Частная жизнь Елены Троянской

— Теперь моя очередь кое-что сказать. Говори о любви к жизни сколько хочешь, — сказал Менелай, — и определяй её так, чтобы доказать, что у меня её нет. Но что касается Ахилла, я знал его лучше тебя. По крайней мере, я в этом убеждён. Я никогда не верил тому, о чём шептались в войске: будто во время осады вы с ним тайно встречались.

— Я никогда в жизни с ним не встречалась, — сказала Елена.

— Я в этом уверен, — сказал Менелай.

— Но встретилась бы, будь это возможно, — сказала Елена.

— В этом я тоже уверен, — сказал Менелай. — Однако, знай ты его, ты не хвалила бы так безмерно. Ахилл был легендой. Он поддерживал дух войска и в этом смысле был необходим, но только своим воздействием на умы. Тот Ахилл, которого ты, по-твоему, знаешь, — миф. Значит, он всю жизнь любил Деидамию? Да ведь вся наша ссора произошла из-за той его женщины, Брисеиды!

— Разумеется, или, можно сказать, из-за женщины Агамемнона, Хрисеиды, — сказала Елена. — Ссора шла о добыче, и женщины в ней участвовали, но ни тот ни другой не был влюблён в свою пленницу. Ты прекрасно знаешь, что Ахилл, по крайней мере, с Брисеидой не был близок. Когда твой брат отнял её, он оскорбил его честь, а не сердце. Она, конечно, любила Ахилла: это было неизбежно.

— Мы вряд ли сойдёмся во мнениях, — сказал Менелай, — да и дело давнее. Во всяком случае, даже если Ахилл обладал всеми добродетелями, откуда этот восторг перед Пирром? За Ахилла Гермиону не выдашь, а Пирр, весьма вероятно, воспротивится твоему доброму намерению женить его на ней. Возможно, он любит нас не больше, чем я его семью. Прежде чем возлагать на него столько надежд, подумай: он не его отец.

— Я думаю, что после отца он лучший, — сказала Елена. — С опытом, возможно, станет ещё замечательнее. Он проявил ту же высоту духа, когда Одиссей приехал за ним по вашей просьбе, а мать не хотела отпускать его на смерть вслед за отцом. Ты помнишь, как юноша отстаивал своё право прожить собственную судьбу, считая, что оставаться в безопасности, когда он вам нужен, — бесчестье. Старый дед был им достаточно горд, чтобы отпустить с благословением. Ты не станешь отрицать, что он закончил за вас войну и вернулся домой с великой славой. Если он её не заслужил, откуда она взялась? Если бы вы с Агамемноном не оценили его подвигов, то не отдали бы ему среди прочей добычи Андромаху, жену Гектора. Я хочу, чтобы Гермиона узнала Пирра. Хотя бы поговорила с таким человеком, несколько дней видела его запросто в доме и составила собственное мнение. После этого пусть выбирает. Ты совершенно прав: возможно, она ему не понравится, но после его приезда она уже не будет такой невежественной. Пригласи Пирра, Менелай, попроси его приехать немедленно!

— Ни за что! — сказал Менелай. — Под одной крышей мы с ним ночевать не будем!

— Почему же, позволь спросить?

— Я не пущу его в дом, вот почему. Удивляюсь, как я тебя терплю, ты… ты!.. Не могу себе простить, что слушал твою наглость: говорить мне… тебе говорить мне, что ты думаешь о настоящей любви и счастливом доме! До сих пор красота спасала тебя от заслуженного — пусть боги сами себя за это простят! — но ты всё ещё делаешь всё возможное, чтобы зайти слишком далеко. В тебе нет самых простых чувств порядочной женщины! Сначала ты меня провела — сегодня утром, я имею в виду, — своей заботой о будущем дочери. Очень тебя заботит будущее дочери! Рано или поздно ты себя выдаёшь: это твои любовные дела, а не Гермионы – мы должны устраивать! Любой мужчина, старый или молодой, низкий или благородный, какой угодно, лишь бы тебе захотелось сделать из него дурака! Ты любила Ахилла и любишь до сих пор, мёртвого или живого, — значит, я должен пригласить сюда его сына как лучшую замену! Чтобы Гермиона на него посмотрела! Много ей достанется на него смотреть! Парис… Гектор… Ахилл… Я не стану напоминать о годах, но не можешь ли ты признать, что твоё время прошло? И уж какое было время! Во всём нужна мера; ограничь, пожалуйста, свой позор одним поколением!

— Менелай, — сказала Елена, — твоя невоспитанность, когда ты выходишь из себя, не новость, но я не подозревала, что ты так ревнив. Ревность — единственная форма безумия, которая лжёт. Она начинается с намеренного искажения фактов. Если бы я действительно дала тебе повод для ревности и если бы ты когда-нибудь думал обо мне хорошо, ты горевал бы о своей великодушной, но неразумной ошибке; ты не проклинал бы меня за то, что я такая, какая есть, и тем самым уже достаточно проклята. Если бы ты считал меня влюблённой в Пирра, ты не довольствовался бы жизнью со мной и не обрёл бы покоя оттого, что Пирр мне недоступен. Ты не вынес бы жизни со мной, будь я, по-твоему, такой, какой ты меня сейчас назвал. Ты напомнил мне о наших годах. Следовательно, исправлять твои манеры уже поздно. Но ложь я ненавижу в любом возрасте. Постарайся быть честным с собой, Менелай, и столь же откровенным со мной, как я с тобой. Оскорблений от тебя я не потерплю, и можешь знать: ничто правдивое меня не оскорбляет. Подробности моей жизни хорошо известны — во многом благодаря тому, что я сама ничего не скрываю. Твоя жизнь, с сожалением замечаю, гораздо туманнее. Но на этот раз мы поймём друг друга до конца и на равных. Ты хочешь, чтобы я оставалась здесь твоей женой, пользуясь почётом и уважением? О других мужчинах сейчас речи нет: это между тобой и мной. Я тебе нужна? Или ты хочешь меня убить? Если я тебе совсем не нужна, я не останусь ни дня. Если тебе станет легче от моей смерти, я охотно пойду и принесу твой героический меч. Кажется, ты оставил его в столовой. Но одно из двух. Чего ты хочешь?