Ангелочек для бывшего мужа

— Да, — киваю. — Он не давит на меня. Все так, как я хочу. Я для него личность, а не ребенок, за которого нужно брать отвественность. Он дает мне принимать решения самой. Делать ошибки, но делать их самой, — озвучиваю все то, что хотела ему сказать за время нашей разлуки. — Знаешь, за эти полтора года я поняла, что наши отношения были идеальными, но они проходили в статусе “Взрослый-ребенок”. Я больше не ребенок, Паша. Мне больше не нужен родитель. Ты мне больше не нужен! Я научилась ходить сама. Но не буду отрицать, что ты научил меня этому, и я даже благодарна тебе, но на этом все… Кроме благодарности, я ничего дать тебе больше не могу.

— Ты правда повзрослела…

— Да, — киваю. — Потому что мне дали нести ответственность. Вначале красиво сломали, а затем дали время на то, чтобы я собрала себя по кусочкам.

— И ты любишь этого Ефима?

— Люблю.

— Хочешь провести с ним будущее?

Мы с ним уже спланировали это будущее. Нам нравится вдвоем развивать ферму дедушки. Как бы ни сложилась наша жизнь дальше, с кем бы мы ни были, мы с Ефимом продолжим свое дело вместе, поэтому “Да”, но не такое, какое думает Паша.

— Да, — киваю.

— Уверена?

— Да.

— Ладно, — неожиданно сдается он. — Я подпишу документы на развод сегодня. Дам тебе то, чего ты хочешь. У тебя есть примерно час, чтобы передумать. Пока я распечатаю документы, — говорит сухо и строго. Это даже пугает.

— В доме есть принтер, — говорю ему, сделав шаг к вскоре уже бывшему мужу. — Пришли документ, я распечатаю, и подпишем уже сейчас.

— Нужно время, чтобы юрист проверил и внес коррективы в твой договор, — произносит он безэмоционально. Эмоции покидают его лицо, и я перестаю его читать. Я не понимаю, о чем он думает..

— Пришлешь на мою почту, — прошу его. — Я распечатаю и найду тебя. Ты будешь рядом с дедушкой?

— Рядом с ним.

С трудом держусь, чтобы не потерять настрой.

Боже, что я творю?!

Что я делаю?

Откуда столько сил?

Встаю и выхожу из клетки. Миную Пашу и, не оглядываясь, иду к Ефиму и Герде. К любимой собаке дедушки. И если он узнает, что она понесла от дворняги — его хватит удар.

Сосредотачиваюсь на этой трагедии, а не на том, что только что сделала… Я разбила Паше сердце.

Но так нужно… Я давно просила его об этом.

Все так, как должно быть.

Захожу в сарай или, как дедушка называет, в пристройку. Дедуля построил ее для своей собаки. У Герды даже свой лаз есть. Он и стал тем, что погубило мечты дедушки о чистокровном потомстве его любимицы.

Вхожу и падаю в объятия к Ефиму. Шмыгаю носом и как бы прошу меня пожалеть.

— Эй, ты чего? — спрашивает он, погладив меня по голове.

— Не хочу разговаривать, — шепчу ему и вздыхаю. — Давай просто обниматься и молчать?

— Он что-то тебе сделал? Мне выйти и поговорить с ним? — сразу же предлагает Ефим.

— Нет, все хорошо, — поднимаю на него взгляд и поджимаю губы, озвучивая итог нашего с Пашей разговора. — Он согласился на развод. Все хорошо.

— Согласился на развод? — переспрашивает он, скривившись. — В каком смысле согласился на развод? Вы что, женаты? Сейчас? До сих пор?!

— Да, — неловко скалюсь. — Мы еще женаты… Оказалось. Я не знала…

— Ого! — единственное, что произносит он, а затем замолкает. Надолго.

Позволяет моим мыслям съесть меня. Я же полностью отдаюсь тому, что теряюсь в собственных размышлениях.

