Чёрная кошка и тень

Алекс Серебров

Чёрная кошка и тень

Глава 1

Запах дегтя и тухлой сельди въелся в мостовую так глубоко, что даже ноябрьский дождь не мог его вымыть. Вода текла по желобам портовых пакгаузов, пенилась у колес телег и стекала в маслянистую черноту залива.

Арина плотнее запахнула шерстяной плащ, натянув капюшон до самых бровей. Пальцы под тонкими перчатками закоченели. В правой руке она сжимала плетеную корзину с остатками аптекарских сборов — сушеный болотный корень, мать-и-мачеха, кора горной ивы. Обычный груз травницы. Ничего такого, что могло бы привлечь стражу или сборщиков гильдейской пошлины.

Она научилась быть незаметной. Семь месяцев в Нижнем Городе под именем Рины, тихой сироты из предгорий, стоили ей стертых в кровь ладоней и вечного голода, но дали главное — тишину. Здесь никого не интересовало прошлое девчонки, которая за гроши толкла в ступке сухие листья для портовых шлюх и грузчиков. Здесь никто не заглядывал в чужие глаза.

Но под ключицами, в самой глубине груди, привычно ворочался холод.

Он спал чутко. Стоило пульсу участиться, как под ребрами начинало покалывать, словно там шевелились крошечные ледяные иглы. Тени не любили покоя. Они помнили тот день, когда вырвались наружу, сминая деревянные перекрытия дома, ломая кости и обращая крик самого близкого человека в хриплый, сорванный от боли стон. Воспоминание ударило под дых с привычной жестокостью. Арина стиснула зубы, заставляя себя дышать ровно через нос: вдох, выдох, тяжесть промокших подошв о булыжник.

Она поклялась себе, что этот кошмар больше не повторится. Силу можно запереть, если держать себя в железных тисках и никогда, ни при каких обстоятельствах не давать воли страху.

Узкий переулок Солеваров встретил ее глухой темнотой. Обычно здесь горел хотя бы один чадящий китовым жиром фонарь у двери кабака, но сейчас створки питейной были наглухо забиты досками, а фонарный рожок свернут набок. Туман с залива накатывал плотными серыми волнами, пахнущими гнилыми водорослями и мертвой рыбой.

Арина сделала три шага и остановилась.

Шум прибоя за спиной внезапно отдалился, будто между ней и набережной опустили ватное одеяло. Воздух стал густым, тяжелым, с металлическим привкусом пережженного олова.

Из подворотни справа неслышно шагнули двое. Из темноты позади — еще один.

Они не походили на портовую рвань, рыскающую в поисках пьяных матросов. Высокие, жилистые, в глухих дорожных плащах из плотного сукна без гербов и пряжек. Лица скрывали глубокие капюшоны и мокрые платки, натянутые до самых переносиц.

Но страшнее всего был звук. Тонкий, зудящий звон, от которого свело челюсти.

Тот, что стоял впереди, держал в руках круглую медную жаровню размером с яблоко. Сквозь прорезные щели металла сочился не дым — тонкие, маслянисто-сизые жгуты густой силы. Они не поднимались вверх, а стелились по мокрым камням, целенаправленно и жадно вытягиваясь к ногам Арины.

Приманивающий артефакт. Ловушка для спящей магии.

Лед под ребрами не просто проснулся — он взревел. Теневые жгуты под кожей ее предплечий вздулись, вспыхнули резкой, ноющей болью, откликаясь на зов жаровни. Пальцы свело судорогой; корзина выскользнула из рук, сушеные пучки трав рассыпались по грязной жиже.

— Сигнатура совпадает, — произнес ведущий глухим, лишенным интонаций голосом. — Она. Брать осторожно, узлы не рвать. Первосвященнику нужен живой сосуд.

Безмолвный Рассвет.

Слухи о культистах, похищающих людей с нестабильным даром в трущобах, ходили уже месяц, но Арина считала, что ее маскировка безупречна. Она не колдовала. Она даже свечу зажигала кремнем, стирая пальцы до кровавых ссадин. Как они ее вычислили?

Она не стала тратить секунды на вопросы. Резко развернувшись, Арина рванула назад, к выходу на набережную, где горели огни трактиров и дежурил портовый патруль.

Сзади щелкнуло железо. Из тумана метнулась тяжелая цепь, оплетенная серыми рунными звеньями. Она захлестнула щиколотку, дернула назад. Арина с размаху рухнула на камни, ободрав ладони и локти до мяса. Боль обожгла кожу, но страх оказался сильнее.

