Тело, которое тебе разрешили забыть. Для женщин, которые больше не готовы терпеть

Я работала с женщинами из самых разных традиций, православных, мусульманских, иудейских, протестантских, и паттерн один – тело заблокировано страхом перед Богом. Удовольствие – табу. Желание – грех, освободить эту блокировку сложнее всего, потому что за ней стоит не мама и не культура, а вечность.

Но вот правда, если Бог создал тело – он создал и нервные окончания клитора, десять тысяч нервных окончаний, у мужчины их всего четыре тысячи, и больше, чем в любом другом органе тела. Единственный орган, единственная функция которого удовольствие, если бы удовольствие было грехом – зачем его создавать? Это вопрос, на который ни один религиозный запрет не может ответить.

А вместо ответа – операции. Да, в двадцать первом веке девочкам обрезают клитор, чтобы привести его «в соответствие» с чьей-то трактовкой святой книги. Двести миллионов женщин. Живых. Искалеченных. Лишённых того, что Бог, если он есть – дал им при рождении. И рядом с этим – другая крайность: платок, балахон до пят, закрытые руки, закрытая шея, закрытые волосы. Чтобы не провоцировать, чтобы не быть сексуальной, чтобы мужчина не посмотрел. Как будто её тело – это бомба, которую нужно спрятать от мира.

Вина – это не совесть

Большинство женщин не отличают вину от совести, они живут с убеждением, что, если мне плохо и стыдно – значит, я сделала что-то неправильно, это не так.

Совесть – точный инструмент. Она говорит конкретно: «Ты причинила реальный вред реальному человеку. Вот что именно произошло, вот что можно сделать». Совесть указывает на действие и исчезает, когда ты это действие совершила.

Вина – другое. Вина говорит абстрактно: «Ты плохая». Она не указывает на конкретное событие, она говорит о том, кто ты есть. И она не исчезает, когда ты что-то исправляешь, она просто ищет новый повод.

Вина – не навигатор. Это тюрьма без стен – ты сама себе и надзиратель, и заключённая.

Откуда берётся вина

Вина не возникает сама по себе. Её вкладывают.

Иногда – ещё до того, как ты начала ходить, мама говорит: «Я тебя так тяжело рожала». И ты маленькая, два года, три, пять – слышишь не историю, ты слышишь обвинение, ты слышишь: я причинила маме боль, своим появлением, своим существованием. Я виновата за то, что родилась. И это оседает так глубоко, что ты даже не осознаёшь, но тело несёт это всю жизнь, вину за собственное рождение, за то, что ты – есть.

А бывает ещё страшнее. «Я тебя не планировала». «Ты случайно вышла». «Если бы не ты – я бы доучилась, уехала, жила по-другому». Ребёнок слышит: меня не хотели. Я – ошибка. Я – помеха, мне нужно заслужить право на существование. И она начинает заслуживать, всю жизнь быть удобной, не мешать, не просить, не хотеть. Быть благодарной за то, что её вообще оставили.

А иногда прямо в лицо: «Я тебя родила, чтобы было кому стакан воды подать в старости». Ты – не человек, ты – функция. Тебя родили не потому что хотели именно тебя, а потому, что нужен был кто-то, кто будет обслуживать. Кто будет выполнять, кто принесёт стакан воды, вызовет врача, подвезёт в поликлинику. Твоя жизнь – не твоя, она принадлежит маме, с рождения, и ты живёшь с ощущением, что всё, что ты делаешь для себя – украдено. У мамы, у её планов, у её жертвы.

Женщина с этим стыдом за своё рождение, не может получить удовольствие, потому что удовольствие – это «для себя». А она не имеет права на «для себя». Она – для мамы, для мужа, для детей, для всех, кроме себя. И тело это знает, тело не расслабляется, потому что расслабиться – значит позволить себе быть, а ей – нельзя.

В детстве – когда мама говорит: «Я из-за тебя так устала». Когда папа молчит и это молчание читается как: «Ты подвела». Когда тебя любят условно за послушание, за хорошие оценки, за то, что не плачешь, не просишь, не мешаешь.

В религии, когда тело объявляется источником греха, когда желание само по себе уже виновно. Когда «хотеть» – это уже плохо, ещё до того, как ты что-то сделала.

