Метеоролог Шторма: Око Циклона

Выход был только один. Безумный, не предусмотренный никакими инструкциями древних инженеров, создававших этот форпост.

Если каньон создал искусственную барическую яму, притягивающую циклон... станция должна создать контрудар. Искусственный локальный антициклон. Термодинамический клин высокого давления, способный сработать как воздушный буфер и отклонить траекторию ядра хоть на пару километров в сторону — мимо пика, прямо в скальные сбросы.

Для этого требовалось запустить станционный котел на форсаже, сбросить всю ману накопителей в геотермальные инжекторы подвала и вручную перекоммутировать парогазовые сопла противолавинных батарей.

И сделать это нужно было за двадцать пять минут. Одному.

Савелий в последний раз посмотрел на вращающиеся чашки починенного анемометра. Тот крутился с ровным, гулким свистом, исправно посылая импульсы в мозг станции, отсчитывая последние секунды уходящего мира.

— Спасибо за службу, «Борей», — хлопнул он металлическую стойку мачты ладонью в окровавленной перчатке. — Ты свою работу сделал. Теперь моя очередь.

Он встегнул спусковой карабин в направляющий трос, оттолкнулся ногами от обледенелой площадки и ласточкой ушел вниз, сквозь вой и свист нарастающего урагана, навстречу каменному чреву станции, где уже начинали выть сирены боевой тревоги.

Глава 4. Караван Воздушных Кочевников

Карабин взвыл на обледеневшем стальном тросе, высекая снопы багровых искр, которые тут же сдувало ревущим потоком ледяной крупы. Падение длилось считаные секунды, но для Савелия они растянулись в долгие, вязкие мгновения предельной концентрации. Земля, вздыбленная черными скальными клыками, неслась навстречу сквозь рваные космы облаков. На высоте десяти метров от технической галереи он с силой сжал тормозную колодку перчаткой из дубленой кожи песчаного варана. Раздался оглушительный визг перегретого металла, пахнуло жженой окалиной, и метеоролог тяжело рухнул на решетчатый настил, погасив инерцию перекатом через плечо.

[Внимание! Активирован пассивный навык: «Инерционный демпфер» (Ранг 4).]

[Поглощено кинетического урона: 87%. Текущее здоровье: 92/100%.]

Не теряя ни доли секунды, Савелий вскочил на ноги. Времени не было даже на то, чтобы стряхнуть с бронежилета налипшую ледяную корку. Сирены станции «Борей-7» не просто выли — они захлебывались визгливым, паническим клекотом, отражавшимся от сводов ущелья.

[КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА!]

[Скорость падения барического градиента: -148 гПа/мин.]

[Приближение ядра мегациклона: 14 минут 12 секунд.]

[Класс атмосферного возмущения: 10 (Катастрофический).]

[Прочность пассивного барьера «Эгида-4»: 100% (Расчетное время разрушения при контакте — 1,4 секунды).]

Савелий пинком распахнул бронированную гермодверь нижнего яруса и ворвался в машинное чрево наблюдательного поста. Здесь стоял невыносимый, утробный гул. Скальная порода под ногами мелко, противно вибрировала, словно весь пик превратился в гигантский камертон, настроенный на частоту приближающейся погибели. По стенам, покрытым конденсатом и потеками ржавчины, змеились медные шины манопроводов, светящиеся тревожным, лихорадочно-фиолетовым огнем.

— Ручной режим, протокол «Инверсия»! — рявкнул Савелий в пустоту машинного зала, срывая с главного распределительного щита пломбы из сургуча и свинца.

Его пальцы, сбитые в кровь о замерзшую мачту анемометра, порхали по тумблерам и вентилям с механической точностью ветерана сотни бурь. Класс «Метеоролог Шторма» сто семнадцатого уровня давал не просто сухие цифры характеристик — он перестраивал само восприятие реальности. Перед внутренним взором Савелия развернулась трехмерная баротермическая карта окружающего пространства: чудовищная воронка низкого давления, разверзшаяся над каньоном, выглядела как циклопический черный смерч, засасывающий в себя саму ткань мироздания.

Чтобы отвести это ядро, требовалось создать колоссальную зону противодавления. Выбить клин клином.

[Активирован классовый навык: «Термодинамический расчет» (Ранг 8).]