— Держи контур! — скомандовал ведущий.

Двое подручных шагнули ближе, разворачивая тяжелую сетку, пропитанную гасящим составом. Запахло аммиаком и серой. Медная жаровня в руке их главаря загудела на высокой, невыносимой ноте. Вибрация артефакта била прямо в виски, разжижая мысли, заставляя тени метаться под кожей в слепой панике.

Они не оставляли ей выбора. Еще секунда — и сетка накроет ее с головой, руны замкнут контур, и она станет безгласной куклой в чужих руках.

«Нет».

Ярость пробила плотину запретов. Арина перестала сдерживать дыхание. Она перестала давить в себе то, от чего бежала сотни миль.

— Пошли вон! — выдохнула она сквозь зубы.

Холод хлынул наружу.

Это не было изящным плетением чар. Это был дикий, накопившийся за месяцы затворничества взрыв. Тени брызнули из ее разорванных рукавов, из-под ногтей, из самой земли под ногами культистов. Чернильная тьма поднялась дыбом, расправляясь, как крылья чудовищной летучей мыши, и ударила по мостовой.

Камни под ногами нападавших треснули. Воздух мгновенно заледенел — дождевые капли обратились в колючую крупу. Тот, что держал цепь, вскрикнул: теневая плеть обвила его горло и с глухим стуком швырнула о стену пакгауза. Человек сполз вниз тряпичной куклой. Второй попытался набросить сеть, но мрак перехватил ее на лету, разорвав рунные волокна с мерзким треском горящей шерсти.

Но жаровня не погасла. Ее красный внутренний огонь вспыхнул яростнее, жадно втягивая в себя всплеск ее магии. Артефакт фиксировал каждую каплю силы, запечатывая ее след для тех, кто шел следом.

Арина поднялась на ноги, тяжело дыша. Ее трясло крупной дрожью. Черные жгуты больше не слушались ее — они клубились вокруг, вздымались волнами выше человеческого роста, жадно впитывая холод дождя. Они расползались по переулку, грозя захлестнуть соседние дома, выбить стекла, разорвать случайных прохожих. Точно так же, как тогда.

«Стой. Хватит. Назад!» — мысленно кричала она, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Но тьма только сильнее пьянела от свободы, вытягивая из нее остатки сил. Еще немного — и ядро разорвется.

— Довольно впечатляюще для мелкой лавочницы, — раздался за спиной низкий, ровный голос.

В нем не было удивления. Только холодное, выверенное любопытство.

В переулок ворвался чужой жар. Он не согревал — он обжигал, пахнул раскаленной медью, соленой свежей кровью и тяжелым грозовым озоном.

Главарь культа вскинул жаровню, пытаясь перенаправить артефакт на новую угрозу, но не успел даже завершить жест. Темноту прочертила тонкая багровая дуга. Свист рассекаемого воздуха — и кисть культиста вместе с медной сферой с глухим стуком упала в лужу. Мужчина закричал, зажимая культю, но второй алый росчерк вонзился ему прямо в грудь, пригвоздив к кирпичной кладке. Оставшийся на ногах нападавший бросился бежать вглубь тумана, бросив оружие, но в темноте коротко хрустнуло, и все стихло.

Арина медленно повернула голову, борясь с накатывающей тошнотой.

Из тени портового навеса вышел мужчина.

Высокий, широкоплечий, в длинном черном плаще из тяжелой гладкой ткани, подбитом темно-бордовым шелком. Серебряные застежки на вороте тускло отражали свет луны, пробившейся сквозь тучи. Породистое лицо с резкими скулами и жесткой линией подбородка казалось высеченным из камня. В темных глазах не было ни страха перед беснующейся вокруг нее тьмой, ни гнева. Там читался лишь спокойный, абсолютный расчет хищника, который наконец загнал добычу в угол.

Вокруг его пальцев еще вились тонкие, дымящиеся нити густой багровой магии. Кровь. Древняя, чужая, смертельно опасная сила.

— Твои тени слишком шумные, кошка, — произнес он, не спеша сокращая разделяющее их расстояние. — Безмолвный Рассвет охотится за тобой от самых южных провинций, а ты устраиваешь светопреставление на главной дороге к докам.

— Стой где стоишь, — прохрипела Арина. Голос сорвался.