В культуре, когда женщина, которая думает о себе, называется эгоисткой. Когда мать с потребностями считается плохой матерью. Когда «я хочу» звучит как что-то неприличное.

В отношениях, когда партнёр использует вину как инструмент управления. «После всего, что я для тебя сделал». «Другая бы не стала возражать». «Ты меня не любишь».

В системе CLIRIUM® вина – это имплант. Решение, принятое когда-то маленькой девочкой, чтобы выжить и быть любимой, нужно чувствовать себя виноватой. Потому что вина давала иллюзию контроля: раз я виновата, значит я что-то могу изменить.

Ты не вышла из ребра

Есть история, которую тебе рассказали раньше, чем ты научилась говорить. Не словами – взглядами. Тем, как взрослые замолкали, когда ты трогала своё тело. Тем, как в школе объясняли размножение без единого слова о том, что тебе может быть хорошо. Везде в религии, в культуре, в языке женщина оказывалась дополнением, той, кто вышла из ребра. Я хочу рассказать тебе другую историю. Альтернативную.

Как это устроено на самом деле

До шестой недели в утробе у всех эмбрионов одинаковая анатомия, ни мужской, ни женской. И без вмешательства извне эта структура развивается в женское тело. Женский путь – это путь по умолчанию, это не феминистская теория – это эмбриология.

Если у эмбриона есть Y-хромосома, она запускает ген, который даёт команду выбросить тестостерон, и тогда, только тогда – исходная женская структура начинает перестраиваться, принудительно, против плана по умолчанию.

Вот что происходит. Большие половые губы, те мягкие складки, которые есть у тебя, начинают двигаться навстречу друг другу, расти, сращиваться. В эмбриологии этот процесс называют «закрывающаяся молния», две губы встречаются, сращиваются, пространство исчезает – этот закрытый мешок называется мошонка.

Мошонка – это две твои половые губы, которые под действием тестостерона срослись.

На мошонке есть шов, вертикальная линия посередине. Это не морщинка – это рафе, место сращения. Шов идёт через всё мужское тело, одна непрерывная линия, одна молния, которая застегнулась, а внутри перегородка, которая делит мешок на два отсека. Потому что губ было две, они срослись – но тело помнит, тело всегда всё помнит.

Генитальный бугорок – тот, из которого у тебя вырос клитор, у мальчика вытягивается и становится пенисом, одна и та же ткань. Одна точка старта, два маршрута.

Пенис – это вытянутый клитор. Не наоборот.

Весь мужчина – это одна застёгнутая молния, если выражаться фигурально. Он начинался так же, как ты. С тем же набором клеток, той же потенцией, тем же правом чувствовать. Мошонка = твои губы, сросшиеся под тестостероном. Шов – след сращения. Я думаю ты хоть раз видела этот шовчик у мужчин и задумывалась, что это такое? Яички – твои яичники, которые изменились и опустились вниз. Пенис – твой клитор, который под действием гормонов вытянулся. Вы одинаковые по происхождению. Разные по опыту. И оба – заслуживаете быть не равными, а просто признанными.

У тебя ничего не закрылось, у тебя всё на месте, раскрытое, исходное, первое.

Ты – не копия. Ты – оригинал.

История, которая изменила мой взгляд

Ко мне пришла клиентка. Ей было восемьдесят шесть лет – и она собиралась замуж, да, в восемьдесят шесть. Так тоже можно и нужно.

Она рассказала мне, что ей стыдно смотреть на себя «там». За восемьдесят шесть лет она не знала, что там у неё. Родила четверых детей, и при этом никогда не видела свою вагину, её запрос: «Мой будущий муж имеет определённые предпочтения, я не знаю, как ему сказать, что я никогда себя там даже не видела».

Мы работали, убирали стыд слой за слоем. Она плакала не от боли, а от облегчения, и в конце сказала: «Я невероятно счастлива быть собой».

Восемьдесят шесть лет – и первый раз увидеть себя, первый раз разрешить себе быть собой. Никогда не поздно. Слышишь? Никогда.

А ты? Сколько тебе сейчас? Тридцать? Сорок? Пятьдесят? Ты ещё ни разу не посмотрела на себя туда, вниз без стыда? Или посмотрела и ужаснулась? Или просто отвернулась, потому что «зачем»?

