погрелись и свежей травы поклевали. И даже не знаю как так вышло, что по возвращению бабушки из магазина, все птенчики которые прошли наше с Яном чудесное крещение, больше не придавали больше никаких признаков жизни.

Несмотря ни на что, из школы мы с Яном всегда возвращались вместе, будто это было чем-то само собой разумеющимся, жили то мы всё равно на одной улице. Даже когда ссорились из-за какой-нибудь ерунды, которая ещё тогда нам казалась катастрофой вселенского масштаба. Мы. всё равно шли рядом рука об руку. Нас забирали то его родители, то мои, он всё равно вложил свою ладошку в мою и не отпускал до дома. А если я, упрямая и злая, демонстративно её не брала, он просто сам хватал меня, и как ни странно, этого всегда хватало для того чтобы я успокоилась. А в школе, я наблюдала днем за днем как их с Женей дружба крепла, Ян — мальчишка более наглый и прозорливый защищал Женю от насмешек по поводу его зажатости и дурацких круглых очков что стал носить после второго класса, правда уже в более взрослом возрасте сменил их на линзы. А Женя в свою очередь помогал ему с сложными для Яна гуманитарными предметами. Однажды на уроке с интересным названием «Окружающий мир», один из моих любимых предметов в школе который объединил в себя и физику, и географию и химию в одной упрощенной программе, для учеников младших классов — проводился в специальном кабинете заставленный красочными школьными газетами, большим глобусом и всякими флагами разных стран. Произошла одна ситуация из за которой я стала по другому относиться к ним обоим.

Как и положено, мы должны были отвечать перед доской в то время пока весь класс и учитель слушал рассказ по заданной теме на дом. И так получилось что в тот день, мой ненаглядный ангелочек забыл про домашнее задание.

— Женечка — обратилась учительница к побледневшему от ужаса Жени — Выйди к доске и раскажи всем что я задавала на сегодня.

Руки его тряслись а тело слегка зашаталось и кажется он бы вот вот упадет в обморок от страха. Евгений — отличник, который тряся из за любой оценки и даже четверка по каким-то предметам для него было просто катастрофой. А уж и перспективы от того что Лебедеву сейчас влетит одна лебедь в журнал и в дневнике, вовсе наверное внушала ему страх. Но что такого произошло что мой всегда аккуратный и ответственный Женька забыл про домашнее задание? Я понятия не имела.

Все затихли, ожидая ответа Жени, пока весь класс не услышал громкий визг рядом стоящего с ним — Яна. Романов умудрился сильно порезать палец обо что-то из под парты. Да так сильно что крови было прилично, на его руке, полу, парте — везде. Я содрогнулась. Орал Ян во всё горло, ла так громко и со вкусом, будто его держали толпой и резали, привлекая к себе всё внимание класса, учительницы, и Жени. Который как позже оказалось панически боялся крови. И в место кого угодно, кто мог бы повалится по полу. В тот момент из за гемофобии, на полу оказался Женя. Учительница пришла в ужас тотчас позабыв и о домашнем заданий, бросившимь к своим ученикам. Да что уж там, я думаю в тот момент она и имя свое забыла. Марина Анатольевна метаясь то к одному то к другому и отправила нас за помощью к медсестре.

Спустя пару легких шлепков по щеке и брызгов воды в лицо, Женя пришел в себя. Его отправили к медсестре за ручку со вторым малолетнем балбесом. Которому потом сделали допрос с пристрастием мол «как он дурак такой, умудрился так поранить палец что аж сосуд зацепил», из за чего так брызнула кровь. Позже я узнала что Ян знал о фобий Жени. Как? Ума не приложу, и таким дебильным образом решил его спасти. Видимо действительно ничего более умного не пришло в его тупорылую голову. А вот фокус с маленьким фонтанчиком, не ожидал даже сам Ян. Позже, тот признался что это вышло совершенно случайно. Да и как оказалось, Ян зацепился за торчащий саморез из парты с которым он играл на уроках мотая время, как антистресс. А на следующий же день, мать Яна, устроила такую взбучку директору что тот перекрестился от хороших в его адрес словечек, и в следующем же месяце мы уже сидели за новенькими лаковыми партами и с удобными стульчиками.

Одним за другим, долгие годы в младшей школе я замечала как их дружба всё больше и больше крепла. И наверное нужно отдать должное, и обо мне эти двое не забывали. А я, в свою очередь, не давала им о себе забыть. Появились планы после школы играть в приставку? Я с ними. Одни из наших родителей решили отвезти мальчиков в парк аттракционов? И я за компанию. Делать всякую фигню и потом от взрослых отгребать? Я опять таки — с ними. По большей части, естественно, всякие идиотские приколы» были придуманы именно Яном, ну а кто бы в шестом классе в здравом уме, решился на том чтобы подсунуть зелёнку в бутылочках для жидкого мыло школьных туалетах и душевых спортзала? Мыло там, долгое время привозили именно мятного оттенка с запахом зеленого чая, так что подмены нельзя было заметить сразу. Только после того, как смоешь руки водой и увидишь красочную картину Пикассо. Всем тем, кто решил освежиться после спортзала, в душевых особенно «повезло», поскольку их всех ждал большой сюрприз. Одной из таких жертв стал физрук старших классов. Едва это произошло, как вся школа дружно окрестила «Шрек». Завуч вместе с учителями долго чесали головы и скрипели мозгами, дабы узнать кто тот паразит что учудил такое, но не понимали что тот, кто решился на подобную аферу, сам же в нее и попадет. Осознанно конечно, дабы не быть пойманным. Ян не будь дурак, просек что если он будет одним из тех дураков чьи руки останутся чистыми в прямом смысле — на нём попадут подозрением. Так сказать «белую овцу из черного стадо видно издалека». Поскольку, его не раз ловили за разные идиотские проделки, он был в первых строчках списка подозреваемых. Этот идиот, пошел в уборную и вышел оттуда весьма красочно. Подозрения на Романова сразу отпали. А вот я жертвой не пала к счастью. Но я всегда была на хорошем счету у учителей, и обо мне даже ни о чем таком и думать не могли.

А вот уже после, на большой перемене, как и полагается, мы с компанией девочек ходили сначала в уборную вымыть руки простой водой и не пропустить возможность погреть уши возле девушек постарше, которые сплетничали о других учениках школы. Это занятие приносило нам смутные иллюзии того, что мы такие же взрослые, как и старшеклассницы, которые прячутся в туалете, чтобы выкурить одну сигарету на всю компанию.

К счастью, до этого не доходило, да и ребёнком я была упёртым. Если я не хотела что-то делать — я и не делала, тем более мамы нам часто выговаривали за то, что именно мы не должны делать — ни в школе, ни дома, да и нигде вообще. Курить, естественно, входило в это табу.