Рассказы о животных

ЕЛЕНА РАЗЕПИНА

Рассказы о животных

"Дикая тайга"

Тайга дышала так глубоко, будто под мхом и корнями у неё было огромное сердце.

Над кедрами висел туман. Он цеплялся за верхушки лиственниц, стекал в распадки, ложился серебристой пылью на бурелом. Где-то далеко перекликались кедровки, трещал лёд на ручье, а в чаще, мягко переставляя лапы, шла тигрица.

Её звали не люди, а сама тайга: Рыжая Мать.

У неё было трое тигрят. Два самца и маленькая самочка с белым пятном на лбу, похожим на снежинку. Тигрица вела их к старому логову под выворотнем, где сухие корни образовывали низкую пещеру. Там пахло хвоей, землёй и безопасностью.

Тигрята играли, спотыкались, кусали друг друга за уши. Рыжая Мать останавливалась, прислушивалась к лесу и тихо ворчала, возвращая малышей к себе.

В этот день тайга звучала неправильно.

Не было ветра, но ветки дрожали. Не было грозы, но где-то в глубине леса глухо перекатывался низкий рокот. Старый кедр у ручья сбросил шишку прямо перед тигрицей, словно предупреждая.

Она подняла голову.

Запах людей.

Не тех людей, что ходят осторожно и уходят засветло. Эти пахли железом, гарью, водкой и злой радостью.

Тигрица подтолкнула тигрят к логову. Малыши не понимали опасности. Самый крупный, полосатый как обгоревшая трава, хотел вернуться к ручью, но мать ударила его лапой по боку — не больно, строго.

Потом она повернулась к тропе.

Первый выстрел расколол утро.

Птицы взметнулись из крон. Тигрята забились под корни. Рыжая Мать прыгнула на звук, огромная, быстрая, прекрасная в своей ярости. Второй выстрел ударил её в плечо. Она не остановилась.

Человек закричал.

Третий выстрел прозвучал почти в упор.

Тайга замолчала.

Когда всё стихло, из-за деревьев вышли трое.

Главного звали Глеб Шатров. В посёлке его знали как промысловика, но в тайге звали иначе — Чёрный Глеб. Он торговал всем, что можно было убить, содрать, высушить и вывезти через границу. С ним были братья Корнеевы: Пётр и Савелий. Оба молчаливые, крепкие, с глазами людей, которые давно перестали различать добычу и преступление.

— Хороша кошка, — сказал Савелий.

Глеб сплюнул в снег.

— Шкура пойдёт дорого. А если котята есть, за живых ещё больше дадут.

Под корнями тихо пискнула маленькая тигрица.

Глеб улыбнулся.

Но в эту минуту тайга снова подала голос.

Сначала это был треск сучьев, потом низкое рычание, от которого у людей сами собой напряглись плечи.

Из зарослей вышел зверь, какого в этих местах не должно было быть.

Огромный медведь, выше любого бурого, с мощной горбатой спиной и светлой полосой на морде. Гризли. Невозможный, чужой, будто пришедший из другого леса или из древнего сна земли.

— Что за дьявол… — прошептал Пётр.

Медведь встал на задние лапы.

Глеб выстрелил первым, но пуля ударила в ствол рядом. Не потому, что он промахнулся. Потому что тайга вдруг качнулась, будто сама отвела оружие.

Гризли заревел.

Браконьеры бросились к снегоходам.

А под корнями логова трое тигрят дрожали рядом с мёртвой тенью матери.

Именно тогда их нашли Артём и Варвара Синицыны.

Они жили на кордоне «Седой ключ», в двадцати километрах от ближайшего зимника. Артём был ветеринаром заповедника, Варвара — биологом и фотографом. Молодые, упрямые, привыкшие к холоду, одиночеству и к тому, что помощь в тайге часто приходит позже, чем нужна.

Они услышали выстрелы во время обхода фотоловушек.