Вот зачем. Потому что это – ты, это твоё тело. И стыд, который стоит между тобой и тем, чтобы его увидеть, – не твой.

→ Что ты определила как своё тело, чем твоё тело на самом деле не является?

✦ Осознай это все – во всех формах, во всех слоях, во всём, где ты это несла – и отпусти. ✦

Подыши. Не торопись переворачивать страницу. Дай телу секунду.

Орган, о котором молчат

Теперь о клиторе. Я хочу, чтобы ты прочитала это медленно.

В учебниках, в интернете, в разговорах его изображают как маленькую точку. Кнопку. Бусинку. Будто природа добавила его случайно, будто это незначительная деталь.

Это ложь.

Клитор – это орган, полноценный, сложный, с двумя кавернозными телами точно такими же, как в пенисе, – с луковицами и ножками, уходящими глубоко в тело. То, что видно снаружи – головка – только верхушка. Айсберг, остальное скрыто внутри.

Его полную анатомию медицина начала признавать лишь в конце девяностых. Уролог Хелен О'Коннелл из Мельбурнского университета в 1998 году впервые показала его реальные размеры и внутреннюю структуру, и это стало открытием. В 1998 году. Не в Средние века в год, когда ты, возможно, уже была взрослой женщиной.

А в 2023 году учёные наконец точно посчитали нервные окончания клитора.

Их оказалось более десяти тысяч.

В пенисе – около четырёх тысяч.

Остановись, перечитай.

Природа вложила в орган размером с небольшой абрикос в два с половиной раза больше чувствительности, чем в орган, который культура объявила «главным». В два с половиной раза. И единственная функция клитора – удовольствие. Он не участвует в репродукции, не нужен для мочеиспускания. Он существует только для того, чтобы тебе было хорошо. Просто остановись сейчас в мыслях и подумай об этом.

Если бы удовольствие было грехом – зачем природа создала для него отдельный орган с десятью тысячами нервных окончаний?

→ Где ты продолжаешь создавать закрытость в теле, хотя уже знаешь что это тебя не защищает?

✦ Осознай это все – во всех формах, во всех слоях, во всём, где ты это несла – и отпусти. ✦

Зеркало

Теперь посмотри на это иначе. Не сверху вниз, не «кто главнее», а лицом к лицу.

Клитор – снаружи, компактный, спрятанный под капюшоном, с ножками и луковицами, уходящими вглубь тела. Пенис – снаружи, вытянутый, открытый. Одна и та же ткань, у тебя она осталась внутри, у него вытянулась наружу.

Яичники – внутри тебя, в тепле, под защитой. Яички – снаружи, в мошонке. Те же самые железы, та же функция – производство половых клеток. Его тело вынесло их наружу, потому что сперматозоидам нужна температура на два-три градуса ниже, чем внутри тела, вот и всё, никакой иерархии. А твои яйцеклетки не нуждаются в охлаждении. Они лежат внутри – там, где тепло, где безопасно, где начинается жизнь.

Влагалище – внутри. Пенис – снаружи. И глубина влагалища пропорциональна длине пениса. Не случайно природа создала два тела, которые подходят друг другу. Как вдох и выдох.

Мужское тело – это женское тело, вывернутое наружу.

Всё, что у тебя спрятано внутри, – у него выведено на поверхность. Всё, что у него снаружи, – у тебя внутри. Два варианта одного проекта, не лучший и худший, зеркальный.

И вот что произошло. Веками то, что внутри, называли «скрытым». А скрытое подозрительным, непонятным, тем, что нужно контролировать. Защита, в которой нуждалось женское тело, была подменена контролем. «Мы тебя оберегаем» превратилось в «мы решаем за тебя». Забота стала надзором, надзор стал нормой.

Но природа не прятала тебя от стыда, она прятала тебя для безопасности.

Ты – не ущербная версия мужчины. Ты – первая версия человека.

Ты только что прочитала, как это устроено на самом деле, ты увидела. Ты – не копия. Ты – оригинал. А теперь почувствуй, что происходит в теле, когда ты это читаешь, может, что-то сопротивляется, что-то говорит: «Да ладно, это же просто биология». Это сопротивление и есть программа, она не хочет уходить. Положи руку на живот, почувствуй тепло и отпусти.

→ Сколько суждений, проекций и отрицаний ты создаёшь, чтобы чужой взгляд на твоё тело оставался реальным?

