Ольга. Том 2

— Пошли, а потом к морю, сами поплаваем да смоем всю эту невежественную гарь.

Около часа провели, созерцая плавные движения уток в водоёме. Взрослая ива создавала хорошую и большую тень, и они, не выходя за её пределы, кругами перебирались то ближе к берегу, то вновь от него. По дороге зашли в небольшой православный храм и, сделав пожертвования и помолившись, направились к морю.

— Ни зги божьей не видно в этих бездушных сущностях; и детей растят себе подобных. А всё почему, спросишь ты меня, Друг мой? От невежества опять-таки, Оленька, их сей недуг — больше неоткуда вылезти такой гадости из человека. Папа с мамой у таких детишек — недоразвитые, бездушные и корыстные себялюбцы. Когда-то встретились не по трезвому поводу и заключили дьявольскую сделку между собой: совместной хваткой нестись по головам окружающих, не их породы существ живых. Корыстолюбивый эгоизм слился в единое, объединяющее месиво. Всю свою бесцельную подростковую жизнь они в себе его вынашивали и лелеяли, и укреплённым уже во взрослую веху направили. Переход с одного периода в другой они не заметили — слился он у них воедино в невежестве. Напортачили по глупости дел недобрых, зародив в пьяном угаре под давлением безумной, похотливой страсти семя, а затем породив на свет божий жизнь новую, нежеланную. Когда же мысль припекла теменное изголовье, что кормиться и добывать хлеб в семью нужно правильно и честно, отмели они её прочь, да подальше от себя, решили идти напропалую. Стали ненавистью изнурять всех на своём пути и в агрессивном невежестве топить каждого, кто их корысть не потешит и не усладит монеткой финансовой. Любое сопротивление подавляли угрозами в виде притуплённой болтовни и выкриками нецензурных скороговорок. Демонстрировали всем свою исключительность и к другим мнениям были непреклонны и категоричны, свой гнилостный авторитет возвышали над всеми остальными.

Не семья, Оленька, такое скопище людей, а морально-уродливый клоповник, открывший собственную «Дверь в Преисподнюю». Прекрасно известно, что ненавистнические союзы, сговоры людей, движимые только алчностью и страхом, неизбежно угождают в общую ловушку — в невежество, откуда ноги растут у каждого порочного решения и действия. Отсюда и вывод, сам по себе напрашивающийся для каждого верующего жизнелюба: «Увидел впереди фонарный столб — обойди его стороной, здоровее будешь! Других верных способов преодолеть такое дерзкое и глупое препятствие на пути не существует». И это, Друг мой, является аксиомой в жизни!

— Алгоритм понятен, Русь, действуем в том же направлении! Когда видишь «фонарный столб», не нужно пытаться на него залезть во что бы то ни стало, а просто мирно игнорируешь и обходишь стороной.

— Примерно так, Оленька! Всегда есть путь с наименьшим сопротивлением во всех человеческих решениях. Расходовать, уж тем более, Друг мой, в твоём случае, силы понапрасну на моральных уродов не стоит — ни к чему это. Пусть они сами варятся в собственном соку. Их «адский котёл» наполнен не здоровой божьей похлёбкой, а зельем куда пострашнее бабки-Яги. В бесконечных пороках утопает такое демонское творение.

— Разреши, Русь, мне тебя крепко обнять?

— Конечно, ты ведь знаешь, как мне это по душе и по нраву!

— Без тебя, Русь, поступила бы иначе: слабое решение какое-нибудь приняла, как всегда. Растерялась бы и вступила в перепалку бабскую, да почём зря — ведь интереса своего всё равно бы не добилась от такой пассии. Избавил от лишних хлопот, спасибо огромное!