— Это не наши, — сказала Варвара.

Артём уже снимал карабин с предохранителя. Он не любил оружие, но тайга учила: иногда мир держится не на доброте, а на готовности её защитить.

Следы привели их к ручью.

Варвара первой увидела тигрицу. Она остановилась так резко, что Артём едва не столкнулся с ней.

Рыжая Мать лежала на боку. Снег вокруг неё был тёмным. Даже мёртвая, она казалась сильной, будто просто устала и вот-вот поднимет голову.

Варвара опустилась рядом.

— Кто же вас так…

Из логова донёсся слабый писк.

Артём бросился к корням. Посветил фонарём.

Три пары синих, ещё детских глаз смотрели на него из темноты.

— Варя, они живы.

Тигрята шипели, пытались рычать, но от голода и страха только хрипели. Самочка с белым пятном дрожала сильнее всех.

Варвара сняла рукавицы, осторожно протянула руки.

— Тише, малыши. Тише. Мы не они.

Артём осмотрел следы.

— Трое людей. Снегоходы. Ушли на северо-восток.

— Это Шатров? — спросила Варвара.

— Скорее всего.

Она посмотрела на тигрят.

— Их нельзя оставлять. Ночь не переживут.

— Заберём на кордон. Потом вызовем инспекторов.

— Связь не ловит.

Артём поднял глаза к небу. Там над кедрами висело странное зеленоватое свечение. Последние недели в тайге происходило что-то необъяснимое: компасы врали, звери меняли тропы, на фотоловушках появлялись тени животных, которых в природе этих мест не существовало. Сначала рысь размером с лошадь. Потом белый волк с рогами. Теперь гризли.

Старый эвенк Николай Амосов, живший у реки Талой, говорил: «Тайга проснулась. У неё терпение кончилось».

Артём тогда улыбнулся.

Теперь ему было не до улыбок.

Они завернули тигрят в термопокрывала и понесли к кордону. Самый крупный сразу пытался кусаться. Второй только жался к брату. Маленькая тигрица с пятном на лбу смотрела на Варвару так пристально, будто запоминала её лицо.

— Назовём её Снежка, — тихо сказала Варвара.

— Не привязывайся.

— Поздно.

К вечеру началась метель.

Кордон «Седой ключ» был маленьким деревянным домом с радиомачтой, сараем и вольером для раненых зверей. Артём развёл печь, приготовил смесь для кормления, обработал царапины. Варвара устроила тигрят в большой ящик с одеялами.

Тигрята сначала сопротивлялись, потом начали жадно пить тёплое молоко из бутылочек. Снежка уснула прямо у Варвары на коленях.

За окнами ревел ветер.

В полночь залаяла собака.

Байкал, старый лайка Артёма, никогда не лаял зря. Он стоял у двери, шерсть дыбом, губы подняты.

Артём погасил лампу.

За окном мелькнул свет фар.

— Они пришли, — сказала Варвара.

Снегоходы остановились у сарая. Мужские голоса перекрывали метель.

— Синицын! — крикнул Глеб Шатров. — Выходи поговорить!

Артём взял рацию, но в ответ услышал только треск. Зелёное свечение за окном стало ярче.

— Варя, тигрят в подпол. Тихо.

Она кивнула. Без споров. В тайге споры оставляют на потом, если потом наступит.

Глеб ударил прикладом в дверь.

— Мы знаем, что вы нашли котят! Отдайте по-хорошему. Скажем, что ничего не видели.

Артём открыл внутреннюю заслонку и ответил:

— Вы убили тигрицу на охраняемой территории. Я видел следы. Уходите, пока живы.

За дверью засмеялись.

— Это ты мне угрожаешь?

— Нет. Я предупреждаю.

Снаружи что-то заскребло по стене.

Не человек.

Байкал заскулил и попятился.

