На острове с миллиардером

— Он снимает виллу, — сказала я нейтрально. — Долгосрочно.

— Господи, — сказала Аня. Не испуганно — с тем специфическим восторгом человека, который получил неожиданный бонус к уже хорошей истории. — Прямо здесь? Я думала, он вообще... ну, исчез. После всего этого.

— После чего?

Аня посмотрела на меня.

— Вы не знаете?

— Расскажите, — сказала я, и постаралась, чтобы в этом «расскажите» не было ничего, кроме вежливого профессионального интереса к собеседнику.

* * *

Аня рассказала.

Не всё — она знала то, что знали все, кто читал деловые медиа и светскую хронику в прошлом году. Но этого «всего» было достаточно.

«Архипелаг» — семнадцать ресторанов, две звезды Мишлен, один из самых узнаваемых гастрономических брендов в стране. Корсаков строил это двенадцать лет. Двенадцать — с одного ресторана в двадцать столиков до группы, у которой были очереди за три месяца вперёд.

Восемь месяцев назад он продал всё. Разом. Крупному холдингу.

— За огромные деньги, — сказала Аня, — но это же не в деньгах дело, правда? Там же двенадцать лет. Люди думали, что он просто устал и отдыхает, потом начали появляться слухи что-то пошло не так — но конкретно никто не знал. Он не давал никаких комментариев. Вообще. Ни одного интервью, ни одного поста.

— А почему продал? — спросила я. Всё так же — нейтрально, профессионально.

Аня чуть помолчала — не потому что не знала, а потому что выбирала, как сказать.

— Официально — стратегическое решение, — сказала она. — Неофициально — говорили про личный кризис. Выгорание. Ещё говорили про какую-то женщину — бывшая, кажется. Она дала интервью где-то, сказала что он «изменился» и «ушёл от всего, что они строили вместе». Но это всё слухи, я не знаю, насколько правда.

— Понятно, — сказала я.

— Он красивый, кстати, — добавила Аня с лёгкой улыбкой. — Я видела его на каком-то открытии, года два назад. Из тех, которые...

— Да, — перебила я. — Из тех.

Аня засмеялась и не стала продолжать — почувствовала, что тема закрыта, или решила, что уже достаточно.

Мы поговорили ещё немного про следующую публикацию. Потом она ушла — лёгкая, с хорошим настроением, с новыми подписчиками на своей странице за сегодняшний вечер.

Я осталась стоять у перил.

* * *

Двенадцать лет.

Я считала это число, пока убирала последние свечи после того, как разошлись гости. Это не проект, который идёт не так, это не кредит, который повис на шее. Двенадцать лет — это когда что-то становится тобой, а не просто твоим.

И потом продать это. Всё разом. И уехать на остров.

Не потому что трус. Это я поняла как-то быстро, без долгих размышлений — просто поняла и всё. Не потому что проиграл. Потому что что-то сломалось внутри, и иначе было не починить.

Я это знала. Не из его жизни — из своей. В меньших масштабах, с другими цифрами, но то ощущение, когда то, во что ты вложила себя, перестаёт быть твоим — это я знала.

Это укололо меня неприятно, потому что было проще думать о нём как о человеке, у которого денег больше, чем проблем.

Проще — не значит честно.

И ещё было кое-что, что кольнуло отдельно и совсем уже некстати.

Женщина, которая дала интервью.

«Ушёл от всего, что мы строили вместе».

Это значит — был кто-то, с кем он строил. Был кто-то достаточно близко, чтобы знать как он изменился. Был кто-то, кому он оказался должен объяснение, которого не дал, а вместо этого уехал на остров.

Я не знала, почему это мне неприятно.

Точнее — знала. Просто не хотела знать, что знаю.

* * *

Виталий ушёл последним — сказал «спокойной ночи» просто, без попыток задержаться или переформатировать вечер во что-то большее. Это мне понравилось в нём окончательно и бесповоротно — умение уйти вовремя.

Я осталась одна на террасе.

Убирала свечи, считала стулья, смотрела на море.