[Расчет вектора импульса: завершен.]

[Требуемая тепловая мощность: 4,2 Гигакалории / 8500 единиц первородной маны.]

[Внимание: Параметры превышают номинальную нагрузку станционного котла на 210%! Риск теплового взрыва активной зоны: 64%.]

— Плевать на риск. Либо котел, либо нас всех распылит на атомы, — процедил сквозь зубы метеоролог.

Он схватился за кованое колесо перепускного клапана геотермального контура. Металл обжигал даже сквозь толстую ткань перчаток. Мышцы вздулись узлами, шкала выносливости стремительно поползла вниз. С натужным, металлическим скрежетом клапан сдвинулся на четверть оборота, затем еще на пол-оборота. В глубине шахты, уходящей на три километра в недра тектонического разлома, глухо ухнуло. Станция вздрогнула, стрелки манометров конвульсивно дернулись и замерли в красных секторах.

Савелий вскинул руки, замыкая рунические цепи противолавинных сопел прямо через собственное тело, используя ауру как временный шунт:

— Разряд!

Из четырех тяжелых раструбов, выведенных на северный склон пика, с ревом ударили гигантские столбы перегретого пара, обогащенного чистой кинетической маной. Земля под ногами заходила ходуном. В небесах, прямо на границе ревущего циклонического фронта, вспыхнул ослепительный термодинамический купол. Высокое давление искусственного антициклона врезалось в несущуюся стену бури с силой столкновения двух континентальных плит. Грохот перегруженных воздушных масс перекрыл вой сирен: плотный, спрессованный до состояния твердого тела воздух спружинил, заставив траекторию черного ядра сместиться на северо-восток, в сторону безжизненных базальтовых пустошей.

[Успех! Вектор ядра циклона отклонен на 4,8 градуса.]

[Прямой удар по станции «Борей-7» предотвращен.]

[Остаточная турбулентность фронта: Чрезвычайная.]

[Магический резерв станции: 3%. Давление в контурах нормализуется.]

Савелий рухнул на колени, тяжело дыша и сплевывая на решетчатый пол медный привкус маны. В ушах звенело, перед глазами плавали цветные круги перегрузки. Но самое страшное было позади — основное тело шторма прошло мимо, осыпая скалы тоннами битого льда и срезая каменные иглы верхушек каньона.

Однако система молчать не собиралась.

[Внимание! Зафиксировано локальное аэродинамическое возмущение в секторе 4-Бис.]

[Тип явления: Нисходящий микропорыв (Сухой шквал падения).]

[Вертикальная скорость потока: 94 м/с.]

[Обнаружен сторонний объект в зоне поражения!]

— Что еще за чертовщина?.. — прохрипел Савелий, с трудом поднимаясь на ноги и устремляясь к лестнице, ведущей на верхний наблюдательный мостик.

Через бронированные стекла круговой рубки, частично посеченные ледяной шрапнелью, открывался жуткий и одновременно величественный вид. Небо было разорвано на полосы цвета сырого мяса и грозового свинца. А прямо под брюхом свинцово-черной тучи, опасно близко к отвесным скалам так называемых «Чертовых Пальцев», отчаянно боролся за жизнь гигантский, неуклюжий силуэт.

Это был торговый дирижабль.

Судно принадлежало не регулярному флоту Империи и не гильдейским транспортникам с их вылизанными обводами и титановыми килями. Перед Савелием предстал типичный бродяга воздушных трасс: пузатый баллонет, затянутый в грубую броню из дубленой шкуры пещерного левиафана, опутанный паутиной стальных тросов и распорок, с тяжелой двухпалубной гондолой из мореного дуба и клепаного железа. На борту тускло светилась намалеванная фосфоресцирующей краской эмблема: крылатое колесо, перечеркнутое гарпуном.

Караван Воздушных Кочевников. Вольные торговцы, контрабандисты и вечные скитальцы Небесного Предела.

Судя по всему, капитан дирижабля пытался проскочить по дну предгорного ущелья, надеясь укрыться от циклона десятой категории в скальной тени пика. Это было грамотное решение против горизонтального ураганного ветра, но абсолютно самоубийственное в условиях вторичных термодинамических возмущений. Отклоненный Савелием циклон породил чудовищный сдвиг ветра в пограничном слое, сформировав классический, смертоносный микропорыв — колоссальный нисходящий столб холодного воздуха, рушащийся из стратосферы со скоростью курьерского поезда.

