Сон длиною в жизнь

С тяжёлым сердцем они сделали корзину, осмолили её смолой, положили

туда младенца и ранним утром отнесли его в заросли тростника по берегам Нила.

Мариамь, восьмилетняя девочка, сестра ребёнка, стояла вдали, наблюдая, что с ним будет.

Рядом находилось место для купания дочери фараона Фермуфис. Каждое утро она со своими рабынями выходила мыться на Нил.

Когда Фермуфис гуляла по берегу, ребёнок начал кричать. Она подозвала рабынь:

- Пойдите, посмотрите, что там такое.

- Слушаемся, госпожа, - ответили служанки.

Когда посланные вернулись с корзиной, царевна увидела ребёнка и он ей сразу понравился. Малыш был красив и так крохотен, что приковывал внимание. Он плакал, видимо, хотел есть. Фермуфис взяла его на руки, и ребёнок перестал кричать. Он прижался к царевне и улыбнулся. Этим он полностью

покорил сердце дочери фараона.

- Это, наверное, из еврейских детей, - сказала одна из служанок. - Видно, кто-то пожалел ребёнка и не хотел бросать его в реку, но растил тайно. А потом не мог больше скрывать и решил от него избавиться.

- Да, скорее всего так. Найдите мне кормилицу для ребёнка, - приказала Фермуфис.

Тут же позвали женщин-египтянок с детьми. Но малыш не хотел брать чужую грудь и отказывался от многих. Сначала он с жадностью хватал ртом, а потом снова начинал кричать. Стоявшая в стороне Мариамь подошла как бы случайно и сказала:

- Напрасно, царевна, призываешь ты этих женщин для кормления, он ведь не одного с ними племени; если же ты велишь позвать одну из еврейских женщин, он немедленно примет родную грудь.

- Конечно, - сказала Фермуфис. - Ведь это еврейский ребёнок. Скажи, ты знаешь еврейку, которая могла бы кормить его?

- Да, госпожа. У нас в посёлке есть женщина, которая кормит своего ребёнка. Думаю, у неё хватит молока на обоих.

- Позови её ко мне. Пусть явится незамедлительно.

- Госпожа, ты хочешь его оставить? - спросила одна из служанок.

- Да. Я оставлю его себе. Как мне его назвать?

- Если будет дозволено, моя госпожа, назови его Исей, что значит «спасён-

ный».

- Нет, я назову его Моисей. Что значит «спасённый из воды». – Сказала царевна.

Воспользовавшись тем, что царевна искала кормилицу, Мариамь вскоре вернулась в сопровождении своей матери Иохавед. Так как младенец с удовольствием взял у неё грудь, царевна доверила ей воспитание ребёнка.

- Его зовут Моисей, - сказала царевна женщине. - Возьми этого младенца

и вскорми его мне. Я тебе хорошо за это заплачу.

- Да, моя госпожа. Как будет тебе угодно, - ответила Иохавед. И сердце её ликовало от радости.

Своё имя мальчик получил из-за того, что его нашли в реке и вытащили из воды. Египтяне называют воду «мо», а спасённых - «исис». Соединив эти два слова, они и дали ему такое имя.

* * * * * *

Когда ребёнку исполнилось два года, его мать Иаховед привела его к дочери фараона. С того дня он жил у неё как родной сын.

В три года Господь наделил его ростом, необычным для такого возраста. Его красота не оставляла никого равнодушным - все, кто видел Моисея, выражали восхищение. Бывало, что, когда его проносили по улице, прохожие бросали свои дела и застывали, глядя ему вслед, настолько детская привлекательность приковывала взгляды.

У Фермуфис не было собственных детей, поэтому она усыновила мальчика. Однажды она привела Моисея к своему отцу и объявила его своим наследником, ведь по воле Бога ей не суждено было родить сына. Она сказала:

- Я вырастила этого чудесного ребёнка, который был дарован мне богами

необычным образом. Я решила усыновить его и сделать наследником твое-

го царства. Его зовут Моисей, отец.