Она попыталась отступить, но ноги словно налились свинцом. Ее собственный теневой вихрь вышел из повиновения: щупальца мрака хлестали по воздуху, слепо круша бочки и каменные карнизы. Она теряла контроль. Сердце колотилось в горле, виски сдавило ледяным обручем.

«Только не снова. Только не здесь».

Мужчина проигнорировал ее предупреждение. Он подошел вплотную — в шаг, не обращая внимания на хлещущие вокруг острые тени, которые бессильно рассекались о невидимый багровый щит вокруг его тела.

Его пальцы — длинные, с твердой хваткой бойца — резко сомкнулись на ее шее. Не сжимая дыхательное горло, но фиксируя намертво, прижимая затылком к сырой стене.

Арина дернулась, попыталась ударить его коленом в пах, но он легко заблокировал выпад бедром.

— Не дергайся. Иначе разорвешь себе жилы, — бросил он жестко.

Его ладонь была горячей, почти обжигающей сквозь промокший воротник платья. И в следующую секунду в ее тело хлынула его магия.

Это не было единением. Это был таран.

Тяжелая, густая сила крови ворвалась в ее каналы, словно кипящее масло, выливаемое на лед. Арина задохнулась от боли; перед глазами полыхнуло багровым. Мужчина не договаривался с ее силой и не искал резонанса — он грубо, безжалостно вдавливал беснующиеся тени обратно, сминая их, загоняя под ребра, принуждая замолчать голой мощью своего источника.

Ей казалось, что кости трещат под этим чудовищным давлением. В легких кончился воздух. Но бушующий вокруг переулка чернильный вихрь дрогнул, осел пеплом и втянулся обратно в ее кожу, оставив на мостовой лишь колотый камень и лужи черной жижи.

Давление исчезло так же внезапно, как появилось.

Пальцы мужчины разжались. Арина рухнула бы на колени, но он подхватил ее под локоть, не позволяя упасть в грязь. Хватка была железной, без малейшего намека на сочувствие.

Она жадно глотала ртом сырой воздух, упираясь свободной рукой в его твердую, затянутую в плотную ткань грудь. От него пахло озоном, оружейным маслом и еще чем-то горьким, древним, от чего внутри все сжималось в комок.

— Кто… кто ты такой? — выдавила она, пытаясь высвободить руку. Тщетно.

Мужчина чуть склонил голову, разглядывая ее лицо с холодным вниманием ювелира, оценивающего редкий самоцвет.

— Лорд Рагнар, — ответил он ровно. — И с этой минуты твоя жалкая игра в прятки окончена.

Имя отдалось в памяти глухим ударом колокола. Рагнар. В портовых трактирах шептались об изгнанном лорде, чудовище из древних родов, чья магия крови держала в страхе половину побережья. Одиночка, не подчиняющийся ни законам городов, ни власти Ордена.

— Я никуда с тобой не пойду, — Арина рванулась вбок, надеясь использовать инерцию, но он даже не качнулся. Ее пальцы скользнули в складки плаща, нащупывая короткий разделочный нож для трав, который она всегда носила на поясе. — Отпусти меня. Я не имею отношения к твоим делам.

— Имеешь, — отрезал Рагнар. В его голосе не было злости, только сухая, неотвратимая констатация факта. — Твоя лавка уже оцеплена ищейками Даркоса. Жаровня передала сигнал. Через десять минут здесь будет весь местный ковен Безмолвного Рассвета. Если останешься — станешь кормом для их алтарей.

— Это моя забота! — выкрикнула она, выхватывая нож и направляя лезвие ему в горло.

Она знала, что не успеет. Но позволить снова запереть себя, отдать себя чужой воле просто так — означало предать все те месяцы, что она выгрызала право дышать.

Рагнар даже не моргнул.

Его вторая рука метнулась вперед быстрее змеи. Пальцы перехватили ее запястье, безжалостно сжали кость. Арина вскрикнула; пальцы разжались сами собой, и нож со звоном упал на мостовую, скрывшись в мутной воде.

— Упрямая дрянь, — беззлобно, почти с досадой произнес он. — У тебя нет сил даже на то, чтобы удержать собственный выброс, но ты пытаешься торговаться. Твое мнение меня не интересует. Ты нужна мне живой и функциональной.

Он резко дернул ее на себя, лишая равновесия, и подхватил поперек талии, легко закидывая на плечо, словно куль с портовой рогожей.