Одна моя часть хочет сбежать и оставить все как есть. Продолжить скрываться от Сабурова.

А вторая хочет рассказать ему и надеяться на то, что Паша мне поможет. Спасет. Но сказать ему, позволить быть рядом — вновь стать ребенком в наших с ним отношениях. Я потеряю самостоятельность, но обрету возможную безопасность. Или оставлю себе самостоятельность и видимость какой-то безопасности…

— Ефим, я глупость делаю? — поднимаю взгляд на своего друга.

— По мне, да, — признается он. — И ты об этом знаешь. Иначе бы не ревела на моем плече сейчас.

— Но ты ведь знаешь, что не все так просто, — напоминаю ему, пытаясь защитить свою точку зрения. — Да и он мне изменил.

— Надь, — Ефим оглядывает меня мягким, снисходительным взглядом. — Для нас, мужиков, поцелуй — не измена. Точнее, если мы целуем, а если вы… Да, все же измена в обоих случаях, — признает он, сморщив нос. — Настоящая клоака, Надя.

Полностью с ним согласна.

Как и с тем, что не уверена в своем решении.

— Как Герда? — вздыхаю и беру себя в руки. Глажу собаку, которая свернулась рядом с нами.

Может, она и не беременна, но мы с Ефимом уже месяц с момента, когда увидели любовь породистой собаки и дворняжки, наблюдаем за Гердой. Ее поведение изменилось. Она вес стала набирать.

Надо бы к врачу ее свозить, но дедушка что-нибудь заподозрит. Схватит оружие и прибьет дворняжку, а после сляжет с ударом.

Минут через двадцать захожу на почту, в которую не заходила полтора года. Куча писем. Но важнее всего верхнее. От Паши.

— Я пойду распечатаю и приду с шампанским, — стараюсь держать лицо, будто у меня праздник, а на душе кошки скребут. — Будем праздновать мой развод. Мой первый в жизни развод!

— Может, с тобой пойти? — предлагает Ефим.

— Будь здесь, — прошу его. — Иначе, я тебя знаю, сорвешься.

Спускаюсь вниз. Молча сижу в доме, в кабинете печатаю документ с заголовком “Заявление о согласии на расторжение брака”. Не читаю, чтобы быстрее все подписать и забыть.

Чем больше тяну — тем больше сомневаться во всем начинаю и хочу Паше во всем сознаться.

С этими бумагами выхожу на улицу и решительно протягиваю их Сабурову.

— Вы просили распечатать, — уверенно произношу.

— Не передумала? — спрашивает он, встав из-за стола. Внимательно меня разглядывает, ища трещину в моей решительности.

— Нет, — отвечаю, притянув документы к себе. Первой подписываю их и вновь протягиваю документы обратно Сабурову.

— Хорошо, — кивает он, улыбнувшись.

Берет бумаги и подписывает их сам. Стягивает с пальца кольцо и кладет все это на стол.

— Легче? — с вызовом уточняет.

Его вопрос подрывает все во мне. Он словно спусковой крючок для начала моей истерики.

— Легче! — выкрикиваю.

— Что происходит? — спрашивает дедушка, до сих пор непонятливо наблюдающий за мной.

— Я с женой развелся только что, Владимир Ефимыч, — отвечает ему за меня мой уже бывший муж. — Откроем по этому поводу новую бутылочку вина?

— Надя? — дедушка поворачивается ко мне. — Что он говорит? Он твой муж?

— Бывший муж! Вина не будет. Уходи! — указываю Паше на выход. — Сейчас же! И не приходи сюда больше никогда!

Он знает о моем нестабильном эмоциональном состоянии. Я окрепла за эти годы, но эмоциональное расстройство полностью вылечить невозможно. И он знает. Он играет с моими чувствами.

— Ага, — хмыкает он. — Но можно тебя на пару слов? Наедине.

— Нам не о чем говорить! — кричу.

— Всего одна минута.

— Минута, и ты уйдешь? — уточняю.