С этими словами она передала мальчика фараону. Тот улыбнулся, взял его, прижал к груди и, желая угодить дочери, надел на него свою корону.

- Да будет так, дочь моя, - произнёс он. - Слушайте все. - Он поднял ребёнка над собой. - Это дитя - законный наследник и принц Египта. Отныне он будет воспитываться как истинный наследник и настоящий египтянин.

Фермуфис дала Моисею всё, что полагалось родному сыну фараона. Он

рос во дворце, и все его любили. Хотя он жил в роскоши и достатке, люди це-

нили его за мягкость и милосердие. Он никогда никого не обижал, говорил со

всеми ласково и поступал справедливо.

Когда Моисею исполнилось шестнадцать лет, он вместе со слугами вышел на улицы города, чтобы прогуляться и посмотреть, как строятся новые кварталы. Он не заметил, что за ним издалека следуют двое молодых людей - парень и девушка. Они шли за кортежем, стараясь оставаться незаметными.

Моисей переходил от одной постройки к другой, одобрительно кивая, глядя на величественные здания. В удобный момент, когда слуги оказались в стороне, молодые люди подошли к нему и сказали:

- Господин, разреши поговорить с тобой.

Моисей вздрогнул и обернулся. Он не ожидал, что кто-то из рабов осмелится заговорить с ним. Слуги бросились к незнакомцам, желая отогнать их, но Моисей поднял руку.

- Подождите, - сказал он. - Что вы хотите? - обратился он к молодым людям.

- Разреши поговорить с тобой наедине.

- Как вы смеете… - начал один из слуг.

- Ничего, Артаксес. Пусть говорят. - Моисей отошёл с ними в сторону.

Слуги с подозрением наблюдали, ожидая чего угодно от рабов, посмевших заговорить с их господином.

- Моисей, - произнесла девушка, - ты не помнишь меня. Я Мариамь. А это Аарон. Мы твои брат и сестра.

- О чём вы? Как вы можете быть моими родственниками? Вы знаете, кто я?

- Да, Моисей, мы знаем. Ты родился в еврейской семье. Тогда вышел указ бросать в реку всех новорождённых мальчиков из еврейских семей. Египтяне хотели сократить число мужчин в нашем народе, боясь, что евреев станет слишком много и они поднимут бунт. Но наша мать Иаховед не желала твоей смерти. Она и отец прятали тебя три месяца, а когда скрывать стало невозможно, сделали корзину, осмолили её и оставили в тростнике на берегу Нила. Я следила за тобой. Я видела, как тебя нашла дочь фараона. Когда она искала кормилицу, я привела к ней нашу мать. Ты два года жил в нашей семье. А когда тебе исполнилось два года, тебя отдали дочери фараона. Тебя назвали Моисеем, потому что ты был спасён из воды. Ты не египтянин, Моисей, ты еврей.

Моисей молча слушал. Когда она закончила, он спросил:

- Зачем ты мне это рассказываешь? Вы чего-то хотите?

- Нет, нам ничего не нужно. Мы хотим, чтобы ты знал правду. Скоро ты станешь правителем Египта. Но евреи, рабы - это твой народ. Мы сильно страдаем. Может, когда ты станешь фараоном, ты вспомнишь, откуда ты родом и

ослабишь жестокость египтян к нам.

- Ты врёшь, - сказал Моисей. - Я сын фараона. Я не могу быть евреем.

- Я не вру. Вот Аарон, твой старший брат. Он родился до тебя. Он тоже помнит тебя, как ты рос в нашей семье.

- Хватит, — оборвал Моисей и приказал слугам: — Уберите их. Я не хочу больше с ними говорить.

Слуги прогнали их. Обернувшись, Мариамь крикнула:

- Помни, Моисей, помни…

Этот разговор не давал ему покоя ни днём, ни ночью. Сомнения, посеянные в его сердце, росли и превратились в невыносимую неизвестность. Он хотел знать правду. Неужели он действительно еврей? На третий день терзаний он подошёл к матери.

