Стрелок тьмы

— Тогда нам нужно научиться стоять так, чтобы я никогда не стрелял в твою сторону, — Алекс выдвинул ящик. Внутри, на черном бархате, лежал предмет, который не был оружием.

Это был куб. Размером с человеческую голову. Гладкий, отшлифованный до зеркального блеска обсидиан.

— Что это? — Анастасия подошла ближе, с профессиональным подозрением глядя на артефакт.

— Это «Осколок Пустоты», — Алекс осторожно, одними кончиками пальцев, коснулся грани куба. — Я нашел его в руинах под Черным Хребтом. Он поглощает магию. Всю. Свет, огонь, ветер, молнии. Он превращает направленную энергию в сырую массу для моей тьмы.

Он посмотрел на нее. — Твои торнадо, Магистр. Если ты направишь их не на врага, а в этот куб… он впитает их. Станет нестабильным. А я смогу высвободить эту энергию одним ударом. Мы превратим твой Шторм в мою Бездну.

Анастасия долго смотрела на куб, затем на лицо Алекса. — Ты хочешь использовать меня как батарейку, — констатировала она.

— Я хочу выжить, — поправил ее Алекс. — И доставить тебя к шатру Дрейка в целости. Мертвый маг ветра бесполезен.

— Какое благородство, — она скрестила руки на груди, зеркаля его позу. — Хорошо. Допустим, я согласна играть роль твоего мобильного генератора. Но у нас есть проблема поважнее Гончих и щитов.

— Какая? — Алекс закрыл ящик с кубом.

— Мы ненавидим друг друга, — просто сказала Анастасия. — Ты — высокомерный, асоциальный кусок льда, который считает, что человеческая жизнь дешевле пороха. А я — зазнавшаяся, дисциплинированная стерва, которая привыкла отдавать приказы. Мы не сработаемся. Ты убьешь меня на второй день перехода, потому что я слишком громко дышу. А я придушу тебя, потому что от тебя пахнет могилой и ты никогда не смываешь за собой в уборной.

Алекс позволил себе едва заметно изогнуть уголок губ. Это было максимально близкое к улыбке выражение, на которое было способно его лицо. — Я не хожу в уборные. Я — пустота. Все, что я потребляю, аннигилируется.

Анастасия моргнула. На секунду ее маска ледяной невозмутимости треснула, и она издала короткий, звонкий смешок. — Дориан — больной ублюдок, — сказала она, вытирая выступившую в уголке глаза слезу. — Он послал нас на верную смерть, как мужа и жену, которые разводятся из-за того, кто не моет посуду.

Она вздохнула, снова становясь серьезной. — Нам нужны правила, Стрелок. Иначе мы сдохнем не от мечей Дрейка, а от взаимного удушья.

— Слушаю, — Алекс оперся бедром о стеллаж с кинжалами.

— Первое, — Анастасия начала загибать пальцы в перчатке. — Ты не убиваешь никого без моего подтверждения. Я — командир операции. Ты — мое оружие. Если я говорю «ждем», ты ждешь, даже если у тебя идеальный угол для выстрела.

— Согласен, — кивнул Алекс. — При условии, что ты не используешь меня как живой щит.

— Второе, — она проигнорировала его выпад. — Мы спим по очереди. Двадцать минут ты, двадцать минут я. Никто не поворачивается к партнеру спиной во сне.

— Принято.

— Третье, — ее голос стал жестче. — Если один из нас попадет в плен, второй не идет на самоубийственный штурм. Мы — активы Императора. Если меня начнут резать на куски, чтобы разговорить тебя, ты должен уйти. Доставить информацию. Закончить миссию.

Алекс смотрел на нее. В свете магических ламп ее лицо казалось высеченным из камня, но в глазах плескалась сталь. Она не была просто гордой дворянкой, играющей в солдатики. Она была палачом, просто ее гильотина была невидимой.

— Четвертое, — тихо сказал Алекс. — Личный вопрос. Тот шрам на скуле. Кто?