— На здоровье! Силы побереги, Олюшка, жизнь ведь одна! Чего на бестию с ненавистническими взглядами реагировать — её нужно ставить на место и гнать туда, откуда появилась, но с умом, а не на эмоциях! Коль она кусается, рявкает и ничего более не принесла с собой, нечего, кроме злорадства людского, в ней нет. Зачем её вообще подковыривать? Пусть гниёт внутри себя под коркой лицемерия и вонь оттуда наружу не выпускает. Эта небожественность затянет лишь в войну, в конфликт, в невежественный спор. Она своим глупым поведением постепенно и незаметно все твои оставшиеся силы отберёт, склюёт здравомыслящие идеи на весь день, которые с утра добродетельной молитвой заложила. Съест заживо, словно голодный, прожорливый городской голубь подберёт все зёрнышки, без остатка; всю добрую кровушку высосет из тебя, Друг мой хороший. Ироды это, Олюшка, нелюди — ибо божественное создание в человеческом облике в такой ситуации упрашивать никогда не придётся. Человеку слова лишними будут в такой момент: рубашку последнюю с себя снимет, но страждущему поможет.

В этот вечер больше ни о чём дурном не вспоминали. На спортплощадке выполнили подтягивания и провисания для Ольги; переоделись, сделали друг другу хороший массаж плеч и шеи, сотворили молитву и наплавались всласть. Покидая пляж, распрощались со спасателями и с чайкой Валерой, предварительно покормив его. Мороженым подытожили приятный июльский вечер.

Как и ожидалось, в понедельник нехристи — Наталья с супругом — появились в салоне красоты, но Ольга знала, как себя вести, и моральное уродство всем своим кланом сгинуло покорять другой город. А наша Дружба крепчала и следовала дальше.

Глава 54. Генерал

Этот разговор состоялся в сквере на лавочке — в том самом, где проводились наши летние вечера после моря. Купив, как обычно, по излюбленному мороженому — пломбиру в вафельном рожке, — вспоминая моменты из прошлой жизни, завели беседу о военных. Эта тема была мне очень знакома и вовсе не понаслышке.

— Русь, а ты сам, когда работал с военными, не желал стать генералом или чином поменьше, но при погонах?

— Нет, не было никогда такой мечты — тем более что трудиться довелось с ними как гражданскому. Но будет лукавством сказать, что желание такое отсутствовало вовсе. Это ведь карьера, а она зачастую не от самого человека зависит, а от мнения других людей.

Это был отличный жизненный опыт, и повидать не одного генерала всё же удалось. Внешне все люди как люди, но в силовом блоке есть нюансы, отличные от любой другой человеческой ментальности.

— Расскажи, если не затруднит, о ком-нибудь из них.

— Вовсе не затруднит, Оленька. Спокойно сидим и имеется запас времени до расставания. Довелось знать в жизни одного генерала, Друг мой. Содержательно, основательно он излагал мысли, старался очень. Слушателей созывал постоянно отовсюду. Зрелищно получались его выступления. Красноречиво всегда он выступал. Старался делами закрепить идеи. Мне тоже посчастливилось быть непосредственным участником и свидетелем той его миссии. Сперва, как и все начинания новых дел, меня полностью вдохновила и заинтересовала воображаемая генеральская будущность. Вроде бы порядок был в этой будущей его реальности, и перспективы казались желанными всеми — и моими личными в том числе. Однако со временем улеглись мысли в голове от эмоциональной страсти тех его риторик. Извилины начали стыковать дела со словами, анализировать глубину идей и помыслов лидера, чтобы не навредить и не подвести генерала. Очень хотелось помочь ему в его амбициозных планах, стать надёжным и верным помощником, никак не препятствием на всём пути следования. Только никак порядка мысли не находили. Глупость и тревожность не могли найти себе места. Нестыковки, появившиеся в нюансах производственного процесса, не приводили общие дела в порядок, а указывали на двойные стандарты и противоречия в работе. Никого не осуждал, никого не обвинял ни в чём твой, Оленька, собеседник, но концы с концами мне всё никак не удавалось соединить. Появилась излишняя тревожность.

Известно, что всё тайное со временем становится явным. Правда обязательно найдёт свой верный путь и правильное решение. Наступит покой и порядок в голове, успокоится и оздоровится весь организм. Ответ для меня простым оказался, несмотря на сложность поиска: жить и любить! Быть, а не казаться! Только добродетелью необходимо подтверждать свою истинную сущность. Для этого нужно самому соответствовать тем идеям, которые предлагаешь людям воплощать в жизнь.