- Я хочу поговорить с тобой. Уделишь мне немного времени?

Фермуфис хлопнула в ладоши, и рабыни ушли.

- Что ты хотел, сын мой? - ласково спросила она.

- Не спрашивай, откуда я узнал, но мне сказали, что я не родной твой сын. Ты усыновила меня? Это правда?

Царица вздрогнула.

- Кто тебе это сказал?

- Мама, я просил не спрашивать. Так это правда?

Она задумалась на минуту, затем решилась:

- Под страхом смерти было запрещено говорить об этом кому бы то ни было, тем более тебе. Не знаю, кто тебе рассказал, но этот человек очень смел.

- Мама, ты всегда будешь моей матерью. Но я хочу знать правду. Я не могу жить во лжи. Расскажи мне всё.

- Хорошо, сын мой. Ты не египтянин. Ты еврей…

Фермуфис рассказала всё, что скрывала.

- Теперь ты знаешь. Но помни: ты воспитан в лучших традициях Египта. Ты наследный принц. Ничто не помешает тебе стать фараоном. Иди, дитя моё. - Она поцеловала его в лоб. - А я пойду молиться в храм.

Моисей ушёл к себе. Думы заполнили его голову. Столько всего случилось, всё свалилось на него так неожиданно. Ему захотелось встретиться с настоящими матерью и отцом, просто чтобы удовлетворить любопытство.

На следующее утро он позвал слугу, который был ему другом. Они росли вместе, и Моисей доверял ему как себе.

- Артаксес. Узнай тайно, где в еврейском поселении живёт семья Амрама,

Иаховед и их дети Мариамь и Аарон.

- Зачем тебе это, господин? Они рабы. Царевичу не пристало общаться с ними.

- Это нужно мне.

- Хорошо. Как скажешь.

Артаксес ушёл. Моисей остался в одиночестве. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Он мысленно рисовал сцену встречи с теми, кто дал ему жизнь. Как они отреагируют? Сохранили ли память о нём? Вероятно, да, раз отправили Мариамь и Аарона для разговора. Он был убеждён, что именно они поручили детям отыскать его и открыть правду. Если Артаксес сумеет разыскать их, то этой же ночью он навестит их. А пока оставалось лишь терпеть. Как же невыносимо это ожидание.

Когда день начал угасать, вернулся Артаксес. Он жадно набросился на еду, оставленную на столе Моисея.

- Ну, говори. Нашёл? - нетерпеливо спросил Моисей.

- Да, - ответил друг, не переставая жевать. - Подожди, сейчас расскажу. Це-лый день маковой росинки во рту не было. Это оказалось непросто. Евреи недоверчивы. Упорно не хотели говорить то, что мне нужно. Пришлось пробежаться по их поселению, понаблюдать. Но я выяснил. Их семья живёт неподалёку от Нила. Я видел девушку и парня. Их звали Мариамь и Аарон. А соседи называли их родителей Амрам и Иаховед.

- Это они, - Моисей схватил Артаксеса за руку.

- И что теперь? Ты знаешь, где они живут. Что это тебе даёт?

- Сегодня ночью ты проводишь меня к ним.

- Ни за что. Хочешь, чтобы мне отрубили голову?

- Не бойся. С тобой ничего не случится. Во-первых, никто не узнает. Во-вторых, если нас остановят, я скажу, что ты сопровождаешь меня на прогулке. Кто осмелится со мной спорить?

- Ну, не знаю. Может, твоя мать? Или фараон?

- Фараону всё равно, куда я хожу и что делаю. А мать уже будет спать.

- Ну хорошо. Тогда я с тобой.

- Отлично. Когда солнце сядет, жду тебя здесь. А сейчас можешь умыться и отдохнуть.