✦ Осознай это все – во всех формах, во всех слоях, во всём, где ты это несла – и отпусти. ✦

Ты дочитала до сюда. Значит, теперь ты знаешь, не веришь, а знаешь. Твоё тело не производное, не копия, не ребро. Оно первичное, оно можно утверждать смело оригинал. И всё, что тебе когда-либо говорили об обратном – ложь, красивая, древняя, удобная ложь, которая держит полмира в стыде за собственную анатомию.

Стыд – это знать сжаться. Тело сжимается – физически – когда стыдно, плечи – вперёд, живот – внутрь, тазовое дно – в камень, челюсть – замок. Ты несёшь этот стыд в мышцах, каждый день, стыд за тело, которое якобы вторично. За анатомию, которую якобы нужно прятать. За удовольствие, которое якобы не для тебя.

Разожми.

Веками тебе говорили: ты из ребра, ты вторична, твой клитор – «недопенис». Твоё тело – «версия мужского», и ты сжималась, челюсть, плечи, тазовое дно, годами, десятилетиями. Всё это – ложь. Ложь можно отпустить, всю, разом.

→ Чем ты отказываешься быть, что, если бы ты этим была – создало бы пространство для удовольствия?

✦ Осознай это все – во всех формах, во всех слоях, во всём, где ты это несла – и отпусти. ✦

Если плачешь – плачь. Это не слабость. Это тело оттаивает, дай ему время.

Цена молчания

Я спрашиваю у каждой клиентки: «Когда ты последний раз кончила?» Не «было хорошо». Не «приятно», а «Кончила». По-настоящему, так, что тело свело, что выдох вырвался сам, что на три секунды ты вообще забыла, как тебя зовут.

Большинство молчит.

А потом начинается. «Ну, мне не каждый раз надо». «Мне главное, чтобы ему было хорошо», «Я получаю удовольствие от процесса», «У нас всё нормально» – кстати так часто женщины защищают своих мужчин, чтобы не потерять. И эти розовые щёки от стыда – я видела их тысячи раз.

Знаешь, что я слышу за этим? Я слышу: «Я не имею права на своё тело, свой оргазм. На то, чтобы лежать и получать, не давая ничего взамен».

И знаешь, что ты делаешь каждый раз, когда ускоряешь процесс, потому что «ну, долго уже?» Когда стонешь погромче, чтобы он наконец кончил и перестал стараться? Когда лежишь и думаешь – только бы не обиделся, только бы не ушёл. Ты боишься, что он уйдёт к другой.

Ты вредишь себе, осознанно, каждый раз.

Не потому, что ты глупая – ты не глупая. Просто тебе никто никогда не объяснил, что на самом деле происходит внутри твоего тела.

При возбуждении кровь приливает к клитору, ко всей его скрытой структуре, которая в разы больше, чем видимая часть, тело наполняется, разогревается, ждёт. Как будто включили свет в комнате, где ты долго сидела в темноте. Но если ты привыкла к темноте – свет кажется опасным, и тело, вместо того чтобы открыться – сжимается. Не потому, что не хочет, а потому, что однажды за это «хочу» было больно.

Разрядки нет, задумайся. При возбуждении кровь приливает к тазу, ко всем органам малого таза, и без разрядки, без оргазма – она не отходит. Три часа, представь, что происходит внутри тебя каждый раз, когда ты сказала «мне не надо». Каждый раз, когда простонала погромче, чтобы он поскорее закончил. Каждый раз, когда притворилась, кровь стоит, ткани набухают, давление растёт, и так раз за разом, месяц за месяцем, год за годом. Чтобы поскорее закончилось то, что уже давно не похоже на близость, а похоже на процедуру. На что-то, что нужно пережить, перетерпеть, переждать.

Он двигается, а ты лежишь, и тебя там уже нет. Он внутри тебя, а ты ушла. В потолок, в завтрашний ужин, в список покупок, в единственную мысль, которая помогает дотерпеть – скоро закончится. А ужас начинается тогда, когда он говорит, а давай ещё разок. Тело здесь, а ты где-то далеко, где не больно, где не стыдно, где не надо чувствовать.

Или ты отвернулась к стене. Тихо, чтобы он не увидел лицо, потому что на лице неудовольствие, на лице пустота, злость, или слёзы, которые ты научилась глотать беззвучно и безупречно.