Анастасия инстинктивно коснулась лица. — Маг крови. Третий Круг. Десять лет назад. Он пытался превратить мою кровь в ртуть. Я успела заморозить сосуды в шее раньше, чем он добрался до сердца. Выжгла ему глаза ветром.

— Почему ты все еще служишь Дориану? — спросил Алекс. — После такого. С твоим талантом ты могла бы купить себе остров и жить в тишине.

— Потому что Империя — это не Дориан, — она посмотрела на ряды оружия. — Это люди. Мои родители сгорели в пограничном городке, когда Дрейк проверял новую осадную машину десять лет назад. Я служу не императору. Я служу тому, чтобы эти машины больше никогда не заработали. А ты? Почему ты все еще здесь? Почему не истаял в своей канализации, как предсказывал Его Темнейшество?

Алекс отвернулся. Его взгляд упал на «Осколок Пустоты» в закрытом ящике. — Потому что Маркус из Дома Осеннего Лица все еще дышит, — глухо ответил он. — И пока он дышит, моя пустота не имеет права схлопнуться.

Наступила тишина. Они стояли посреди арсенала, два сломанных, смертельно опасных инструмента, которые Император решил связать одной веревкой перед тем, как бросить в жернова.

— Хорошо, — Анастасия кивнула, принимая его ответ. — Значит, договорились.

Она подошла к стойке у выхода и сняла с нее два предмета. Первый — это был ее собственный меч. Но теперь она держала его без ножен. Лезвие было едва заметно, оно преломляло свет, как горячий воздух над костром. — Ветер, — сказала она, и клинок тихо загудел, вибрируя от сдерживаемой мощи. — Он всегда со мной.

Она протянула Алексу второй предмет. Это был массивный компас в бронзовом корпусе. Но стрелка в нем не двигалась. Она была намертво впаяна и указывала строго на север. — Это «Глухарь», — пояснила Анастасия. — Он не показывает направление. Он показывает ложь. Если в радиусе мили кто-то использует магию иллюзий или отвода глаз, стрелка начнет дергаться. В горах, где ветер воет в ущельях, я могу пропустить магический дозор. Ты — нет. Но ты можешь пропустить иллюзию. Держи.

Алекс взял тяжелый компас. Металл был холодным.

— Выход через восточные ворота через час, — Анастасия убрала меч в пристяжные ножны на спине. — Снаряжение первой необходимости уже грузят на мулов. Встретимся у конюшен. И, Алекс…

Она остановилась в дверях, обернувшись. — Если ты решишь, что я стала обузой, и попытаешься меня бросить в снегах… учти, что я — Пятый Круг. Я могу призвать молнию, которая найдет тебя даже под землей. Мы идем до конца. Вместе.

Она вышла, оставив Алекса одного в полумраке арсенала.

Стрелок Тьмы остался стоять среди орудий убийства. Он посмотрел на свои руки. Кожа была бледной, почти синей от холода подземелий.

Он сжал и разжал пальцы.

Анастасия была права. Они были катастрофой, упакованной в человеческую плоть. Ветер, который сносит города, и Пустота, которая их поглощает.

Дориан либо был гением, либо сошел с ума окончательно.

Алекс подошел к зеркалу, висевшему между стеллажами — огромному, в полный рост, зачарованному не отражать магию. Из зазеркалья на него смотрел незнакомец. Худой, изможденный, с черными кругами под глазами, в которых не было ничего, кроме бесконечной, выжженной дотла зимы.

Он надел капюшон. Отражение исчезло, оставив лишь кусок темной ткани.

— До конца, — тихо повторил он слова Анастасии, пробуя их на вкус.

Слово было колючим.

Он развернулся и пошел к выходу. У него был час, чтобы собрать то, что не поместилось в арсеналах Цитадели, и час, чтобы окончательно похоронить в себе человека, который когда-то любил смотреть на рассвет. Впереди была только Воля Императора и ледяная тьма Перевала Скорби.