* * * * * *

Луна нависла над Египтом, заливая долину Гесем призрачным светом. Двое пробирались тёмными переулками из города, стараясь не попадаться на глаза редким прохожим и меджаям1, патрулирующим улицы Мемфиса. За стенами города они перестали прятаться и быстро зашагали вдоль берега Нила.

Вдали замерцали огни. Это и была цель их пути.

- Артаксес, ты будешь ждать меня у входа в посёлок. Покажешь жилище

и возвращайся, жди меня там.

- А не опасно тебе одному туда идти?

- Нет, поверь.

- Хорошо.

Они вошли в поселение. В некоторых домах ещё горел свет, но в основном было пусто. Тяжёлая работа давала о себе знать: люди ложились рано, чтобы хоть немного отдохнуть перед новым изнурительным днём.

- Вот эта хижина, Моисей.

Внутри горел слабый огонь. Там ещё не спали.

- Хорошо. Теперь иди и жди меня там, где я сказал.

- Долго ты здесь будешь?

- Не знаю. Может, минуту, может, несколько часов. Ты жди.

- Как скажешь, господин.

Артаксес развернулся и направился к выходу из посёлка. Моисей подошёл к двери. Она была старой, покосившейся. Смутные образы всплыли в памяти. Казалось, он уже видел её раньше. Он поднял руку, чтобы постучать, и замер. За дверью раздался хриплый мужской кашель. Моисей опустил руку.

«А может, не нужно этого? - пронеслось в голове. - Может, повернуть и уйти домой? Пусть всё остаётся как есть?»

__________________________________

1Меджаи - элитная военизированная полиция в Древнем Египте.

Снова послышался тяжёлый кашель. Похоже, человек был болен.

Моисей поднял руку и постучал.

- Аарон, открой, - раздалось изнутри. - Наверное, это Сара принесла травы от кашля.

- Я открою, отец, - послышался девичий голос, и Моисей понял, что это Мариамь.

Дверь распахнулась. На пороге стояла красивая молодая еврейка, которую

Моисей уже видел в Мемфисе. Улыбка на её лице сменилась удивлением. Она открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Когда шок прошёл, она тихо

прошептала, едва шевеля губами:

- Ты пришёл… Ты всё-таки пришёл.

На глазах выступили слёзы.

- Кто там, Мариамь? - спросил мужчина.

Сзади девушки появился Аарон. Он тоже застыл в немом изумлении.

Снова раздался кашель, и женский голос произнёс:

- Лежи, Амрам. Тебе нельзя вставать.

Мариамь отступила внутрь, пропуская Моисея. Аарон посторонился. Моисей увидел бедную, почти нищенскую обстановку. Вместо кроватей на полу лежала солома, накрытая шкурами. В углу на шкурах лежал пожилой мужчина. Женщина, сидя спиной к двери, варила похлёбку на углях, помешивая деревянной ложкой.

- Мариамь, не держи Сару в дверях. Пусть заходит, - сказала она не оборачиваясь.

- Мам, - тихо сказала Мариамь. Потом громче: - Мам, это не Сара.

- А кто же? — спросила женщина, поворачиваясь.

Мужчина на шкурах снова закашлялся и тоже повернулся посмотреть на позднего гостя. Ложка выскользнула из рук Иаховед и булькнула в котёл. Она выпрямилась, всматриваясь в человека у дверей. На пороге стоял красивый высокий молодой египтянин. Он молча смотрел на женщину, будто пытался вспомнить её после долгой разлуки.

- Кто это? - дрожащим голосом спросила она у Мариамь.

- Мама, это Моисей. Он пришёл…

Женщина протянула дрожащую руку и тихо произнесла:

- Сынок… это ты…

Ноги подкосились, и она начала оседать. Моисей бросился вперёд и успел

подхватить её. Он аккуратно опустился вместе с ней на земляной пол, держа её на руках. В горле застрял ком. Он не мог говорить, но из глаз, подведённых сурьмой по египетской моде, потекли слёзы.