[Анализ объекта: Торговый клипер типа «Песчаный Скат».]

[Класс плавучести: Аэростатический с левитационными кристаллами поддержки.]

[Текущее состояние: Потеря вертикальной управляемости.]

[Высота над рельефом: 180 метров... 140 метров... 110 метров...]

[Расчетное время столкновения со скальным массивом: 38 секунд.]

Дирижабль буквально вбивало в гранитную террасу. Тяжелый столб нисходящего воздуха расплющивал несущую оболочку судна сверху вниз, вдавливая газгольдеры внутрь каркаса. Паровые двигатели на внешних пилонах ревели на пределе возможностей, извергая снопы черной копоти и багрового пламени, гребные винты яростно молотили воздух, пытаясь создать хоть какую-то подъемную тягу, но все было тщетно. Огромный корабль весом в несколько сотен тонн падал вертикально вниз, словно сброшенный со скалы утюг.

— Идиоты... Самоубийцы, — выругался Савелий, срывая с консоли шлем оптического визора. — Какого лешего вы вообще забыли в мертвом секторе во время барической аномалии?!

Если бы дирижабль разбился о склон, сдетонировали бы его накопители левитационных кристаллов. Взрыв такой силы не просто смел бы остатки внешних конструкций станции «Борей-7» — он вызвал бы обрушение всей восточной скальной гряды, погребая Савелия под миллионами тонн щебня. Спасение кочевников перестало быть вопросом отвлеченного гуманизма; оно стало единственным шансом на собственное выживание.

— Так, спокойно. Думай как воздух, работай с вектором, — забормотал Савелий, и его глаза вспыхнули лазурным пламенем активированного интерфейса.

[Выбран режим управления: Внешний терминал противоштормовой обороны.]

[Классовый навык: «Око Циклона: Векторная Роза Ветров» — АКТИВИРОВАН.]

[Доступные мощности: Нижняя дренажная батарея паровыброса (2 сопла), мана-инжекторы второй ступени.]

Микропорыв действовал по законам классической аэрогидродинамики: вертикальный столб холодного плотного воздуха, ударяясь о поверхность земли, растекается во все стороны мощным кольцевым вихрем — шквалом расхождения. Если дирижабль войдет в этот приземный слой без компенсации, его гондолу просто сомнет о базальт, а киль переломит пополам.

Но если встретить падающий столб снизу встречным, концентрированным восходящим потоком... Создать так называемую «воздушную подушку сжатия» непосредственно перед точкой контакта...

— Перевести сопла номер пять и шесть в надир! — скомандовал Савелий автоматике, с силой вбивая тяжелые латунные штекеры в коммутационную панель. — Угол возвышения — семьдесят пять градусов! Впрыск тяжелой пароводяной эмульсии!

[Внимание! Нагрузка на оставшиеся контуры котла: КРИТИЧЕСКАЯ.]

[Температура теплоносителя: 620 градусов Цельсия.]

На внешнем карнизе станции, расположенном прямо над уступом, куда падал обреченный корабль, с протяжным стоном провернулись две массивные бронированные турели. Их широкие раструбы, предназначенные для распыления реагентов против оледенения, уставились прямо под днище падающего исполина.

— Давай же, родная... выдержи, — прошептал метеоролог, глядя на стремительно уменьшающиеся цифры альтиметра дирижабля.

Высота: 70 метров.

50 метров.

30 метров.

С борта дирижабля уже летели аварийные фальшфейеры, кричали крошечные фигурки матросов, цеплявшихся за ванты, а с кормовой площадки отчаянно била вспомогательная мано-пушка, пытаясь импульсами отдачи хоть немного замедлить падение. Бесполезно.

— ПЛИ! — выкрикнул Савелий, опуская главный рубильник.

[Применен навык: «Термодинамический буфер: Восходящий термал» (Ранг 7)!]

[Расход маны: 650 ед. Расход рабочего тела станции: 18 тонн пара/сек.]

Из сопел станции ударил колоссальный гейзер. Белый, перегретый до состояния плазмы пар вперемешку с кинетически заряженным воздухом вонзился снизу вверх в падающий микропорыв. Встреча двух чудовищных воздушных масс породила акустический удар такой силы, что на верхнем ярусе станции с треском лопнули два внешних триплексных иллюминатора, осыпав пол градом толстых осколков.