Вилла всё ещё светилась.

Я не считала, сколько времени смотрела на это окно — достаточно, чтобы понять, что смотрю. Достаточно, чтобы почувствовать то, что почувствовала: что-то между разочарованием и раздражением на себя за это разочарование, смешанное с новой информацией про двенадцать лет и кого-то, кто дал интервью.

Ты не пришёл, сказала я ему мысленно. Я сделала вечер, о котором ты жаловался заранее. Музыка до двадцати двух сорока пяти, как договорились. Восемнадцать человек. Никаких нарушений договора.

Ты не пришёл, и это правильно, это именно то, что нужно, это именно тот уровень присутствия в моей жизни, который должен быть у дорогого проблемного гостя в первой вилле.

Именно.

Свет в окне погас в полночь.

Я дотушила последнюю свечу, взяла планшет и пошла к себе.

В листе ожидания на следующую пятницу к этому моменту было семьдесят восемь человек.

Я смотрела на это число и думала о том, что завтра нужно будет написать Виктору Аркадьевичу про бюджет на следующий месяц, и что Никосу нужно обсудить поставщиков, и что у меня кончаются свечи, и что надо купить ещё.

Думала о рабочем. Только о рабочем.

Про двенадцать лет и закрытое окно не думала.

Совсем.

Глава 7. Новые условия

Он остановил меня у входа в ресторан в среду утром.

Не подошёл, не окликнул — просто оказался на пути так, что обойти было бы уже демонстративно. В руках — привычная кружка, на лице — выражение человека, который принял решение и теперь пришёл его озвучить.

— Лаврова. — Он кивнул в сторону пустой террасы. — Есть время?

— Пять минут, — сказала я. — Никос ждёт обсуждения меню на эту пятницу.

— Хватит.

Мы вышли на террасу. Утром она была пустой и красивой — свежая, с запахом моря и кофе, столики расставлены, свечи уже на местах. Я смотрела на это каждое утро и каждый раз думала одно и то же: вот это работает. Вот это — то, ради чего стоило.

Корсаков на террасу не смотрел. Смотрел на меня.

— В прошлую пятницу у вас было двадцать один человек, — сказал он. — Мы договорились на восемнадцать.

— Двое гостей пришли с партнёром, про которого не предупредили заранее. Я не могла выставить людей за дверь.

— Это нарушение договорённостей.

— Это форс-мажор, — сказала я. — Который не повторится.

— Лаврова. — Пауза. — У нас проблема. Не только на прошлую пятницу — системная. Отель растёт. Количество людей растёт. Уровень шума растёт. То, о чём мы договаривались месяц назад, уже не соответствует тому, что происходит сейчас.

Это было справедливо. Я не стала спорить с этим конкретным тезисом.

— Согласна, — сказала я. — Поэтому предлагаю встретиться втроём с Виктором Аркадьевичем и пересмотреть условия.

— Я уже назначил встречу, — сказал он. — Сегодня в шесть.

Конечно назначил.

— Хорошо, — сказала я. — В шесть.

* * *

Четыре часа мне хватило. Едва.

Я позвонила Саше в обед — просто чтобы думать вслух, пока хожу по территории.

— Он снова пошёл к владельцу, — сказала я.

— Сколько раз уже?

— Третий.

— Он настойчивый, — сказала Саша.

— Он методичный, — поправила я. — Это хуже.

— Ты его боишься?

— Я его не боюсь. Я боюсь что он заставит владельца ограничить мероприятия, а мероприятия сейчас — это единственное что реально двигает цифры. Если мы откатываемся обратно к восемнадцати местам и двум событиям в неделю, я не выйду на бонус.

— Тогда дай ему что-то взамен.

— Что именно?

— Что ему нужно?

Я остановилась. Мы с Сашей уже ходили по этому кругу неделю назад. Ему нужна тишина. Пространство. Отсутствие людей.

Я посмотрела в сторону моря. Туда, где за линией горизонта был маленький приватный остров — тот самый, который я теперь собиралась превратить в платный выезд.