- Сыночек, милый. Я знала, что увижу тебя. Господь милостив. Его рука щедра на добрые дела.

- Мама, - произнёс он наконец. - Я вернулся.

На шкурах снова закашлялся Амрам.

- Сынок, это твой отец, - Иаховед указала на мужчину. - Он сильно болен.

Моисей встал и подошёл к отцу. Амрам щурился при тусклом свете, пытаясь разглядеть подошедшего.

- Отец, я сын твой, Моисей.

Трясущаяся рука протянулась к нему, желая прикоснуться и убедиться, что это не сон.

- Сын мой, как долго тебя не было, - произнёс он. - Нам так тебя не хватало.

Иаховед пришла в себя, встала и сказала Мариамь и Аарону, всё ещё стоявшим в оцепенении:

- Мариамь, неси сыр. Аарон, неси мацу. У нас сегодня праздник. Наш сын вернулся.

Потом подняла глаза к небу и произнесла:

- Благодарю Тебя, Всевышний, за Твоё милосердие. Как велика Твоя милость. Да будет благословенно имя Твоё во веки.

Мариамь и Аарон подошли к брату. Они обнялись, в глазах светилась радость и любовь. Долгожданная встреча после долгой разлуки, несмотря на скудость еды и нищенскую обстановку, наполнила их сердца счастьем. Даже Амрам почувствовал себя лучше и, вопреки протестам жены и детей, сел за стол, накрытый прямо на полу.

- Теперь я могу спокойно умереть, ибо глаза мои увидели тебя, сынок, - сказал он.

- Нет, отец, ты не умрёшь. Завтра лучшие лекари Египта осмотрят тебя и поставят на ноги. И ещё: вы больше не будете здесь жить. Я освобожу вас от тяжёлых работ и переселю в город. Вы будете жить недалеко от дворца, и мы сможем чаще видеться. Аарон, я подумаю, куда тебя пристроить, чтобы работа была лёгкой. Мама, отец, завтра я пойду в храм и принесу жертву богам за их милость.

- Не делай этого, сынок. У нас один Великий Всемогущий Бог, и это не божки

Египта. Нужно воздать славу Ему.

- Кто Он? Я принесу жертву Ему.

- О, мы расскажем тебе о Нём. И о том, что Он сделал для нас и для тебя.

* * * * * *

Уже перевалило за полночь, когда Моисей добрался до окраины селения. Артаксес дремал сидя, опершись на камень.

- Эй, соня, подъём. - Моисей шутливо толкнул его ногой.

Юноша вскочил.

- Фу, - выдохнул он. - Это ты. А я думал, меня нашли евреи и сейчас изобьют.

Моисей рассмеялся.

- Думаешь, евреи стали бы бить египтянина?

- Кто их знает, что у них на уме. Они же рабы. Мало ли что они вытворят ночью, когда никого нет.

- Ладно, трус, пошли.

- Я не трус, - шутливо обиделся Артаксес. - Ну что, нашёл то, что искал?

- Да, нашёл. И это самая ценная находка в моей жизни.

ГЛАВА 8

ПРОРОЧЕСТВО. ИЗГНАНИЕ.

Много лет спустя, когда Моисей стал совсем взрослым, он отправился к своим соплеменникам, сынам Израиля, и увидел их изнурительный труд. Проходя мимо зданий и построек, которые они возводили, его сердце сжималось от боли, потому что их жестоко притесняли.

С тех пор как Моисей понял, что принадлежит к израильскому народу, прошло немало времени. Хотя он жил во дворце и был наследным принцем Египта, он считал себя евреем и глубоко переживал за свой народ. Он осознавал, что все надежды израильтян возложены только на него и, если он не вступится за них, когда станет фараоном, рассчитывать им будет не на кого.