Варвара застыла у люка подпола. Из темноты у сарая вышло низкое длинное тело. Шерсть торчала клочьями, лапы были мощными, морда — звериная, злая и умная. Росомаха. Но размером почти с волка.

Она двигалась вокруг дома кругами, оставляя на снегу чёрные следы, в которых снег плавился.

Пётр Корнеев выругался.

— Глеб, это что?

Росомаха подняла голову и посмотрела прямо на окно. Её глаза светились зелёным, как небо над кедрами.

Варвара вспомнила слова Николая Амосова: «Когда люди забывают страх, тайга присылает тех, кто напоминает».

Глеб выстрелил в росомаху.

Пуля попала. Зверь покатился по снегу, вскочил и с визгом бросился на ближайший снегоход. Металл заскрежетал, будто его рвали клещами. Савелий закричал. Снегоход перевернулся, фара погасла.

Артём распахнул дверь.

— Варя, сейчас!

Они не собирались сражаться с браконьерами. Им нужно было спасти тигрят и дотянуть до рассвета.

Артём бросил дымовую шашку, которую использовали для отпугивания медведей. Белое облако мгновенно смешалось с метелью. Варвара подняла ящик с тигрятами из подпола, прижала к груди. Они выбежали через заднюю дверь к тропе, ведущей к старой наблюдательной вышке.

Байкал мчался впереди.

Но Глеб заметил их.

— Стоять!

Выстрел ударил в дерево рядом с Варварой. Щепки брызнули ей в лицо. Артём ответил в воздух, заставляя Шатрова пригнуться.

Они бежали через бурелом. Тигрята пищали в ящике. Снежка высунулась наружу, и Варвара одной рукой прижала её обратно.

— Ещё немного, — шептала она. — Только живите.

У ручья их ждал Николай Амосов.

Старик стоял посреди метели в оленьей дохе, с посохом из тёмного кедра. Казалось, он появился из снега.

— Сюда, — сказал он.

— Николай Степанович? Как вы…

— Тайга позвала.

Он повёл их не к вышке, а вниз, в овраг, где между камнями клубился тёплый пар. Артём никогда не видел здесь источника.

— Этого места не было, — сказал он.

— Было. Просто не для всех.

Позади трещали ветки. Глеб и братья Корнеевы догоняли их. Росомаха, видимо, задержала их ненадолго.

Овраг вывел к поляне.

На поляне стоял гризли.

Огромный зверь смотрел на людей спокойно. Рядом с ним, в тени кедров, двигались другие силуэты: лоси, волки, кабарги, соболи. Все молчали. Все смотрели в одну сторону — на тех, кто пришёл с оружием.

Глеб остановился на краю поляны. Его лицо побледнело.

— Что за цирк…

Николай ударил посохом по земле.

Зелёное свечение над тайгой вспыхнуло. Снег поднялся в воздух и завис. На мгновение Варваре показалось, что все деревья вокруг раскрыли глаза.

— Тайга не мстит, — сказал старик тихо. — Она возвращает долг.

Савелий вскинул ружьё, но росомаха появилась сбоку и выбила его из рук. Пётр бросился назад, но из темноты вышли волки. Не напали, только отрезали путь.

Глеб попятился.

— Я человек! Слышите? Человек!

Гризли сделал шаг вперёд.

Варвара вдруг поняла: если сейчас звери набросятся, всё закончится кровью. И тогда спасённые тигрята начнут новую жизнь среди смерти. Она передала ящик Артёму и вышла вперёд.

— Не надо, — сказала она.

Артём хотел удержать её, но Николай поднял руку.

Варвара смотрела не на Глеба. На гризли. На росомаху. На тёмные стволы кедров.

— Пусть их судят люди. Живыми. Чтобы все узнали, что они сделали.

Тайга молчала.

Потом гризли опустился на четыре лапы и отошёл.

Росомаха зарычала, но тоже отступила.

У Глеба дрожали руки.