Сильным и честным нужно быть, так сказать, до мозга костей. Верным своим идеалам должен быть лидер. Любить должен он дело своё. Всё в генерале казалось взаправду, но только правда и честность разными категориями оказались для него самого. Не по силам была ему ноша ответственности. Не было глубины в его идеях — такой, которая делает лидера не только профессионалом, но и человеком слова. Пытался он контролировать людей через их изъяны и недостатки. Использовал эти огрехи на собственное усмотрение, хотя далеко и сам-то праведником не был. В решениях своих придерживался мысли: коль медведя бегать по кругу да ездить на велосипеде научили, значит, любого человека необходимому делу уж точно можно обучить. Так вот, незаметно и бесперспективно обложил себя «медведями» да другим «зверьём», а людей поразогнал; кто-то и сам отважился — ушёл. В итоге генерал получил инсульт и стал немощным от паралича. «Мишки» и прочие «звери», не заметив потери, продолжили свою «пляску смерти» среди людей и себе подобных.

Истинные, честные и преданные генералу остались с ним и благодарны ему за всё и тогда, и по сей день — несмотря на сложность его характера и огрехи. Дело вопреки всему хорошее планировали и строили, да только не все сами хорошими оказались! Нужно было всего ничего: чаще заглядывать в зеркало собственной души. Тогда бы генеральские погоны не так чванливо давили на плечи «пиджака третьеклассника» — обычного смертного и, как оказалось, довольно уязвимого человека. В образовании и профессионализме «медведей» проблемы не было никакой — видимой, по крайней мере. Дипломы, грамоты и прочие разноцветные корочки о статусах, квалификациях да разного рода регалиях у них были. Не подкопаешься, если не копать глубоко. Стоит углубиться — сразу выясняется, что всё это добыто не честным трудом, а лицемерием, кумовством, сводничеством и взяточничеством. Всё на лжи да за деньги куплено. Никакой крови и пота никто из них не проливал, усердия и старания в учении не проявлял. Ценность знаний каждый из них видел только в материальном, но никак не в духовном развитии.

Вот так, с пустыми головами, но при дипломах и грамотах, они устраивали свою жизнь. Скорее праздную, нежели трудовую деятельность искали себе под стать. Искали и находили не работу, а «тёплые места», чтобы меньше усилий, да гонорар повыше. С пустыми головами только и возможно лень потешать да потворствовать ей во всех прихотях. Никто их в детстве не образумил, что обезьяну от человека только труд и отличает — как, впрочем, и от медведей. Ежедневный труд, ежедневные старания и усердие, доказывающие не кому-либо, а самому себе, что ты жив и силы свои с пользой расходуешь, положив их в копилку общих благ. Добром и любовью пробиваешь себе путь и делаешь вклад в общее дело.

Повторюсь, Друг мой: любовью и добром, а не сопротивлением, озлобленностью и ненавистью лепту вносишь. Обезьянам же этого никогда не понять и не осилить! Движимая алчностью, праздностью, лицемерием и скудоумием личностных интересов — способная лишь урвать, отщипнуть, отобрать или уничтожить, но никак не вложить, не приумножить и уж точно не одарить, — эта безумная толпа «медведей» приходила потреблять, а не трудиться. Заискивающе, через хитрость и изворотливость подбиралась она к своему Хозяину, с превеликим удовольствием уничтожая и поедая всё и всех на пути. За лакомства и прикорм своего Кормильца «медведи» действительно воспряли силой и духом, но не человеческим. Стали съедать себе подобных, а на людей рычать, кусаться и бросаться начали, отоспавшись да отлежавшись до этого в «берлогах» — то бишь в низших чинах.

Бывало, как из клеток голодные выскочат, накинутся на «шкуру неубитого медведя», на лакомство Хозяина, поделят, насытятся и снова в «берлоги» спать залягут. Зачем отрабатывать? Пусть дураки трудятся — люди то есть. Им это свойственно, а «нам» и так всего в достатке. Как будет следующая «шкурка», тогда разбудите. А за спасибо не тревожьте и не беспокойте — сил нет. Таким образом, эти черви рыбку съели, Друг мой сердечный! Однако осмелюсь напомнить, что и сама рыбка не с хвоста всегда гниёт! Если сам ты ханжа самовлюблённый, то через время тебя также начнут окружать подобные недоброжелатели, способные лишь за лакомство и сахарок создавать видимость работы. В итоге за их иллюзией бурной деятельности будут скрываться обман и предательство.

