Дело 13: любовь под прикрытием

Тата Сокольская

Дело 13: любовь под прикрытием

Глава 1

С нескрываемым раздражением я хлопнула входной дверью, даже не пытаясь сохранить лицо. Этот показушник, неуч и лодырь Васильев решил выгнать меня, меня! Своего лучшего адвоката! Да как он посмел? Столько выигранных мною дел! Да я принесла статус в эту богом забытую конторку!

Глубоко дыша, я старалась успокоиться. Уроды! Помогавшая мне ранее дыхательная практика не сработала. Поэтому, оглянувшись назад, я обвела здание, из которого стремительно вылетела, бешеным взглядом. Этот высокий, новомодный стеклянный бизнес-центр служил пристанищем мне, а также всему коллективу адвокатского бюро №2 уже несколько лет подряд. Сюда я попала еще юной, зеленой студенткой, прошла школу жизни, заслужила доверие многих клиентов и всей адвокатской сферы, чтобы теперь меня, непревзойденную Полину Астахову, выгнали, словно щенка, за дверь. Меня! Я ударила ногой мирно стоящую клумбу. Видите ли, младшенькому Васильеву не понравилось, что я, в свои 29 лет, не принимаю его ухаживания, его, плешивого сосунка на бэхе! Да какого чёрта его вообще взяли в бюро, неужели старший Васильев не видит, что его сын бестолковый, как пень?! Интересно, что он там наплел про меня Николаю Аристарховичу? Что я последняя идиотка, мешающая процветанию нашему бюро? Или то, что я якобы падка на финансы его сыночки-корзиночки, подставляя всех коллег нашими несуществующими неформальными отношениями? Все мои дела были выигрышными, и я ни разу никого не подвела, ни один мой клиент не ушел по тяжелой статье! И что теперь?! Это моя благодарность?!

Распаляясь еще больше, я направилась к своей машине, гневно стуча каблуками. Мои новенькие, черные лаковые лабутены стали мне траурными туфлями, ведь сегодня были похороны моей карьеры.

— Чертилы ходячие, да таких, как вас — на зоне, да по кругу…, — шипела я, пытаясь завести машину.

Та заводиться упорно не хотела, чем вывела меня из себя еще больше. Они что, сговорились сегодня? Зарычав, я ударила обеими руками по рулю, задев сигнальную панель. От громкого гудка машины проходивший мимо дворник вздрогнул и, перекрестившись, потряс в мою сторону кулаком.

Спесь сошла моментально.

— Извините, — прошептала я, зная, что тот все равно не услышит.

Домой я приехала уставшая. Злость, что разливалась по венам, словно вскипевший мазут, остыла. Зайдя в квартиру, я кинула сумку на пол и, снимая по пути в спальню туфли, рухнула лицом на кровать, пытаясь отыскать в себе желание поплакать. Но слез не было. Была тяжелая, неподъемная усталость. Сейчас мне не хотелось ничего, кроме всепоглощающей тишины. Если бы можно было сделать так, чтобы мысли, отравляющие голову, исчезли хотя бы на краткий срок — я бы отдала всё, лишь бы это случилось. Но, увы, в давящем молчании комнаты всё, о чём я думала, крутилось огненной каруселью, а я все никак не могла заставить мысли заткнуться.

Сегодня мне исполнилось 29 лет. Целых 29 лет! Всё, к чему я шла, было разрушено в один миг и даже не по моей ошибке, что было обиднее всего. Вот я закончила университет, получив красный диплом. Вот я окончила стажировку в юридической фирме моего отца. Следом — стажировка в адвокатской конторе, первое представительство в суде, пройденные года и полученный опыт, получение адвокатской корочки, первое уголовное дело, выигрыш, переход в известное питерское бюро №2 и жизнь, которую я так полюбила, но которая, очевидно, не полюбила меня. Сколько трудов мне это стоило! И за что теперь мне это всё? «Тебе нужно двигаться дальше», — сказал Васильев Николай Аристархович, управляющий партнер нашего адвокатского бюро. А куда дальше? «Этой клуше здесь не место», — плюнув мне под ноги, заявил его тупоголовый сын Никита. А где мое место?

Застонав, я перевернулась на спину, невидящим взглядом пялясь в потолок комнаты. Там весёлыми зайчиками скакали солнечные лучи, напоминая, что за окном моей темной спальни теплый апрель. И не только он, а еще мой день рождения. Что я сделала не так?