— Пусти! Пусти, тварь! — Арина заколотила кулаками по его спине, но ее удары по плотной ткани плаща были все равно что стук дождевых капель о корабельную броню. Магическое истощение навалилось внезапно и беспощадно: перед глазами поплыли темные круги, мышцы ослабли, превращаясь в тряпку.

Рагнар развернулся и быстрым, пружинистым шагом направился к выходу из переулка.

Там, в темноте перекрестка, уже ждал закрытый тяжелый экипаж без опознавательных знаков, запряженный парой вороных коней. Кучер в надвинутой шляпе сидел неподвижно, не оборачиваясь на шум.

Рагнар распахнул дверцу, втолкнул Арину на мягкое кожаное сиденье и сел напротив, загораживая собой весь проем. Дверь захлопнулась с тяжелым, герметичным щелчком засова. Оконные шторы были наглухо опущены.

Экипаж сорвался с места, тяжело грохоча коваными колесами по влажному камню.

Арина откинулась на спинку сиденья, тяжело дыша и прижимая ноющую руку к груди. В полумраке кареты слабо светился лишь один кристалл под потолком, заливая салон тусклым янтарным светом.

Она посмотрела на свои ладони. Кожа вокруг ногтей еще хранила синеватый, пепельный оттенок теневого ожога.

Все кончено.

Тихая жизнь травницы Рины сгорела за четверть часа. Культ знает, кто она и где она была. Но самое страшное сидело прямо напротив нее. Человек, который подавил ее силу одним движением руки, знающий ее истинную природу и смотрящий на нее не как на спасенную женщину, а как на редкое, опасное оружие, которое он только что подобрал с земли.

Рагнар не сводил с нее тяжелого, немигающего взгляда.

— Отдыхай, Арина Равенталь, — негромко произнес он, и от звука ее настоящего имени мороз снова продрал кожу. — Тебе понадобятся силы. Игра только начинается.

Глава 2

Очнулась она не от звука, а от неестественной, стерильной тишины.

В порту тишины не существовало. Там всегда что-то скрипело, чавкало маслянистой жижей под тяжелыми сапогами грузчиков, выло ветром в щелях пакгаузов. Здесь же воздух стоял неподвижно, сухой и колючий, пахнущий вымороженным горным камнем и слабым озоновым следом, какой остается после грозового разряда.

Арина не пошевелилась. Она заставила себя лежать с закрытыми глазами, медленно сканируя собственное тело. Ребра ныли от тупого давления — чужая магия вчера вбила ее тени обратно в каналы с безжалостностью кузнечного молота. На запястьях саднили синяки от пальцев Рагнара. Но жилы были целы. Ядро не треснуло, хотя морозная тяжесть под ключицами ворочалась медленно, неохотно, словно скованная коркой льда.

Постель под ней оказалась широкой, застеленной плотным темно-серым полотном. Слишком мягкая, чтобы принадлежать каземату.

Арина открыла глаза и тут же скользнула рукой под ворот тонкой сорочки.

Пальцы нащупали холодный металлический кругляш на потертом шнурке. Медальон Веры был на месте. Потускневшее серебро согрелось о кожу, гладкое, привычное. Не сорвали. В суматохе ночного переулка Рагнар либо не придал значения дешевой безделушке, либо счел ее обычной памяткой травницы. Арина перевела дух. Это была единственная опора, связывавшая ее с прежней жизнью, и потерять ее сейчас означало окончательно раствориться в чужом плену.

Она спустила ноги на пол. Шерстяной ковер заглушил шаг. На резном стуле у стены лежало чистое платье из плотной темно-серой шерсти — добротное, простого кроя, взамен ее разорванного и перепачканного портовой грязью тряпья.

Одевшись за пару минут, Арина начала разведку.

Комната была огромной. Ни тяжелых кованых замков, ни железных скоб. Вдоль западной стены тянулись стрельчатые окна от пола до высокого лепного потолка. Арина подошла к стеклу и замерла.

Город внизу тонул в предрассветной серой хмари. С чудовищной, головокружительной высоты Нижний Город казался бесформенной грудой мокрого булыжника, сползающей в залив. Аристократический Верхний ярус чертил землю строгими прямоугольниками особняков, а черепичные крыши лоснились под дождем, напоминая чешую гигантской спящей змеи. Не меньше сорокового этажа. Оконные рамы были монолитными, вмурованными в камень. Стекло звенело глухо, как сплошной пласт горного хрусталя, пронизанный защитной вязью. Шагнуть отсюда означало разбиться в лепешку задолго до того, как тени сообразят сплести сеть для падения.