— И я сразу же уеду, — обещает он, но этот дьявольский блеск в его глазах не дает до конца ему поверить.

Это Сабуров и у него обязательно есть запасной план.

Главное, правильно рассчитать свои шаги и не попасться в его ловушку.

— Идем, — бросаю и первой иду к воротам.

Сразу же после разговора пусть уходит.

Глава 4

— Чего тебе? — настороженно спрашиваю уже бывшего мужа, чувствуя какое-то непонятное волнение в груди.

И оно вовсе не от эмоций после окончательного развода, а по иному поводу.

Это волнение от предчувствия и понимания, что так просто Паша меня не отпустит. У него обязательно есть план “Б”, но какой именно, ты не поймешь, пока он не завершит его и ты не окажешься в ловушке.

Стараюсь держаться ближе к воротам, чтобы, в случае чего, рвануть домой.

Не нравится мне эта опасность во взгляде Сабурова. Да и я не первый год и даже не десять знаю Пашу.

— Ты прочитала наше согласие на развод? — спрашивает он вроде бы спокойно и совершенно равнодушно, но просто так вопросы Паша не задает.

— Нет, — качаю головой, на секунду задумавшись, что такого туда мог вписать Паша, что может мне навредить. — Там что-то не так?

— Нет, все так, — хмыкает, сделав шаг ко мне и пожав плечами. — Спросил, чтобы убедиться, что ты в курсе всех нюансов нашего развода. Но раз ты не читала, то буду добр тебе озвучить все сам. Я не мог оставить тебя без ничего после нашего развода. Особенно, если учесть тот факт, что брак произошел по моему желанию и ты пострадавшая сторона.

— Что ты сделал? — повторяю вопрос, понимая, что вот он, план “Б”, и я уже на него попалась. Главное, теперь точно все разузнать и выпутаться из этой ямы без потерь.

— Я оставил тебе пятьдесят процентов нажитого за время нашего брака, — объявляет мне с улыбкой. — Акции, компании и деньги.

О нет! Нет! Нет!

Дорофеев узнает! Так он точно узнает, что мы с Пашей встречались, и я потеряю дочь.

Что он наделал?!

— Мне ничего не нужно! — выкрикиваю. — Я отказываюсь от всего! Мне ничего не нужно!

— Ну, ты либо целиком от развода отказывайся, либо принимай свою часть владений.

— Нет! — выкрикиваю, находясь на грани истерики. — Я просто хочу отказаться от имущества! Мне ничего этого не надо.

— Поздно уже, — разводит он руками. — Но я могу предложить тебе другой вариант. Мы едем к юристу, и ты пишешь отказ. За это я вливаю в ферму твоего дедушки определенную сумму.

Оцениваю расстояние между нами и понимаю, что поддалась эмоциям и сделала непозволительное. Я подошла к Паше слишком близко, а от ворот отошла слишком далеко.

— Я с тобой никуда не поеду! — заявляю и хочу сделать шаг назад.

— Ох, Надя, — вздыхает он, покачав головой. — Ты уже дала мне характеристику, родная. Я никогда не считаюсь с чужим мнением. И сейчас не собираюсь! — произносит и хватает меня за руку, дернув на себя.

Падаю в его объятия, сама не понимая, как так вышло. В одну секунду я оказываюсь у него на плече.

Паша проверяет, как я лежу у него на плече, хлопает по ягодицам и выдвигается в сторону машины, которая как раз едет в нашу сторону.

— Паша! — кричу, поняв, что меня похищают. Нагло. Бессовестно. И явно уже давно запланированно.

— Не переживай. Минута плоду не навредит, — произносит он, пока я колочу ему в спину.

Какой плод?

Какая минута?

Что он вообще несет?

Пусть лучше отпустит меня!

— Отпусти меня, идиот! Отпусти! — кричу, продолжая вырываться, но мои силы, против Паши ничего не значат.