Я покосилась на стоящий рядом белый шкаф, забитый книгами. Там, между ними, торчали распечатанные пленумы, старые, потерявшие актуальность кодексы, несколько купленных конституций, огромные справочники по судебной медицинской экспертизе и куча всего, что напоминало мне о моем сегодняшнем провале. Я вздохнула. В голову закрались неприятные мысли. Может, ну его? Пойду работать к отцу, стану обычным юристом. Где-то что-то подправить, где-то пригрозить, заставить, опять же, главного бухгалтера вовремя съесть важную кипу бумаг, дабы не подставиться…

Вереницу размышлений прервал звонок телефона. Не меняя позы, я прослушала раздражающую меня мелодию до конца, затем снова и снова, пока тот, кто звонил, не сбросил вызов. Сейчас мне разговаривать не хотелось. Но звонивший был настроен решительно, а потому звонок раздался снова, а потом ещё раз, и я, не выдержав, сунула руку в карман брюк, ответив на вызов. Трубка откликнулась громкой музыкой и криком.

— Астахова, чего не отвечаешь? Совсем мозги скисли в своей адвокатуре?

Я закатила глаза. Аня, пребывая в своей манере, вещала дальше:

— Сегодня же твой хэппи бёздей, ю ноу? А потому собирайся, встречаемся на вечеринке у Макса, иначе ты снова будешь тухнуть дома в свой… Куда прёшь, ты не видишь, что я по своей полосе еду?!

Зажмурившись, я положила телефон рядом с головой, слушая, как подруга кого-то отчитывает. О моем увольнении она не знала.

— О чем я? А! Ты поняла меня? У Макса! Будь готова, Астахова! Не приедешь — все волосы с корнем выдеру!

И скинула звонок. Я тяжело вздохнула.

Свой день рождения я не праздновала вот уже как пять лет. То некогда, то не с кем, то настроения нет. Постоянно что-то попадалось под руку, и я, все время отказываясь от празднеств, проводила время за работой либо же дома, но с бокалом вина. Сегодня, после пережитого, настроения снова не было, и я, намереваясь написать Ане смс-ку об отказе, вновь взяла в руки телефон. С заставки телефона на меня смотрела я, смеющаяся и летящая на своем сноуборде по снежному склону. Мой друг Саша сфотографировал меня случайно, а получилось так здорово! С тех пор я хранила этот снимок и всегда обращалась к нему в темные для меня времена. Там, на склоне горы, в солнечный зимний день, я была по-настоящему счастлива. Рядом были мои друзья, а я, не испытывая страха, мчала навстречу приключениям, ощущая адреналин каждой клеточкой своего тела. Увы, но таких эмоций я больше не испытывала. Моя работа сожрала меня и мое время. Я уже давно никуда не выбиралась, что уж говорить о катаниях на борде. Теперь это стало для меня непозволительной роскошью.

Я снова перевела взгляд на потолок. Когда я последний раз была на свидании? А в клубе? А на горе? Я глянула на заставку телефона, чувствуя, что теперь мне хочется выплакать этот день. После того как я стала полноправным адвокатом, мои хобби, любовь и мечты заменили уголовники, их дела и бесконечная череда судов. Вечные таскания по отделам полиции, дознавателям, прокурорам, да мой телефонный список уже полностью представлял собой череду номеров самых хитрых и бесстрашных лиц юриспруденции!

От осознания этого на душе стало погано. Ну уж нет! Сегодня мой день рождения, в конце концов! И я так «удачно» потеряла свою работу. Я слезла с кровати и неуверенным шагом направилась на кухню. В холодильнике, у тоскливо стоящей бутылки шампанского, пробил свой час.

К семи часам вечера я, пьяная и грустная, лежала в пенной ванне. Патчи, налепленные на все лицо, стремились соскользнуть вниз. По углам ванной горели свечи, а из глубины квартиры доносились заунывные песни о болезненном расставании. Нежась в горячей воде, я листала уголовный кодекс, бегло перечитывая статьи. Вызубренная на веки вечные информация успокаивала и дарила ощущение стабильности. На полу покоились две полностью выпитые бутылки игристого. Я икнула.