Возник локальный эффект экраноплана невероятной плотности. Воздух под брюхом дирижабля сжался до плотности жидкой резины.

Падающий клипер с размаху влетел в созданный Савелием термический батут. Раздался душераздирающий скрежет сминаемого металла и треск древесины. Огромный баллонет сплющило, словно на него наступила невидимая нога титана; страховочные тросы лопались с резким звуком ружейных выстрелов. Гондола замерла всего в каких-то двенадцати метрах от острых, как бритва, каменных зубьев террасы. Корабль на мгновение повис в воздухе, охваченный клубами кипящего белого пара, а затем сработало горизонтальное растекание потока: искусственный термал подбросил его вверх и мягко сдвинул в сторону, прямо на широкую техническую площадку аварийного причала станции.

Тяжелые посадочные полозья дирижабля с грохотом пропахали слой замерзшей щебенки, высекая снопы искр и кроша базальтовые плиты. Корму занесло, едва не срезав мачту вспомогательного флюгера, но канаты с амортизационными мешками, выброшенные с борта автоматическими пусковыми установками, намертво захлестнули массивные чугунные кнехты причальной зоны.

Судно замерло.

Двигатели, захлебываясь, чихнули в последний раз и заглохли. Из пробитого левого компенсатора с шипением стравливался подъемный газ, окрашивая воздух вокруг в бледно-зеленый люминесцентный цвет.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь затихающим вдалеке завыванием уходящего циклона, в интерфейсе Савелия вспыхнул целый каскад золотых системных сообщений:

[Внимание! Предотвращена гибель союзного объекта: Воздушный клипер «Скиталец Стрибога».]

[Успешно нейтрализовано природное явление: Нисходящий микропорыв высокой интенсивности.]

[Спасены жизни: 28 членов экипажа, 6 пассажиров.]

[Получено опыта: 420 000 XP.]

[Внимание! Ваш уровень повышен! Текущий уровень: 118.]

[Получено очков характеристик: 5.]

[Получено очков навыков: 2.]

[Репутация с фракцией «Вольный Караван Пепельных Ветров» изменена: с «Неизвестность» на «Благоговение» (+4500 очков репутации)!]

Савелий глубоко, с хрипом выдохнул, упершись ладонями в край металлического пульта. Руки мелко дрожали от маgroup-истощения. В висках стучал тяжелый молот, но губы тронула кривая, усталая усмешка профессионала. Семь десятых долей секунды запаса. Классический сдвиг фазы встречного потока. Учебники Академии Бурь не врали, хотя профессора всегда утверждали, что осуществить подобное на практике с помощью стационарных эжекторов невозможно.

— Теоретики хреновы, — пробормотал Савелий, доставая из поясного подсумка ампулу с мутным алхимическим стимулятором маны и с хрустом раздавливая защитный колпачок зубами.

Горькая, обжигающая пищевод жидкость разлилась по венам холодным пламенем, снимая серую пелену истощения с сетчатки глаз. Приведя дыхание в порядок, метеоролог поправил на поясе тяжелый служебный карабин и направился к выходу на причальную платформу. Правила безопасности требовали встречать незваных гостей во всеоружии, какими бы мирными ни казались их намерения. В Пустошах и на Верхних Эшелонах благодарность порой стоила дешевле пули.

Когда он толкнул тяжелую внешнюю дверь шлюза, в лицо ударил свежий, пахнущий озоном и жженой серой воздух. Буря стремительно уходила на восток, оставляя за собой чистое, темно-фиолетовое небо, на котором уже начинали проступать первые холодные звезды.

На причальной площадке царил организованный хаос. Из поврежденной гондолы «Скитальца Стрибога» по штормтрапам и наспех выброшенным сходням скатывались люди. Все они были одеты в характерные для воздушных кочевников многослойные одежды: куртки из толстой кожи шерстистого ящера, подбитые мехом полярных грифонов, широкие штаны с медными защитными щитками на коленях и бедрах, тяжелые ботинки с шипами против скольжения по обледеневшей обшивке. Лица скрывали дыхательные маски со слюдяными окошками и массивные очки-гогглы с набором сменных светофильтров.