Я думала про домик на острове.

Старый, но крепкий — я была там дважды с тех пор как приехала, проверяла состояние. Фундамент в порядке. Кровля требует замены. Внутри — чисто, но голо. Месяц работы, может меньше, если правильно нанять людей.

— Саш, я перезвоню, — сказала я.

— Ты что-то придумала?

— Кажется, да.

* * *

В шесть вечера мы сидели в маленьком кабинете управляющего — Виктор Аркадьевич во главе стола, Корсаков слева, я напротив с планшетом и двумя распечатанными страницами.

Виктор Аркадьевич выглядел как человек, которому очень неловко, но который при этом понимает, что деваться некуда.

— Андрей Михайлович поднял ряд вопросов, — начал он дипломатично.

— Я знаю, — сказала я. — Поэтому пришла с предложением.

Виктор Аркадьевич замолчал с видом облегчения. Корсаков чуть наклонил голову — тот жест, который я уже расшифровала как «слушаю, но не обещаю».

Я положила первый лист.

— Сначала — цифры. За три недели загрузка выросла с двадцати трёх до восьмидесяти двух процентов. Бронирования на следующий месяц — семьдесят восемь процентов и продолжают расти. — Я смотрела на обоих. — Это происходит именно потому что работают мероприятия. Если мы их ограничиваем — теряем импульс. Восстановить его потом будет в несколько раз дороже.

— Понимаю, — сказал Виктор Аркадьевич тоном «да, но».

— Поэтому я не предлагаю ограничивать мероприятия, — сказала я. — Я предлагаю другое.

Я положила второй лист.

— Домик на приватном острове. Вы его знаете — он там с шестидесятых, использовался для романтических выездов до тех пор, пока маршрут не забросили. Фундамент в порядке, кровля требует замены, внутри нужна полная отделка. — Я смотрела на Корсакова. — Я предлагаю переоборудовать его в полноценную виллу. Отдельный генератор, нормальная сантехника, хорошая мебель — не отельная, настоящая. С верандой на воду. Полная изоляция — никаких гостей, никакого трафика, только то, что вы сами туда привезёте.

Тишина.

— Сроки? — спросил Корсаков. Голос ровный. Непроницаемый. Но он не сказал «нет» — это я отметила сразу.

— Четыре недели, — сказала я. — Может три с половиной, если не будет задержек со стройматериалами.

— А до этого?

— До этого вы остаётесь на нынешней вилле, мероприятия — не более двадцати человек, как сейчас. Это временное ограничение, которое снимается в момент вашего переезда. После переезда — никаких ограничений ни по количеству гостей, ни по расписанию.

Виктор Аркадьевич переводил взгляд с меня на Корсакова и обратно с видом человека, который хотел бы понять, что сейчас происходит, но боится спрашивать.

— Кто финансирует ремонт? — спросил Корсаков.

— Отель несёт расходы на стройматериалы и работы, — сказала я. — Виктор Аркадьевич, это инвестиция — после того как Андрей Михайлович съедет, у нас будет готовая премиальная вилла для аренды. Отдельный продукт, отдельная аудитория, другой ценовой сегмент.

Виктор Аркадьевич кивнул медленно. В его взгляде появилось что-то похожее на осторожный интерес.

— Аренда острова плюс вилла, — сказал он.

— Именно.

— А сейчас, пока строится, — сказал Корсаков, — ограничение двадцать человек.

— Двадцать, — подтвердила я. — Три мероприятия в неделю максимум.

— Два, — сказал он.

— Два полных вечерних плюс одно дневное. Бранч — принципиально другая аудитория, другой шум, другое время.

Пауза.

— Принято, — сказал он.

— И один выезд на остров в неделю по новому маршруту — пока идёт стройка, гости видят процесс, это тоже контент.

— Нет, — сказал он. — Пока стройка — никакого трафика туристов на остров.

— Тогда без трафика на остров, — согласилась я. — После готовности виллы — один выезд в неделю плюс ваша вилла неприкосновенна.