А может, прав был этот Васильев, что уволил меня? Быть может, я действительно уже засиделась в этой никчемной конторе, среди абсолютно бесперспективных коллег, любящих лишь деньги и эфемерную власть? Наверное, стоит посмотреть на это с другой стороны, под позитивным углом. Я перевернулась на бок, расплескав воду на пол. Мокрый кодекс повис в моей руке, а потом и вовсе плюхнулся вниз. Я махнула рукой. Столько лет, потраченных впустую… И что обо мне подумают в адвокатской палате? Я зажмурилась. Как пить дать, пойдут слухи, причём слухи, очерняющие меня и мою работу. Моя репутация была заработана таким трудом… Я снова икнула и перевернулась обратно на спину. Легче всего сейчас было утопиться.

К восьми часам я была готова. Готова так, как могут быть готовы все пьяные львицы этого вечера. Длинные золотые волосы были завиты, на лице — боевой окрас, платье — максимально короткое, шпильки — необыкновенно высокие. Надушившись любимыми цветочными духами, я стояла на кухне, держа в руке начатую бутылку вина.

А может, ну его?.. Может, лучше все-таки остаться дома? Посмотрю сериал, высплюсь, а завтра, со свежими мыслями…

Мобильник весело пиликнул, оповещая о смс-ке. Одним движением пальца разблокировав экран, я прочитала сообщение.

«Полина, понимаю, что сейчас не время, но заберите завтра свои вещи. С уважением, Николай Аристархович»

Заорав благим матом, я кинула бокал в стену. Вино, кровавой кляксой, растеклось по обоям. Уроды! Натуральные уроды! Строит из себя благочестивого, вы посмотрите! Где мое пальто?!

Через пятнадцать минут я уже ехала в такси. Злобно поглядывая на водителя, я тарабанила по клавиатуре телефона гневный ответ и, если бы не крутой поворот, выбивший из моих рук мобильник, того гляди, старший Васильев прочитал бы о себе немало хорошего.

— Такая красавица, — улыбчиво пробормотал таксист, а я расплылась в мерзкой улыбке.

— С похорон еду, — пролепетала я и услышала, как тот подавился.

До самого окончания нашего пути в машине стояла тишина. «Гробовая», — подумала я и, нашарив рукой телефон, принялась разглядывать вечерний город в окно машины.

Питер сиял. В закатных лучах солнца зажигались первые фонари, узкие улочки с вечно снующимися пешеходами и разноцветные вывески весело подмигивали мне вслед. Питер я любила всем сердцем, здесь я провела всю свою жизнь и менять этот город я ни на что другое не хотела. Проезжая мимо старого моста, я грустно провела пальчиком по стеклу.

— Здесь был найден убитый моим первым подзащитным… — со вздохом проговорила я.

До ночного клуба «Элея» таксист домчал за считанные минуты.

— Спасибо! Хорошего вечера!

Взяв сумочку, я выпорхнула из машины и вдохнула полной грудью. К вечеру стало прохладнее, и, закутавшись в своё чёрное кашемировое пальто, я поторопилась зайти в клуб. «Элея» располагалась в Петроградском районе, в одном из старейших районов Санкт-Петербурга. Здесь свое место алкоголя и разврата открыл мой лучший друг Макс, пойманный три года назад на сбыте наркотиков. Тогда я была беспринципной и с головой ушла в его защиту в суде, подарив ему 1 год в колонии-поселении. Теперь за такой маленький срок и наиприятнейшее место отбывания приговора Макс считал, что обязан мне всем, а потому бесплатные проходки на вечеринки и куча алкоголя, за который с меня не брали ни рубля, были малым, что он мог сделать для меня этим вечером.

Я подошла к охране и, приветственно махнув рукой, отчиталась:

— Астахова. Меня ждут.

Охрана, меняющаяся в клубе как перчатки, сверилась со списком и открыла мне входную дверь, пропуская вне очереди. Поблагодарив ребят, я вошла внутрь.

Вошла и присвистнула.

Огромный черный холл, переливаясь под неоновой подсветкой, поражал своим метражом. Я принюхалась: тянуло сладким ароматом кальяна вперемешку со сладким запахом алкоголя. Или это были чьи-то духи? Пространство вокруг меня словно ожило, окружив разноцветными огнями, мелькающими по стенам, и пульсирующим басом. На мгновение я замерла, позволяя глазам привыкнуть к приглушённому освещению.

Входная зона переходила в широкий холл, пол которого переливался, как чёрное зеркало, отражая лучи лазеров и прожекторов. Высокий потолок с подвесными конструкциями напоминал театральную сцену — здесь всё было создано для шоу. У стойки ресепшена стоял клубный промоутер и, сверкая идеальной улыбкой, что-то объяснял группе гостей. В зале, за стеклянной перегородкой, виднелась толпа, танцующая под оглушительный ритм диджея.