Несколько матросов с топорами в руках лихорадочно обрубали лопнувшие тросы такелажа, грозившие пропороть остатки баллонета. Другие раскатывали рунические полотнища герметизирующих заплаток, заклеивая свистящие щели в газгольдере.

Заметив выходящего из шлюзового отсека Савелия, суета на палубе и сходнях мгновенно стихла. Десятки затянутых в линзы глаз уставились на одинокую фигуру в выцветшей, иссеченной штормами форме станционного смотрителя. На груди Савелия тускло поблескивал серебряный знак Службы Погоды — стилизованная стрелка барометра, обвитая молнией.

Из группы офицеров, собравшихся у трапа, вперед выступил массивный, кряжистый мужчина. Его комплекция больше подходила кузнецу или тяжелому пехотинцу прорыва: широченные плечи едва вмещались в короткий овчинный полушубок, поверх которого был надет пластинчатый панцирь из потемневшей бронзы. Левая рука мужчины ниже локтя представляла собой сложный механический протез из полированной стали и латунных шестеренок, тихо пощелкивающий при каждом движении. Массивную маску он уже сдернул, открыв обветренное, изрезанное глубокими шрамами лицо с окладистой седой бородой и цепкими, колючими глазами цвета штормовой волны.

Над головой мужчины тускло мерцала системная плашка:

[Капитан Бату Агван (Уровень 134). Фракция: Вольный Караван Пепельных Ветров. Статус: Потрясен, Преисполнен благодарности.]

Капитан тяжело шагнул вперед, его кованые сапоги гулко отпечатались на настиле. Он остановился в трех шагах от Савелия, внимательно оглядел раскуроченные сопла дренажной батареи, еще курившиеся сизым паром, затем перевел взгляд на метеоролога. Механическая рука Бату с глухим стуком легла на нагрудную пластину в ритуальном жесте приветствия вольных шкиперов.

— Именем Четырех Ветров и Матери Бездны... — голос капитана звучал как скрежет жерновов, перемалывающих речную гальку. — Парень... ты хоть понимаешь, ЧТО ты только что сделал?

— Выполнил стандартный регламент экстренной амортизации воздушных судов при пограничном микропорыве, — ровным, профессионально сухим тоном ответил Савелий, не опуская ладони с рукояти карабина. — Пункт правил восемь-дробь-двенадцать Устава Наблюдательной Службы. Вы нарушили запрет на навигацию в зоне действия циклона десятой категории, капитан. Ваше судно вторглось в технический периметр станции без запроса посадочного коридора.

Старый кочевник замер, моргнул один раз, другой, а затем запрокинул голову и расхохотался. Это был хриплый, безудержный хохот человека, который пять минут назад стоял обеими ногами в могиле, а теперь вдруг обнаружил, что смерть откладывается на неопределенный срок. Матросы позади него робко переглянулись, но напряжение, висевшее в морозном воздухе, мгновенно растаяло.

— Регламент! Пункт восемь-дробь-двенадцать! — сквозь смех и кашель прорычал Бату, утирая слезу железным пальцем протеза. — Слышали, шакалы?! Нас размазывало по базальту со скоростью сотни ярдов в секунду, у меня киль трещал, как сухая лучина, а этот безумец говорит про регламент! Парень... сынок... Да если бы не твой плевок кипятком прямо под хвост нашему «Скату», от нас бы даже мокрого места на этих камнях не осталось! Нас бы в лепешку сплющило вместе с грузом, командой и пассажирами!

Капитан шагнул вплотную и с такой силой сгреб Савелия здоровой рукой за плечо, что метеоролог едва удержался на ногах:

— Бату Агван, шкипер торгового судна «Скиталец Стрибога». И я говорю тебе: отныне ты брат каждому, кто дышит воздухом наших стоянок. Если кто-то посмеет косо взглянуть на тебя или этот твой промерзший кусок скалы — я лично скормлю его килевым червям!

— Савелий. Смотритель поста «Борей-7», — представился метеоролог, высвобождая плечо из железного захвата. — Рад, что обошлось без жертв. Но ваш дирижабль заблокировал мою аварийную площадку, капитан. А у меня котел на нуле, энергетические накопители пусты, и через шесть часов температура здесь упадет до минус сорока пяти.