Вижу, как на мои крики, бежит Ефим, но он не успевает даже до ворот добежать, когда Сабуров кидает меня в машину, а затем залезает сам.

Машина срывается с места, не дав никому шанса спасти меня из рук этого тирана.

— Паша, твою мать! — бью его.

Плевать, что он мой лучший друг в прошлом.

Плевать, что он сильнее.

Плевать, что он мне фактически муж.

Плевать на все! Бью, а он смиренно сносит каждый удар, словно принял его.

— Держи, — протягивает мне свой телефон, когда я немного успокаиваюсь, но в то же время мы далеко отъехали от дома. — Позвони своим родным и скажи, что все в порядке. Не заставляй их нервничать.

— Выпустите меня! — обращаюсь уже к водителю. — Он меня похитил! Его посадят и вас, как соучастника! — угрожаю ему.

Мужчина за рулем молчит и никак не реагирует на мои слова. Я даже на румынском к нему обратилась, но и это не помогло.

— Я не слушаю мнения других, Надюша, — заговаривает Паша. — Я просто даю тебе последний шанс успокоить родных. Могу ведь забрать телефон, и все. Они даже не будут знать, как ты. Не дай бог, еще удар кого хватит от волнения. Оно тебе надо?

Выхватываю телефон и звоню Ефиму. Его номер знаю наизусть. На мой похож, лишь последние три цифры другие.

— Алло! — рявкает он в трубку.

— Все хорошо! Он просто идиот! — говорю в трубку. — Но я вернусь. Просто одно дело закончим, и я вернусь. Ты пока позаботься о моих, — прошу его, намекая на маму и Ангелину. Им сейчас усиленная защита нужна, если Дорофеев узнает, что мы с Пашей встретились.

— Я верну ее после того, как она подпишет кое-какие документы, — звучит от Паши. — Ай! Не буянь! — вскакивает, когда я со всего размаха ударяю его по ноге. — Эй, успокойся! Иначе свяжу и в багажник кину.

— Убью! — рычу на него.

— Тогда тебя некому будет вернуть, — хмыкает он, потирая ушибленное место.

— Ефим, я скоро вернусь, — обещаю мужчине в трубку. — Не переживай обо мне. Есть те, кому твоя защита нужнее.

— Если убьешь — звони, — просит Ефим, видимо, сжав зубы от злости, потому что голос его звучит приглушенно. — Отмажу. Сам сяду, если нужно.

— Спасибо, — благодарю, и у меня отбирают телефон.

Паша отключает вызов и прячет телефон в карман.

— И зачем это похищение? — с вызовом оборачиваюсь к нему.

— Потому что я самодур. Могу себе позволить.

— Ненавижу тебя!

— Пфф! Мы оба знаем, что это не так…

И самое ужасное, что он прав. Я люблю его, но в данный момент — нет! В данный момент я мечтаю стать вдовой. Пусть и бывшей.

— То, что было между нами — давно прошло, Паш, — стараюсь говорить спокойно, но вкрадчиво. — Лишь ты за это держишься. За отношения, которые у нас когда-то были. Может, пора уже забыть?

— Надя, ты согласилась стать моей женой, — напоминает он.

— И ты поженил нас в тот же день!

— Я мог это сделать, — разводит он руками. — К тому же какая разница, когда именно мы поженились? Мы ведь все равно хотели этого. Вплоть до последнего числа, — недоумевает, не понимая, в чем суть проблемы.

И это больше всего меня раздражает.

— Да, пока ты не поцеловал другую, — в свою очередь, я ему напоминаю о том, что стало причиной нашего разрыва.

— На следующий день я пришел к тебе, чтобы все объяснить. Этот поцелуй не нес никаких любовных подтекстов. Но ты вместо того, чтобы меня выслушать, сбежала.

— Того требовали обстоятельства, — произношу, отведя взгляд.

— Да какие? Обида? Самодурство? Вредность? Что тобой двигало в тот момент, когда ты сбежала из клиники?

А им что двигало, когда он поцеловал другую? Нижний мозг?