Я улыбнулась и уверенно двинулась вперёд. Стук моих каблуков едва угадывался среди всей этой какофонии. На стенах висели зеркальные панели, в которых отражались неоновые полосы света. По бокам тянулись зоны отдыха — мягкие диваны насыщенных фиолетовых и тёмно-зелёных оттенков, низкие столики с подсветкой, где посетители пили коктейли и тихо переговаривались, перекрывая музыку. Барная стойка, сделанная из полированного чёрного мрамора, сверкала огоньками подсвеченных бутылок. Бармены, напоминавшие жонглеров, умело смешивали напитки.

— Полина! — Меня схватили за плечи и развернули.

Красавчик Макс радостно улыбался.

— Ты пришла!

И, повернувшись к проходящему мимо сотруднику, гаркнул:

— Возьмите её пальто! Аккуратнее, аккуратнее, она у нас именинница!

Когда с вещами было покончено и я наконец заполучила свой номерок, мы прошли в вип-зону, расположившись за широким, низким столиком. Там уже сидели все — Анька, Саша, Даша — невеста Влада и, собственно, сам Влад. Все мои близкие друзья, разделившие со мной взлеты и падения.

— С днем рождения, буква закона!

Над моей головой взорвалась хлопушка. Я заставила себя обрадованно выдохнуть, деланно удивиться и поблагодарить всех, кто сегодня здесь собрался. На душе с каждой минутой все сильнее скребли кошки.

Попытавшись отыскать взглядом официанта, я обернулась и заметила изучающий взгляд Макса — он стоял чуть в стороне, опираясь на перила рядом со мной. Высокий, уверенный, с лёгкой улыбкой, которая одновременно успокаивала и заставляла насторожиться. В его образе не было ничего лишнего: чёрная рубашка, открытые воротнички, дорогие часы. Я вскинула бровь.

— Что-то не так?

Макс, улыбаясь, покачал головой.

— Это ты мне скажи.

Я махнула рукой и как бы невзначай поправила прическу.

— Сегодня мне очень хочется выпить.

Макс понятливо кивнул головой и направился в сторону бара. Сегодня мы все здесь напьемся.

Отплясывая на танцполе под ремиксы популярных песен, я бездумно водила глазами по неоновому потолку и нет-нет, да возвращалась к пережитым сегодня событиям. Алкоголь позволил мне расслабиться, а потому я все гадала, отчего же со мной так обошлись и как можно насолить этим двоим посильнее. Я была уверена, что мое увольнение было вопросом времени, возможно, старшему Васильеву не нравилось, что в их бюро старались обращаться исключительно ко мне. В любом случае, я потеряла хорошее место работы, запустила череду слухов и теперь пьяная, в откровенном мини танцевала на своих же костях.

— У тебя такое кислое лицо, — кричал мне на ухо Макс, уводя на медленный танец.

Я, повиснув безвольной куклой на его руках, пыталась попадать в такт.

— Эти уроды уволили меня! — вяло промямлила я.

Отчего-то потолок начал кружиться вместе со мной. Я встряхнула головой и постаралась сосредоточиться на парне. Макс же, услышав, что меня гложет весь вечер, засмеялся.

— Васильев? И ты из-за этого так переживаешь? Неужели это крысячье логово было пределом твоих мечтаний?

Я вскинула голову.

— Не забывайся.

Макс снова засмеялся, кружа меня по танцполу.

— Нет, я серьезно. Я понимаю, был бы у тебя свой кабинет, вопросов ноль. Но это бюро? Неужели ты не найдешь ничего получше?

Застонав, я положила голову на грудь друга и зажмурилась. Теперь вокруг меня кружился и сам танцпол.

— Это одно из лучших адвокатских бюро Питера!

— Значит, найди еще лучше!

Я помотала головой. Выпитая водка просилась наружу.

— Лучше только «Ковалевский и партнёры», — простонала я.

Макс ободряюще похлопал меня по плечу.

— И почему бы тебе не податься туда? Я уверен, тебя сразу же возьмут!

Я засмеялась. Какие глупости он говорит!

— Нет, я серьезно. Давай, прямо сейчас, — настойчиво проговорил Макс и, не дожидаясь, когда я достану телефон, сам залез в мою сумочку и сунул мобильник мне в руки. — Давай. Ищи их сайт.

Меня повело в сторону. Наверное, сегодня было выпито слишком много шотов. Сосредоточившись на телефоне, я предприняла попытку разблокировки. Удачно введя пароль с четвертого раза, я зашла в браузер и ввела в поисковике «Каиеаевский и партинёры».