— Думаешь, посадят? — прошипел он. — Я выйду.

— Может быть, — сказал Артём. — Но тайга тебя запомнила.

С этими словами из-за деревьев ударил свет.

На поляну вышли инспекторы заповедника. С ними были двое полицейских из районного отдела. Рация на кордоне всё-таки передала аварийный сигнал коротким пакетом, когда зелёное свечение на минуту усилило волну.

Глеб попытался бежать. Но под его ногой провалился снег, и он упал в старую звериную яму, по пояс в ледяную воду. Его вытащили уже в наручниках.Братья Корнеевы сдались молча.

Когда всё закончилось, метель стихла.

На востоке светлело. Тигрята в ящике проснулись и начали возиться. Самый смелый укусил Артёма за палец.

— Вот и благодарность, — сказал он, морщась.

Варвара засмеялась впервые за всю ночь.

Николай подошёл к Снежке. Маленькая тигрица высунула морду и посмотрела на старика. Он осторожно коснулся белого пятна на её лбу.

— Эта будет помнить.

— Что помнить? — спросила Варвара.

— Что человек бывает разный.

Весной тигрят перевезли в реабилитационный центр. Их назвали Буран, Кедр и Снежка. Они росли быстро, дрались за мясо, переворачивали миски, рычали на врачей и засыпали только тогда, когда Варвара тихо говорила с ними через сетку вольера.

Через два года их выпустили в дикую тайгу.

Артём и Варвара стояли на склоне сопки, когда клетки открылись. Буран вышел первым, уверенный и тяжёлый. Кедр задержался, понюхал воздух и скрылся в кустах. Снежка остановилась у края леса.

Она обернулась.

На её лбу белело пятно, похожее на маленькую звезду.

Варвара не выдержала и прошептала:

— Живи.

Снежка моргнула медленно, по-кошачьи, и ушла между кедрами.

С тех пор в районе Седого ключа браконьеры больше не появлялись. Говорили, что там бродит огромный гризли, хотя учёные уверяли: быть такого не может. Говорили, что по ночам у зимников мелькает росомаха с зелёными глазами. Говорили, что компасы у злых людей начинают крутиться, а добрых выводят прямо к дому.

Артём не спорил.

Варвара тоже.

Они жили на кордоне, чинили фотоловушки, лечили зверей, встречали рассветы и иногда видели на снегу тигриные следы. Большие. Уверенные. Рядом с ними однажды появились три маленьких следочка.

— Снежка, — сказала Варвара.

Артём улыбнулся.

Тайга вокруг была тиха, но в этой тишине слышалась жизнь: хруст веток, шорох лап, дыхание земли под корнями.

Дикая тайга не стала доброй.

Она и не должна была.

Она была справедливой.

"Валентин"

В дальнем углу старого двора, между деревянным сараем и зарослями сирени, жила бездомная кошка Мурка. Никто не знал, откуда она пришла. Днём кошка пряталась от людей, а вечерами выбиралась из своего укрытия и осторожно обходила дворы в поисках еды.

Однажды весной у Мурки родились три котёнка.

Двое были крупными, полосатыми и очень шустрыми. Они первыми научились ходить, постоянно боролись друг с другом и старались выбраться из гнезда. Третий котёнок оказался совсем маленьким и слабым. Он был чёрным, длинношёрстным и таким пушистым, что напоминал лохматый комочек.

Над его глазами белело большое пятно в виде сердца. А по верхней стороне хвостика, от самого основания до кончика, тянулась тонкая белая полоска.

— Какой необыкновенный малыш! — говорили редкие прохожие, которым удавалось его заметить.

Но котёнок боялся людей. Стоило кому-нибудь приблизиться, как он прижимал ушки и прятал мордочку под мамин бок.

Мурка заботилась о своих детях. Она согревала их холодными ночами, вылизывала пушистые шёрстки и приносила еду, когда котята подросли. Если во дворе появлялась собака, кошка вставала перед малышами, выгибала спину и грозно шипела.

