Дереализация. Потерянный в саду вечности

Похоже, что тот имел предчувствие того, что должно было случится, еще на борту «звездного корабля» (если только подобный существовал). Конечно, он ни с кем не поделился этим своим виде́нием: призрак страшного холода, всё жестче сковывавшего планету. Процесс, которому было бы положено растянуться очень надолго, вдруг внезапно, «необьяснимо», ускорял свое течение, настолько, что заставил бы их, Пришедших, оставить свои планы! Ну разумеется, это случилось не в самый день их прибытия. Какое-то время, пусть даже ничтожное, прошло, прежде чем всё началось, подобно обвалу, неожиданно хлынувшей лавине. «И что же повлияло на столь резкое изменение условий?.. Или, лучше сказать, кто мог на это повлиять?!» – спросил он себя достаточно критично, остерегаясь строить через чур смелые предположения о собственных способностях манипулировать геологическими состояниями планет!

Перед глазами Нейла простиралась древнейшая Земля. Безлюдные земли суперконтинента и странные архипелаги прибрежных островов. Между кратонами стабильной коры – мутно коричневые внутренние моря, зеленоватые из-за присутствия цианобактерий. И величественный ржавый океан, окрашенный красноватым сланцем и, возможно, действием железо- и сульфидогенных бактерий. Aбразионные, дельтовые, изрезанные заливами низкие берега и мелководный песчаный шельф. Кучи гниющих водорослей плавали на поверхности, образуя обширные поля гниения. Планета проходила неспешно очередной период восстановления: водоросли поглощали углекислый газ и снижали парниковый эффект, а солнечная активность менялась. Но ничто... ничто не предвещало такого внезапного поворота событий!

А пока они, Уходившие, занимались лихорадочной подготовкой к своей экстренной эвакуации, он готовился совсем к другому и внутренне собирался с силами. Никто, разумеется, не знал о его намерении остаться! Но были еще некие тени... присутствия, подобные свободным голограммам. Привнесенные в этот мир, не имевшие к нему никакого отношения, «подобия пришедших». Некоторые из них, успевшие впитать в себя – по чьей-то преступной халатности! – некую живительную искру, толпились вблизи ангаров. Пассивно, внимательно наблюдали за уходящими и иногда, кажется, пристально следили и за ним тоже. Происходящее вызывало в них своего рода любопытство?.. Остававшийся отметил это про себя почти автоматически. Никто кроме него их не замечал. Он же должен был думать прежде всего о самом себе. «Незавершенным», как он их тогда называл, ничто не угрожало. В хаосе сборов никому другому, кроме него, даже вскользь не пришло бы в голову позаботиться о судьбе созданий. И уж конечно, их нельзя было поместить в контейнеры. Никто не принимал их в расчет, никому больше не было никакого дела до них.

И так Оставшийся заснул где-то в каменной пустоши на необитаемой еще планете! В последнее время Нейл часто думал про свою странную связь с ним: в этой своей жизни он сознательно или подсознательно повторил то, что прежде него сделал Оставшийся? Точно также похоронил себя в подобии летаргического сна в холодной пустоши, став на долгое время камнем в россыпи камней. Тот заснул и проснулся через миллионы лет, один в целом мире. Голый, заново рожденный, после миллионов лет невероятного сна! А Нейлу полагалось – по законам временного мира – расстаться с ним в своем новом рождении. Забыть. Но он помнил его! В детстве Нейл закрывал глаза (сейчас он знал, что сиддхи не спят, это всего лишь «медитация второго типа»), и тень без лица – но узнаваемая фигура – вставала рядом с ним. И таяла... прежде чем он успевал удивиться. И теперь он вспомнил, что еще мальчишкой желал встретиться лицом к лицу с Оставшимся, так он его называл, чтоб задать тому разные... многие вопросы! И прежде всего главный вопрос: сиддхи, освобожденные, уходят и не возвращаются в прожитые миры, а он, Нейл, вернулся и родился снова на Земле. Почему?

9. Чужое счастье непреемлемо

... В дымном солнечном луче медная прядь волос Маливы бледно сверкала.

– Уравновесить свое физическое состояние с условиями какого-то мира или подпустить к себе чужой мир – это не всегда одно и то же, – заметила она, взглянув на него внимательно и одновременно чуть рассеянно. – Но мы обладаем свободой менять себя... В отличие от обитателей временных миров!

И как бы в подтверждение ее слов, ему в голову пришел один довольно забавный пример. В левой височной доле человеческого мозга находится некий механизм, защищающий аппарат разума от информационной перегрузки: «короткого замыкания и воспламенения». Нейронный посредник регулирует эмоциональные реакции на стресс. Но среди людей нашлись те, кто счел этот механизм лишь ограничителем человеческой гениальности, отключение которого значительно повысило бы потенциал мозга. Модифицировать организм! Без всякого для него вреда и без последствий?..

– Контакт человеческого существа с этим миром происходит на высокочастотной гамма-волне, – добавила Малива. – А это истощает раньше времени его жизненную энергию. Как учащенное биения изнашивает сердце!

И про «гамма-волны» она взяла у него из головы? Возможно, всё можно было бы выразить иначе, но пока Нейл рассуждал по-земному. Человек воспринимает на альфа-волне спокойную музыку, красивый пейзаж, а дельта-волна уже нарушает его связь с реальностью и погружает его в сон.

Теперь он что-то вспоминал. Давно, где-то, Мети говорила ему про неких сиддхов... Когда сиддх уходит в свое особое течение времени, для человека его как бы больше не существует! Частотный сдвиг... Он просто исчезает из человеческого восприятия, как исчезает изображение с экрана монитора! Откуда она это знала? Она утверждала, что сам Нейл рассказывал ей это в их встречу, неожиданно чем-то прерванную...

Тем временем Малива увлекала его по лабиринтам троп всё глубже в бесконечный Сад. Вокруг были лишь блики света, влага, тишина и сладкие запахи инжира... Магического инжира, «помогающего наблюдать внимательно и делать выводы». А они так и не встретили ни одного сиддха. Не было видно никаких признаков жилищ, только один раз Нейл различил крыло белого дома, почти полностью скрытого в зелени. «Дом-раковина», тропинка среди травы и цветов уводила к нему, и ветви, сплетавшиеся аркой над тропой, превращали ее в подобие зеленого коридора. Но они свернули на другую... Она постепенно сузилась, и женщина теперь шла впереди него, а Нейл – следом, каждый раз склоняясь под низкой ветвью.

Возможно, вместо всех странных заданных вопросов он должен был сказать подруге совсем другие простые слова, важные для тех, кто не виделся столько лет! Как она жила все эти годы? И была ли какая-то цель у этой их прогулки? Пустынность странного Сада продолжала немало удивлять Нейла. И всё-таки, куда делись сиддхи?.. Казалось, он и Малива действительно остались вдвоем в огромном, бесконечном Саду! Наверное, обитатели его каким-то образом незаметно устранялись с их пути, не потревожив их ни взглядом, ни мыслью. Однако он не заметил даже их теней, промелькнувших в зарослях. «Сад для привыкших грезить». Грезы?.. И предательски промелькнула прежняя мысль: еще совсем недавно он предполагал, что попал в роскошную клинику для страдающих «какого-то типа зависимостью»!