— Вот они! Вот!

Макс выхватил из моих рук телефон и, на что-то понажимав, отдал мне его обратно. На экране смартфона был открыт личный мессенджер.

— Давай, пиши. Это их контактный номер телефона. Напиши им, скажи, что хочешь у них работать. Отправь резюме, в конце концов! Действуй, Полина!

Меня тряхнули за плечи.

— Пиши! Ты не выйдешь из этого клуба, пока не напишешь им!

Я собрала оставшиеся частички благоразумия воедино и простонала:

— Но это тупо, Макс! Профессионалы так не делают!

— Да расслабься ты хотя бы сегодня! Пиши, я сказал!

Я уставилась в телефон, кликая пальцем по открывшейся клавиатуре. Завалившись на Макса, я все никак не могла начать сообщение, а потому плюнула и набрала первое пришедшее на ум:

«Дорогой Ковлевский! И пртнерры Клевского! Нишьяк название! Я Полина. Возмыите миня на работу. Астахова Полина Олеговна. Я кртой адвокат. Загуглите. Пка»

Нажав на кнопку «отправить», я выдохнула, словно пробежала целый марафон. Макс, посмеиваясь, под одобряющие возгласы засунул мой телефон обратно ко мне в сумочку и снова потащил за барную стойку, обещая, что новые коктейли мне точно понравятся.

Утром следующего дня я воскресла, делая жадный глоток воздуха. Голова раскалывалась так, словно по ней прошлась рота солдат. Стараясь шевелиться медленно, я сползла с кровати и с удивлением обнаружила, что нахожусь дома. Память стремительно подсовывала самые постыдные моменты с прошедшей вечеринки, и я, не зная, от чего именно мне хуже — от выпитого алкоголя или воспоминаний, поползла на кухню, моля, чтобы это побыстрее закончилось.

Вот я залезаю за барную стойку, решив помочь барменам в их нелегкой доле. Наливая всем шампанского сверх меры, я даже заставила Макса выпить текилу, после этого слизав соль с моего соска. А вот я уже тащу на танцпол двух амбалов-охранников, сетуя на то, что им грустно и скучно. Спустя час половина охраны была пьяна, но счастлива, но несчастлив уже был сам Макс — владелец клуба. Также я провела не менее часа в женском туалете, успокаивая ревущую незнакомку из-за проблем на работе. Она даже дала мне свой номер телефона, обещая, что обязательно мне позвонит. Потом мы водили хороводы вокруг винтовой лестницы, что вела на второй этаж, а под утро я требовала, чтобы танцпол сделали квадратным, попутно собирая подписи на салфетке, что представляла собой петицию.

Я застонала. Выпив добрую половину активированного угля и закинувшись таблетками от головы, я приготовила себе свежий кофе и уселась на кухонный стол, пялясь на кухонный сервиз. Было так стыдно, что хотелось стереть свое имя из истории, но теперь все, что мне оставалось — жрать себя изнутри за совершённые проступки.

Когда с половиной кофе уже было покончено, где-то у входной двери запиликал телефон. Я соскользнула со стола и побрела на зов мобильника. Через пару минут смартфон все же был найден, и я, смахнув блокировку, открыла уведомление, пришедшее мне из мессенджера. Открыв чат, я бегло пробежала по сообщению и, уже желая кинуть телефон в сторону, с ужасом перечитала снова.

«Полина Олеговна, доброе утро!

Признаемся, что Ваше сообщение было для нас неожиданностью, но мы, как Вы и советовали, «загуглили» Ваше имя и были крайне удивлены багажом опыта и количеством успешно завершенных дел. Несмотря на стилистику Вашего сообщения, мы бы хотели пригласить Вас на собеседование. Сегодня, в 14:00 дня.

С уважением, Ковалевский и Партнёры.

P.S. Партнёров много, поэтому не смогли указать в наименовании бюро всех»

Ощутив, как холодеют мои руки, я съехала вниз по стене, не переставая пялиться в телефон. Что я наделала?

Глава 2

Я нервно ступала по направлению к виднеющемуся вдалеке зданию. Строение, в котором располагалось нужное мне адвокатское бюро, было настоящей жемчужиной старинной архитектуры. Построенное в конце XIX века, оно возвышалось в центре города, окружённое современными стеклянными гигантами. Мне казалось, что тем самым «Ковалевский и Партнёры» давали знать каждому: они держат удар и крепко стоят на ногах, несмотря на стремительные изменения вокруг них. Порой весьма безвкусных. Я подняла глаза и насчитала 8 этажей. Неплохо!