Однако к концу лета Мурка заболела. Она слабела с каждым днём, но всё равно старалась возвращаться к котятам. Однажды вечером кошка легла рядом с ними, укрыла малышей хвостом и тихо замурлыкала, словно пела последнюю колыбельную.

Утром Мурка уже не проснулась.

Котята долго сидели возле неё и не понимали, почему мама не зовёт их завтракать. Мир, ещё вчера казавшийся тёплым и безопасным, вдруг сделался огромным и пугающим.

В тот же день во двор пришли две женщины. Они заметили полосатых котят, поймали их и забрали в добрые семьи.

Маленький чёрный котёнок тоже мог обрести дом, но от страха забился глубоко под колючий куст.

— Здесь был ещё один, пушистый, — сказала одна женщина.

— Наверное, убежал, — ответила другая.

Котёнок слышал их голоса, но не решался выйти. Он дрожал, зажмурившись, и только поздно вечером выбрался из укрытия.

Двор опустел. Братьев не было. Мамы тоже.

— Мяу? — тихонько позвал малыш.

Никто не отозвался.

Так начались его скитания.

Первую ночь котёнок провёл под перевёрнутым деревянным ящиком. Ему было холодно и голодно. Он вспоминал тёплый мамин бок и жалобно пищал, но ветер лишь шевелил сухие листья.

На следующее утро малыш отправился искать еду. Из открытого окна дома вкусно пахло пирогами. Котёнок поднялся на крыльцо, однако дверь внезапно распахнулась и наружу выбежал огромный рыжий пёс.

— Гав! Кто здесь ходит?

Котёнок бросился прочь. Пёс помчался за ним. Малыш нырнул под низкую скамейку, проскочил сквозь дыру в заборе и оказался в незнакомом саду.

Рыжий преследователь остановился перед забором.

— Повезло тебе, маленький! — прорычал он и вернулся домой.

Котёнок ещё долго сидел в траве. Сердце его колотилось так сильно, что белое пятно над глазами будто подпрыгивало вместе с ним.

В саду росла старая яблоня. Под ней лежало несколько упавших яблок, но котёнок не знал, можно ли ими наесться. Он понюхал одно, лизнул и разочарованно отвернулся.

Вдруг сверху раздалось карканье.

На ветке сидела большая ворона.

— Что, малыш, потерялся? — спросила она.

Котёнок удивился, но от голода даже не испугался.

— Я остался один. Не знаю, куда идти.

Ворона наклонила голову.

— За зелёным домом женщина кормит дворовых кошек. Поторопись, пока всё не съели.

— А где зелёный дом?

— Иди за мной!

Ворона перелетала с дерева на дерево, показывая дорогу. Котёнок добрался до нужного двора и увидел возле подъезда миску с кашей и кусочками рыбы. Рядом сидели три взрослые кошки.

Малыш робко приблизился.

Серый кот зашипел:

— Уходи! Это наша еда!

Котёнок попятился. Он был слишком слаб, чтобы спорить.

Но старая трёхцветная кошка подвинула к нему маленький кусочек рыбы.

— Пусть поест, — сказала она. — Разве не видите, какой он худой?

Малыш проглотил угощение и впервые за несколько дней почувствовал тепло в животе.

— Оставайся с нами, — предложила добрая кошка.

Но тут к подъезду подъехала шумная машина. Испуганный котёнок метнулся в сторону и опять потерялся.

Несколько дней он бродил между домами. Иногда добрые люди выносили ему молоко или остатки обеда. Иногда его прогоняли. Ночами малыш спал под лестницами, в пустых коробках и даже в старой детской коляске, забытой возле сарая.

Однажды начался сильный дождь.