Не раз он приходил к фараону, прося облегчить непомерную ношу рабов, но всякий раз получал отказ. По неизвестной причине сердце фараона оставалось жестоким. Он питал лютую ненависть к евреям и стремился уничтожить этот народ непосильной работой.

Моисей шагал по улицам строящегося города, и вокруг него раздавались крики надсмотрщиков, свист плетей и стоны рабов. Чем он мог им помочь? По сути, у него не было никакой власти. Египтяне относились к нему с уважением, но во всём, что касалось рабов, они подчинялись только фараону.

Забредя в отдалённый уголок, он увидел, как надсмотрщик избивает раба плетью. Еврей корчился от ударов, упав на землю, он стонал и пытался уклониться от плети. Моисей подбежал к египтянину и перехватил его руку.

- Что он сделал? - строго спросил он.

- Эта грязная свинья работает слишком медленно. Я научу его, как надо работать.

Раб лежал в пыли, тихо всхлипывая. Его нога была перевязана грязной тряпкой, на которой виднелись следы крови.

- Он ранен, - сказал Моисей.

- И что? Это даёт ему право бездельничать? Сейчас я его вылечу…

Он снова замахнулся плетью, но Моисей опять схватил его за руку.

- Оставь его, - потребовал он.

- Во дворце ты можешь отдавать приказы, принц. А здесь у тебя нет власти, -

надменно ответил египтянин и оттолкнул его руку.

Плеть снова свистнула, и раб содрогнулся от боли. Моисей пришёл в ярость. Этот человек, которого во дворце можно было казнить за меньшую провинность, осмелился оскорбить его, принца. Оглядевшись и убедившись, что рядом никого нет, он поднял камень, лежавший среди других.

Надсмотрщик, не обращая на него внимания, продолжал методично избивать раба. Моисей подошёл сзади, размахнулся и ударил египтянина по голове. Тот на миг застыл, затем его ноги подкосились, и он упал замертво на песок.

Раб от неожиданности замер, глядя с ужасом на мёртвого палача. Затем он вскочил и быстро скрылся за углом строящегося здания. На площадке остался только Моисей с камнем в руке. Рядом, в луже крови, которая быстро впитывалась в песок, лежал мёртвый египтянин с разбитой головой.

Не веря в то, что сделал, Моисей ещё минуту стоял над телом. Затем, оглянувшись и убедившись, что его никто не видит, он взял тело и перетащил под стену. Вырыв руками яму, он опустил туда труп и засыпал песком. Замел следы крови, снова огляделся. Похоже, никто ничего не заметил.

Моисей быстро направился во дворец. «Хватит с меня приключений на сегодня, - подумал он. - Никто ничего не видел, а раб, скорее всего, будет молчать. Ведь я за него заступился. Всё обойдётся. Скорее домой».

На следующее утро Моисей снова вышел в город. С ним были Артаксес и слуга. Проходя по улицам и наблюдая за работами в новой части города, они заметили, как ссорятся два еврея. Остановившись, Моисей с укоризной посмотрел на них. Подойдя, он сказал обидчику:

- Зачем ты бьёшь своего ближнего? Вы братья, и не должны ссориться.

- А тебе какое дело? - ответил тот, кто обижал другого. - Кто поставил тебя судьёй над нами? Может, ты и меня убьёшь, как вчера убил того египтянина?

Моисей опешил. Кровь бросилась ему в лицо. Значит, тайна раскрыта. Кто-то, скорее всего тот раб, за которого он вступился, всё рассказал. Теперь, вероятно, весь Египет узнает о его преступлении. Он украдкой взглянул на спутников. Артаксес остался невозмутим и сделал вид, что ничего не слышал. А слуга стоял с открытым ртом. Весть об исчезнувшем египтянине разнеслась ещё вчера вечером. Его искали, но не нашли, и теперь Моисея открыто обвинили в убийстве.

Моисей повернулся и молча зашагал обратно во дворец. Артаксес со слугой последовали за ним. По дороге Артаксес догнал друга.

- Что это было, Моисей?