Фасад из бледно-жёлтого кирпича был украшен тонкой лепниной и резными карнизами, а массивные арочные окна с оригинальными витражами переливались на солнце цветами зелёного и синего стекла. В центре второго этажа располагался небольшой балкон с коваными перилами, украшенными узорами в виде листьев и виноградных лоз. Над входом висела старинная вывеска с надписью: «Адвокатское бюро Ковалевский и партнёры», выполненная в благородных золотистых тонах. Я закатила глаза.

По сравнению с этим зданием мое прошлое место работы выглядело пустышкой. Здесь же чувствовалось благородство и стать, и что-то мне подсказывало, что все мои новые коллеги в бюро наверняка носили по короне на голове.

Подойдя ко входу, я еще раз почистила свое пальто от невидимых пылинок. Голова уже болела не так сильно, но желудок гудел из-за количества съеденной мной мяты. Мне было необходимо хоть как-то избавиться от перегара, а потому в бой шли все известные мне методы. Вздохнув, я потянула на себя ручку двери и вошла.

Внутри царил дух истории. Высокие потолки с декоративной лепниной, пол из старинного дубового паркета, который скрипел под ногами, и массивные двери из тёмного дерева с бронзовыми ручками напоминали о былой эпохе. В центральном холле стояла широкая винтовая лестница с коваными перилами и изысканными декоративными элементами. Несмотря на старину, здание было оснащено по последнему слову техники: скрытые камеры наблюдения, бесшумный лифт, ведущий на верхние этажи, и современное освещение, что так искусно вписались в антураж.

Обаятельно улыбаясь, я подошла к стойке ресепшена. Размеренный стук каблучков, эхом разносившийся по холлу, успокаивал.

— Добрый день, меня зовут Полина Астахова. Меня ждут в бюро «Ковалевский и партнёры». Я записана на два часа дня.

Улыбчивая девушка по другую сторону информационной стойки кивнула и, набрав мое имя в компьютере, ответила:

— Добрый! Меня зовут Татьяна. Да, вижу. Проходите к лифту, вам необходимо на 8 этаж. Далее вас встретят.

Поблагодарив девушку, я повернула в нужную мне сторону, чувствуя, как меня снова начинает мутить. Это же надо было так попасть! Но с другой стороны, если бы не эта глупая выходка, нашла бы я в себе храбрость написать в лучшую адвокатскую контору Санкт-Петербурга с подобным предложением? Наверное, нет.

Я подошла к лифту. Пару раз нажав на кнопку вызова кабины, я хмуро поглядела на себя в зеркальную панель, оценивая свой внешний вид.

Вообще, надо отдать должное тому, что я всегда была симпатичной. Сегодня мои волосы были убраны в скромный низкий пучок, на лице покоился нюдовый макияж в благородных оттенках. Слегка подведенные губы, минимум туши. Строгое деловое платье с полностью закрытым верхом. На ногах, как обычно, блистали черные туфли на высоком каблуке. Сверху я надела белое тяжелое пальто и всё, что добавляло хоть какого-то акцента образу, была брошка Шанель, игриво поблескивающая в свете настенных ламп.

Я снова несколько раз нетерпеливо нажала на кнопку вызова лифта, видя, что тот вовсе не собирается спешить ко мне на помощь.

— Зачем вы испытываете на прочность кнопку?

Замерев, я глянула на мужчину, появившегося позади меня в отражении панели.

— Пытаюсь воззвать к механической совести.

И, достав из арсенала лучшую свою улыбку, развернулась лицом к незнакомцу.

Передо мной стоял высокий мужчина.

— К совести? — переспросил он, мягко улыбнувшись.

Его голос был низким и приятным.

Мужчина был, без преувеличения, красивым: высокий, статный, с идеально сидящим на нем тёмным костюмом и галстуком. Его густые тёмные волосы лежали ровно, подчёркивая резкие скулы, а ярко-голубые глаза смотрели на меня с интересом и, как мне показалось, лёгким вызовом.

— Новенькая? — спросил незнакомец, пока я его бесстыдно разглядывала.

Я помотала головой.

— Нет.

— Вы будете здесь работать? — снова задал вопрос мужчина, кивнув головой в сторону моей папки с документами.

— Да, — ответила я, улыбаясь.