Вода хлынула с крыш и побежала по улицам бурными ручьями. Котёнок попытался спрятаться в сухой трубе, но вода добралась и туда. Она подхватила его и понесла к глубокой канаве.

— Помогите! Мяу!

Он цеплялся когтями за камни, однако лапы скользили.

На краю канавы рос лопух. Котёнок из последних сил ухватился за его корень. Но земля размокла, и растение начало медленно наклоняться к воде.

В эту минуту над канавой вновь показалась знакомая ворона.

— Держись, малыш!

Она громко закаркала, призывая на помощь. Из-под крыльца выбрался старый дворовый кот. Он осторожно спустился по склону, схватил котёнка зубами за шкирку и вытащил наверх.

— Вечно вы, малыши, лезете куда не следует, — проворчал спаситель.

Но потом он вылизал мокрую макушку котёнка и разрешил ему переночевать под крыльцом.

Шло время. Наступила осень.

Котёнок подрос совсем немного. Из-за голода он оставался худеньким, а его длинная шерсть спуталась и покрылась пылью. Только белое сердечко над глазами по-прежнему было хорошо заметно.

Каждую ночь малыш смотрел на светящиеся окна домов. За ними люди ужинали, разговаривали и пили чай. Иногда на подоконниках сидели домашние коты — сытые, пушистые, окружённые заботой.

«Неужели и у меня когда-нибудь будет дом?» — думал котёнок.

Луна, наблюдавшая за ним с неба, однажды прошептала:

— Не грусти, маленькое сердце. Твой человек уже рядом. Вы просто ещё не встретились.

Котёнок не знал, правда ли это или ему приснился добрый голос.

Прошёл целый месяц.

В один холодный день малыш забрёл во двор школы. Из открытого окна столовой пахло котлетами. Котёнок сел у стены и стал ждать: вдруг кто-нибудь вынесет еду?

После уроков из школы выбежали мальчишки. Один из них заметил чёрный пушистый хвост.

— Смотрите, котёнок!

Малыш испугался и попытался спрятаться под скамейкой.

— Давайте его поймаем! — предложил самый высокий мальчишка.

Ребята окружили скамейку. Кто-то начал стучать палкой по земле, кто-то бросил рядом сухую ветку. Для них это казалось весёлой игрой, но котёнок не понимал шутки. Он дрожал, прижимался к земле и не видел выхода.

— Эй, хвостатый, беги! — кричали мальчишки.

Котёнок бросился к забору. Ребята побежали следом, размахивая палками. Малыш попытался пролезть между досками, но его пушистый хвост зацепился за торчащий гвоздь.

Он жалобно запищал.

— Хватит! — раздался чей-то голос.

К мальчишкам подбежал Саша Лебедев. Ему было девять лет. Он учился в третьем классе и обычно возвращался домой один, потому что жил совсем рядом со школой.

— Отстаньте от него! Разве не видите, что он боится?

— Мы только играем, — ответил высокий мальчишка.

— Ему не весело!

Саша встал перед котёнком, заслонив его собой.

— Идите отсюда, а то я позову сторожа!

Мальчишки поворчали, но всё-таки ушли.

Саша присел возле забора. Котёнок закрыл глаза и весь сжался, ожидая новой беды.

— Не бойся, — тихо сказал мальчик. — Я тебя не обижу.

Он осторожно освободил хвостик от гвоздя и поднял малыша. Котёнок оказался почти невесомым. Его лапы были холодными, а сердечко билось часто-часто.

Саша расстегнул куртку и спрятал найденыша за пазуху.

Сначала котёнок дрожал. Потом почувствовал тепло, услышал ровный стук сердца мальчика и понемногу успокоился. Из куртки выглядывала только маленькая чёрная мордочка с белым пятном.

— Какое у тебя сердечко на лбу, — улыбнулся Саша. — Будешь Валентином. Коротко — Валя. Подходит?

Котёнок едва слышно замурлыкал.