— Страх, — отвечаю ему, уверенно взглянув в его глаза. — Дикий страх!

— За наше с тобой будущее?

Я могла бы сейчас сказать правду.

Сказать ему, что он не так всевластен, как думает. Сказать, что он не может предвидеть все и не может спасти каждого.

Что его враги могут воспользоваться даже нашей минутной слабостью. Что в тот день, когда он ударил по мне своими словами, наши отношения дали трещину. Трещину, через которую смогли пробраться его враги. Люди, которые до сих пор держат меня в страхе.

И пусть я до сих пор не остыла к Паше, мои чувства к нему ничто по сравнению с чувствами к дочери.

— Ага, — киваю, отвернувшись к окну. — Куда мы едем? — спрашиваю его. На местности я ориентируюсь хорошо. Мне нужно знать, как сбежать и в какую сторону мне двигаться.

— Ко мне.

Паша живет в отеле, где работает Лаура. Меня найдут довольно быстро в его номере. Паша бы так глупить не стал. А это значит, что у него новый “дом”.

— Зачем? — продолжаю вытягивать из него сведения и подробности происходящего.

— У нас с тобой там встреча с юристом, Надюша. Он должен будет нас развести по всем канонам.

— А потом ты меня вернешь? — уточняю у него.

— Да, — отвечает он, скрипнув зубами. Этот звук проходится по моим нервам сладкой пилюлей. Что-то и для него неприятное есть во всем этом. Даже радует. — Верну тебя твоему жениху, к которому ты так спешишь. Уже соскучилась?

Отворачиваюсь к окну, сдерживая улыбку. Кто-то не на шутку ревнует. Это даже приятно.

Жаль, что я больше не имею права на эту слабость.

Хотя даже когда мы были друзьями, я любила в шутку его ревновать к его работникам. Но не сейчас. Больше я ему не друг и не жена. Он свободный мужчина.

Как и он не имеет права меня ревновать. Все правильно!

Сейчас главное, чтобы Дорофеев не узнал о том, что Паша меня нашел. Нужно быстро сделать все, как скажет Сабуров, и уехать от него.

Каждая минута в присутствии Паши увеличивает шанс, что у меня могут отобрать Ангелину. Моего маленького ангелочка.

Ангелина и правда мой ангелочек. Спокойный, милый ребенок, если делать все, как она хочет. Собственно, характер у нее и правда Пашин.

— Надя, — заговаривает Паша, привлекая мое внимание. Приходится повернуться к нему. — Скучно в дороге. Предлагаю поболтать. Расскажи, как ты жила все эти полтора года?

— Строила бизнес, — коротко отвечаю и неуверенно спрашиваю. — А ты?

Больше всего меня интересует один момент. Насколько я навредила Сабуровым своим поступком.

— У меня после твоего побега все рушиться начало, — признается он. — Потерял один очень важный для семейного бизнеса контракт. Партнер в последний момент отказал, а следом за ним его близкие “друзья”. Мы потерпели огромные убытки. Но я даже не чувствовал этого, потому что все мои силы были направлены на твои поиски.

— Ясно, — вновь возвращаю свое внимание окну, но лишь чтобы скрыть свои эмоции.

Та важная сделка сорвалась из-за меня.

Я знаю…

Но меня заставили это сделать. Заставили разрушить репутацию Сабуровых.

И мне до сих пор за это стыдно.

Я не оправдываю себя, но Дорофеев нашел, чем на меня надавить и кому именно начать угрожать.

Правда после я пыталась все исправить, но уже не смогла.

Меня не стали слушать.

Хотя я даже не знаю, услышали ли.

— Я искал тебя, Надя, — рядом, практически на ухо, доносится шепот Паши, а затем его пальцы касаются моих волос. — Разве нельзя было позвонить мне? Хотя бы один раз, — мои глаза закрывают, но даже не помогает, чтобы не заплакать. — Нам двоим нужен был этот разговор. Я бы перестал тебя искать, если бы ты сказала, что счастлива с другим. Что у тебя все хорошо. Я ведь думал, что тебя похитили. Заставили сбежать…

Как хочется ему сказать, что он прав. В каждой мысли. В каждом слове.