- Это правда.

- Ты понимаешь, что теперь будет? О чём ты думал, когда делал это?

- Ни о чём не думал. Так вышло…

- Тебя казнят. Ты это понимаешь? Ничто тебя не спасёт. Ни мать, ни то, что ты принц. Убить египтянина - непростительное преступление.

- Я знаю.

- Моисей, слуга всё слышал. Он не будет молчать. Сегодня во дворце все узнают, что ты виновен.

- Я знаю.

- Ты ничего не понимаешь? Моисей, тебе нужно бежать.

- Куда?

- Не знаю, но оставаться нельзя. Если не сбежишь, сегодня тебя возьмут под стражу, а завтра казнят.

Моисей остановился. Он быстро обдумывал что-то. Затем, приняв решение, тихо, чтобы не слышал слуга, сказал:

- Артаксес, ты мой друг. Я доверюсь тебе. Сейчас я не пойду во дворец. Я пойду к матери в Гесем. Ты сходи во дворец, разузнай всё, собери немного еды и сколько сможешь денег. Принеси это вечером. Я буду ждать. Ночью я уйду.

- Куда ты пойдёшь?

- Не знаю. Куда глаза глядят.

- Мы больше не увидимся?

- Не знаю. Всё в руках богов.

- Иди, Моисей. Я постараюсь задержать слугу. Мы немного побродим по городу, прежде чем попадём во дворец. Да хранит тебя Сет.

Он повернулся и крикнул слуге:

- Пойдём, возьмём хлеба. Чтобы было что есть вечером.

Слуга с подозрением посмотрел на Артаксеса, но молча развернулся и зашагал за ним в другую сторону.

* * * * * *

Моисей шёл по пустыне уже третий день. Припасы закончились ещё вече-

ром предыдущего дня. В кожаном мешке оставалось лишь несколько глотков воды. Он берег её, лишь слегка увлажняя пересохшие губы, боясь выпить лиш-

него. Вода была тёплой и почти не приносила облегчения.

«Если так продолжится ещё сутки, я навсегда останусь здесь», - подумал он.

Раскалённый песок проникал сквозь сандалии и больно жёг ступни.

Когда он покидал Египет, спасаясь от фараона, у него не было времени собираться. Только немного еды и воды, рассчитанных на три дня пути. Мать положила ему в сумку несколько сухих ржаных лепёшек, немного вяленого мяса и бурдюк с водой — всё, что он решился взять. Одежда его состояла из египетской тоги и сандалий, а лицо было покрыто краской, как у знатных людей. Но краска давно смылась потом, который он постоянно вытирал, и теперь он выглядел как чумазый трубочист.

Было ещё несколько серебряных монет, переданных верным Артаксесом, но в пустыне на них ничего не купишь. От этого серебра не было никакой пользы.

Вот и всё его снаряжение для долгого пути.

Пройдя ещё немного, он заметил вдали высокую гору. Сердце забилось

быстрее. Там, где есть горы, может быть вода и еда. Он прибавил шаг, но уставшие ноги плохо слушались.

Когда гора приблизилась, он увидел, что её склоны покрыты зеленью.

Земля Мадиамская, раскинувшаяся перед ним, была полна растительности.

- Я дошёл, - с радостью произнёс он вслух. - Боги ко мне благосклонны.

Подойдя к подножию горы, он заметил колодец. Рядом были устроены поилки для скота. Видимо, сюда приводили животных на водопой.

Собрав последние силы, он через короткое время уже наслаждался прохладной водой. Силы постепенно возвращались. Напившись, и набрав в бурдюк свежей холодной воды, он отошёл от колодца и сел на камень, с удовольствием ощущая, как оживает тело. Ещё бы немного еды — и он почувствовал бы себя как в прежние времена.

Примерно через час послышалось блеяние овец. Из-за горы показалось стадо. Присмотревшись, Моисей увидел, что его гонят семь молодых девушек.