Она развернулась к массивной двустворчатой двери. Дерево темное, мореное. Ни замочной скважины, ни засова. На уровне груди в полотно была впаяна узкая медная пластина.

Арина медленно поднесла ладонь. Не доходя двух вершков до металла, воздух перед пальцами вспух багровой зыбью, и кожу обдало сухим, злым жаром. Магия крови. Сторожевой контур. Если ударить по нему силой — выжжет каналы. Если тронуть замок — хозяин башни узнает об этом прежде, чем она успеет отдернуть руку.

Ловушка была безупречной. Просторной, залитой ровным светом и наглухо отрезанной от внешнего мира.

Легкий шорох заставил ее резко повернуться, вжимаясь лопатками в холодное стекло.

Багровая завеса на двери растаяла, створка бесшумно отошла внутрь. На пороге стоял Рагнар.

При дневном свете он казался еще крупнее, чем ночью. Темно-синий камзол из тяжелого сукна без единого знака различия сидел на нем как влитой, подчеркивая ширину плеч. Темные волосы были влажными, зачесанными назад, открывая резкую линию челюсти и высокий лоб. В темных, глубоко посаженных глазах не читалось ни ярости, ни превосходства — только спокойная, давящая уверенность хищника, чей дом и добыча находятся под полным контролем.

В руке он держал тяжелый медный поднос: глиняный кувшин, кружку и хлеб с куском твердого козьего сыра. Он поставил поднос на стол у потухшего камина, даже не взглянув на ее застывшую позу.

— Вода свежая, — произнес он ровным, густым голосом. — Поешь.

— Зачем я здесь? — голос Арины прозвучал сухо, но она не позволила себе сбиться на хрип. Подбородок поднят, плечи расправлены.

Рагнар налил воды в кружку, сделал неторопливый глоток и лишь затем повернулся к ней всем корпусом.

— Потому что на набережной к рассвету от тебя осталась бы только выпотрошенная оболочка.

— Я не просила меня спасать, — отрезала она.

— А я не выгляжу как человек, раздающий милостыню, — он опустил кружку на стол. Металл звякнул о глину. — Твоя игра в безобидную травницу закончилась вчера. Безмолвный Рассвет нащупал твой след не случайно. Они шли за тобой по пятам почти три недели.

Внутри все похолодело, но страх мгновенно переплавился в глухое, упрямое сопротивление.

— Кто они? Сборщики пошлин и городская стража закрывают глаза на их ковены.

— Стражу они покупают, а чиновников запугивают, — Рагнар сократил дистанцию на два шага, остановившись на самом краю ковра. Между ними оставалось ярдов пять, но Арина кожей почувствовала, как сжалось пространство. От него исходил терпкий, металлический запах свежего железа и раскаленного камня. — Это не сборище фанатиков с трущобных алтарей. Это армия, которую собирают по кускам. И во главе ее стоит Даркос.

Имя упало в тишину комнаты с тяжестью могильной плиты. Ледяная игла под ребрами Арины шевельнулась, отозвавшись ноющей болью.

— Кто это? Маг?

— Тот, кто пережил падение древних королевств и считает, что этот мир принадлежит ему по праву, — в голосе Рагнара проступил застарелый, глухой свинец. — Он собирает силу в масштабах, способных переломить хребет всему континенту. Ему не нужны обычные искры, которыми торгуют цеховые маги. Ему нужны чистые, редкие проводники тьмы. Способные держать огромные объемы сырой магии без мгновенного распада. Такие, как ты.

— Я не проводник, — выплюнула Арина, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Моя сила убивает все, к чему прикасается. Я не умею держать потоки. Я чудовище, понимаешь ты это? Я бежала в эту дыру, чтобы больше никого не разорвать!

Рагнар слушал ее, не двигаясь. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но взгляд стал тяжелее.

— Ты называешь себя монстром, потому что трусы из предгорий внушили тебе, что твоя кожа опасна, — сказал он тихо, и в этой тишине каждое слово звучало как приговор. — Тебя учили затыкать дыхание, пить настойки дурмана и молиться, чтобы пламя внутри погасло. И пока ты пряталась за мешками с сушеной корой, Даркос раскидывал сети ловчих. Если бы они захватили тебя вчера, твою силу выцедили бы до капли, превратив тебя в живую отмычку для подчинения мировой магии.

— А ты? — Арина сделала шаг вперед, не в силах сдержать накипевшую злость. — Ты перебил культистов, запер меня в этой башне, обложил контурами крови. Ты ничем не отличаешься от них. Ты просто подобрал чужую добычу!