Нет в этих словах и мыслях ни хулы, ни напраслины к уважаемому мною Генералу или ко всему вышесказанному. Такова, Оленька, вся человеческая жизнь, Друг мой! Генерал — её часть, часть трудового пути, хорошая часть моей биографии. Это ценный практический опыт, закрепляющий мои теоретические познания, усиливающий добрые намерения, уменьшающий инфантильность собственного невежества и устраняющий иллюзии о том, кто есть ты сам и в каком мире живёшь. Без Любви нет Бога, Друг мой добрый, что всегда влечёт за собой негативные последствия!

Генерал никогда не был духовным — а это, возможно, самое главное — лидером среди подчинённых, но при этом довольно качественно ими манипулировал. Перед высшими чинами излишне раскланивался. Феномен его красноречия и ораторского искусства затмевал не особенно пытливые умы; однако ясные взоры он всё же не мог перехитрить либо обойти стороной незамеченным. Он хорошо разбирался в системе работы своей структуры. Экономистом был неважным, больше полагался на добросовестность подвластных, даже доверял им излишне, чем опрометчиво становился для них уязвимым. Понимал он свои привилегии и использовал личную власть себе в выгоду. Зачастую применял механизм давления, мог быть весьма несдержанным.

Поощрения и награды подневольным от него исходили не из искренности: они лишь тешили его самовлюблённое тщеславие и служили обязательным возмещением его «доброго» жеста. Не был генерал одарён физически, поэтому со временем, не уклоняясь от чревоугодия, стал страдать очередным недугом — ожирением. Склонен он был, полагаю, с раннего детства к такому перееданию. Комплексы, которые ещё с юных лет его мучили и с возрастом не нашли покоя в душе, он стал заедать разными неполезными вкусностями без какого-либо ограничения.

Мелочь, маленькую деталь он не учитывал в карьере: людей, их духовный мир он соизмерял собственными губительными мерками. Забыл, а скорее и не знал, что чужая добродетель открывается только через собственные врата в неё. Коль сам грешен и нечестив, того и от других пожелаешь услышать и увидеть. Генерал — это ведь не только привилегия власти и командирские способности. Это, прежде всего, духовная связь между всеми звеньями, опускающаяся до самого низа, до рядового солдата. И если мечта безыдейна, то оттого она и бездушна. А это уже совсем не мечта!

Шло время, но генерал не усмирил пороки и не избавился от недостатков, хотя действенную работу с психологом в течение двух лет проводил. Не понял, не принял его организм, не познала душа всю глубинную духовную суть и смысл устранения разрушающих здоровье недугов. Отнёсся ко всему поверхностно, лишь временно затаив и припрятав их в себе. Но невежество возбуждало и возрождало в нём ненавистный дух — при любом удобном случае пороки выносились на поверхность. Знал, понимал, но боялся, так как был бессилен помочь себе и решений верных в противостоянии им не находил. Нестабильность и двойственность разрушали его изнутри, полагаю, с самого рождения. Получив от жизни власть и финансовые возможности, он так и не обрёл в себе свободу, не почувствовал саму жизнь, её вкус и её Любовь. Приобрёл только новый порок — алчность, которая до этого скрывалась в его детских обидах, в собственном эгоизме и тщеславии. Но без них он, как ни парадоксально, никогда бы не стал генералом. Нисколько не осуждаю его, а лишь делаю попытки сочувственно размышлять. Хорошего-то много сделал он людям, помог многим в тяжёлые времена. Однако людская неблагодарность и короткая память усугубили и нездраво подействовали на его и без того неспокойный нрав. Предавали многие генерала — он прощал, а они заново предавали. Перегрузки он испытывал колоссальные, вот организм и не выдержал.