— Договорились, — сказал он.

Виктор Аркадьевич перевёл дыхание.

— Отлично, — сказал он. — Это разумное решение.

* * *

Виктор Аркадьевич ушёл быстро — с видом человека, который не хочет ждать пока что-нибудь изменится. Мы с Корсаковым остались вдвоём у стола с двумя листами бумаги между нами.

Он не встал сразу.

— Четыре недели реальный срок? — спросил он.

— Реальный, если всё пойдёт по плану.

— У вас всё идёт по плану?

— Почти всё, — сказала я.

Он смотрел на меня — с тем своим привычным спокойным вниманием, которое я перестала воспринимать как угрозу примерно неделю назад и начала воспринимать как что-то другое, чему пока не давала точного названия.

— Что значит «почти», — спросил он.

— Это значит что вы переговариваете условия каждые две недели, — сказала я. — Это не входило в мои расчёты.

— Условия меняются, потому что ситуация меняется.

— Я знаю. Поэтому я здесь.

Пауза. Небольшая, но из тех, в которые умещается больше, чем в большие.

Он встал — неторопливо, как всегда, без лишних движений. Мы оказались по одну сторону стола — не вплотную, но близко, потому что кабинет был маленьким и обойти стол в обе стороны означало бы специально обходить стол.

— Вилла на острове, — сказал он. — Это хорошее предложение.

— Знаю, — сказала я.

— Вы знали, что я соглашусь.

— Я предполагала.

— Почему?

Я посмотрела на него прямо.

— Потому что вам нужна настоящая тишина, — сказала я. — Не временная, не между мероприятиями. Настоящая. Отдельный остров это даёт. Терраса с восемнадцатью людьми и живой музыкой — нет, как бы мы ни договаривались.

Что-то в его лице изменилось — не много, на ту одну мышцу, которую я уже умела видеть. Не удивление. Скорее — точность. Как когда тебя описывают правильно и это одновременно приятно и некомфортно.

— Откуда вы знаете, что мне нужно, — сказал он тихо. Не вопрос — что-то другое.

— Слушаю, — сказала я просто. — Когда вы говорите.

Пауза — длиннее предыдущих.

— Четыре недели, Лаврова, — сказал он наконец. — Не затягивайте.

— Не затяну, — сказала я.

Он взял свою кружку со стола. Кивнул — коротко, без лишнего — и пошёл к выходу.

Я смотрела ему в спину и думала только об одном: он сказал «четыре недели».

Четыре недели — и он уедет на другой остров, где будет тишина и никакого трафика гостей. Это хорошо. Это идеально. Именно так и должно быть — она работает, он не мешает, все при своём.

Четыре недели.

Я написала Косте: найди мне нормальных строителей на остров, срочно.

Потом сидела с телефоном в руке и думала о том, что четыре недели — это совсем мало.

Потом убрала телефон и пошла к Никосу обсуждать меню.

❤️ Если вам нравится эта история, не забудьте заглянуть и в первую книгу цикла «Вредные мужчины»— «Вредный подарок для миллиардера».

Новогодняя атмосфера, дом в горах, снежная буря, дерзкая курьерша и миллиардер, который привык получать всё, кроме её доверия.

Все книги читаются отдельно, но их объединяет одно:

вредный мужчина, сильная героиня и чувства, которым невозможно сопротивляться.

Глава 8. Шторм

На остров мы поплыли в четверг.

Не потому что я его пригласила — я никуда его не приглашала. Просто когда я сказала Косте «в четверг едем смотреть прогресс стройки», Корсаков оказался рядом и сказал: «Я тоже».

Не вопрос. Не просьба. Просто «я тоже», как будто это само собой разумелось.

Я не стала спорить. Это его будущая вилла. Логично, что он хочет посмотреть.

Логично. Всё было логично.

— Коста отвезёт нас в десять, заберёт в три, — сказала я.

— Хорошо, — сказал он.

* * *

Лодка у нас была небольшая, белая, с мотором, который иногда думал перед тем как заводиться. До