В комнате повисла вязкая пауза. Слышно было только, как мелкие дождевые капли монотонно хлещут в хрустальную толщу окна.

Рагнар склонил голову набок. В его зрачках промелькнула искра — опасная, темная, оценивающая.

— Отличаюсь, Арина Равенталь, — произнес он очень четко. — Даркосу нужна твоя безгласная покорность на алтаре, чтобы пустить твою тень на слом защитных барьеров. Мне нужна твоя живая воля.

— Зачем?

— Чтобы уничтожить его.

Он развернулся и указал рукой на открывшийся дверной проем. Багровый жар на медной пластине растаял.

— Идем со мной.

— Я никуда не пойду, пока…

— Я покажу тебе, с чем ты воюешь, — перебил он жестко, с интонацией, которая не предполагала споров. — Если после этого ты решишь, что портовая канава безопаснее, — я не стану держать тебя за подол. Но сначала открой глаза.

Арина колебалась всего мгновение. Сидеть взаперти у окна и ждать, пока он решит ее участь, было худшим из решений. Если он выпускает ее из комнаты — нужно изучить каждый поворот, каждую лестницу, каждый возможный проход наружу.

Она шагнула следом, держась в трех шагах позади.

Пентхаус оказался огромным, но мертвенно-пустым. Ни прислуги, ни стражи у дверей. Лишь анфилада полутемных залов с массивной мебелью из черного дерева, высокими гранитными арками и глухими коврами. Воздух здесь казался застывшим, словно время в этом доме остановилось век назад.

Рагнар повел ее не к главному входу, а вниз — по крутой винтовой лестнице, вырубленной прямо внутри несущей каменной колонны. С каждым десятком ступеней озоновая тяжесть становилась гуще, пока наконец они не вышли на широкий круглый ярус, глубоко утопленный в толщу здания.

Здесь не было окон. Стены и пол покрывали матовые плиты черного базальта, вдоль которых вились глубоко выбитые в камне желоба рунных экранов. В воздухе стоял отчетливый, едкий привкус жженого свинца и раскаленного металла. Тренировочный полигон. Место, созданное для того, чтобы удерживать разрушительные выбросы чудовищной силы.

Рагнар прошел в центр круга, стянул камзол и бросил его на каменную скамью у стены. Он остался в тонкой темной рубашке с закатанными до предплечий рукавами. На его бледной коже белели старые, широкие шрамы — следы глубоких рассечений, оставленных клинками или тяжелыми когтями.

— Здесь плиты экранированы, — сказал он, повернувшись к ней. — Ни один твой всплеск не выйдет за пределы зала. Покажи мне, от чего ты бежишь.

Арина замерла у входа, скрестив руки на груди.

— Я не стану с тобой сражаться.

— Ты будешь, — в его голосе звякнула сталь. — Потому что это единственный способ понять, что происходит с твоей тенью, когда она встречает опору. Бей меня, Арина. Все, что душила в себе годами. Все, что вырвалось вчера в переулке. Не бойся разнести этот зал — он выдержит. Попробуй достать меня.

Ярость внутри вспыхнула внезапно и ослепительно. Месяцы страха, унизительного затворничества, мытья чужих полов и вечного страха перед собственным вздохом — все это поднялось к горлу горькой волной. Этот древний лорд стоял перед ней, снисходительно раздавая приказы, словно она была наемным клинком на его жалованье.

«Хочешь увидеть, чего я боюсь? Смотри».

Арина резко выдохнула и сорвала внутренние замки.

Холод хлынул из глубины груди с такой мощью, что заломило зубы. Тьма не потекла — она взорвалась. Черные, извивающиеся жгуты брызнули из ее рукавов, ударили в базальт, дробя камень в мелкую крошку. Воздух в зале заледенел за долю секунды, дыхание вырвалось густым белым паром. Тени сплелись в тяжелые, плотные плети толщиной с корабельный канат, вскинулись над ее плечами, скалясь рваными краями и готовые разорвать все, что окажется на пути.

Она взмахнула рукой, направляя этот смертоносный шквал прямо в грудь Рагнара.

Удар должен был впечатать его в противоположную стену и переломать кости. Но Рагнар даже не сдвинулся с места.

Его движение было быстрым и скупым. Он провел ногтем по подушечке указательного пальца, взрезая кожу. Выступила темная, почти черная капля крови.