Это не секс, это – тело, которое отдали на растерзание, не спросив у себя разрешения.

Насилие? О чём мы говорим – ты это делаешь с собой каждый раз, даже не задумываясь о том, что твоё тело – это то, с чем ты столкнёшься через несколько лет у гинеколога на приёме.

А кровь никуда не уходит, она остаётся в тазовых венах, вокруг матки, вокруг яичников, там, где ты – это ты.

И вот что об этом знает медицина.

В 1857 году французский хирург Луи Альфред Рише впервые описал связь между хронической тазовой болью у женщин и варикозным расширением вен маточно-яичникового сплетения. В 1849 году Говард Тейлор дал этому название: «Pelvic congestion syndrome» – синдром тазового венозного полнокровия. С тех пор это исследовалось десятки раз, медицинская литература говорит прямо, синдром тазового полнокровия стоит за хронической тазовой болью у десяти – двадцати процентов всех женщин репродуктивного возраста, каждая пятая, а по некоторым данным каждая десятая.

Что происходит внутри? Вены малого таза расширяются. Клапаны, которые должны гнать кровь обратно к сердцу, перестают работать, кровь течёт в обратном направлении и скапливается вокруг матки, вокруг яичников, в широкой связке там, где проходят десятки сосудов, питающих всё, что делает тебя женщиной. Исследование Лондонского университета (BMC Women’s Health, 2021) показало, что у женщин с миомами диаметр маточных вен значительно увеличен, миома и застой – связаны не как причина и следствие, а как среда и то, что в ней растёт.

Хроническая боль внизу живота, боль при сексе, боль после секса – тупая, тянущая, которая не проходит часами. Тяжесть в ногах, отёки, варикоз на вульве, да, он бывает, и об этом тоже не принято говорить, всё это симптомы венозного застоя в малом тазу.

Тысяча раз ты сказала «мне не надо, пусть он кончит», и тысяча раз тело получило порцию застоявшейся крови. Ткани недополучают кислород, начинается гипоксия. В гипоксической среде клетки начинают меняться, растут миомы, прогрессирует эндометриоз, тихо, годами. Пока не приходишь к врачу, и он говорит: «Надо резать», «Нужно удалить матку и яичники».

И ты киваешь, и думаешь: «Ну вот, генетика».

Нет. Тебе повезло с генетикой, у тебя десять тысяч нервных окончаний в органе, единственная функция которого – твоё удовольствие. Тебе не повезло с тем, что тебе сказали – это не важно.

Каждый непрожитый оргазм – это не мелочь. Это решение, которое ты принимаешь за себя каждый раз, когда ложишься в постель и выбираешь его комфорт вместо своего тела.

Ты только что прочитала, что происходит внутри. Кровь, которая не уходит, вены, которые расширяются, миомы, которые растут, ты увидела цену. А теперь посмотри на решение, которое стоит за этой ценой. Оно звучит тихо: «Мне не надо». «Ему важнее». «Мне и так хорошо». Ты говоришь это каждый раз, когда ложишься под него и притворяешься, каждый раз, когда стонешь погромче, чтобы он поскорее закончил. Каждый раз, когда потом идёшь в ванную и доделываешь сама – тихо, с закрытой дверью, с виной. Это решение, его можно отпустить.

→ Что ты сделала настолько необходимым в недостаточности, что достаточность кажется нереальной?

✦ Осознай это все – во всех формах, во всех слоях, во всём, где ты это несла – и отпусти. ✦

→ Сколько лжи ты используешь, чтобы продолжать молчать о том, чего хочет тело?

✦ Осознай это все – во всех формах, во всех слоях, во всём, где ты это несла – и отпусти. ✦

Выдохни. Длинно через рот. Это молчание длилось годами, пусть хотя бы выдох будет громким.

Почему тебе больно, а ей – «хорошо»

Ты смотрела порно. Или слышала, видела, читала. И вот что там происходит: женщина кричит от удовольствия через тридцать секунд после начала, без прелюдии. Без подготовки. Его руки ещё не успели к ней прикоснуться, а она уже стонет так, будто переживает лучший момент в жизни.