Улыбка мгновенно сползла с лица старого кочевника, уступив место предельной деловой собранности. Бату обернулся к замершей команде и рявкнул так, что с карнизов станции посыпались сосульки:

— Чего встали, безрогие ублюдки?! Палубу вам в глотку! Сходни на грунт! Разгрузочные тали к люкам номер два и три! Живо, шевелите копытами, пока я не вспомнил, чья вахта проспала зарождение шквала в верхнем ярусе!

Матросы бросились выполнять приказ с невероятной скоростью. Люки грузового трюма распахнулись с тяжелым металлическим стуком, и оттуда повалил теплый пар, пахнущий смолой, пряностями, сушеным мясом и машинным маслом.

— Значит так, смотритель, — Бату повернулся к Савелию, понизив голос до доверительного баса. — Служба Службой, но я вижу, как выглядит твой пост. Ты здесь один, верно? Без смены, без снабжения от Империи уже не первый месяц. Казначейские крысы с Большой Земли списали этот сектор в расход, когда разлом в каньоне начал жрать барические фронты. Я прав?

Савелий промолчал, лишь чуть заметно повел бровью. В его молчании капитан прочитал все, что хотел знать.

— Мы кочевники, Савелий. Мы не торгуем благодарностью — мы платим за спасенные жизни золотом, сталью и кровью, — твердо произнес Бату, делая знак двум дюжим матросам, катившим по сходням тяжелую деревянную клеть, окованную манопроводящим мифрилом. — Твоя станция спасла «Скитальца». Без нее нам крышка. Поэтому слушай сюда. Во-первых: топливо.

Матросы с глухим стуком опустили клеть прямо перед входом в шлюз и сорвали запоры. Внутри, в специальных амортизирующих гнездах из асбестовой стружки, ровными рядами лежали крупные, размером с человеческую голову, граненые кристаллы темно-синего цвета. Они пульсировали густым внутренним светом, распространяя вокруг себя волны сухого, чистого тепла.

[Получен предмет: «Высокооктановый Азурит Бездны» х 12 шт.]

[Качество: Отличное.]

[Описание: Концентрированный кристаллический эфир глубокого залегания. Идеальное топливо для геотермальных конвертеров и накопителей маны высокой емкости. Теплотворная способность: 1 кристалл = 14 суток автономной работы стандартной станции III класса.]

У Савелия перехватило дыхание. Двенадцать кристаллов азурита! Это было почти полгода гарантированного тепла, бесперебойной работы барьеров и возможности запускать противолавинные батареи хоть каждый день. Имперские интенданты выдавали ему жалкие угольные брикеты с примесью серы, от которых вечно забивало колосники, а здесь — чистейший энергоноситель высшей пробы, доступный обычно лишь боевым крейсерам первого ранга.

— Во-вторых: жратва и припасы, — продолжал загибать пальцы Бату, явно наслаждаясь эффектом, произведенным на смотрителя.

Следом за кристаллами на настил посыпались мешки и бочонки:

— Четыре тюка вяленого мяса пещерного зубра — зубы сломаешь, зато сытен на весь день. Два бочонка очищенного тюленьего жира для механизмов. Мешок высокогорного чая из черного мха — поднимает мертвого после трех суток вахты без сна. И... личный подарок от шкипера.

Капитан вытащил из внутреннего кармана полушубка плоскую медную флягу, оплетенную медной проволокой:

— Гномий тройной перегон на можжевеловых почках. Снимает любое обморожение и восстанавливает до трехсот единиц маны за один глоток. Береги, штука редкая, у столичных хлыщей за такую бутыль можно выменять штурмовой арбалет.

[Получен комплект припасов: «Рацион дальнего воздушного перехода» (Запас на 180 суток).]

[Получен предмет: «Настойка Старого Скитальца» (Редкое алхимическое зелье).]

— И в-третьих, самое главное, смотритель, — лицо капитана внезапно стало предельно серьезным. Он подошел к самому краю площадки, глядя вниз, туда, где на дне ущелья клубился непроглядный, чернильно-черный туман. — Ремонтные материалы мои парни сейчас разгрузят — дадим тебе пару рулонов мифриловой фольги для отражателей и три ящика рунических крепежей для твоих труб. Но ты должен знать кое-что еще. То, о чем не пишут в твоих дурацких имперских инструкциях.