Первым делом Саша отнёс его в школьную столовую. Повариха тётя Зина налила немного тёплого молока и положила в блюдце мягкую котлету.

— Только понемногу, — предупредила она. — Он долго голодал.

Котёнок ел жадно, но Саша не позволил ему проглотить всё сразу. Потом мальчик снова спрятал Валю под куртку и понёс домой.

Сашина мама, Наталья Андреевна, встретила их в прихожей.

— Почему ты так поздно? И кто там у тебя шевелится?

Из-под куртки показалась чёрная мордочка.

Мама всплеснула руками:

— Саша! Мы не можем оставить котёнка. За ним нужно ухаживать. А вдруг он болен? И квартира у нас маленькая.

— Мам, он совсем один.

— Мы отнесём его в приют.

Услышав незнакомое слово, котёнок испуганно спрятал мордочку. Саша прижал его к себе.

— Но он уже мне поверил. Его обижали, он голодал и мёрз. Я обещал, что теперь всё будет хорошо.

— Ты не можешь приносить домой каждого бездомного зверька.

— Не каждого. Только его.

Саша поднял глаза на маму. По его щекам текли слёзы.

— Посмотри, какое у него сердечко. Наверное, оно появилось затем, чтобы кто-нибудь его полюбил. Если мы его отдадим, он снова решит, что никому не нужен.

Наталья Андреевна хотела ответить строго, но не смогла. Она посмотрела на худенького котёнка. Валя осторожно высунул лапку из куртки и коснулся ею Сашиной руки, будто просил не разлучать их.

Мама вздохнула:

— Хорошо. Оставим. Но завтра обязательно пойдём к ветеринару. И ухаживать за ним будешь ты.

Саша засиял.

— Буду! Я всё-всё сделаю!

Он обнял маму так крепко, что Валя оказался между ними. Котёнок тихонько пискнул, а потом впервые в жизни замурлыкал громко и счастливо.

На следующий день ветеринар осмотрел малыша и сказал, что котёнку нужны тепло, хорошая еда и забота. Саша кормил Валю, расчёсывал длинную шерсть и устроил ему постель в коробке.

Но ночью котёнок выбрался из коробки, забрался к мальчику под одеяло и уснул возле его плеча.

Прошло несколько месяцев.

Валя превратился в красивого пушистого кота. Его шерсть стала густой и блестящей, белая полоска на хвосте — яркой, а пятно-сердечко словно выросло вместе с ним.

Каждое утро он провожал Сашу до двери. Каждый день ждал его возвращения на подоконнике. А по вечерам забирался мальчику на колени и мурлыкал так громко, будто рассказывал о своих прежних приключениях.

Иногда Наталья Андреевна смотрела на них и говорила:

— Кажется, Валентину достался самый лучший мальчик на свете.

— Нет, мам, — отвечал Саша. — Это мне достался самый лучший кот.

А когда за окном всходила полная луна, Валя вспоминал её давнее обещание: «Твой человек уже рядом».

Теперь кот знал, что Луна сказала правду.

После долгого месяца холода, голода и одиночества маленькое пушистое сердце наконец нашло свой дом. И больше никогда не оставалось одиноким.

"Верность"

Джесси была красивой рыжей колли с белой грудью, пушистым воротником и умными карими глазами. Когда-то её шерсть блестела на солнце, а длинный хвост гордо развевался за спиной. Но теперь Джесси редко бегала по двору. Она лежала возле старой будки и внимательно смотрела на окна хозяйского дома, словно ждала оттуда доброго слова.

Добрые слова звучали нечасто.

Хозяин Джесси, Василий, прежде был весёлым и работящим человеком. Однако со временем он начал много пить, сделался раздражительным и жестоким. Возвращаясь домой, он сердился на жену, кричал на сына, а собаке доставалось больше всех. То миску отшвырнёт ногой, то прогонит со двора, то ударит за то, что она радостно встретила его у калитки.