Это работа, актёрская игра. Бизнес, в котором женский стон – звуковой эффект, а не выражение ощущений, порно-актрисы открыто говорят об этом в интервью: «Стоны для камеры, не для тела». «Для эффектности. Для того, чтобы мужчина, который смотрит, чувствовал себя могущественным».

И ты начала это имитировать, даже не заметила когда. Просто в какой-то момент стало казаться, что так надо, стонать громче, чем чувствуешь, выгибаться красиво, а не как хочется. Говорить «о да», когда внутри: «скорее бы он кончил». Закрывать глаза не от удовольствия, а чтобы он не видел, что тебя там нет. Мужчина чувствует, что что-то не так, даже если молчит. От этого происходят не разводы – от этого разрушается близость.

А теперь реальность. Девяносто процентов моих клиенток приходят с одним и тем же: «Мне больно». Не «неприятно» натёрто, сухо, ощущение, что в тебя входят, когда ты не готова. Ничего, кроме боли.

А мужчина не понимает, он обижается: «Почему ты не хочешь? Я же стараюсь». Он старается по своему учебнику. А его учебник – это видео, где женщина кончает от одного взгляда.

Вот что он не знает, и вот что ты сама себе боишься сказать.

Подготовка женского тела к сексу – это процесс. Не мгновение, процесс.

При возбуждении кровь наполняет кавернозные тела клитора те самые, которые устроены как в пенисе. Стенки влагалища начинают выделять смазку – транссудат, жидкость, которая проступает через ткань под давлением крови. Это занимает время, минуты, не секунды. У одних женщин пять минут, у других пятнадцать, у некоторых больше, и это нормально, это не «фригидность» – это физиология.

Малые половые губы наполняются кровью и увеличиваются, влагалище удлиняется и расширяется, на сантиметры, матка приподнимается, всё это подготовка. Тело создаёт пространство, тело говорит: сейчас. Подожди, я готовлюсь.

Если не подождать – тело не готово. Смазки нет, ткани не растянулись, и тогда боль, натёртость, ощущение, что в тебя ломятся как в закрытую дверь.

А мужчина думает: она не хочет, холодная, может, фригидная. Нет.

Она хочет. Она очень хочет, но внутри страх. Страх, что, если покажет, как сильно хочет, а он скажет: «Ты что, шлюха?» Страх, что, если попросит: «сделай вот так», «возьми меня жёстче», «я хочу сверху», он скажет: «Нормальные женщины так не делают». Страх, что, если не кончит скажет: «С тобой что-то не так». Страх, что, если скажет «мне больно» он решит, что она его не любит. Страх, что, если покажет своё настоящее лицо – лицо женщины, которая хочет, которая мокрая, которая стонет не для него, а для себя – он испугается, или уйдёт, или скажет: «Я не знал, что ты такая».

Страх не убивает желание – он просто добирается до тела быстрее.

Давай практику. Возьми банку, стеклянную, прозрачную, начни бросать в неё зёрна риса по одному за каждый раз, когда ты не кончила со своим партнёром. Посмотри на это в реальности, и ты увидишь, почему твой гинеколог в ужасе от того, что происходит с твоим телом.

Ей просто нужно время, безопасность, тишина, и разрешение не от мужчины. От себя самой.

Мужское тело устроено иначе. Эрекция наступает за секунды, он готов, и не понимает, почему ты – нет. Не потому, что он эгоист, а потому, что его тело работает на другой скорости. И никто, ни школа, ни порно, ни друзья, не объяснил ему, что её тело – это процесс, не кнопка, не рубильник. Процесс, которому нужны время, прикосновение, безопасность и разрешение.

Я объясняю это так подробно, потому что хочу закрыть все вопросы, раз и навсегда, чтобы ты больше никогда не лежала и не думала: «Со мной что-то не так».

И вот ещё одна вещь, которую никто не говорит вслух.

С мужчиной нужно разговаривать о том, где тебе приятно, как тебе приятно, с какой скоростью, с каким давлением. Левее, правее, мягче, жёстче, здесь, не здесь, вот так да, именно так.

Но если ты сама не знаешь, он не волшебник, не ясновидящий, он не обязан угадывать, что происходит внутри твоего тела, если ты сама этого не понимаешь. Дуть губы – не метод, молчать и обижаться – не метод. Ждать, что он «сам должен почувствовать» – не метод. Это ожидание чуда от живого человека, который не имеет доступа к твоей нервной системе.