Меня заставили сбежать…

Меня похитили...

Меня до сих пор держат в заложниках, но мое заточение свободное. Я могу быть, где хочу, и делать, что мне угодно. Но один шаг в сторону к Паше, и я потеряю самое дорогое. Я потеряю свою дочь…

— Паш, давай сейчас поговорим, — разворачиваюсь и стараюсь говорить так громко, чтобы он отсел подальше. — Поговорим, и ты оставишь меня. Давай? — молю его. — Пожалуйста! — и новая слеза стекает по моей щеке.

— Мы поговорим, — обещает он, подняв руку и нежным касанием пальцев вытерев мою слезу. — Сегодня.

Павел

Машина заезжает на территорию арендованного дома. Мои люди нашли, сняли и заключили договор очень быстро. Буквально полчаса, и в моем распоряжении дом практически без жильцов по соседству.

Стоило мне придумать план с разводом, парням был отдан приказ найти место, где меня и Надю никто не найдет.

В отеле нас с легкостью мог настигнуть жених Нади. Отец ее будущего ребенка.

Стоило мне узнать этот факт и невыносимая ненависть к Ефиму и всей его семье в груди родилась. Они помогали моей Наде скрываться, а затем и вовсе сделали из нее мать своего будущего наследника.

Тьфу!

Я не собираюсь им ее отдавать.

Ребенка воспитаем, но отцом для него буду я. Может, и не единственным, но он будет называть меня папой.

— Располагайся в доме, — открываю дверь перед Надей, впуская ее в дом. — Я сделаю звонок и присоединюсь к тебе.

Пропускаю ее внутрь, не страшась, что она сбежит. Охраны у дома столько, что ее побег кто-то да заметит.

Отхожу к дальнему углу, чтобы еще раз набрать юриста, который займется нашим с Надей временным разводом, а после передаст документы моему семейному юристу. Он должен был находиться уже в доме к нашему приезду, но водитель доложил, что его еще нет.

— Павел Денисович, буду через десять минут, — обещает мужчина. — Ждал бумаги по вашему имуществу.

— Ждем, — отвечаю ему и отключаюсь.

Бросаю взгляд через стеклянные двери на Надю. Свернулась на диване моя девочка, устало смотрит перед собой.

Хочу увезти ее.

Забрать из этого дурдома. Вижу, что ее что-то беспокоит. И даже не похищение. Его она приняла относительно спокойно, но что-то все же ее гложет.

До чертиков в душе хочу ей помочь, но не знаю как.

Я пытался спросить ее, но она молчит.

Плакала. Плакала от того, что ей неспокойно, но даже не заикается о проблеме. Не дает все решить.

— Павел Денисович, — водитель подходит ко мне. — Вам еще нужны мои услуги?

— Слушай, Лень, — делаю шаг к нему, решив докопаться до всего сам. — Можешь взять другую машину и поехать обратно? Расспросить соседей об этой девушке. О том, что думают о ней. Как думают. В общем, все, что сможешь узнать.

— Да, — кивает и уходит.

Несколько секунд еще наблюдаю за Надей, решая, что делать. Она даже не сдвинулась ни на сантиметр. Сидит и смотрит перед собой.

Ну почему с ней всегда все так сложно?

Опускаю взгляд на смартфон и решаю позвонить дедушке. Мне нужен чей-то совет, иначе сам я совершу глупость. Украду Надю сегодня же, а она ведь беременна.

— Да, Паша, — сонно отвечает дедушка. — Что-то случилось? — звук матраса, и голос дедушки усиливается. Он вышел из спальни, чтобы не мешать бабушке. — Какие-то проблемы?

— Я нашел Надю, — объявляю ему.

— Нашел-таки, — хмыкает он спокойно, словно не удивлен. — А ты меня слушать не хотел. В Молдавию ехать не хотел и в выбранный мной отель заселяться.

— Ты… ты знал, где Надя? — шокированно уточняю.

Эта поездка от и до была его затеей. После моего первого отказа он должен был сам ехать, но за день до вылета у него нарисовались какие-то дела и было решено отправить меня.

— Нашел ее месяц назад, — не отрицает дедушка того, что все происходящее было им задумано. — Тогда и начал все готовить.

— Почему сразу не сказал?! — не выдержав кричу на него.

— На то есть причины, Паша, — строго отвечает, одним лишь тоном приструнив. — Единственное, о чем прошу: будь с ней чуть нежнее.

— Ты что-то знаешь? — его скрытность начинает раздражать. — Говори!

— Надя пыталась связаться со мной после того, как исчезла, — объявляет он, шокируя и зля еще больше. — Отправила мне письмо с анонимной почты и айпи-адреса. Говорить прямо она не могла, как я понял. Боялась чего-то. Но из ее письма мне стало ясно, что до нее добрался кто-то из твоих врагов. Они заставили ее очернить твое имя. Думаю, поэтому она сбежала. Потому что ей было стыдно за то, что наговорила. В любом случае, пока все это мои догадки. И все же… там явно что-то нечисто. Я пока сам лезть не стал. Вы с ней поговорите, а там решайте.

— И ты говоришь о том, что она пыталась с тобой связаться лишь сейчас? — уточняю, не веря своим ушам.

— Да, — равнодушно подтверждает. — Я знаю, что ты любил и любишь эту девушку. И ты был убит смертью Жени. Скажи я тебе тогда о поступке Нади, ты бы прекратил ее искать. А это ни тебе, ни ей не нужно. Сабуровывлюбляются раз в жизни и не расстаются. Я не мог позволить, чтобы вы разошлись, потому что натворили глупостей. Сейчас же ты остыл, как и Надя. Вам будет легче говорить.

Долго молчу, потому что не знаю, что сказать. Такого от дедушки не ожидал.

— Знаешь, — начинаю, ухмыльнувшись собственным мыслям. — Надя сказала, что я самодур, который решает все за других. Думаю, она права. И это мне досталось от тебя, дедушка, — произношу и отключаюсь.

Я пошел в своего родственника и, испытав это на себе, я чуть лучше понял чувства Нади.

Когда кто-то что-то решает за тебя, неприятно. Злит.

Бросаю взгляд на Надю и принимаю четкое решение.

Я дам нам одну попытку. Не буду давить. Не буду ее ни к чему склонять. Я попытаюсь ее вернуть. Но если не выйдет, я отпущу ее к отцу ее будущего ребенка.

Захожу в дом.

Надя поднимает на меня грустный уставший взгляд, но позы не меняет. Продолжает и дальше обнимать свои ноги.

— Я хочу быстрее с этим закончить, — произносит она, глядя на ворот моей рубашки. Избегает смотреть мне в глаза, словно это она меня похитила и сейчас ей стыдно.

— Юрист скоро будет, — оповещаю ее, пройдя в дом глубже.

— А без меня развод никак?

— Никак, — отвечаю. Подхожу и сажусь на колени перед ней. Заставляю посмотреть на меня. — Надюш, может, попробуем заново? Опять дадим себе месяц. Пробный месяц. Нам ведь было хорошо, — беру ее холодные руки в свои, чтобы согреть. — Тот поцелуй для меня ничего не значил.

— Поцелуй ничего не значил, но он был, Паш, — поджимает она губы. — Это уже измена. Ты позволил другой женщине коснуться себя. Представь, что я твоя невеста и я поцелую Ефима. Скажу, что это ничего не значит. Ты сможешь принять этот факт?

Понимаю, что она права.

Да и сам себя давно считаю неправым.

Но я должен ей рассказать сейчас, ведь полтора года назад я не успел.